the void in me

До места опознания — как же неправильно это звучит! — Феликс добирается на автобусе и, пока они стоят в привычной для выходного дня пробке, пишет Сынмину. Насколько Феликсу известно, того уже выписали из больницы, а значит, вероятнее всего, он тоже будет там, опознавать тела людей, которые едва не стали причиной его собственной смерти. “Хей, Минни, как ты? Тебе уже звонили из полиции?” Сынмин отвечает быстро, настолько, что у Феликса даже экран телефона не успевает погаснуть. “Привет. Да, я уже подъезжаю. Можно я подожду тебя?” Феликс устало трет переносицу и отвечает: “Конечно, я уже скоро!”, а потом несколько минут просто вертит телефон в руках. Все это неправильно. Нет, конечно, люди, которые нападают на беззащитных прохожих, наверняка замешаны и в других преступлениях, и это вполне логично, что их могли убить, но… Но почему-то это кажется странным. Словно есть что-то еще во всей этой ситуации, что должно бы быть очевидным, но Феликс не может понять, что именно. Феликс зябко ежится, кутая пальцы в рукава пальто — в автобусе работает обогрев, но ему неожиданно становится холодно, словно от порыва ледяного ветра. Он оглядывается, проверяя, закрыты ли все окна — впрочем, было бы странно, если бы посреди зимы кто-то из пассажиров решил охладиться. Окна, разумеется, закрыты, а в салоне, кроме него, только два человека, и те сидят на самом последнем ряду, не обращая на него никакого внимания. И все же, ощущение холодного присутствия не исчезает, становится только сильнее. Словно… словно призрак рядом сидит. От этой мысли Феликсу хочется одновременно рассмеяться и спрятаться под сидение. Это же надо умудриться, запугать себя какими-то нелепыми ощущениями и выдумками до полу-панического припадка. Призраки, серьезно? Нет, это, конечно, один из самых больших страхов Феликса — призраки, потусторонний мир, вот это все, что нельзя увидеть невооруженным взглядом, но даже после просмотра фильмов ужасов рациональная часть его всегда подтрунивала над его испугом. Понятно, почему он сейчас на взводе — не каждый день едешь опознавать трупы, верно? К тому же, людей, которые тебя самого чуть не убили совсем недавно. Да еще и этот кошмар ночью… Он просто с самого утра себя накручивает, вот и все. Феликс принимает волевое решение не нервничать и не давать сознанию падать куда-то по спирали новых и новых ужасов. Вместо этого он пишет Джисону — единственному человеку, кроме Минхо, кто точно поможет ему справиться с паникой. Или, по крайней мере, попытается. “Джи, привет! Как дела в пекарне? Бин смог прийти тебе на помощь?” Вместо ответного сообщения через пару минут на экране появляется входящий вызов, и Феликс вздыхает. Его голос сейчас вряд ли будет звучать нормально, а не испуганно-тревожно. — Привет, Джи. — Ли Ёнбок, выкладывай, что случилось? Я буквально физически чувствую, что ты там в паническом приступе. — Феликс не может сдержать улыбку. Джисон всегда умудряется звучать одновременно легко и серьезно, и Феликс снова чувствует благодарность мирозданию за то, что они когда-то познакомились. — Еще не в приступе, — Феликс нервно смеется, — день сегодня… Черт знает какой. С самого утра как будто сам себя в фильм ужасов загоняю. — Ну, тогда тебе повезло, что у меня есть целых десять минут, чтобы провести тебе лучший сеанс психотерапии в твоей жизни. Рассказывай. Феликс рассказывает. Впрочем, не все, потому что “я насталкерил страничку Кристофера и почему-то она меня закриповала до полусмерти” звучит ненормально даже для него самого. Он ограничивается рассказом о кошмарном сне, о том, что ему целый день не по себе, о