Закон Мёрфи

Дженсен на радостях после столь удачной находки хотел было рвануть к себе домой, чтобы найти еще один листочек. Он был так окрылен тем, что их мысли оказались верными, что готов был сжать Коллинза в объятиях, вот только тот сам подскочил, вырвав из пальцев бумажку, и, радостно воскликнув «Есть!», крепко прижал Дженсена к себе за талию. Ощутив неуверенные похлопывания по спине, Миша тут же отстранился, явно стараясь спрятать смущение. – Ну что, ко мне? – азартно поинтересовался Дженсен, делая вид, что ничего не произошло. – Нет, – покачал головой Миша, – тебе надо отдохнуть. – С чего ты взял? – У тебя глаза сонные, – пожал плечами Коллинз. – И то, что ты нашел листок, – просто случайность, на самом деле твое внимание очень рассеянно. – С каких это пор ты стал таким тонким психологом? – нахмурился Дженсен. – Посмотри в зеркало, – мягко предложил Коллинз, и Дженсен, в пару шагов оказавшись в коридоре, застыл. Вот черт. Хорошо же они вместе смотрятся – один одет в сто одежек и при этом бос, а второй в пиджаке наизнанку. – Ладно, – сдался Дженсен, – я приду домой и посплю. Завтра с утра поищу что-нибудь. – Во сколько мне приехать? – деловито поинтересовался Миша, и Дженсен замялся. Вообще-то он не собирался приглашать Коллинза к себе домой, он не настолько гостеприимный хозяин, чтобы пускать кого попало в свой дом… К тому же с целью поисков крошечного листка бумаги, когда Миша будет рыться в его вещах. Но Коллинз смотрел так выжидающе, что Дженсен сдался. – В десять, – наконец-то решил он. – И обуйся. – Обязательно, – пообещал Миша, – голыми пятками крутить педали не очень удобно… а, нет, – он возмущенно взглянул на Дженсена. – Я совсем забыл, что ты сломал мой велосипед. Заедешь за мной? – Такси возьмешь, – отрезал Дженсен, переодевая пиджак правильной стороной. – Это же у тебя оплачиваемый отпуск. Не разоришься. *** К девяти утра следующего дня Дженсен успел выспаться, поесть и привести себя в порядок. Вчера, приехав домой, он все же не удержался и провел рукой по дивану между спинкой и сиденьем, но, ничего не обнаружив, разочарованно побрел спать. Коллинз был все-таки прав: стоило ему опустить голову на подушку, как глаза сразу закрылись, и он отбыл в страну Морфея. Сегодня же Дженсен долго думал, надо ли ему одеваться в джинсы и футболку, или можно остаться в домашнем. В конце концов, он решил, что ничего не будет делать: не такая уж важная персона собирается заглянуть к нему на чай, чтобы он совершал лишние телодвижения. Поэтому он ограничился шортами и чистой майкой. К одиннадцати часам мелькнула мысль, что он вполне бы мог уже начать поиски, но отчего-то стал дожидаться Коллинза, даже не подумав что-то делать без него. Это осознание несколько озадачило Дженсена, тем более что Миша опаздывал почти на час. Звонок в дверь раздался ровно в десять минут двенадцатого, и Дженсен, приготовившись отчитать Коллинза за полнейшее отсутствие пунктуальности, отправился открывать. Однако весь его грозный настрой смыло волной Мишиного дружелюбия. Коллинз так широко улыбался, что Дженсен мысленно махнул на все рукой и впустил его. – Я тортик принес, – Коллинз впихнул ему в руки маленькую коробочку с маффинами. – Ух ты, у тебя так просторно. Дженсен хмыкнул. Еще бы не просторно. Особенно после крохотных и специально заставленных всякой ерундой комнатушек Миши. Дженсен ожидал, что Коллинз будет вести себя как слон в посудной лавке, но тот неожиданно аккуратно повесил пиджак (неужели ему действительно не жарко?) на крючок в прихожей и скинул кеды на коврике. Он безошибочно прошел на кухню и, оглядевшись, обернулся к Дженсену, следовавшему за ним по пятам. Затем Миша неожиданно улыбнулся – не так, как при встрече, а как-то… более интимно, словно эта улыбка была предназначена для очень хорошего друга. – Ты снова растрепан, – констатировал факт Миша. – И даже в шортах. Ты уже знаешь, что меня это заводит. Дженсен распахнул глаза, быстро отвернувшись. Пытаясь хоть чем-то занять руки, он взял чайник, чтобы налить в него воды из бойлера. Нет, Коллинз абсолютно точно с ним