the void in me

Когда Феликс с Кристофером выходят из больницы, на улице уже начинает темнеть. Вот она, зима в Корее, когда в начале шестого уже непонятно, то ли это вечер, то ли ночь, то ли раннее утро. Впрочем, Феликса сейчас меньше всего волнует погода и суточные ритмы. Кристофер все это время молчит, двигаясь следом за ним словно какая-то тень, и Феликс даже немного ежится. Это странно, но от Кристофера словно исходит какой-то холод — впрочем, вероятнее всего, это его воображение разошлось после странной сцены в приемном покое. Пальцы нащупывают в кармане пальто связку ключей, и Феликс ойкает вслух, останавливаясь так резко, что Кристофер едва сам успевает остановиться, чтобы не врезаться в него. Они стоят посреди тротуара, и Феликс чувствует себя полным идиотом еще сильнее, чем прежде. — Все в порядке? — Кристофер смотрит на него обеспокоенно, и Феликс поспешно кивает. Еще не хватало, чтобы тот подумал, что у него что-то не так. Впрочем, будь Феликс на его месте, он бы уже наверняка сделал такой вывод. — Да. Да, извини. Я просто, — он достает из кармана ключи и неловко протягивает их Кристоферу, — извини, пожалуйста, я нашел их, когда ты уже ушел, и я не знал, как с тобой связаться, чтобы их отдать. Не подумай, что я их хотел украсть или еще что! Надеюсь, ты смог попасть домой без сложностей! Феликс тараторит быстро и сбивчиво и, судя по тому, как к щекам приливает жар, мороз вовсе не мешает ему покраснеть. Кристофер некоторое время смотрит на ключи в ладони Феликса, а потом забирает их, как-то излишне осторожно. Феликс отмечает, что их пальцы не соприкасаются, и это выглядит так, словно Кристофер нарочно избегает прикосновения. Впрочем, может быть Феликс излишне много думает. Не все любят трогать других людей так же, как он. Минхо вот вообще раньше делал лицо, словно его тошнит, когда Феликс пытался его обнять. — Все в порядке. — Кристофер некоторое время смотрит на ключи, как будто видит их в первый раз, а потом убирает в карман. Феликсу хочется съязвить что-то глупое про то, что не стоит класть ценные вещи в карман пальто, которое может оказаться на ком-то другом, и сам не понимает, откуда в нем это взялось. Обычно он не такой… злой? Язвительный? — Мне открыл Хёнджин. Он говорит эту фразу так, словно она все объясняет, и Феликс по умолчанию должен знать, кто такой этот Хёнджин. Феликс кивает. Хотя он и совершенно не понимает, почему какой-то “Хёнджин” открывает дверь квартиры Кристофера. Стоять становится холодно, и он делает несколько неуверенных шагов в сторону парка, который всего в двух кварталах от больницы. Он не оборачивается, но чувствует, что Кристофер идет за ним. Значит, прогулка в парке. Хорошо. Да, хорошо. Через минуту Феликс не выдерживает. — А Хёнджин — это…? Как только он это произносит, то сразу же об этом жалеет. Какое его дело? Если бы Кристофер хотел ему рассказать, он бы, наверное, сразу это сделал? Впрочем, учитывая, что он не совсем хорош в коммуникации с людьми… ну или Феликсу просто так кажется. — Извини, это совсем не моё дело! Я просто переживал, что ты не сможешь попасть домой, и рад, что тебе не пришлось ломать дверь или что-то такое! Он немного ускоряет шаг, и косится в сторону Кристофера, идущего чуть сбоку от него. Тот выглядит задумчивым, словно всерьез размышляет, как лучше ответить на этот вопрос. У Феликса появляется еще одна мысль, которую он снова озвучивает раньше, чем взвешивает, как она будет звучать. Это, видимо, уже входит у него в привычку, когда он рядом с Кристофером. Странно, раньше никто из его друзей не замечал за ним такого “сначала скажу, потом подумаю” поведения. — Кстати, я хотел спросить… Мне показалось, что ты, ну, говоришь на каком-то другом языке. В смысле, что корейский для тебя не родной. Для меня тоже просто, я из Австралии, так что мой родной — это английский. Кристофер некоторое время молчит, и Феликс уже успевает пожалеть, что он вообще открыл рот, а потом они проходят через ворота в заснеженный парк, и Кристофер наконец