the void in me

Феликсу снятся холодные прикосновения, от которых внутри становится жарко. Прикосновения мягких губ к щеке, совсем как в реальности, только во сне они не останавливаются на этом. Прикосновение длится, губы скользят по его коже, оставляя после себя не то обжигающий холод, не то просто жар. Феликсу хочется большего, он приоткрывает рот, проводит языком по своим губам, прижимается ближе к чужому телу. Он весь дрожит от сводящего с ума желания, которое он еще никогда не испытывал, которое сворачивается тугим жарким возбуждением внизу живота, заставляя тихо стонать от каждого движения чужого тела. Его ладони в мягких чуть вьющихся волосах, притягивают, направляют. Его веки опущены, но ему хочется увидеть, хочется запечатлеть выражение чужого лица, поэтому он распахивает глаза, предвкушая, ожидая увидеть покрасневшие щеки и влажные припухшие губы. И встречает взгляд пустых мертвых глаз, в которых нет ничего, кроме тьмы и холода. Которые кажутся чужими на этом красивом лице. В которые он проваливается, словно с обрыва, словно его затягивает в кроличью нору, и в этом падении нет дна, нет приземления, нет вообще ничего. Феликс просыпается резко, обрывки сна все еще мешаются в его сознании с реальностью, и ему приходится поспешно щелкнуть прикроватной лампой, чтобы свет хоть немного разогнал морок. В комнате прохладно, а за окном — темно, словно глубокой ночью. Феликс включает экран смартфона, чтобы посмотреть время — его настенные часы стали останавливаться так часто, несмотря на то, что он уже несколько раз менял им батарейки, что в конце концов, ему надоело этим заниматься, и он просто снял их. Экран показывает половину шестого утра. Не удивительно, что такая темень — зима в Сеуле разительно отличается от зимы в Сиднее, и Феликс еще не успел к ней привыкнуть. Ему все еще не по себе после кошмара, и вариант “уснуть обратно” похоже, не подходит. Феликс вздыхает. Сегодня у него выходной, настоящий, полноценный выходной, когда ему не нужно ни идти в пекарню, ни ехать в университет, ни встречаться с Минхо на дополнительных занятиях. Ни-че-го. И, конечно же, именно в этот день его сознание решило подкинуть ему кошмаров для раннего пробуждения. Выбираться из теплой постели совсем не хочется, но от одной мысли о том, чтобы снова закрыть глаза, у Феликса по коже ползут мурашки, а сердце начинает колотиться в горле. В итоге он закутывается в одеяло, словно в тогу, и шлепает босыми ногами в кухню, малодушно просовывая руку вперед, чтобы щелкнуть выключателем. Он сам не понимает, что именно в этом сне так его испугало. Ему снились кошмары и похуже, например, тот, где Минхо привязал его к столу в морге и методично разделывал, безумно улыбаясь. Тогда Феликс всерьез подумывал пропустить дополнительное занятие, но в итоге пришел на него и дергался каждый раз, когда Минхо оказывался рядом. Впрочем, когда Минхо все-таки выудил из Феликса причину такого странного поведения, он смеялся так, что все остатки страха рассеялись моментально. Феликс включает кофеварку — он только недавно смог позволить себе по-настоящему хорошую, кофе из которой получается таким, от которого хочется жить, а не такой, как из его прошлой, купленной в секонд-хэнде. Ему нравится утренняя рутина, даже когда он куда-то опаздывает, а уж тем более, в такие утра, когда спешить никуда не надо, и если бы не остатки ночных ужасов, утро было бы идеальным. Он наливает себе кофе в ярко-желтую чашку с перевернутым смайликом на ней и достает из холодильника бережно упакованные в контейнер булочки с маком и сахарной пудрой, которые он вчера принес с собой из пекарни. Да, это не самый полезный завтрак, но сейчас ему хочется сладкого. Он забирается с ногами на небольшой диван в кухне, кутаясь в одеяло так, чтобы торчали только руки, и с наслаждением делает несколько больших глотков обжигающего кофе. Его мысли снова возвращаются ко сну. Это не первый раз, когда ему снится Крис. За то короткое время, которое прошло с момента их знакомства, Крис стал настолько большой частью его жизни, что занимает