том, что он едет на опознание преступников, собираясь там встретиться с Сынмином и Кристофером. Джисон некоторое время молчит, а потом что-то говорит куда-то не в трубку, так, что Феликс не разбирает слов. — М-да уж. Звучит и правда крипово. Ну, в смысле, понятно, что их мог грохнуть кто угодно, но мне что-то тоже стало не по себе. Вот умеешь ты, Ликс, пугать людей, тебе бы карьеру в хоррор подкастах сделать. Феликс фыркает. Да, ему только хоррор подкастов и не хватает. Джисон, тем временем, продолжает. — Я подумал… В общем, я попросил Бинни составить тебе компанию. — Феликс уже собирается возмутиться, что ему не нужно, чтобы Бин все бросал и бежал к нему, тем более, смотреть на мертвые тела, но Джисон не дает ему и слова вставить, — не спорь. Сегодня тут почти никого, Бин все равно изводился от скуки. Мне будет спокойнее. Да и тебе. А то мало ли, вдруг твой Кристофер окажется маньяком, помнишь, ты говорил, те парни тогда просто убежали, когда он появился? Феликс хмурится. Он как-то успел забыть об этом, а сейчас, когда Джисон напомнил… Нет, это не просто глупо, а очень глупо и нелепо. — Он не маньяк. Но спасибо за заботу, Джи. Я напишу Бину, чтобы подождал меня, если он раньше доберется. Там еще Сынмин где-то должен быть, может, они составят друг другу компанию. — Ну и отлично, я давно говорил, что Чанбину пора социализироваться, а то ты и я — такая себе компания, если честно, — Джисон смеется, и Феликс чувствует волну облегчения. Его друзья с ним, все будет хорошо, он справится со всеми кошмарами, и наяву, и во сне. Феликс заканчивает разговор с Джисоном и пишет короткое сообщение Бину, а потом откидывается на спинку автобусного кресла и смотрит в окно. Он редко бывает в этой части города — если честно, он вообще мало исследовал Сеул за те два неполных года, что он здесь. Учеба, дополнительные занятия, подработка… Не то, чтобы у него оставалось много времени на экскурсии. Автобус, наконец, доезжает до нужной остановки, и Феликс выходит, тут же кутаясь в пальто и шарф от порывов холодного ветра. Ну и зима в этом году, интересно, в Сеуле с каждой зимой будет становиться все холоднее и холоднее, или этот год исключение? — Ликс! — Феликс оборачивается на знакомый голос и невольно расплывается в улыбке, когда видит Чанбина. Тот всегда выглядит как-то успокаивающе. Надежно. — Мы тебя заждались уже. Феликс не успевает спросить, кто “мы”, потому что из небольшой кофейни в здании у остановки выходят Сынмин и Кристофер в сопровождении еще двоих ребят, в одном из которых Феликс узнает того самого “Джинни” из Инстаграма Криса. Сердце почему-то ухает куда-то в живот, отдаваясь неприятными ударами даже в кончиках пальцев. Словно все кошмары его утра оживают и окутывают его со всех сторон, ледяным ветром забираются под пальто. Кристофер смотрит на него так, словно это лучший момент его дня. У него яркие глаза, чуть подрагивающие ресницы и широкая улыбка на губах — Феликс вспоминает, что в первую их встречу эта улыбка была такой же счастливой, но куда более неуверенной, словно Крис потратил время, чтобы попрактиковать ее перед зеркалом. Что, конечно, звучит по-идиотски. Сынмин просто кивает ему, едва улыбаясь, и Феликс кивает в ответ. Наверное, с тем, кому ты спасаешь жизнь, образовывается вот эта молчаливая связь — Феликсу не нужно ничего говорить, чтобы понять, что чувствует Сынмин. И он полностью разделяет это ощущение дискомфорта и желание, чтобы все это поскорее закончилось. — Феликс! Вот, значит, из-за кого этот засранец здесь! Дай я посмотрю на тебя, а то я столько слышал! — “Джинни” звучит слишком восторженно, даже