отвечает — на английском, с хорошо слышными нотками австралийского акцента. — Хёнджин — это мой друг. Он знает меня уже очень давно, у него есть ключи, так что он иногда заходит без предупреждения. — Феликсу кажется, что даже на английском Кристофер тщательно выбирает слова, но сейчас его куда больше интересует другое. Каковы шансы, что Кристофер тоже австралиец? Да ладно, такого не бывает! — Ты… если ты скажешь, что ты еще и из Сиднея, я точно не поверю! Феликс смеется, останавливаясь у одной из снежных скульптур — в этом парке их много, он сам приходил сюда пару раз, чтобы слепить что-нибудь. Он разглядывает Кристофера и не может перестать улыбаться. Вот так поворот! — Я… да, какая-то часть меня из Сиднея, — Феликс недоуменно хлопает ресницами, пытаясь понять, что это значит, но Кристофер продолжает, — я очень долго жил в другом месте, так что теперь уже сложно сказать. Феликс ощущает в себе сильное желание подпрыгнуть на месте от восторга. Это вообще возможно — встретить кого-то, в кого влюбляешься с первого взгляда, кто ведет себя как джентльмен, загадочного и немного странного, и этот кто-то, к тому же, оказывается из одного с Феликсом города. Вау. — Вау. — Феликс повторяет вслух и качает головой. — Это… вау. Наверное, поэтому мне сразу показалось, что мы найдем общий язык. Ну, в смысле, мне показалось, что… Неважно. Я… Я рад, что ты заглянул именно в Сладкую душу, и что мы познакомились. Правда, ты наверное подумал, что я совсем идиот… Последнюю фразу он произносит уже совсем тихо, и закусывает губу. И чего его вот так потянуло на откровения? Что, если Кристофер просто хотел забрать свои ключи, и прогуляться согласился только из вежливости? А Феликс начал грузить его вопросами и излияниями чувств. Кристофер молчит, задумчиво глядя куда-то, где свет фонарей вдоль дорожек заканчивается, и начинается темная, неосвещенная часть парка. Феликсу, с одной стороны, хочется его растормошить, понять, что он здесь делает, и есть ли хоть какой-то малейший шанс, что эта влюбленность пусть на один процент взаимная. А с другой — ему выдается шанс рассмотреть Кристофера, пока тот, кажется, не обращает на него внимания. В свете фонарей он выглядит еще более красивым. Его черты лица кажутся острее, а глаза совсем черными в обрамлении таких же черных ресниц. Волосы вьются, а несколько прядей падают на лоб и кажутся такими мягкими, что Феликсу хочется проверить, так ли это. А потом Кристофер смотрит прямо на него, и Феликс не успевает отвести взгляд, оказываясь застуканным за своим наблюдением, и краснеет так сильно, что щеки начинают гореть. Боже, как неловко. — Я подумал, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. И что твоя улыбка настолько теплая, что может согреть даже… Что может согреть даже в такую метель, как тем вечером. Кристофер произносит это так просто, словно констатирует факты, только чуть запинаясь на середине предложения, и Феликс может только смотреть на него, приоткрыв рот и чувствуя, как сердце колотится в горле с сумасшедшей скоростью. Он… серьезно? Это не что-то вроде “ты мне симпатичен”, на что Феликс так отчаянно надеялся, это что-то, о чем он даже не думал. — Я… не знаю даже, что сказать. Спасибо, Кристофер. Я… мне никогда такого не говорили. — Феликс закусывает губу, надеясь, что сейчас он не сделает ничего слишком уж глупого, например, не разрыдается от какого-то странного и сильного прилива эмоций. А потом Кристофер очень осторожно касается его руки, и это ощущается так, как будто все тело пронизывает электричество. Феликс бы рассмеялся, если бы еще пару дней назад такое глупое романтическое сравнение пришло бы ему в голову, но другого подобрать он не может. — Крис. Можешь называть меня просто Крис. — Крис улыбается ему, немного смущенно, и Феликс кивает, чувствуя себя зачарованным, и влюбленным, и… Откуда-то из глубины парка раздается громкий отчаянный крик. Еще один. И еще. Он разносится эхом в пустом парке, и Феликс замирает, вздрагивая, распахивая глаза и