the void in me

Спустя несколько часов Феликс сидит на своей постели, слушая шум воды из душа, и пытается переварить события сегодняшнего вечера или, вернее, уже ночи. Он сам уже отмылся от чужой крови, и сейчас кутается в домашний теплый свитер, капая водой с кончиков волос на покрывало, а у него в ванной парень, в которого он влюблен с первого взгляда. Который сегодня помог ему спасти чью-то жизнь. Который до этого признался ему… если не в симпатии, то в каких-то странных теплых чувствах. Феликс до сих пор слышит это в своей голове “самая теплая и красивая улыбка”. Он невольно улыбается. Неужели его можно видеть со стороны — вот таким? События этого вечера слишком хаотичные и сумбурные, чтобы даже начать их анализировать, и он чувствует себя слишком уставшим и опустошенным. Общение со скорой и полицией, звонок Минхо, чтобы тот не волновался, поездка вместе с Сынмином до больницы — убедиться, что с ним все будет в порядке. И все это время Кристофер рядом с ним, ненавязчивое присутствие рядом. Кристофер проводил его до квартиры, и Феликс предложил ему зайти — они оба были перепачканы уже высохшей кровью, а пальто Криса нуждалось в сушке, после того, как служило подушкой и покрывалом для раненого парня. Это казалось правильным. А сейчас, в тишине своей крошечной квартиры это вдруг кажется слишком интимным, слишком… Крис выходит из ванной, и Феликс сбивается с мыслей, распахивая глаза и моментально краснея. На нем только белье, обтягивающее влажную кожу, и оставляющее очень мало простора для воображения. Мокрые волосы вьются и прядями падают на лоб, оставляя на коже полоски воды. Крис вытирает их полотенцем, которое Феликс дал ему до этого, и немного неуверенно сжимает его в руках, словно не зная, что с ним делать. Феликс не понимает, как кто-то настолько красивый может временами быть настолько… неловким? Словно самые простые действия кажутся ему непривычными, странными. Как будто он до этого жил в каком-то совершенно другом мире. — Я… У меня где-то была оверсайз футболка. Может быть тебе будет как раз, — Феликс вскакивает с постели, подходя к шкафу и начиная судорожно там рыться. Не то, чтобы ему неприятно смотреть на голого Криса, скорее, совсем наоборот. Это просто слишком неловко, учитывая, как горячо тот выглядит — четко очерченные линии пресса, выступающие острые косточки на бедрах, напряженные темные соски… Боже. Так. Вот. Феликс наконец выуживает футболку и протягивает ее Крису, стараясь не пялиться, — держи. Она чистая. Крис кивает, забирая футболку из его рук и натягивая ее — она садится нормально, чуть обтягивает на груди, но в целом, очень даже ничего. Феликс улыбается. — Тебе идет, — Крис оглядывает себя в небольшом зеркале на стене и ловит взгляд Феликса в отражении. Феликс ненавидит то, что он снова краснеет. — Я сейчас сделаю чай! Надо согреться, а то меня до сих пор морозит. А ты как? Феликс спешно идет на кухню, скорее чувствуя, чем слыша то, что Крис следует за ним. Хорошо, что у него всего относительный порядок, и не придется краснеть за грязные тарелки или какой-то мусор. Он ставит чайник и достает кружки, а потом оборачивается, отмечая, что Крис уже успел каким-то образом надеть джинсы, и теперь выглядит вполне прилично. Уютно. Так уютно, что хочется забраться к нему на колени, и… Боже, Феликс! Ты видишь его второй раз в жизни, господи. — Спасибо, что пригласил к себе. Я даже не думал, что после горячего душа может стать настолько лучше физически. — Крис снова странно формулирует предложение, но Феликс уже начинает к этому привыкать. Хотя, есть кое-что…. — У тебя нет телефона? — Он разливает чай по кружкам и ставит их на стол, а потом достает из холодильника карамельные брауни — тот самый эксперимент, который прошел не очень удачно в пекарне, но удался вчера дома, — извини, я в том смысле, что… Я просто удивился. Сейчас мало кто вообще выходит из дома без телефона. Я вот иногда чувствую себя телефонным наркоманом. Феликс немного неловко смеется. Меньше всего