Закон Мёрфи

Дженсен сложил все листочки вместе. «3857 8402 7421» – Похоже на номер банковской ячейки? – Не знаю, – пожал плечами Миша, – я никогда ими не пользовался. – Я тоже, – вздохнул Дженсен. Они так и сидели за кухонным столом, склонившись над цифрами. Дженсен притащил ноутбук, попробовав поискать этот номер в интернете, но, как и в прошлый раз, это было безрезультатно. Неожиданно остро пришло осознание, что у них в запасе этот день, завтрашний, а уже послезавтра им нужно отдать что-то незнакомому ублюдку. – Поехали к Жен, – решил Дженсен. – У нас остались только собаки – больше никаких зацепок. По дороге к Женевьев Миша снова молчал, и Дженсен едва ли не впервые почувствовал себя неуютно из-за того, что Коллинз молчит. Его всегда раздражал Мишин треп, но за прошедшие несколько дней он стал настолько привычным, что тишина казалась оглушительной. Он попробовал забить её, включив радио, но болтовня ведущих сразу же вызвала досаду, и Дженсен провернул ручку громкости, ставя её на ноль. Он не ведущих каких-то хотел слушать! Он ждал, что Миша заговорит, предлагая новые идеи или рассказывая какие-то небылицы. Коллинз ожил, только когда они остановились возле дома Женевьев. – Говорить буду я, – объявил он, – ориентируйся по ситуации. И, Дженсен, – он наконец-то взглянул на него, – пожалуйста, не тупи. Миша выпорхнул из машины раньше, чем Дженсен успел что-либо ответить. Он почувствовал досаду и легкую обиду, словно его кольнули исподтишка, откуда он уже не ждал. Он привык, что Коллинз относится к нему как-то по-другому, а не язвит, свысока высказываясь о его умственных способностях. …Пока Миша соловьем разливался перед Жен, Дженсен только молча поддакивал. Да, они соскучились… Да, Джаред невыносим, только о свадьбе и трындит… Да, мальчишник зажал, потому что не может никого видеть, кроме своей невесты… Да, мимо проезжали… Да, от стакана воды не откажемся… Коллинз бодро заявил, что пойдет погладить собак, а Дженсен потрусил за Женевьев на кухню. Он смотрел на то, как она улыбается, как загораются её глаза, когда они говорят о Джареде, и сжимал под столом пальцы в кулак. Ему все равно, каким образом, но он вернет ей Падалеки. Пусть даже у них и осталось всего два дня. Два дня – не так уж и мало, учитывая, что они почти сложили все кусочки головоломки. Джаред не такую уж сложную задачу им оставил. Дженсен лишний раз порадовался находчивости и интуиции Падалеки. Ведь как знал, что придется что-то отдавать, раз везде припрятал эти листки с номерами… Вряд ли человек, знающий его плохо, смог бы собрать их вместе. А они с Мишей – смогли. – Я собиралась через пару дней уехать, – поделилась Женевьев, – отдохнуть недельку где-нибудь на море. Так что вы вовремя успели меня застать. – Хорошая идея, – абсолютно искренне ответил Дженсен, – уезжай, конечно. А то потом от Джареда не удастся сбежать на отдых. Но подумал он совсем о другом. Пусть она уедет: может оказаться, что она тоже в опасности. Дженсен, улыбнувшись ей, взял стакан воды и, поднося его к губам, скосил взгляд в сторону – на стеклянную дверь, ведущую на веранду, и чуть не поперхнулся. Ему радостно сигнализировал Коллинз, размахивая руками, и всячески пытался отпихнуть от себя огромного лохматого пса, поставившего ему передние лапы на плечи и старавшегося лизнуть его в лицо. - В общем, – Дженсен поставил стакан на стол, – мы пойдем. А то на работу надо. - Конечно, – улыбнулась Жен и, проводив его до двери, начала подзывать собак к себе, явно догадавшись, что они не отпускают Коллинза. Спустя две минуты ожидания Миша все же забрался в машину, держа ладони перед собой и кривясь. – Боже, я весь в шерсти… и он порывался меня облизать, – возмущенно произнес он. – Тебя давно не облизывали? – усмехнулся Дженсен, плавно трогаясь с места. Коллинз недоверчиво уставился на него, словно не веря, что это Дженсен выдал что-то двусмысленное, но тут же отвел взгляд. - Я нашел ключ, – объявил он. – Висел на ошейнике того огромного любвеобильного монстра. И если это не от банковской ячейки или чего-то в таком роде… – Покажи, – потребовал Дженсен, и Миша достал из кармана находку, с гордостью её продемонстрировав. Ключ сантиметра в четыре длиной, округлый и вытянутый… Дженсен пожал плечами и снова