Закон Мёрфи

Утром с постели словно подбросило. Дернувшись, Дженсен торопливо откатился на край: ничего хорошего в том, что они всю ночь с Коллинзом прижимались друг к другу спинами, не было. И утренний стояк никакого отношения к этому не имеет. Не удержавшись, Дженсен вытянул шею, чтобы посмотреть на Мишу, но его удачно прикрывало одеяло, и понять, понравилось ли Коллинзу с ним спать, не получилось. Дженсен выудил из-под кровати джинсы и потрусил в сторону кухни, на ходу ища в их карманах мобильный. Хмыкнув, он констатировал, что проснулся раньше звонка будильника на полчаса. При пробуждении показалось, что сна ни в одном глазу, но сейчас челюсть сводило от зевоты и, стоило закрыть глаза, разум проваливался в сон. Дженсен решил не сдаваться в угоду физиологии, натянул джинсы, поставил чайник и отправился в ванную. Недолго думая, он пошарил по шкафам Коллинза (и здесь они натыканы так, что не развернуться!) и обрадовался, найдя нераспечатанную щетку. О том, что, возможно, он ведет себя слишком по-хозяйски, Дженсен предпочел забыть, оправдавшись тем, что Коллинз сам виноват. Нечего было к себе звать. Вернувшись на кухню, Дженсен на удивление быстро нашел выглядящую чистой кружку и растворимый кофе. Несмотря на относительно неплохое начало утра, он все равно чувствовал себя не в своей тарелке – как и каждый раз, когда просыпался не дома. Пожалуй, единственным местом вне своего жилища, где ему было комфортно по утрам, был дом Джареда, да и то… в последний раз он оставался у Падалеки на ночь несколько лет назад, когда собак было меньше, а Женевьев вообще еще не появилась на горизонте. А теперь, – грустно вздохнул Дженсен, – он может спокойно просыпаться только в своей квартире. Причем когда она пуста. Он подумал, что совсем не представляет себе жизнь с кем-то вдвоем, когда придется подстраиваться под привычки другого человека, делить с ним кровать и в принципе все комнаты… Мысли так и текли в направлении того, что старость придется встречать в одиночестве, и Дженсен за ними не заметил, что уже дремлет, упершись подбородком в кулак. Встрепенувшись, он сделал глоток успевшего остыть кофе и взглянул на телефон. Скорее всего, Шеппард уже спешит на работу – семь утра как-никак. Злорадно подумав, что у него есть преимущество перед Коллинзом, Дженсен набрал номер босса. Спустя пару минут объяснений про то, что его поразил какой-то неизвестный, но наверняка очень опасный вирус, Шеппард рявкнул, что его все это не интересует, и Дженсен, сдавшись, сказал, что ему нужен неоплачиваемый отпуск на неделю. Шеппард разом успокоился и отпустил его на все четыре стороны. Нажав на «отбой» и негромко ругнувшись себе под нос, Дженсен пообещал себе, что однажды он сменит работу и начальника, потому что Шеппарда за три года работы так и не удалось просчитать. Дженсен совсем не понимал его и не мог предположить, в какой момент Марк взорвется от злости, круша все на своем пути, а в какой дружески стукнет по плечу и разрешит уйти пораньше. Только даже в эти нечастые минуты проявления дружелюбия Дженсен думал, что босс просто успокаивает его бдительность, а на самом деле уже приготовил черный мешок с молнией и что-нибудь достаточно тяжелое, чтобы ударить по затылку. Поежившись от вставшей перед глазами картины, Дженсен залез в холодильник. Нет уж, никакие мысли о Шеппарде не испортят ему аппетит. Тем более что есть возможность поесть, пока Коллинз дрыхнет. Дженсен, конечно, не собирался разрешать ему спать до полудня, но и завтракать с ним за одним столом никакого желания не было. После быстрой, но внимательной инспекции содержимого холодильника Дженсен понял, что Коллинз прилетел с какой-то другой планеты. Потому что на Земле, черт побери, люди не ставили на полки молоко рядом с банкой соленых помидоров, не помещали под всем этим добром головку явно недешевого сыра и не складывали под неё пакетики с растворимым супом. Ну хоть что-нибудь?.. Дженсен, обреченно вздохнув, вытащил пакет молока и, врезавшись бедром в угол очередной не к месту воткнутой тумбочки, наткнулся взглядом на другой холодильник – маленький и явно переносной. В нем нашлась и человеческая еда: упаковка яиц и бекон. Обрадовавшись, Дженсен торопливо сделал омлет, но едва он собрался вылить на сковородку содержимое плошки, за спиной