даже ее бессознательный участок, беззастенчиво вторгаясь в его сны. Феликс краснеет, вспоминая, какого обычно эти сны содержания, и тут же морщится, потому что обычно они заканчиваются ничуть не лучше — в те ночи, когда его не вырывает из сна будильник. Они с Кристофером не виделись уже несколько дней, с тех пор, как навещали в больнице Сынмина — у Феликса было слишком много работы в пекарне, плюс семестровые экзамены, плюс попытки понять, сможет ли он позволить себе в этом году сделать подарки на Рождество родителям… Всего было слишком много и, как бы ни хотел Феликс найти время для Криса, все время что-то вставало на пути. Вот и сегодня тоже — правда, сегодня это “что-то” было на стороне Криса, который в телефонном разговоре — Боже, Феликс так отвык разговаривать с кем-то по телефону, кроме семьи! — упомянул, что в эту субботу он будет встречаться с кем-то из родственников, кто приезжает буквально на пару дней. К счастью, он успел сделать это до того, как Феликс собрался предложить ему встретиться, и Феликс почти не расстроился. Почти. Это казалось странным, что совсем недавно его жизнь была полна событий и без Кристофера, а сейчас он — это все, о чем Феликс мог думать. Если он и влюблялся когда-то до, все эти влюбленности ни шли ни в какое сравнение с нынешним чувством. Феликсу хотелось быть рядом с Крисом все время, а в дни, в которые они не виделись, он часто возвращался мыслями к их встречам. Что, впрочем, не мешало им переписываться время от времени. Феликс помнил о том, что Крис не любит технику и не особо в ладах с телефоном — что, конечно, казалось странным, но что в Кристофере не было странным, в конце концов? Поэтому, каждый раз получая короткое сообщение или пожелание доброго утра или доброй ночи Феликс едва не светился от счастья, то и дело выслушивая язвительные комментарии по этому поводу от Джисона — в пекарне, и от Минхо — в университете. Эти двое так быстро нашли общий язык, что Феликсу казалось, будто они созданы друг для друга. За ними оказалось даже забавно наблюдать. И все же, Кристофер. Феликс вспоминает то, как они попрощались несколько вечеров назад, как неуверенно губы Криса касались его щеки, и каким при этом невыносимо притягательным был его взгляд. Если бы Феликс был чуть смелее, или чуть раскованнее, он бы пригласил его подняться, но… Несмотря на то, что все внутри Феликса кричало о том, что он нравится Крису, тоненький голосок сомнения в его голове то и дело одергивал его. А что, если он воспринимает все через призму своей влюбленности? Что, если Крис не заинтересован в нем в этом смысле? А даже если и заинтересован — Феликс не хотел бы просто переспать с ним, приключения на одну ночь — это точно не для него. Феликс вздыхает и взъерошивает спутанные после сна волосы. То, что он чувствует к Кристоферу — это самые сильные и яркие чувства в его жизни. Когда он рядом, Феликсу кажется, что он не может дышать от переполняющей его влюбленности, а когда они не видят друг друга, Феликс скучает так, что это почти невыносимо. Но вместе с тем, в Кристофере есть что-то странное, что-то даже пугающее, что-то, что заставляет рациональную часть Феликса напрягаться в его присутствии. Это сбивает с толку, как и то что Кристофер порой говорит и ведет себя так, будто он точно не с планеты Земля. К тому же, Феликс почти ничего о нем не знает. За этой суетой и событиями последних дней он даже не подумал поискать Криса в интернете. Феликс хмурится. С одной стороны, это наверное, выглядит как сталкерство, а с другой — он же не будет искать какую-то слишком личную информацию. Только то, что есть в открытом доступе. Может, какие-то соцсети, или просто упоминания. Феликс некоторое время размышляет об этом, и любопытство одерживает верх. В конце концов, чем еще заняться в половину шестого утра в свой выходной проснувшись от кошмара с участием объекта своей влюбленности? Он идет в спальню за телефоном, а потом снова устраивается на диване, зябко ежась. Если такая погода продолжится, ему нужно будет купить либо еще одно одеяло, либо