the void in me

Утро понедельника сливается для Феликса в череду событий, и он не успевает даже на секунду остановиться, чтобы задуматься о том, что произошло в выходные. Он успел умереть, вернуться к жизни, решить, что его сердце разбито и спустя всего полдня почувствовать себя самым счастливым человеком в мире. Слишком. Много. Всего. Впрочем, Феликс уж точно не жалуется. Утром он успел только поцеловать Криса — который умудрился приготовить ему вполне неплохие сэндвичи и даже кофе — и убежать на занятия, договорившись, что Крис зайдет за ним вечером после смены в пекарне Джисона. Днем Крису нужно поговорить с Хёнджином, да и в целом заново освоиться в человеческом теле и мире. Как сам он заметил вчера вечером, хотя бы разобраться с гардеробом и, может, позвонить своему племяннику Чонину, раз уж теперь он окончательно решил остаться. Феликс считает, что это отличная идея, и даже хочет оставить Крису свои ключи, но тот только посмеивается и качает головой. Ну да, глупо. Может Крис и в их мире, но двери и стены точно для него не преграда. Феликс ловит себя на том, что за последние дни он успел подзабыть каково это — просто чувствовать себя влюбленным, как тогда когда он только увидел Криса в пекарне. Только теперь еще и взаимно влюбленным. Ну… взаимно ведь, да, да? Минхо отлавливает его после второй пары. Ловит за локоть, ненавязчиво, но настойчиво утягивая в сторону пустого кабинета анатомии и физиологии. Феликс пытается протестовать, потому что перерыв всего полчаса, а ему еще нужно подготовиться к контрольной работе, но Минхо может быть непреклонен, когда ему это нужно. — Ли Феликс. Контрольную можно пересдать, а умираешь ты, я надеюсь, не каждый день, — Минхо запирает за ними дверь и безапелляционно кивает Феликсу на парту, — садись. Я проверю твои показатели, возьму все-таки анализы крови, а потом ты расскажешь мне, чем ты вчера занимался. На этих словах Минхо многозначительно ухмыляется, и Феликс удивленно приподнимает бровь. Откуда он… Минхо, тем временем, проворно натягивает одноразовые перчатки, дожидаясь, пока Феликс сядет на парту и закатает рукав свитера. — Да-да, я научился читать мысли, — Минхо фыркает, глядя на озадаченное лицо Феликса, и тот чуть морщится, когда игла входит в вену. Хотя рука у Минхо легкая, и весь процесс занимает меньше полминуты, — но я серьезно. Ты, значит, все выходные развлекаешься с нашим мистером Смерть, а я узнаю об этом не от тебя… ах. Он наигранно надувает губы, и Феликс фыркает, прижимая к себе руку и протягивая Минхо другую — измерить давление. Минхо выглядит настолько… органично, правильно, в белом медицинском халате, в стерильных перчатках, сосредоточенно замеряющий показатели. Феликс чувствует радость и гордость за друга. — И все-таки. — Он покачивает не достающими до пола ногами, — откуда ты узнал? — Как только он задает вопрос, ответ всплывает в его голове сразу же. — Хёнджин! Он тебе рассказал? Минхо кивает, потягиваясь, и наконец, видимо удовлетворенный всеми показателями, устраивается рядом с Феликсом, прижимаясь к его боку. — Ага. Позвонил мне и начал благодарить, а я черт знает… В общем, еле выпытал у него, что произошло, но когда он сказал, что Кристофер был весь мокрый и взъерошенный, тот тут и гадать не надо было, что ближайшие дни вы точно проведете вместе. Феликс чувствует, как щекам становится жарко. Боже, ну почему он реагирует как школьник! Это ведь нормально, естественно и вообще, если на то пошло, это его личное дело! Ему не нужно стесняться… Минхо смеется в голос, а потом ерошит ему волосы и хитро ухмыляется, явно наслаждаясь феликсовым смущением. — Все было настолько хорошо, м? А я-то думал, что у Смерти нет никакого опыта в сексе… — Хён!!! — Феликс вскакивает со стола и трет покрасневшие