сконцентрировал внимание на дороге, только спустя пару мгновений поняв, что по привычке едет к себе домой. Тогда он припарковался на обочине и посмотрел на Мишу. – Опознавательные знаки? – поинтересовался он. – Угу. Вот здесь, – Миша ткнул ключ ему под нос, – написано Элькомен-Банк. Знаешь о таком? – Может, слышал… Дженсен достал из кармана смартфон и вбил название в поисковик. – Так… на территории Сиэтла только одно представительство этого банка. Поехали? – дождавшись кивка Миши, Дженсен посмотрел по карте, где находится банк, и снова завел мотор. *** Дженсен попытался утешить себя тем, что это все-таки было не зря потраченное время, а еще порадовался, что его лицо все так же производит безукоризненное впечатление на офисных работников. Может быть, Коллинз умеет лучше договариваться с охранниками и забалтывать зубы женам друзей, но вот уж в банке ему нечего пытаться добыть сведения. Как оказалось, такого номера ячейки нет в этом отделении Элькомен-Банк, и Дженсен, потратив минут десять на уговоры, все-таки выпросил у девушки-работника необходимые сведения. Она что-то долго искала в компьютере и, в конце концов, объявила, где нужно искать банк, и уже спустя полторы минуты Дженсен с Мишей в машине пытались забронировать билеты на самолет – больше делать было нечего, потому что эта таинственная ячейка оказалась запрятана в Таиланде. Миша долго ругался, не слишком стесняясь в выражениях, и говорил, что у Падалеки, должно быть, мозгов совсем нет – от Сиэтла до Паттайи лету было полтора дня, и все рейсы были исключительно с двумя пересадками. А это означало, что последний отведенный им на поиск день они встретят заграницей, никак не успевая вернуться в Америку в срок. Однако Дженсен догадывался, что все его слова вызваны тем, что Дженсен попросил его подождать в машине, а не заходить в банк, и не понимал, отчего бы Коллинзу просто не сказать что-то вроде «Эклз, ты мудак» и успокоиться. Забронировав билеты, Дженсен поморщился и прервал поток возмущений Миши, уже просто бубнившего себе под нос, легким покашливанием. – Давай успокоимся, – объявил Дженсен, хотя чувствовал в себе удивительное хладнокровие. Он словно разом собрался, приготовившись к последнему рывку. – Ты сам слушал сообщение, в котором Джаред обещал, что все станет понятно, как только мы найдем эту неведомую фигню, так? Значит, сможем выторговать себе лишних полтора дня на перелет. Не думаю, что его действительно убьют, скорее всего, это способ, чтобы нас поторопить, подстегнуть энтузиазм и заставить работать. Поэтому, – он прикоснулся к плечу Миши, чтобы тот наконец-то посмотрел на него, – разъезжаемся по домам, берем паспорт, деньги и предметы первой необходимости, одеваемся поудобнее, приводим себя в порядок – и вечером едем в аэропорт. Рейс в шесть вечера, сейчас… – Дженсен глянул на часы. – Сейчас полпервого. – Мне нравится, когда ты командуешь, – пробормотал Миша, пристегиваясь и снова пряча взгляд. – Хорошо. Ко скольки мне к тебе подъезжать? – Давай к четырем, – решил Дженсен, – за полчаса доберемся до аэропорта, как раз регистрация уже будет идти. Коллинз согласился, и Дженсен покатил к его дому. Однако перед тем как выйти из машины, Миша неожиданно резко повернулся и произнес требовательным тоном: – Подожди десять минут, я сразу с тобой поеду. Дженсен хотел было по инерции начать сопротивляться, но Миша быстро выпрыгнул из автомобиля и понесся к дому. Искушение дать по газам и посмотреть потом на реакцию Коллинза было велико, но Дженсен сдержался и смиренно дождался его, тем более что на этот раз Миша не только не опоздал, но и пришел уже спустя семь минут с рюкзаком за плечами. – Что набрал? – поинтересовался Дженсен. – Мобильный, зарядник, книжку, два паспорта, бумажник, – начал перечислять Миша, и Дженсен пропустил остальное мимо ушей. …Приехав домой, Дженсен, не торопясь, начал собирать все вещи, ловя себя на том, что он, похоже, экипируется так же, как Миша, даже рюкзак нашел со времен походов, в которые он отправлялся в юности. Коллинз все это время наматывал круги по квартире, то и дело задерживаясь на каком-то месте. Смотрел в окно, разглядывал магниты на холодильнике, с любопытством кидал взгляды в приоткрытую дверь спальни. Правда, зайти в нее он решился