напрягаясь всем телом. Его легко напугать. Да, для того, кто выбрал профессию врача, это должно быть очевидной помехой, но тем не менее. Поэтому первое, что он испытывает, слыша чей-то крик поздним вечером в безлюдном парке — страх. И сразу же следом за ним — стыд. Пока он тратит драгоценные секунды на то, чтобы бояться, кто-то может пострадать. Кому-то нужна помощь. Он бросает взгляд на Криса, который, кажется, либо не слышит ничего, либо не обращает на крики никакого внимания. Феликс отчаянно трясет головой — он подумает об этом позже — и срывается с места, в сторону, откуда слышны крики. Он должен помочь. Это единственное. что имеет значение. — Позвони в полицию! — Выпаливает он уже на ходу, надеясь, что Кристофер выйдет из своего странного транса и послушается его. Дорожки в парке скользкие после недавнего снегопада, и Феликс решает срезать через газоны между деревьями, тут же утопая по колено в снегу и едва не падая. — Черт! — До него доносится еще один, уже более слабый крик, и Феликс пытается ускориться, спотыкаясь о кустарник под снегом и ругаясь сквозь зубы. — Чертчерт, черт! Он уже видит силуэты людей впереди, какую-то возню, мельтешение, и снова спотыкается, буквально вываливаясь на дорожку, и едва удерживая равновесие, чтобы не упасть. В этой части парка темно, и Феликс может различить только двоих мужчин и сжавшуюся между ними фигуру, которую один держит за руки, заламывая их за спину, а другой за подбородок. Феликс делает шаг вперед даже не задумываясь. Где-то глубоко мелькает мысль, что если Крис не вызвал полицию, то ему тоже придется несладко, но он не может просто стоять и ничего не делать. Он должен вмешаться. — Эй! Мой друг уже вызвал полицию, отпустите его! — Феликс старается звучать уверенно, но сердце колотится в горле, и слова получаются жалкими и тоненькими. Он закусывает губу. Черт. Оба мужчины резко поворачиваются к нему, и Феликс чувствует еще одну вспышку страха. Паники. У одного из них в руке нож, и когда мужчина делает первый шаг к нему, Феликсу приходится собрать в кулак всю свою смелость, чтобы не побежать. Может быть, если он отвлечет их на себя, то их жертва сумеет убежать. И, может быть, к тому времени уже прибудет полиция. И… — И где он? Твой “друг”, который вызвал полицию? — Интонации мужчины насмешливые, вальяжные, и Феликса начинает подташнивать, когда второй смеется. Парень — а это, кажется, парень, которого они оба удерживали, теперь лежит на дорожке, мелко вздрагивая, и Феликс с ужасом видит, что снег вокруг него — темный. Даже в почти отсутствующем освещении понятно, что это кровь. Боже. Мужчина протягивает руку, и Феликс напрягается, прирастает к месту, не в силах даже пошевелиться… Но ладонь мужчины так его и не касается, перехваченная уверенными пальцами. Феликс недоуменно моргает. Как Крис оказался здесь? Он успел догнать его? Мужчина резко оборачивается, глядя на перехватившего его руку Криса, и тут же словно обмякает, останавливается. Крис поворачивается ко второму, и тот реагирует точно так же. Словно что-то внутри него останавливается. Феликсу на ум приходит идиотское сравнение с часами, которые останавливаются, когда человек умирает. А потом они оба бросаются бежать, и Феликс может только смотреть им вслед. Он не знает, что чувствует: смятение, замешательство, облегчение…. Все это и что-то еще? Они испугались угрозы полиции? Криса? Но тот не выглядит таким уж пугающим… Он переводит взгляд на Криса, который тут же делает шаг к нему, оглядывая его с головы до ног, словно убеждаясь, что с ним все в порядке. Феликс слабо улыбается — при всей ужасающей странности происходящего эта неожиданная забота ощущается тепло. — Я в порядке. Все хорошо, ты успел… Ты… — Феликс хочет спросить так много всего, но со стороны дорожки доносится хриплый болезненный выдох, и все отходит на второй план. Феликс в два шага оказывается рядом с лежащим на земле парнем, оценивая ситуацию, тут же собираясь и фокусируясь. Парень выглядит бледным, слишком бледным, его зрачки