флиртует. Он же знает, что Дженсен – гей. И сам назвался бисексуалом. Дженсен не слишком доверял этим ребятам – неужели нельзя определиться, по мальчикам ты или по девочкам? Но… может быть, Миша соврал. Или и вправду пытается наладить контакт, пусть даже и в такой форме. Интересно, а Коллинз действительно рассматривает его как сексуально привлекательный объект? Дженсен понял, что никогда, ни единой минуты в жизни не задумывался о Мише в таком ключе. Сейчас, попытавшись представить себе его в соблазнительной позе, он потерпел полнейшее фиаско. Миша, с его гнездом на голове, странной одеждой и порой босыми ногами, совсем не хотел выглядеть эротично, он лишь ухмылялся и отпускал пошлые комментарии. – Дженсен, все в порядке? Дженсен вздрогнул, поняв, что его запястье сжал Миша, встав слишком близко и заглядывая в глаза. Моргнув, Дженсен заметил, что чайник полон почти до краев, а он все давит на кнопку и льет воду. – Д-да, абсолютно, – Дженсен сделал шаг назад, и Миша отпустил его руку, скользнув пальцами по внутренней стороне запястья. Но если подумать, надеяться на тактичность со стороны этого человека было глупо: Коллинз сразу же продолжил свой дурацкий флирт. – Представлял меня? – усмехнулся Миша, и Дженсен, состроив каменное лицо, понадеялся, что Коллинз никогда не узнает, насколько сейчас прав. – Давай начнем искать, – резко сменил он тему разговора, и Коллинз кивнул, ожидая указаний. – Джаред перемещался по всей квартире, – начал вспоминать Дженсен. – Он вообще на ночь тогда остался. Миша огляделся. – У тебя большой дом, – задумчиво произнес он. – Тут целый день уйдет на поиски… – Угу, – мрачно согласился Дженсен. – Начнем? Ты берешь на себя гостиную, я обыскиваю спальню. – Спальню? – насторожился Миша. – Он и там был? – Ну да, – с недоумением кивнул Дженсен. – Мы с детства вместе валетом спим. – Ммм. Понятно, – Коллинз отвел взгляд. – Ладно, я искать… Он быстро развернулся и скользнул в гостиную. Дженсен, проводив его взглядом, попытался понять, насколько голос и поведение Миши были похожи на ревность. …Спустя три часа Дженсен с грустью глядел на свою гостиную, осознавая, что Мишина аккуратность кончилась как раз тогда, когда он снял кеды. Половина вещей из гарнитура лежала на полу, телевизор был сдвинут в сторону, диванные подушки валялись по углам. Ковер шел волнами, словно Коллинз специально старался их сделать. Но самое печальное в этой картине было, пожалуй, то, что Миша, поймав взгляд Дженсена, развел руками – этот погром был напрасен, никаких результатов не было. Дженсен тоже не мог похвастаться удачливостью: пусть даже он и был аккуратен и вещей не раскидывал, в спальне все равно ничего не нашлось. – Перерыв? – больше попросил, нежели предложил Миша, и Дженсен кивнул. Усевшись за кухонный стол, они молча зажевали принесенные Коллинзом маффины с соком и, не сговариваясь, мрачно посмотрели друг на друга. – А может, – все же начал разговор Дженсен, – мы ошиблись? И все должно быть как-то по-другому? И то, что мы нашли эти числа, – просто совпадение? – И что тогда делать? – тихо спросил Миша. – У нас осталось три дня. У меня больше нет идей. – Продолжаем искать, – вздохнул Дженсен. – Что хочешь – ванную или кухню? …Уже спустя полчаса Дженсен проклинал чересчур смышленого Коллинза и жалел, что предоставил ему право выбора. Ванная, во-первых, была меньше, а во-вторых, шкафов там было раз-два – и обчелся. На самом деле он не думал, что Джаред мог запихнуть очередной листочек куда-нибудь в банку с мукой или в угол самого дальнего шкафчика… Но чем черт не шутит? Нужно проверить все. Еще спустя несколько часов, когда Дженсен успел перебрать практически все, к нему присоединился Миша, но и вдвоем у них ничего не получилось. В процессе притащив на кухню большой пакет, Дженсен производил ревизию, выкидывая почти пустые емкости, этикетки и баночки, утешая себя тем, что хоть какая-то польза от всего этого есть. Но к семи вечера они были уверены, что проверили абсолютно всё, а листочек с цифрами так и не нашелся. Миша устало упал на стул, потирая глаза, и Дженсен сел