обогреватель. Впрочем, одеяло предпочтительнее, потому что счета за электричество не оплатят сами себя. Феликс делает еще глоток кофе и открывает страницу с поисковой системой. Так, ладно. Он просто посмотрит, есть ли у Криса соцсети. Он, конечно, не похож на человека, который будет вести инстаграм, но мало ли… Феликс вбивает в поисковой строке “Кристофер Бан”. Страница обновляется быстро, отсчитывая сотни результатов, и Феликс удивленно моргает. Не то, чтобы он ожидал не увидеть никаких результатов, это все же не настолько редкое имя. Но то, что он точно не ожидал, так это то, что четвертая по счету ссылка будет вести на инстаграм Кристофера. Его Кристофера. То есть, конечно, не его, Боже, о чем Феликс вообще думает?! Он разглядывает страничку с ником cb97 и короткой подписью там, где обычно пишут о себе: “Комната Чанни”. На фотографиях в основном какое-то музыкальное оборудование, пейзажи, несколько селфи, несколько фотографий с другими людьми. Феликс открывает каждую из них, разглядывая то ярко-оранжевый закат над рекой, то смеющегося подростка, чмокающего Криса в щеку, то красивого высокого блондина в белоснежном костюме. Под его фотографией подпись от Криса: “Джинни, с дебютом!” и несколько десятков комментариев. Листая страницу Феликс читает комментарии, узнавая какие-то кусочки жизни Криса, например, то, что большинство комментаторов называет его “Чан” и то, что у него есть племянник, который живет в Пусане. Феликс не сразу понимает, что у него вспотели ладони. Все это, все то, что он видит — складывается в очень цельный образ человека, которого он совершенно не знает. Человека, которым Кристофер никак не может быть. Что-то во всем этом кажется ему настолько чудовищно неправильным, не таким, что ему приходится отложить телефон и сделать несколько глубоких вдохов. Он не понимает, почему простой просмотр страницы в инстаграме так на него повлиял — в конце концов, то, какой Кристофер в своей обычной жизни, может никак не перекликаться с тем, какой он, когда он с Феликсом. И все же, с фотографий на него смотрят совсем другие глаза на знакомом, и в то же время совершенно ином лице. Словно Феликс смотрит не на Кристофера, а на его брата-близнеца. Или на кого-то, кто выглядит как он, но… Феликс ежится. Еще не хватало накрутить самого себя какими-то дурацкими теориями заговора и нелепыми выводами. Что с того, что страница в инстаграме не отражает реальность? Как будто он такой наивный ребенок и не знает, насколько разными бывают люди в сети и в жизни! И все же, он еще раз пролистывает результаты поиска. Пост в фейсбуке, несколько записей в чужих аккаунтах — вот, в общем-то, и все, что ему удается найти. Ничего необычного, так же как и на большинство людей, которые не ведут публичную жизнь. На странице Хёнджина — того самого “Джинни” с фотографии — он находит куда больше информации. Тот обучается в академии танцев, и уже успешно выступает в какой-то танцевальной группе. Феликс листает его страничку, снизу вверх, замирая, когда видит пост недельной давности. На черно-белой фотографии лес, темные, переплетенные стволы деревьев, и спуск куда-то в долину. Фотография явно сделана с дрона или откуда-то с возвышения, и от нее веет странной тоской. Подпись под фотографией короткая, и от нее у Феликса внутри что-то сжимается: “Если и пойду я Долиной Смертной Тени…” Феликс решительно откладывает телефон. Сначала кошмар, потом какие-то странные приступы тревоги от просмотра чужих инстаграм-профилей. Ему точно нужен этот выходной. И он собирается провести его как можно более продуктивно, не забивая себе голову всякой ерундой. Какая ему разница, как Крис ведет свои социальные сети и кто у него в друзьях? А уж тем более, зачем ему придавать какое-либо значение подписям к чужим фотографиям? Да, ему интересно узнать Криса поближе, но для этого будет правильнее расспросить его самого, когда они в следующий раз увидятся. Первую половину дня Феликс решительно следует своему плану полного интернет-детокса. Он не берет в руки телефон, вместо этого занимаясь уборкой, принимая