только тогда, когда сам Дженсен направился туда в поисках чистого сменного белья. Дженсен, обернувшись, поймал Мишу за рассматриванием корешков книг за стеклянной дверцей шкафа, и поморщился. Нет, книги не жалко показывать, вот только взгляд Коллинза сейчас наткнется на фотографии и открытки, поставленные за стекло, а делиться ими совсем не хотелось. Впрочем, Миша отчего-то не стал задавать про них вопросы, только с интересом скользнул взглядом по лицам сестры и брата и повернулся к Дженсену. – Дженс, – позвал он, – можно задать тебе вопрос? – Ну, задавай, – настороженно ответил Дженсен, напрягшись. Что-то в тоне Коллинза ему не понравилось, и он приготовился в случае чего оборвать неприятный разговор. – Ты ведь вчера не был пьян, – задумчиво начал Миша. – Как и ты. Дженсен, скрестив руки на груди, прислонился к комоду, мрачно посмотрев на Мишу. Ну вот. Приплыли. Будем обсуждать вчерашнее. Некстати вспомнился дурацкий сон, от которого не осталось уже даже воспоминаний – одни ощущения, а еще то, что вчера он, в общем-то, действительно хотел попробовать развести Мишу на какие-то действия… черт знает, по какой причине он это делал… – Для тебя что-нибудь значил тот поцелуй? – резко, словно нырнув в ледяную воду, спросил Миша и сделал полшага вперед. Он спрятал руки в карманы джинсов, пристально наблюдая за Дженсеном, и усмехнулся, когда тот непроизвольно облизал губы. – Ты именно об этом хочешь поговорить, когда твой друг на волосок от смерти? Дженсен мгновенно попытался перевести стрелки на что-нибудь другое. Он ненавидел разговоры о чувствах, он не умел о них говорить. Что-то внутри мешало отвечать на подобные вопросы, он от них смущался и краснел. Но Коллинз, похоже, был настроен крайне решительно. – Именно сейчас мы не можем ему ничем помочь, – спокойно ответил Миша. – И мне нужно выяснить кое-какие моменты касательно человека, с которым мне придется провести бок о бок ближайшие три дня. – Видя, что Дженсен отвел взгляд, Миша мягко приблизился к нему, замерев на расстоянии трех шагов, не больше. – Дженсен, – уже с меньшим напором произнес он, – пожалуйста, поговори со мной. Мне нужно это знать… – он на пару секунд замолчал, набрал воздуха в грудь, снова стараясь решиться заговорить. – Я должен знать, есть у меня шанс или нет. – Я не слишком понимаю, зачем тебе это, – пробормотал Дженсен. Коллинз стоял слишком близко и задавал смущающие вопросы, на которые он не умел и не любил отвечать. И, наверно, если он скажет еще что-нибудь в этом духе, то Дженсен потеряет терпение и пойдет в атаку, защищаясь. – Дженс, – рука Миши дернулась, словно он хотел дотронуться до Дженсена. – Я же год к тебе подкатываю… – Подкатываешь? – тупо переспросил Дженсен. – Разумеется, – чуть раздраженно ответил Коллинз. – Только ты ничего не говоришь, вроде пошел на попятную, а потом опять оттолкнул… Мне вообще казалось, что ты меня ненавидишь, – голос Миши дрогнул. – Так что, ты даешь мне шанс или мне лучше попытаться снова подумать о ком-нибудь другом? – То есть… – Дженсен нахмурился, вспоминая. – Все эти столкновения в офисе, и тот раз, когда ты бросился поднимать мои бумаги и зарядил мне лбом в нос, то, что ты разливал на меня коктейли… Это все ты называешь подкатом? – Ну да, я не слишком оригинален, – буркнул Миша, явно озадаченный его тирадой. – И когда на дне рождения Джареда ты попросил меня посмотреть, что тебе попало в глаз? – Очень показательно было с твоей стороны отправить меня к Бренде, заявив, что она ветеринар, – язвительно ответил Миша. – Блин, Дженс, я подкатывал, как мог! Кто виноват, что ты ничего не понимаешь. – Ага, – Дженсен машинально отметил, что Миша его уже в третий раз называет сокращенным именем. – Год, говоришь? Миша кивнул. Дженсен почувствовал себя так, словно у него открылись глаза. Если взять все глупые действия Миши, все, что раздражало… действительно, ведь получается, что парень был влюблен и пытался хоть как-то к нему подступиться. Ну откуда ему было знать, что Дженсен старается не заводить интрижек на работе, скрывает свою ориентацию и вообще боится подпускать к себе людей? А ведь он, наверно, страдал, когда Дженсен на него орал или злился, полностью игнорируя его неловкие попытки подружиться… И не заводил никого… – И