экзальтированно, и Феликс невольно хмурится. Ему кажется, что здесь не время и не место для подобных проявлений. Впрочем, он быстро берет себя в руки и улыбается в ответ, протягивая руку. — Приятно познакомиться. А ты…? Он оставляет паузу после своего вопроса, и парень с энтузиазмом пожимает его руку, сжимая ее обеими ладонями и все также разглядывая Феликса — слишком уж внимательно, словно оценивающе. — Я Хёнджин. Лучший и единственный друг вот этого существа. — Он кивает на Кристофера, который морщится и делает шаг к ним, явно раздраженный. “Существа”? Интересные у них отношения. Впрочем, не Феликсу судить, уж точно, они с Чанбином и Джисоном как только ни шутят между собой. — Феликс. Я очень рад увидеть тебя. Пусть даже поводом послужили такие… мрачные обстоятельства. — Кристофер встает между ним и Хёнджином, и Феликс снова оказывается зачарованным тем, насколько красивым тот выглядит. Насколько он скучал. Ему хочется просто протянуть руку и коснуться чужой щеки, может быть даже провести губами по светлой коже — удивительно, но Крис единственный среди них, на кого мороз, похоже, не оказывает совершенно никакого влияния. По крайней мере его кожа все такого же идеально светлого оттенка, как если бы он был в помещении, не то, что у них всех — красные носы и щеки. — Я тоже рад тебя видеть. Эм… а это, наверное, твой родственник? Мне так жаль, что тебе пришлось нарушить свои планы, Крис! — Феликс смотрит на стоящего поодаль парнишку, который выглядит слегка сбитым с толку и растерянным. Ему, должно быть, еще меньше лет, чем самому Феликсу, и Феликс машет ему чуть неловко. — Привет! Я Феликс. Извини, ты, наверное, не так хотел провести сегодняшний день. Парень подходит к ним, вставая рядом с Крисом, словно присутствие того придает ему уверенности, и негромко отвечает. — Рад познакомиться, Феликс-ши. Меня зовут Чонин. Спасибо за беспокойство, но все в порядке, мы уже собирались домой, когда Кристоферу позвонили. Феликс кивает, все еще чувствуя себя виноватым — хотя то, что полиция позвала их на опознание совершенно точно не его вина. Интересно, кем этот парень приходится Крису? Феликсу кажется, что между ними какое-то напряжение, словно они не то поругались до этого, не то… что-то еще. И то, как Хёнджин смотрит то на Криса, то на Чонина, тоже не вносит ясности в происходящее. — Вот вы где! Я и мои коллеги ожидают вас на месте. — В голосе офицера Ким Ёсана звучит раздражение, и Феликс вздыхает — они-то здесь причем, не они же этих преступников убили, чтобы на них злиться. Впрочем, его, наверное, можно понять — торчать в такую погоду возле трупов, дожидаясь каких-то подростков… Хотя Феликс все еще не может взять в толк, зачем было звать их именно на место преступления, а не в морг. Он отлично знает, как проходят опознания, в конце концов, он много времени проводил в морге с Минхо. Офицер оглядывает их всех, явно удивленный таким количеством людей, и добавляет делая знак рукой в сторону переулка, откуда доносятся голоса и щелчки камер. — Мне нужны только трое, мистер Ли, мистер Бан, и мистер Ким. Остальные могут подождать здесь. Феликс видит, как хмурится Кристофер, но это вполне понятное требование. Феликсу и самому не хочется смотреть на мертвые тела, а уж тем более не хочется, чтобы на них смотрел Чанбин, или тот же Чонин, которому явно слишком мало лет для такого. — Конечно, офицер, — Феликс оборачивается к остальным, успокаивающе улыбаясь, — подождете в кофейне, ладно? Мы быстро. А потом, если будет желание, можем все вместе выпить кофе? Я ужасно замерз. На этих словах Крис делает шаг к нему, и прежде чем Феликс успевает