послышались шаги. – О, ты нашел еду? И на меня сделай, – пробормотал Коллинз ему в спину. – Доброе утро. Дженсен все же обернулся, собираясь ответить что-нибудь едкое про то, что он руководитель отдела продаж, а не кухарка, но Миша неожиданно внимательно взглянул на него и протянул: – Ты такой красивый с растрепанными волосами, – и быстро шмыгнул в ванную, закрыв за собой дверь. Дженсен так и застыл на месте. Нет, он, конечно, не сомневается в том, что он красивый даже после ночи в чужой кровати, вот только Коллинзу это озвучивать было совсем незачем. Разве что он нарывался на ответный комплимент или задабривал Дженсена, чтобы тот разбил в сковородку еще два яйца. Дженсен так и сделал и, когда Коллинз просочился на кухню и уселся за стол, поставил перед ним тарелку. – А кофе? – незамедлительно спросил Миша, и Дженсен, фыркнув, метнул по столу к нему вилку. – Я к тебе не нанимался домохозяйкой. – Жаль, – словно искренне ответил Коллинз. – Ты хорошо смотришься на кухне. Пытаясь переварить очередное сомнительное заявление, Дженсен поставил чайник снова. Ему отчего-то показалось, что Миша не пытался его оскорбить. Как будто ему действительно нравилось, как Дженсен смотрится на кухне. На его кухне. Кровь прилила к щекам, но Дженсен постарался не придавать этому значения. Подумаешь, покраснел. Это потому что стало жарко. Еще бы – комнатушка из-за обилия мебели кажется такой крохотной, что два человека могут за пару минут надышать так, что температура скакнет вверх градусов на пять. – Спасибо, Дженсен, – произнес Миша, когда рядом с ним опустилась кружка кофе. – Нам надо позвонить Марку, – вспомнил он. – Угу, – Дженсен воткнул вилку в кусочек бекона. – Я уже звонил. Коллинз посмотрел на него как-то странно, задержав взгляд, и Дженсен очень надеялся, что прочитал в его глазах недовольство или досаду, а не… не… Надо срочно пригладить волосы, чтобы Коллинз перестал так таращиться. Ну, подумаешь, торчком стоят. Чего здесь такого-то? Миша тем временем схватил телефон и, ткнув в пару кнопок, поднес его к уху. До Дженсена только спустя пару секунд дошло, что Коллинз экспроприировал его мобильный, и он хотел было возмутиться, но было поздно: Миша уже заговорил, а вырывать трубку во время разговора с начальством было все-таки достаточно невежливо. – Доброе утро, мистер Шеппард. Да, да… Марк, послушайте, можно я возьму выходную недельку? Угу, личное. Если можно… ну, ладно, четыре дня – так четыре. Спасибо. Что? Да, с Дженсеном, – он улыбнулся и, сбросив звонок, положил мобильный на стол. – Четыре дня – это мало, – буркнул Дженсен, решив, что он потом скажет свое веское слово по поводу «да, с Дженсеном». – Четыре дня – это оплачиваемый отпуск. Еще три – за свой счет, – пояснил Миша, поднося кружку ко рту. – Как ты это делаешь? – возмутился Дженсен. – Мне Шеппард по болезни отказался давать даже день, пришлось… – Я не вру, – перебил его Коллинз. – Что-то не заметил, чтобы ты страдал патологической честностью, – язвительно ответил Дженсен. – Не вру без повода, – поправился Миша. – Попробуй, говорят, помогает. Дженсен только фыркнул, едва сдержавшись, чтобы не назвать Коллинза придурком, и пошел в ванную: волосы действительно нужно было привести в порядок. *** Поиски в интернете банков, чьи ячейки могли начинаться с номера «3854», ничего не дали, и к полудню Дженсен окончательно загрустил. Он успел смотаться домой и переодеться, и до встречи с Коллинзом, о которой они договорились утром, осталось полчаса. Тяжело вздохнув, Дженсен убрал ноутбук в сумку, повесив её на плечо, и пошел к машине. Он снова вспомнил, что дурацкий велик Миши до сих пор в багажнике, и обозлился окончательно. Падалеки, блин! Придурок, каких только поискать. Как можно было связаться с каким-то криминалом накануне собственной свадьбы? Как можно было связаться с чуваком, который рассчитывает, что жена его заложника будет это все разгребать? Может быть, конечно, Женевьев и знала больше, чем они с Мишей. Но это уж точно не женское дело – искать какие-то долбанные шифры. И меньше всего Дженсен хотел, чтобы Жен услышала ту запись с автоответчика. Как бы его ни раздражала и ни пугала вся сложившаяся ситуация. Подъехав к летнему кафе, в котором они договорились встретиться, Дженсен окинул взглядом столики и, выбрав один из