напротив него. Есть хотелось зверски, и он, со вздохом поднявшись, открыл холодильник. – Дженсен, – негромко позвал Коллинз. – Можно… – он замолчал, но тут же продолжил более твердым голосом: – Можно пригласить тебя куда-нибудь поужинать? – Ты думаешь, что я отравлю тебя своими продуктами? – фыркнул Дженсен. – Не бойся, все просроченное я только что выкинул. – Я… нет, я не думаю так. Я просто хотел тебя пригласить, – нейтрально ответил Миша, и Дженсен обернулся к нему, непонимающе нахмурившись. – Ну, пошли, – с сомнением ответил он, подумав, что готовить ужин самому и вправду неохота. – Куда ты меня хотел пригласить? *** До Дженсена не сразу дошло, что, возможно, Миша таким нехитрым образом приглашал его на свидание. Ну не рассматривал он никогда Коллинза как человека, который может к кому-то испытывать романтические чувства или хотя бы интерес! Ну ладно, ладно, Дженсен не собирался отрицать, что наверняка у парня были влюбленности. Но вот то, что он сам, Дженсен, с этим как-то связан, не укладывалось в голове. Коллинз же его ненавидел! Впрочем, если Миша пока не попытался его убить или вывести из строя, то можно попробовать расслабиться и продолжить спокойно идти рядом с ним. Коллинз оживленно рассказывал, что ходил в это кафе, еще когда был подростком, и наблюдал, как оно разрасталось и менялось. Он говорил о том, какие изменения претерпела кухня и меню, дизайн и хозяева, практически не обращая внимания, слушает ли его Дженсен. Но, как он потом понял, Коллинз то и дело коротко на него поглядывал, чтобы проверить, не утомил ли еще своего спутника. Дженсен слушал его вполуха: его не слишком интересовал ресторанный бизнес, и, очевидно, Миша сейчас мог бы рассказывать о чем угодно, лишь бы забить тишину. Он настоял, чтобы они отправились пешком, и Дженсен уже жалел, что пошел у него на поводу: до кафе ходу было полчаса как минимум, а на голодный желудок дорога показалась и вовсе бесконечной. Ноги устали, и Дженсен сбавил шаг, судорожно ища взглядом какое-нибудь другое место, где можно поесть. Миша же, как ни в чем не бывало, вышагивал вперед и порой даже поторапливал, заявляя, что голоден как черт. – Раз голоден, то почему не захотел брать машину? – буркнул Дженсен. – И можно было найти что-нибудь поближе. – А потом они покрасили все в зеленый… прости? – осекся Коллинз, не сразу заметив, что Дженсен наконец-то вставил пару слов в его монолог. – Ничего, – мрачно ответил Дженсен. – Если хочешь, – Миша остановился, на секунду сжав его плечо ладонью, – мы пойдем в другое место. Дженсен замер, глядя на него. Толпа огибала их, как ручей обходит стороной камень, и Миша, сделав шаг вперед, подтолкнул Дженсена к стене, чтобы его никто не пихал локтями. - Так что? – негромко переспросил Коллинз, внимательно глядя на его лицо. Дженсен облизал губы, заметив, что Миша все-таки действительно с ним флиртовал и действительно приглашал на свидание. Видимо, он планировал это с самого утра, иначе с чего бы вдруг он уложил волосы и чисто выбрился? Да на нем даже рубашка по-человечески сочетается с джинсами и пиджаком, а не как всегда… И встал он слишком близко, чтобы считаться просто приятелем, предложившим выпить пива. – Хорошо, – сдался Дженсен, подумав, что он еще проклянет себя за сговорчивость. – Пошли в то твое кафе. Миша просиял и, схватив Дженсена за локоть, потащил его вперед, приговаривая, что осталось совсем недолго и что он не пожалеет. Он опомнился только спустя пару минут, и его пальцы, скользнув по предплечью, исчезли с руки Дженсена. Дженсен усмехнулся. Все происходящее становилось интересным, вот только он не знал, нужно ли оно ему. С одной стороны, он мог бы сразу обозначить границы дозволенного и не подпускать к себе Коллинза ближе, чем на три метра. Вероятно, с ним даже можно было бы наладить приятельские отношения. С другой стороны… они оба в достаточной степени одиноки, чтобы ухватиться даже за такой шанс найти близкого человека. И пусть даже все это заранее обречено на провал, но, возможно, стоит попробовать, чтобы потом грустно вздохнуть и сказать самому себе: я