возразить, наматывает ему на шею еще и свой шарф. Большой, пушистый, и невероятно теплый. Феликс мысленно хихикает от того, как смешно он должно быть выглядит с двумя шарфами и только торчащим из-под них носом, но одновременно у него внутри все согревается. Он благодарно смотрит на Кристофера, улыбаясь ему, стараясь сложить в эту улыбку всю благодарность и все теплые чувства, которые он испытывает, всю… влюбленность. — Эхм, окей, ждем вас. — Чанбин разрушает момент, и Феликс чуть вздрагивает, отводя взгляд от лица Криса и натыкаясь на внимательный, слишком пристальный взгляд Хёнджина. Они идут за офицером, который приподнимает для них желтую заградительную ленту, и Феликс поддерживает под локоть Сынмина, который все еще прихрамывает после ранения. Хотя выглядит куда лучше, чем Феликс ожидал, что не может не радовать. Тела, которые лежат перед ними, выглядят так, словно они умерли от страха. Как в дурацких фильмах ужасов, которые Феликс смотрел, когда был помладше и хотел пощекотать себе нервы — а потом не спал до утра, трясясь как осиновый лист. На лицах обоих застыло выражение ужаса и отчаянья, как будто они оба увидели что-то такое, что невозможно ни описать словами, ни пережить. Остекленевшие глаза широко распахнуты и устремлены куда-то в одну точку, рты открыты, пальцы скрючены… Феликс заставляет себя не отводить взгляд, и слышит, как где-то сбоку от него выдыхает Сынмин. — Узнаете их? — Офицер подходит к ним, не загораживая вид, но так, чтобы видеть их лица. Феликс и Сынмин кивают синхронно. — Да. Там, конечно, было темно, но… но я помню…. я уверен, они даже одеты также, кажется. Что с ними случилось? — Сынмин старается звучать спокойно и рассудительно, но его голос подрагивает. Феликс делает шаг к нему и осторожно сжимает его ладонь в своей. Он знает, что иногда тактильный контакт — единственное, что может успокоить и вернуть в реальность, дать понять, что ты не один. Сынмин благодарно сжимает его ладонь в ответ. Феликс находит взглядом Кристофера, который все это время молчит, глядя на тела каким-то совершенно безучастным взглядом, словно ему все равно, или словно… он видит их не впервые. От этой мысли Феликсу становится не по себе, и он усилием воли заставляет себя не думать об этом. Это все утренний кошмар и Джисон с этим его “а вдруг он маньяк”. Вряд ли Феликс смог бы пропустить то, что Кристофер маньяк, ну правда! И уж тем более, маньяк вряд ли стал бы убивать преступников. Феликс вспоминает то, как жаловался Крису на то, что теперь он не чувствует себя в безопасности. Нет. Это глупо. Это мало того, что глупо, так еще и совершенно беспочвенно! — Видите ли, мистер Ким, — офицер тоже бросает взгляд на Кристофера, а потом переводит на них с Сынмином, — это мы и пытаемся выяснить. Разумеется, до вскрытия сложно сказать что-то однозначное, но на их телах нет никаких повреждений. Что уже само по себе странно. Словно они просто умерли, ни с того ни с сего. Феликс задумчиво кивает на словах офицера, а потом заставляет себя снова посмотреть на тела. Черт возьми, они были преступниками, причиняли боль людям, чуть не убили его самого, но… Но никто не вправе лишать другого человека жизни. Это неправильно. Тем более… вот так, в подворотне… Феликс сжимает губы, а потом переводит взгляд на офицера. — Вы… вы могли бы держать нас в курсе? Если вы что-то узнаете об том, что здесь произошло? Ким Ёсан смотрит на него некоторое время, а потом кивает. — Думаю, это не последняя наша с вами встреча. После вскрытия у меня будет к вам еще несколько вопросов. Это звучит так, словно офицер в чем-то их подозревает, и Феликс чувствует