расширены и он дышит так быстро, что его грудная клетка дрожит… Чуть ниже, под ребрами на его одежде расплывается темное пятно, и судя по тому, как сильно оно пропитало свитер и снег вокруг, дела плохи. — Хей. Меня зовут Феликс, я… я врач. Я помогу тебе. Все будет хорошо. — Он произносит, стараясь звучать уверенно и успокаивающе, но его голос все равно дрожит. Он не уверен, что сможет помочь. Господи. — Крис. Позвони в скорую. Когда он не слышит ответ, то оборачивается, глядя на застывшего позади него Кристофера. Да что с ним такое?? — Крис?? Тот словно возвращается в реальность, и отвечает, как-то растерянно. — У меня нет телефона. Феликс едва не вскрикивает от досады. Так вот оно что! Поэтому Крис не вызвал полицию. Черт. Ладно. — Ладно. Помоги мне, возьми, — Феликс быстро стягивает с себя пальто — пальто Криса, черт, но сейчас это неважно — и комкает его, протягивая Крису, — прижми к его ране. Быстрее, Крис, ну же! — Крис опускается рядом с ними на колени и послушно прижимает ткань к ране на животе парня. Феликс кивает, быстро оценивая нажим. — Держи вот так. Я позвоню в скорую. Он достает телефон. Экран скользит под влажными от крови пальцами, и у Феликса не сразу получается набрать номер. Он сообщает дежурному их адрес, добавляет, что он студент медик, и что им нужна полиция тоже, вкратце описывая нападение, и выдыхает, когда слышит, что ближайшая машина в семи минутах езды. Должны успеть. Когда он снова переключает внимание на парня, тот дышит уже медленнее, но куда более поверхностно — облачка пара едва-едва формируются над его ртом. Крис продолжает прижимать пальто к ране, и Феликс накрывает его ладони своими, усиливая нажим. — Вот так, нажимай сильнее. — Крис сосредоточенно кивает. Феликс закусывает губу, глядя на то, как парень скребет пальцами по льду, и как его лицо становится почти синюшно бледным. Боже. — У него внутреннее кровотечение. Феликс произносит это одними губами, чтобы расслышал только Крис, и его начинает мелко колотить. Нет. Нетнет, он не может позволить этому парню умереть, это несправедливо, это… Черт возьми, какой из него будет врач, если он не может справиться с ранением?! — Нет уж. Крис, сними свое пальто, его нужно согреть. Я перехвачу. — Феликс отодвигает руки Криса, тут же с силой прижимая ткань к животу парня, — положи его голову и плечи на пальто и накрой шею и грудь. Феликс смотрит, как Крис четко следует его инструкциям, и кивает. — Теперь согни его ноги в коленях, — Крис не задает вопросов, просто делает так, как говорит Феликс, и тот выдыхает. Это… хорошо, было бы куда хуже объяснять, что и зачем. От того, как тщательно и четко все делает Крис, ему неожиданно становится чуточку спокойнее, — ему нужно что-то холодное в область раны. Снег, лед, только так, чтобы в саму рану не попал! Крис снова молча и послушно обкладывает низ живота и ребра парня льдом, и смотрит на Феликса так, словно Феликс какое-то чудо во плоти, а не растерянный ребенок, отчаянно пытающийся быть врачом. Издалека доносятся сирены скорой, и Феликс чувствует как напряжение внутри чуть отпускает. Парень прикрывает глаза, и Феликс одной рукой легко бьет его по щеке, замечая что тот начинает отключаться. — Хей, слышишь, скорая уже здесь! Все будет хорошо. Эй, держись, не отключайся мне тут! Как тебя зовут?? Феликс говорит с ним, и наклоняется ниже, когда видит, как губы парня шевелятся. Тот выдыхает, едва-едва слышно. — Сын… Сынмин. Спа… спасибо вам. Феликс чувствует, как глаза начинает жечь, но не отворачивается, пока фельдшеры из скорой не подбегают к ним, тут же приступая к работе. Феликс встает, глядя как его коллеги… будущие коллеги, суетятся, укладывая Сынмина на носилки, надевая ему кислородную маску и зажимая рану уже стерильными материалами, и судорожно выдыхает. Крис подходит к нему так тихо, что Феликс не сразу замечает, что тот стоит рядом. А потом Крис тихо произносит. — Ты спас ему жизнь, Феликс. И Феликс слабо улыбается ему в ответ. — Как и ты. Без тебя я бы не справился.