щеки, — мне пора на занятия! И… и вообще, не думал, что ты любишь слушать подобные рассказы! Феликс возится одной рукой с защелкой на двери и чуть вздрагивает, когда ладонь Минхо ложится на его, отодвигая и отпирая дверь. Феликс вздыхает и оборачивается, едва не утыкаясь лицом в лицо Минхо, который стоит очень близко и смотрит на него хитро, но с теплом. Феликс обнимает его не задумываясь, прижимается всем телом и выдыхает. — Спасибо тебе. За все. Минхо замирает, а потом обнимает его в ответ, крепко, и тут же высвобождается, поводя плечами. Феликс знает, что Минхо терпеть не может благодарность и тактильный контакт, и предпочитает делать вид, что ему все равно. — Не за что. — Он подхватывает свою сумку и ящичек с пробирками и протискивается мимо Феликса, оборачиваясь и подмигивая ему, — а раз ты сказал про рассказы, значит есть что рассказывать, ахах. Он удаляется по коридору дьявольски смеясь, и Феликс закатывает глаза. Это он еще Джисону не рассказал, тот точно будет допытываться. И не то чтобы Феликсу не хотелось поделиться с друзьями, просто… он чувствует себя неловким и неопытным. Да-да, он знает, что у Криса тоже ничего никогда не было, но он ведь и не человек. А Феликс пообещал показать ему этот мир, научить всему… как он будет учить бессмертное существо всяким… эхм, премудростям секса, если сам понятия не имеет, как это должно быть? Да-да, он видел порно, он дрочил и несколько раз пытался трахать себя пальцами — впрочем, последнее ему не очень понравилось, учитывая, что его пальцы слишком маленькие, слишком короткие, да и поза не самая удобная… В общем, Феликсу просто неловко. А тут Минхо с этими вопросами… Феликс мысленно закатывает глаза. Как мало ему нужно, чтобы загнать себя в спираль переживаний. Он знает, что Крис любит его, это… это не только очевидно, но и ощутимо, буквально физически. Феликс знает, что каким бы неопытным он ни был, Крис не перестанет любить его, не разочаруется. Наверное. Тоненький голосок в его голове убеждает его, что Крису ничего не мешает найти себе кого-то, кто сможет доставить ему удовольствие. В конце концов, они вообще ничего еще не обсуждали в плане отношений. Может, для Смерти совершенно непонятны все эти человеческие условности вроде моногамии, да и отношений в принципе. То, что Феликс как-то само собой предположил, что раз Крис пришел в этот мир ради него, что Крис влюблен в него, значит, что он будет хотеть заниматься сексом только с ним. Может для Смерти секс — это что-то ерундовое, может Крису захочется поэкспериментировать, может ему не понравится, каким Феликс будет… Феликс трет глаза руками. Да, их первый раз был чудесным, и Крис сказал, что это были лучшие ощущения, которые он испытывал, но… но ведь они еще не зашли дальше. Черт возьми, Ли Феликс, возьми себя в руки! Неожиданно Феликс чувствует легкое, прохладное прикосновение к своему сознанию. Это невозможно объяснить словами, словно что-то состоящее из энергии посылает едва ощутимые электрические разряды через его мозг. Словно… успокаивая? — Крис? Феликс шепчет едва слышно, чтобы избежать косых взглядов в коридоре, и чувствует, что да, это Крис. Прикосновения успокаивающие, обволакивающие, нежные, и Феликс позволяет себе закутаться в них, ощущая, как разжимается спираль паники и нервов, ему становится хорошо. Спокойно. Они все решат. Но… Черт, Крис ведь говорил, что не может читать мысли?! Феликс густо краснеет и тянется к телефону, набирая номер Криса. Тот отвечает моментально. — Феликс. Ты в порядке? — Голос Криса звучит обеспокоенно, и Феликс чуть улыбается. — Я… да. Да. Это ведь ты? Ты говорил, что не умеешь читать мысли, как ты узнал, что меня нужно успокоить?! — Феликс очень надеется, что Крис не успел узнать из его мыслей ничего… этакого, и