холодок в животе. А что, если это так, и полиция думает, что это кто-то из них? Правда, с чего бы полиции приходить к такому выводу, он понятия не имеет. Вряд ли они были единственными, на кого эти ребята напали, и кто мог желать им плохого. Черт возьми, они вряд ли были единственными их жертвами, разве что, последними. Они прощаются с офицером, и спешно возвращаются в кофейню, не перекидываясь ни единым словом по дороге. Сынмин идет чуть впереди, так что Феликс не видит его лица, но по напряженным плечам и нервным, торопливым шагам, он вполне может догадаться, что на Сынмина это общение с полицией произвело такое же тягостное впечатление. Ему хочется обнять Сынмина или хоть как-то донести, что тот не один, что он может поговорить с Феликсом обо всем, если захочет. Феликс решает, что обязательно пригласит Сынмина в пекарню к Джисону и накормит чем-то вкусным, может даже в эти выходные! При мысли о выходных Феликс, конечно же, думает о Крисе, и бросает на того короткий взгляд. Будет ли у них возможность встретиться и поговорить? Феликсу страшно и одновременно — он неожиданно полон решимости поговорить с Кристофером откровенно. Сейчас, когда он чувствует себя самым влюбленным человеком на свете, он больше всего боится, что из-за этой влюбленности, он не видит чего-то важного. Чего-то, что Крис скрывает где-то глубоко внутри. Крис, разумеется, замечает его взгляд, и выражение его лица моментально меняется, так быстро, что Феликсу кажется, что холодное безразличное выражение, которое было до, ему почудилось. Как и то, что пока они шли, глаза Кристофера были совсем пустые, безжизненные. Словно ночной кошмар вернулся и стал реальностью. К счастью, в кофейне тепло, шумно и вкусно пахнет кофе и выпечкой. В кофейне кипит жизнь, и Феликс смотрит на то, как Чанбин запрокидывает голову, хохоча над какой-то шуткой Хёнджина. На то, как Чонин вскидывает голову, широко улыбаясь, когда видит их и смущенно отводит глаза, когда пересекается взглядом с Сынмином. В кофейне его страхи рассеиваются, превращаясь в не что иное, как просто кошмарный сон и последствия нервного дня. Феликс позволяет Крису помочь ему размотать оба шарфа, краснея и ежась, когда прохладные пальцы Кристофера касаются его шеи. Он поднимает взгляд и замирает, когда видит то, как Крис на него смотрит. Феликс слишком хорошо знает этот взгляд, потому что точно такой же он видит в отражении каждый раз, когда задумывается о Крисе стоя в ванной перед зеркалом по утрам. Неужели он не придумывает себе то, что хочет видеть? Неужели, Крис действительно может быть в нем заинтересован? — Крис, я…. Я хочу поговорить с тобой. Позже. Сегодня. Можно? — Феликсу кажется, что если он не наберется решимости на прямой разговор сейчас, сегодня, то это уже никогда не произойдет. Ему нужно, необходимо, поговорить с Кристофером. Понять, кто он такой на самом деле. Убедиться, что человек в которого он так сильно влюблен, не монстр из его ночных кошмаров. Крис смотрит на него внимательно, и его улыбка постепенно угасает, словно он пытается понять, о чем Феликс хочет поговорить, или уже пришел к каким-то своим неверным выводам. — Да, конечно. Мне нужно будет убедиться, что Чонин с Хёнджином добрались до дома, а потом… — А потом ты можешь зайти ко мне? Я угощу тебя кофе с маковыми булочками. — Феликс сам не знает, откуда в нем взялось столько храбрости, чтобы выпалить это приглашение вот так, но он даже рад, что так вышло. Крис медлит с ответом, а потом кивает, коротко сжимая плечо Феликса и пропуская его вперед к столу, где Чанбин и Хёнджин уже машут им и наперебой забрасывают вопросами.