ему хочется, чтобы Крис посчитал, что он его осуждает или что-то еще. Но это и правда… странно. Как и большая часть вещей, связанных с Крисом. Тот довольно долго молчит, делая несколько глотков чая, даже не дуя на него, и откусывая кусочек брауни — судя по тому, как он прикрывает глаза и задумчиво улыбается, едва не причмокивая, ему нравится, и Феликс чувствует вспышку гордости. — Я не очень люблю технику, — Крис выглядит, кажется, даже смущенно, словно ему неловко это признавать. — У меня есть телефон, но я редко им пользуюсь. Феликс кивает. Почему-то это звучит вполне логично. Он отпивает чай, жмурясь от горячего пара, и ловит пристальный взгляд Криса. Наверное, им стоит поговорить об этом сумбурном вечере, но Феликс понятия не имеет, с чего начать. — Я собираюсь завтра после смены в пекарне поехать навестить Сынмина. Убедиться, что с ним все в порядке. Эм… Может быть, ты тоже хочешь? Крис медлит, а потом все-таки кивает, и Феликс не может сдержать улыбку. — Феликс, то, что ты сегодня сделал… Это было очень глупо, вот так рисковать собой. Они собирались убить тебя. — Феликс смотрит на Криса округлившимися глазами, пытаясь понять, к чему тот клонит. К тому, что Феликс идиот и бросился спасать незнакомого человека, даже не подумав об опасности для себя? Да, так и было, но Феликс не жалеет об этом, он не смог бы жить с собой, зная, что мог что-то сделать, но не сделал из-за идиотского страха. — Я испугался, что не успею тебя защитить. Но… Но при этом, то, что ты сделал — это лучшее проявление человечности, что я видел. Ты спас жизнь этого парня, даже не задумываясь о том, насколько это важно, насколько это ценно. И… ты позволил мне помочь тебе, за что я бесконечно благодарен. Феликс чуть улыбается, чувствуя как кончики его ушей снова горят. Пусть он и не понимает, почему Крис порой говорит такими странными, витиеватыми фразами, но это и неважно. Он понимает, что тот имеет ввиду. Неожиданно даже для себя, Феликс протягивает руку и накрывает своей ладонью пальцы Криса — и снова это ощущение электрического разряда, которое можно было бы списать на статику или воображение, если бы оно не отдавалось во всем теле, отчетливо и едва уловимо. Феликс слегка сжимает чужие холодные пальцы и заставляет себя встретить взгляд Криса прямо и уверенно — да, внутри он умирает от смущения, но может же он проявить смелость и сейчас? — Спасибо тебе. Правда, если бы не ты… Ты прав, что мой поступок был глупым, и сейчас я мог бы оказаться на месте этого парня. — Он вздыхает и качает головой. — Не знаю, как тебе удалось спугнуть их так быстро, но спасибо. Ты, случайно, не глава какого-нибудь мафиозного клана? Феликс посмеивается, произнося последнее предложение, и Крис улыбается ему в ответ. Боже, его улыбка… Феликс чувствует головокружительный контраст теплой улыбки и ледяных пальцев. — Нет, конечно, нет, — Крис чуть сдвигает руку так, чтобы их пальцы переплелись, и Феликс замирает, чувствуя как сердце колотится в горле. Он никогда даже представить не мог, что от простого прикосновения можно чувствовать себя вот так, словно земля уходит из-под ног, — наверное, я просто умею общаться с подобного рода людьми. Знаю, как заставить их отступить. Некоторое время они сидят в тишине, нарушаемой только звуком изредка проезжающих за окном машин. И эта тишина не напряженная, напротив, уютная и спокойная. Их пальцы все еще переплетены, и Феликс старается даже не дышать, чтобы не разрушить момент. — Мне пора идти. — Феликс вздрагивает. Оказывается, он успел так далеко уйти в своих мыслях, что немного выпал из реальности. Он поспешно убирает руку, кивая, и встает из-за стола, натягивая рукава свитера на самые кончики пальцев. — Конечно! Уже, должно быть, поздно! — Феликс бросает взгляд на часы над столом, и хмурится — секундная стрелка не движется. О. И когда они успели остановиться? — Часы остановились… Вот только неделю назад менял батарейки. Он бормочет, и ловит на себе странно задумчивый взгляд Криса. Впрочем, к