них, очень пожелал, чтобы Коллинз опоздал не больше, чем на десять минут. Мишу пришлось ждать полчаса, и Дженсен едва удержался, чтобы не позвонить ему и не оставить десяток гневных сообщений. Он предпочел переживать очередной приступ раздражения молча, списав его на то, что во всем виновата ситуация, в которую они влипли, и прогрессирующее волнение за Джареда. Однако когда Коллинз появился на горизонте, Дженсен пожалел, что не позвонил ему: Миша был не один, а с Ричардом Спейтом, своим закадычным другом. Конечно, они находили с Ричем общий язык, но Дженсена всегда напрягало, что этот парень сидит в конкурирующей компании, так что разделить работу и личное не всегда получалось. Кисло улыбнувшись им, Дженсен метнул на Мишу взгляд, надеясь, что вышло достаточно устрашающе. Однако Коллинз только радостно оскалился в ответ и, хлопнув Ричарда по плечу, сказал, что у них с Дженсеном есть дело. – Так вы вместе? – удивленно поднял брови Спейт, и Дженсен нахмурился. – Да, вместе работаем, – небрежно кинул Миша, и Ричард усмехнулся, словно прочитав что-то между строк. Но уже спустя минуту он испарился, и Дженсен был этому несказанно рад. – Ты опоздал, – обвинил он Мишу, едва Коллинз уселся напротив него. – Еще и с этим пришел… – Ты ревнуешь? – Коллинз хитро глянул на него, и Дженсен фыркнул. – Ладно, не злись. Я не думал, что Ричард зайдет, попытался его сразу же выпроводить, но он увязался за мной, сказав, что ни за что не уйдет, пока не узнает, с кем таким важным у меня назначена встреча. – Угу. Понятно. – Дженсен, закончив разглядывать Мишу, не удержался и спросил: – Не холодно? На Коллинзе, помимо футболки, была рубашка, жилетка и пиджак. Все абсолютно не сочеталось друг с другом, но Мише, похоже, было в высшей степени комфортно. – А тебе жарко? – Миша поднял одну бровь. Дженсен закатил глаза, но Коллинз продолжил: – Могу раздеться, если хочешь. – Нет, спасибо, – буркнул Дженсен. Ему упорно казалось, что Коллинз с ним флиртует с самого утра, но это было совершенно нелогично: они всегда общались на ножах, Миша то и дело устраивал ему какую-нибудь гадость. Например, делал вид, что нечаянно столкнулся в коридоре, и Дженсену потом приходилось по полчаса сортировать выпавшие из рук бумаги – и это в лучшем случае. В худшем… что ж, он уже однажды ходил целую неделю с шишкой на лбу из-за неудачной помощи Коллинза. К ним подошла официантка, и, заказав кофе, Дженсен пересказал Коллинзу результаты своей работы, а именно – их отсутствие. – Конечно, мы могли бы объехать несколько банков, – с сомнением произнес Коллинз, – но вряд ли это что-то нам даст. Может быть, этот банк и вовсе в другом штате. – А может, это и не ячейка, – мрачно ответил Дженсен. – Что будем делать? Миша задумался на несколько минут. Им принесли кофе, и Дженсен, придвинув к себе чашку, посмотрел в неё. Внезапно ему в голову пришла мысль. – А что, если взглянуть на это с другого конца? – он поднял глаза на Мишу. – Если сначала понять, с кем связался Джаред и что мог задолжать? – Логично, – кивнул Миша. – Есть предположения, кто ему звонил? Дженсен покачал головой. Голос на автоответчике, конечно, не узнать. Но и среди многочисленных знакомых Джареда невозможно кого-то найти – Падалеки общался абсолютно со всеми, разве что называл их приятелями, а другом – только Дженсена. И Коллинза принялся так величать год назад… – Этот таинственный незнакомец, – медленно начал Дженсен, уставившись в столешницу, – имел доступ к дому Джареда и его номер телефона. Замок на двери не был сломан. Значит, Джаред либо сам ему открыл, либо у этого ублюдка был ключ. А людей, знающих, где лежит ключ, всего трое. И доверяет в достаточной мере Джаред только троим. Женевьев, мне и тебе, – Дженсен вскинул взгляд. – Может быть, ты просто водишь меня за нос? В выражении лица Миши ничего не изменилось, но уже спустя пару мгновений он захохотал. – Да, Эклз, браво. Я вожу тебя за нос. Я за твоей спиной скрутил Джареда, который по сравнению со мной просто снежный человек, я разгромил его квартиру и начал угрожать его жене. А сейчас развлекаюсь тем, что заставляю тебя бесцельно терять время на поиски какой-то херни, которая очень нужна мне. Миша весело смотрел на него, и Дженсену резко стало стыдно за глупое предположение. – Но замок же цел, – буркнул