выдыхает с облегчением, когда тот отвечает. — Это правда, я не могу знать, о чем ты думаешь. Я почувствовал, что вокруг тебя что-то темное, что ты переживаешь, это… сложно объяснить. Я слышу и вижу эмоции, особенно твои. Но я не знаю, что их вызывает, какие мысли или действия. Наверное, это потому, что несмотря на то, что я здесь, в вашем мире, большая часть меня в энергетическом. Ощущение чужого присутствия исчезает, и Феликс невольно тянется за ним, перед глазами внезапно все плывет, как тогда, когда он смотрел в глаза Криса и чувствовал, что падает. Падает. Он слышит голос Криса, но через какую-то пелену, словно вату, или словно вода попадает в уши. Феликс знает, как ощущается потеря сознания и паническая атака, он даже знает теперь, как ощущается клиническая смерть, но такого он еще никогда не чувствовал. Он словно одновременно внутри себя и снаружи, чувствует, что его рука все еще прижимает к уху телефон, и при этом — тело невесомое, а вокруг что-то другое, а не коридор университета. А потом он видит перед собой… Что-то. Не имеющее формы, не имеющее описания, словно все серые оттенки мира смешали с чернотой и одновременно добавили всполохи всей палитры цветов. Он знает, кто это. Знает, что это. Он делает шаг — в своем человеческой теле и там, здесь, неизвестно где, и касается, проникает своей энергией в чужую, чувствует принятие, чувствует любовь, и холод, который обжигает, но совсем не пугает. Все кончается в одно мгновение, и он снова в коридоре, продолжает прижимать телефон к своему уху, вот только теперь перед ним стоит Крис, который выглядит… как Смерть. Да-да, глупая несмешная шутка. Но у Криса совершенно бледное лицо и огромные глаза, в которых не видно белков, и он сжимает плечи Феликса так сильно, что это больно. Словно почувствовав это, он тут же разжимает пальцы. Феликс оглядывается по сторонам. Боже, его же могли увидеть! К счастью, коридор пуст, и Феликс переводит дыхание, убирая телефон и собираясь сказать Крису, что так делать нельзя, что в человеческом мире нельзя просто так взять и появиться из ниоткуда посреди людного места. А потом его пронизывает осознанием, что только что произошло. — Крис… я… я… я видел тебя? Крис только кивает, продолжая смотреть на Феликса, словно в ступоре, и Феликс касается ладонью его щеки, привлекая внимание. — Хей, Крис… Черт, у меня же перерыв кончился, — Феликс по привычке бросает взгляд на огромные часы, висящие в коридоре их университета, но они предсказуемо не идут. Интересно, мелькает мысль, они остановились, когда Крис оказался здесь или теперь от меня тоже так сильно веет смертью? — Что бы это ни было, оно ждет до вечера. Мне надо сдать контрольную, а потом не опоздать к Джисону. Ты в порядке? Крис смотрит на него удивленно, словно не ожидал такого вопроса, словно это он должен спрашивать у Феликса все ли в порядке, но Феликс не отводит взгляд, дожидается ответа, и Крис кивает, хотя и колеблясь. — Да. Да, в порядке. Возвращайся к своим делам, все происходящее не должно отвлекать тебя от твоей человеческой жизни. — Крис все еще выглядит так, словно не хочет отпускать Феликса, словно он знает что-то, что пока не озвучивает, но Феликс только трясет головой, отгоняя нелепые мысли. Да, произошла какая-то чертовщина, но всю его жизнь за последние несколько недель сложно назвать нормальной. Феликс тянется к Крису и коротко его целует, чувствуя электрические разряды во всем теле. Ему точно никогда это не надоест. Губы Криса мягкие, прохладные, чуть шероховатые, и совершенно невозможно от них оторваться. Поцелуй затягивается, становится глубже, Крис притягивает его ближе, поглаживая широкими ладонями поясницу. В коридоре становится подозрительно тихо, и Феликс понимает, что уже совсем опаздывает, потому