так и знал. Кафе неожиданно оказалось симпатичным и немноголюдным, и Коллинз сразу же пошел к угловому столику. Дженсен, не удержавшись, хмыкнул: это самое настоящее свидание, на которых он уже сто лет не был. Маленький столик со свечкой в симпатичной вазочке посередине, приглушенный свет от настенного бра, уютные диванчики с резными спинками. Пожалуй, когда ему было лет шестнадцать, он водил в такие места девчонок. Жаль только, что с ними оказывалось неинтересно… К ним подошел официант, и Миша сразу же заказал два блюда от шеф-повара и бутылку вина какого-то сорта, о котором Дженсен никогда не слышал. Он хотел было возмутиться и заявить, что приготовленная еда может быть не в его вкусе, но Коллинз, словно услышав его мысли, сразу же бодро выдал: – Тебе точно понравится. Здесь слишком хорошо готовят, чтобы ты остался недовольным. И Дженсен в очередной раз сдался. Ей-богу, если бы на месте Коллинза был Джаред, то он бы уже давно начал вредничать и сделал все по-своему, так что удерживает его сейчас от подобных действий? – Как ты думаешь, – задумчиво начал Миша, – что, если нам напроситься в гости к Жен? Я пообщаюсь с собаками, а ты как-нибудь ненавязчиво выведай у неё, что мог скрывать Джаред… – Хорошо, – кивнул Дженсен. Он не ожидал, что Коллинз сейчас начнет этот разговор. Голова уже гудела от сегодняшних поисков, и мыслей не было совершенно. По-прежнему сохранялось ощущение сюрреалистичности этого похищения, и что-то внутри отказывалось верить, что им осталось всего три дня. Ну не мог никто просто так взять и убить Джареда! Может, его уже выпустили, поняв, что его друзья слишком тупые, чтобы понять ход его мысли. Однако, – мстительно подумал Дженсен, – это скорее проблема Падалеки в том, что он не смог нормально объяснить, где он запрятал и что. – Давай хотя бы пару часов отдохнем от этого? – попросил Дженсен. – И так уже голова кругом… – С удовольствием, – с готовностью согласился Миша. Им принесли вино, и, что бы это ни был за сорт, оно оказалось вполне достойным. …Вечер прошел на удивление хорошо. Дженсен уже и забыл, когда он в последний раз так сидел с кем-то и просто разговаривал. Джаред обычно трещал о Женевьев и предстоящей свадьбе, и Дженсен не винил его: он прекрасно понимал настроение друга. А все остальные приятели слишком быстро надоедали, чтобы выдержать их больше двух часов, разговоры с ними скатывались на набившие оскомину темы, и Дженсен искал повод, чтобы уйти. Миша же в этот вечер отчего-то забыл о своих пошлых шутках и стал нормальным человеком, ни разу не продемонстрировав, что у них с Дженсеном нет ничего общего. Он слушал рассказы о том, как в прошлом году Дженсен ухитрился продать третий айфон дороже четвертого, вовремя улыбался и кивал, говорил о себе. Дженсен не узнал ничего нового, но ему, определенно, было легко общаться с Коллинзом. Он перестал замечать его флирт, и только изредка чувствовал прикосновение голени Миши к своей под столом – но Коллинз сразу же извинялся и убирал свои конечности. В результате они вышли из кафе уже ближе к полуночи, чувствуя легкое опьянение, пришедшее после второй бутылки вина, и побрели в сторону дома Дженсена. Миша закинул ему руку на плечо, и Дженсену показалось, что он хочет выглядеть пьянее, чем есть на самом деле. А если честно, – решил Дженсен, – его дело. Пусть ведет себя, как хочет, пока что его манера держаться не раздражала, а значит, все было в порядке. – Тебе идут майки с коротким рукавом, – вдруг заявил Миша. – Знаю, – ответил Дженсен. И с чего Коллинз начал про короткие рукава, если Дженсен сейчас одет в рубашку? За углом уже показался дом Дженсена, и они прибавили шаг. Войдя внутрь, Дженсен с наслаждением потянулся: из-за руки Коллинза, камнем лежавшей на плечах, затекла шея. Приоткрыв глаза, он понял, что Миша пялился на него все это время, и Дженсен, мысленно усмехнувшись, медленно расстегнул первые три пуговицы рубашки. – Дразнишь, – тихо произнес Миша и, резко сделав шаг вперед, положил ладонь на щеку Дженсена. Дженсен замер. Лицо Миши было совсем рядом, а его ладонь была обжигающе