этому взгляду он тоже уже начинает привыкать. Они прощаются, договариваясь, что Крис зайдет в “Сладкую душу” ближе к концу смены Феликса, а потом они пойдут навестить Сынмина. Феликс хочет сделать что-то глупое на прощание, но только коротко касается предплечья Криса, улыбаясь и желая ему хорошо добраться до дома. Когда за Крисом закрывается дверь, Феликс несколько минут просто стоит, глядя в одну точку, а потом трет глаза и вопрошает куда-то в пустоту: — Почему я такой идиот? Он прибирается на кухне, улыбаясь, когда замечает, что Кристофер съел почти все брауни, которые Феликс приготовил, и наконец забирается на постель, укутываясь одеялом по самый подбородок. События дня прокручиваются в голове, с каждым разом становясь все более и более нереалистичными. Странная вспышка Минхо в больнице. Слова Кристофера в парке. То, как сбежали нападающие. Кровь на руках и странный, потемневший взгляд Криса, когда тот смотрел на него. Если бы не то, что Крис ест человеческую еду и выходит на улицу днем, Феликс бы предположил, что он вампир. Да-да, он любит представлять самые нереальные вещи, вот и где весь его научный подход? Феликс сам не замечает, как проваливается в дрему, и ему снится Крис, бледный, еще более бледный чем обычно, который смотрит на него со смесью грусти и тревоги, и который окружен каким-то черным вихрем, похожим на саму тьму. Он спит беспокойно. *** Когда Кристофер выходит из подъезда, он уже знает, что — вернее, кто — его ожидает. Чем дольше времени он проводит в этом теле, тем больше его способности начинают в это тело проникать. Словно тело учится впитывать всю его сущность как губка, позволяя ему быть больше собой, позволяя выходить дальше и дальше за пределы физических возможностей тела, в ту плоскость, в которой он привык существовать. — Минхо, верно? Я чувствовал, что ты хочешь поговорить со мной, но тебе не стоило ждать на морозе. Человеческие тела так сильно подвержены болезням. Минхо смотрит на него со смесью злости, страха и замешательства, и Кристофер пытается понять, что именно тот от него хочет. Если делать вывод из его предыдущих слов, то Минхо хочет убедиться, что Кристофер здесь не за тем, чтобы забрать Феликса… словно это и так не очевидно. — Ты — это он, то есть она, верно? Ты Смерть? — Голос Минхо даже не дрожит, когда он это произносит, и Крис только кивает. Он чувствует, насколько тяжело Минхо далось решение прийти сюда и поговорить с ним, чувствует волны страха, исходящие от него, но еще больше — решимости. Он заслуживает правду. — Да. — Крис видит, как глаза Минхо чуть расширяются, и как тот закусывает губу, кивая, словно самому себе. — Я чувствую, что у тебя много вопросов. Может быть, ты прогуляешься со мной? Думаю, идти будет теплее, чем стоять на месте, верно? Я пока еще не очень хорошо понимаю вашу физиологию. Неожиданно Минхо смеется, фыркая и запрокидывая голову, и приходит очередь Криса недоуменно моргать. Нет, какие бы способности у него, как у Смерти, ни были, он никогда не поймет человеческие реакции. — Боже, ты звучишь как вампир из низкобюджетного кино. Удивляюсь, как Феликс еще не догадался, что с тобой что-то не так. Хотя, наш Ёнбокки иногда бывает ну очень не внимательным, особенно, когда его мысли заняты другим, — он все еще посмеивается, и убирает с лица пряди волос, кивая, — ну пойдем. Надеюсь, не долиною смертной тени? Крис моргает, чувствуя, что совершенно ничего не понимает и, одновременно, что Минхо ему нравится. Минхо, как и Феликс, как и Хёнджин, как и Джисон — первые люди, с которыми он взаимодействует как человек, и может быть дело в этом, но они не кажутся ему такими же ничтожными и не заслуживающими внимания как остальные. Ему хочется, чтобы они прожили свою жизнь как можно более долго и счастливо, и уже одно это слишком странно для его существа. — Нет, не долиною смертной тени. Это выражение не имеет ничего общего с реальностью смерти. Он отвечает, когда они уже идут по тускло освещенной улице — Крис не знает