усилием воли разрывает поцелуй и улыбается Крису, прежде чем пуститься бежать по коридору в сторону нужного кабинета. *** Остаток дня в университете проходит сумбурно — время перед рождественскими каникулами всегда такое. Им дают гору домашних заданий, кто-то из преподавателей поздравляет с наступающими праздниками, а к концу дня большая часть территории университета оказывается украшена гирляндами и рождественскими декорациями. Красота. Настоящая сказка. Феликс выходит из здания университета, кутаясь в шарф, и вдыхает полной грудью прохладный свежий воздух. Легкие немного покалывает, но он все равно улыбается. Праздники — его любимое время года, а из-за всех событий — не то, чтобы неприятных, он безусловно рад, чем обернулась для него встреча с Крисом — но он все равно немного выпал из этой предпраздничной суеты. И ему очень хочется в нее опять влиться. Внезапно его окатывает ледяной волной, и он чувствует, как за шиворот сползают комочки снега, а сзади раздается громкий знакомый смех. Феликс оборачивается и едва успевает увернуться от второго снежка, который в него запускает Чанбин. — Эй! Нападать со спины подло! — Феликс наклоняется и мастерски отвечает другу порцией снега прямо в грудь, и несколько минут они дурачатся, забрасывая друг друга снежками и бегая по территории кампуса как сумасшедшие. Впрочем, Феликс замечает, что не одни они увлечены подобным — то там, то здесь слышны визги и смех, студенты радуются предстоящим каникулам и дурачатся. Так много жизни вокруг. Феликс чувствует приступ головокружения и замирает, пошатываясь. Чанбин тут же оказывается рядом с ним, подхватывая под локоть и обеспокоенно заглядывая в лицо. — Ликс? Я не слишком сильно в тебя зарядил? Ты как? — В голосе Чанбина легкое беспокойство, и Феликс торопливо качает головой, хоть это вызывает еще одну вспышку головокружения. Меньше всего ему хочется, чтобы его друг из-за него переживал. Это просто… последствия клинической смерти. Крис был прав, такое не проходит. Ну или не скоро, это уж точно. — Все нормально. Я не выспался и хочу есть, — Феликс смеется, и чувствует, как головокружение отступает, а потом проходит совсем, словно его и не было. — Ты что здесь делаешь, кстати? Бин делает обиженную мордочку и легонько толкает Феликса локтем в бок. — Я что, не могу прийти проведать своего Ликси, м? Я скучал, между прочим. — Чанбин обнимает его, и Феликс фыркает, утыкаясь носом ему в шею, чувствуя колотящийся под кожей пульс. Чанбин теплый, как всегда, настоящая печка, и Феликс по привычке хочет прижаться ближе, но потом вдруг ему становится слишком жарко, как будто нечем дышать, и он поспешно делает шаг назад, закашливаясь. Что за чертовщина с ним происходит? — Я тоже скучал, Бинни, — он тепло улыбается и смотрит на свои неработающие часы, а потом достает телефон, тут же округляя глаза, — Джисон меня убьёт, если я опоздаю! Составишь мне компанию? Поболтаем по дороге. Я, между прочим, хочу узнать, как дела у моего самого любимого свинолика! Чанбин показательно закатывает глаза, но все равно широко улыбается, и кивает, подавая Феликсу руку. До пекарни они идут быстрым шагом, но при этом болтая без умолку, и Феликсу нравится, что он все еще может быть таким, обычным, живым, дурашливым. Но при этом, на него периодически накатывает сбивающее с ног головокружение, на грани дереализации и тошноты, и Феликс невольно тянется сознанием к Крису, ощущая прохладное, застывшее, умиротворяющее прикосновение. Приступ отступает, и Феликс чувствует, словно его сознание раздваивается, при этом оставаясь цельным. Он здесь, болтает с Чанбином и спешит на работу, и одновременно он — где-то, в ощущении прохлады и стоячей воды, где-то где хорошо и спокойно и при этом, увлекающе интересно. Где-то, где Крис.