он, пытаясь хоть как-то оправдать свой ход мыслей. – Отмычка, Дженсен, отмычка. Я уверен, что дверь открыли именно так. Но, – он усмехнулся, – благодаря твоему феерическому предположению – а именно благодаря его неожиданности – у меня появилась новая идея. Что если Джаред дал в своем сообщении всю информацию, которую смогли бы понять как раз эти три человека, которым он доверяет? – Миша наклонился, с азартом глядя на Дженсена. – Может быть, он неслучайно упомянул все именно в такой последовательности – офис, я, ты, собаки? Зачем ему говорить про собак, а? Женевьев явно о них не забудет. – Но… – Дженсен растерялся, испытав рефлекторное желание отодвинуться назад, чтобы быть подальше от склонившегося к нему слишком близко Коллинза. – Он ничего не говорил нам и не просил записать никаких цифр! – Возможно, он сделал это тайно. Миша неотрывно смотрел на него, и Дженсен сдался. – Ладно. Что ты предлагаешь? – Когда Джаред был у тебя в последний раз? – Миша откинулся на спинку плетеного стула, вытянув ноги из-под стола в проход. – Недели две назад… – с сомнением ответил Дженсен. – Точно не помню. И он точно ничего не оставлял, только сожрал все чипсы, что были в доме. – Знакомо, – хмыкнул Миша. – У меня он был четвертого июля, как раз в День Независимости, поэтому я запомнил. Может, он и оставил что-нибудь… Подозвав официантку и попросив счет, Дженсен опустил взгляд и застыл. Моргнув, он понял, что ему вовсе не показалось. Он медленно посмотрел на Коллинза. – Ты пришел босиком, – вместо вопроса ему удалось выдать только утверждение. – Ну да, – как ни в чем не бывало, согласился Миша, – жарко, а шлепки я никак не мог найти. – Жарко, – кивнул Дженсен, – ага. А в стольких слоях одежды холодно, – подумал он, оглядываясь и думая о том, как бы побыстрее забраться в машину, где уж точно никто не увидит, что его спутник явно сумасшедший. …Дженсен не мог сказать, что ему сильно хотелось рыться в доме Миши: он банально боялся, что после того, как он сдвинет очередную вещь, сверху на него упадет куча хлама. Однако Коллинз был полон энтузиазма и по пути рассказывал, что Джаред в основном сидел перед телевизором, а значит, вероятность найти возле него хоть какую-то подсказку велика. Но, добавлял он, Джаред также был и в ванной, и на кухне, и единственное место, которое он оставил без внимания, – это спальня. Когда они подъехали к дому Миши, часы показывали пять часов дня, и Дженсен почти физически почувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Четвертый день подходит к концу, голова чумная и хочется спать – этой ночью он вряд ли урвал больше пяти часов. Но Коллинз отчего-то полон энергии, и это немного обнадеживает. Каким бы пропащим Миша ни был, сейчас он показывал себя с лучшей стороны. Даже раздражать перестал. Миша внесся в дом ураганом, по пути скидывая пиджак, жилетку и рубашку, и остался в одной футболке. Переступая через его одежду, Дженсен внимательно огляделся, прикидывая, как бы рационализировать работу, но Коллинз уже оккупировал кухню, крикнув ему: – Посмотри рядом с теликом! Дженсен послушно отправился к телевизору, окруженному какими-то пуфиками и ковриками, на которых, очевидно, тоже можно было сидеть. Отчего-то вспомнив утренние размышления об одинокой старости, Дженсен подумал, что по квартире Коллинза тоже не видно, чтобы он с кем-то проводил хотя бы выходные. Без сомнений, Миша одинок. И Дженсен ни разу за прошедший год не видел его с кем-то, не слышал сплетен о его личной жизни, из чего сделал вывод, что отношений у Коллинза ни с кем долгое время не было. И еще рамки эти в спальной… словно Миша надеялся на то, что однажды будут фотографии, которыми их можно заполнить. Попытавшись затолкать поглубже чувство горечи, сочувствия, которое он испытывал к человеку, на которого ему, по большому счету, было плевать, Дженсен поднимал коврики и двигал пуфики. Ладонь случайно скользнула за обивку одного из них, и кончиками пальцев Дженсен нащупал острый угол. Надеясь, что это не окажется чем-то непристойным, Дженсен потянул его на себя и вытащил. Сложенный вдвое листочек бумаги, не намного больше того, который был в офисе. Дженсен развернул его. «8402». – Миш, – позвал он, неожиданно поняв, что едва ли не впервые назвал его по имени, а не фамилии, – кажется, я нашел.