горячей. Дженсен моргнул, непроизвольно опустив взгляд ниже, на губы Миши, и тот плавно качнулся вперед, целуя его. Целовался Коллинз как все, ничего особенного. А может, он просто стеснялся. Язык куда не надо не засовывал, просто ласкал губы своими, целовал мягко, словно ожидая, что его в любой момент могут оттолкнуть. Но Дженсен не собирался этого делать. Очевидно, во всем был виноват алкоголь, толкавший его на необдуманные действия, но ведь он действительно дразнил Мишу сейчас с вполне определенной целью… пусть даже эта мысль вспыхнула в голове за минуту до поцелуя, но Дженсену действительно стало интересно, как Коллинз отреагирует и как все будет. Миша отстранился, мягко скользнув кончиками пальцев по щеке и по шее, и неуверенно уставился на Дженсена. Увидев его непроницаемое и чуть задумчивое лицо, он сразу засмущался, спрятал глаза и, забормотав: – Я пойду, а то уже поздно, до дома не доберусь, – начал судорожно и не глядя искать что-то на вешалке. Дженсен ради интереса досмотрел, что сделает Коллинз – а он схватил куртку Дженсена и начал напяливать её на себя – и, положив руку ему на плечо, произнес: – Никуда ты не пойдешь. Сейчас дам подушку с одеялом – и устраивайся в гостиной на диване. Миша резко поднял на него взгляд – совсем ведь не пьяный, зараза! – и, коротко кивнув, вернул куртку на место и прошел мимо Дженсена к дивану. Дженсен вытер губы тыльной стороной ладони. Окей, это не было противно, это было даже приятно. Может быть, у них с Коллинзом и есть точки соприкосновения. А может, уже спустя пару минут все покажется постыдным и глупым. Как бы то ни было, – утешил себя Дженсен, – инициатором был Коллинз, значит, и страдать ему. Взяв из шкафа одеяло и подушку, Дженсен, секунду подумав, захватил и чистое полотенце. Бросив все это в угол дивана, он наконец-то посмотрел на Мишу. Тот сидел по стойке смирно, сложив ладони на коленях, и, сглотнув, опасливо взглянул на Дженсена. Но, увидев короткую улыбку, расслабился и поблагодарил его. …Ночью, как назло, спалось плохо. Дженсену то мерещилось, что к нему в комнату кто-то зашел, то снились какие-то безумные разговоры и прогулки с Коллинзом, и он, просыпаясь, судорожно думал, что мозг не отдыхает, а работает на полную катушку. В результате утром Дженсен встал непозволительно поздно – около десяти – и поморщился от головной боли. Потирая виски, он прошествовал в ванную, мельком заметив, что Коллинз уже проснулся: негромко бормотал телевизор, а с дивана свешивалась рука с пультом. Услышав шаги, Миша завозился, позвав его по имени, но Дженсен шмыгнул за дверь, не желая ни с кем общаться даже издалека, пока не почистит зубы и не умоется. Дом, в котором с утра находился чужой человек, перестал воспринимать крепостью, и Дженсен чувствовал себя как в гостях. Коллинз все-таки своего добился: воспоминания о поцелуе не забылись, а его дурацкий флирт и вовсе не стирался из памяти, и Дженсен чувствовал, как у него краснеют щеки, когда в голове мелькают картинки из снов. Ощущение того, что он обнимался с Мишей, широко улыбаясь ему и касаясь губами шеи, было настолько реальным, что Дженсен даже пожалел, что подобного не может быть в реальной жизни. За завтраком Коллинз снова наблюдал за тем, как Дженсен нарезает тонкими ломтиками хлеб и кидает его в тостер, правда, на этот раз удерживаясь от комментариев о том, как Дженсену идет кухня. Он вообще вел себя на удивление тихо, и Дженсен заключил, что Миша, в отличие от него, не знает, стоит ли вспоминать вчерашнее. Он заговорил всего дважды за утро: сначала поприветствовав его, а потом – спросив, можно ли остаться и рассчитывать на завтрак. В третий раз Миша открыл рот, когда Дженсен собрался сесть за стол. – А у тебя есть сахар? – Сладкий кофе – это отвратительно, – поморщился Дженсен, но сахарницу все-таки достал. Он держал её на случай прихода Джареда – тот все поглощал только в сладком виде. Миша пожал плечами и, открыв крышку сахарницы, вдруг присвистнул. – Ты знаешь, – произнес он, – тебе стоит пересмотреть свои взгляды на сладкий кофе, – и извлек из сахарницы листочек.