этого города, не знает, как от дома Феликса добраться до своего, но при этом ему легко ориентироваться, опираясь на способности Смерти, которая всегда знает, куда идет. Забавно, как странно и более цельно теперь он ощущает себя в человеческом теле. Некоторое время они идут молча, а потом Минхо спрашивает: — Почему я тогда вернулся? Ну, то есть… ты вообще помнишь меня или все, кто умирает для тебя один сплошной поток? Крис медлит, подбирая слова. Многие вещи невозможно объяснить человеческими понятиями, но он хочет это сделать, потому что ему кажется, что Минхо заслуживает того, чтобы понять. — Я тебя помню. Наверное, можно сказать, что я помню всех, но это не совсем так. Не уверен, что смогу правильно объяснить, просто потому, что моя реальность и ваша — слишком разные, и те понятия, которые существуют для меня, для тебя будут просто набором странных образов. Те, до кого я уже дотронулся, но кто по каким-то причинам возвращаются, это исключения, тем более, когда они уже практически проходят через меня, как это сделал ты. Поэтому да, я помню тебя. Минхо открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает, качая головой, и Крис решает, что это знак, что ему можно продолжать. — Я не знаю, почему так происходит, если тебя интересует это. Вы, люди, хотите везде видеть предназначения и смыслы, но для меня ничего этого нет. Возможно, в том, что ты вернулся к жизни, есть какой-то великий смысл, а возможно, просто произошел какой-то сбой, над которым ни ты, ни я были не властны. Ты рад тому, что у тебя появился этот второй шанс? Теперь приходит очередь Минхо помедлить с ответом, но спустя какое-то время он кивает. Крис видит, каким задумчивым он становится, и как закусывает губу. Он знает, что Минхо пришел сюда с совсем другими эмоциями, нежели те, которые он испытывает сейчас. — Да. Не знаю, почему я так долго думал над ответом, да, я рад тому, что я тогда не умер. Мне нравится жить. Я хочу жить. — Он бросает взгляд на Криса и снова сосредотачивается на скользком тротуаре перед собой, — поэтому я так резко и отреагировал, когда узнал тебя. Ты, конечно, сейчас выглядишь совсем не так, как тогда, и я не могу даже вспомнить, как именно ты тогда выглядел… Но я узнал это ощущение. Забавно, я тоже не могу подобрать слова, — он фыркает, — я испугался, что ты пришел за мной или за Феликсом, но дело ведь не в этом, да? Ты пришел не за Феликсом, а из-за него? Крис кивает. Сейчас ему становится легче это признать, когда он наконец полностью принял это свое решение. Да, он пришел из-за Феликса, к Феликсу, и он сделает все от него зависящее, чтобы Феликс был счастлив и продолжал улыбаться этой своей солнечной улыбкой. Минхо даже не дожидается его ответа, продолжая — и на этот раз в его голосе звучат язвительные интонации. — Однако… Ёнбокки настолько хорош, что даже Смерть не может устоять. Понимаю, понимаю. Он знает? Кристофер качает головой, и Минхо хмурится. — Ладно, а сейчас, пока мы идем в логово Смерти, ну или где ты там живешь, ты расскажешь мне все подробности. И если ты будешь спорить, то я… Не знаю, придумаю какую-нибудь страшную кару, поверь мне, у меня хорошее воображение и я злопамятный. Крис улыбается. Ему комфортно разговаривать с Минхо, ему нравится его чувство юмора. Ему хочется узнать его получше, в конце концов, Феликс очевидно очень о нем заботится, и Минхо ему не безразличен. Странные, странные человеческие отношения. — Угрожать Смерти не очень разумно, Минхо. — Кристофер смотрит на него, позволяя своей сущности проступить во взгляде, и Минхо напрягается, но упрямо поджимает губы, всем своим видом показывая, что Крису не удастся его напугать. — Я расскажу тебе все и без угроз. В конце концов, ты уже знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было, учитывая, что ты дотрагивался до меня там, и не побоялся прийти ко мне здесь. Пока они идут, негромко разговаривая, снова начинается снег, и Крис чувствует себя куда более живым, чем должна бы чувствовать Смерть.