долгий душ с разными увлажняющими средствами и масками для волос. В конце концов, кошмары кошмарами, а хорошо выглядеть тоже нужно, верно? Он посмеивается сам над собой от этих мыслей. Он готовит обед, решая сделать сразу несколько порций, которые можно будет разогревать, когда он будет по уши в работе, и ему будет не до приготовления еды. Вообще, Феликс очень любит готовить — именно поэтому подработка в пекарне кажется ему такой классной, но иногда у него просто не хватает сил, и он закидывает в себя какую-нибудь пиццу или салат из доставки, что не очень хорошо сказывается на его бюджете. И он совершенно точно не думает о Кристофере и о том, какое странное чувство пустоты и тревоги он испытывал, глядя на его страницу. Обедает он за прочтением давно отложенной книги по устройству периферической нервной системы, которая оказывается куда более увлекательной, чем можно было бы предположить по названию. Удивительно, насколько интересным и сложным является человеческий организм. И хрупким. Телефон звонит, когда он домывает посуду, и Феликс недоуменно смотрит на незнакомый номер, отвечая немного напряженно. — Да? — Ли Феликс? — Феликс автоматически кивает, а потом быстро отвечает “да”, закатывая глаза из-за собственной неловкости, — офицер Ким Ёсан. Мы, похоже, нашли ребят, которые напали на вас в парке. Вы могли бы приехать? Феликс выдыхает. Это… это хорошие новости. Если эти ублюдки действительно пойманы и окажутся за решеткой, где никому не смогут навредить… — Да, конечно! Это замечательно, спасибо, что позвонили мне, офицер! Мне нужно будет эээ как-то подготовиться? Это что-то вроде очной ставки, да? — Феликс всегда тараторит, когда нервничает, но офицер дает ему закончить, отвечая только через некоторое время. — Нет, вам не нужно готовиться. Разве что, если вы боитесь вида мертвых тел. Впрочем, раз вы учитесь на врача, с этим не должно быть проблем? Феликс моргает, не сразу понимая, что офицер имеет ввиду. — Мертвых тел? Они… О. О боже. Как они….? На этот раз Феликс не успевает договорить, потому что Ким Ёсан прерывает его, сообщая, что ему еще нужно позвонить господину Кристоферу Бану, присутствие которого на опознании также желательно, и что адрес он пришлет в смс. Офицер не звучит недружелюбно, скорее устало, и Феликс сам не зная зачем, извиняется, прежде чем звонок обрывается. Феликс некоторое время смотрит в пустоту перед собой. Преступники, напавшие на Сынмина в парке, мертвы. Это должно быть хорошей новостью, но Феликс не чувствует никакой радости, которая было вспыхнула при мысли об их задержании. Любая человеческая жизнь ценна, даже таких уродов, как эти двое, и ему все равно жаль их. Может быть, в этом действительно есть какая-то высшая справедливость, но Феликс предпочел бы, чтобы они понесли наказание за свои дела, а не просто… умерли. Почему-то он чувствует себя виноватым. Знает, что не должен, что он не желал им смерти даже тогда, когда отчаянно пытался спасти утекающую через его пальцы жизнь Сынмина, а даже если бы и желал — смерть так не работает. Она просто происходит, не прислушиваясь ни к чьим желаниям, уж это-то он хорошо знает, как тот, кто был ни на одних реанимационных мероприятиях. Либо человек умирает, либо нет, в этом нет никакой логики и высшего смысла. Он смотрит на смс от офицера и ловит себя на мысли, что несмотря на чудовищность ситуации, несмотря на то, что он еще не пришел в себя после утреннего просмотра соцсетей, он все равно чувствует волнующее предвкушение от предстоящей встречи с Крисом. Он пишет Крису короткое сообщение: “Привет, прости, что беспокою! Ты уже, наверное, знаешь, что полиция нашла тех ребят, просто хотел сказать, что если у тебя планы, я могу съездить на опознание один”. Ответ приходит через несколько мгновений, и Феликс разглядывает: “Я встречу тебя там”, а потом все же улыбается. Насколько плохим человеком его делает то, что он радуется при мысли о встрече с Крисом больше, чем сожалеет об обстоятельствах, в которых они собираются встретиться? Ответ на этот вопрос ему совсем не нравится.