весь год меня хотел? – уточнил Дженсен, неожиданно почувствовав себя свободней. – Не представляешь, как, – Миша усмехнулся, явно приняв ответ Дженсена за зеленый свет, и сделал еще один крохотный шаг вперед. На этот раз он все-таки решился прикоснуться к Дженсену: он провел пальцами по его ладони, скользнул вверх, по предплечью, чуть сжал локоть и, доведя руку до плеча, слегка погладил большим пальцем конец ключицы. – И сейчас хочешь? – Дженсен прищурился, отмечая, что прикосновения Миши вполне приятны. Кто он вообще такой, чтобы сейчас отказаться от секса, с его-то месяцами воздержания и случайными и редкими перепихонами на протяжении двух лет? Сейчас, когда Миша, практически признавшись в любви, так жадно смотрит, едва дышит и поверить в свое счастье не может? – О да, – выдохнул Миша, резко подаваясь вперед. Дженсен, обхватив его одной рукой за талию, притянул к себе, вжимая в свое тело, и Миша, обняв его за плечи, быстро прикоснулся к его губам. Невысокий комод неприятно вжимался в спину, и Дженсен, не отпуская талию Коллинза, быстро перевернулся, впечатывая его в стену. Он навалился на Мишу, вбив колено между ног, и перехватил инициативу в поцелуе, толкаясь в его рот языком, провел по кромке зубов, толкнул его язык. Миша только крепче притискивал его за талию и плечи. Ладони Коллинза начали скользить по затылку, по спине, по заднице, жадно, изучающе, и Дженсен как никогда понимал – вот что значит дорваться. Хочется взять как можно больше, сильнее, чтобы компенсировать все месяцы ожидания, чтобы потом еще долго не хотелось. Только Дженсен знал: захочется. Еще как захочется. Он притерся как можно ближе, почувствовав стояк Миши. Собственный член тоже быстро отреагировал на близость, и Дженсен ощутил привычное, накатившее волной возбуждение. Дженсен оторвался на секунду, чтобы выпалить: – Ты снизу, – и Миша одновременно с ним выдохнул: – Ты сверху. Они рвано улыбнулись друг другу, и Миша, снова потянувшись к нему губами, начал расстегивать его рубашку. Его пальцы действовали ужасно медленно, после каждой пуговицы оглаживая кожу, забираясь под тонкую ткань. Мишу, казалось, интересовал каждый миллиметр тела Дженсена, он трогал его то всей ладонью, то кончиками пальцев, и Дженсен, устав от постоянно сбивающегося поцелуя, запрокинул голову назад. Миша словно только и дожидался этого: он впился губами в шею Дженсена, влажно целуя. Когда рубашка наконец-то полетела на пол, Дженсен быстро вытряхнул Мишу из футболки и скомандовал: – Раздевайся – и на кровать. Коллинз, обняв его за талию, проскользнул мимо него, походу потершись об него пахом и, торопливо снимая джинсы, попрыгал на одной ноге к постели. Дженсен же метнулся к нижнему ящику комода, радуясь, что хоть догадался держать дома экстренные запасы на случай внезапного секса. Он кинул на кровать смазку с презервативом, с удовлетворением отметив, что Миша исполнил его приказ: он полностью обнаженным сидел на постели, член стоял, чуть склоняясь вправо. Миша чуть покраснел от разглядываний Дженсена, но не сдвинулся ни на миллиметр. Вместо этого он на коленях подполз к краю кровати, дождался, пока Дженсен подойдет поближе, дернул его на себя за пояс джинсов. Расстегивая ширинку, он поднял взгляд вверх и, улыбнувшись, уткнулся лицом в грудь Дженсену, то ли целуя, то ли облизывая. Дженсен, положив Мише руки на плечи, качнул бедрами, толкнувшись ему в ладонь, и кожей почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. Миша дернул его джинсы вместе с нижним бельем вниз, отстранился и потянул на себя, поглаживая большими пальцами тазовые косточки. Окончательно выпутавшись из одежды, Дженсен опустился на кровать, поставив колено между ног Миши и нависнув над ним. Подтянул его за подмышки повыше, склонился, чтобы коротко поцеловать в губы, но промахнулся и лишь мазнул по носу. Миша, заулыбавшись, поймал его лицо в ладони, чмокнул в щеки, поочередно в каждую, в нос и прошептал: – Давно хотел твои веснушки поцеловать. Дженсен даже залюбовался: Миша просто светился от радости. И в тот же миг стало стыдно – он, получается, мучил парня целый год… И что Коллинз чувствовал, если сейчас выглядит таким счастливым? Отложив рефлексии до лучших времен, Дженсен закинул одну ногу Миши себе на плечо, дотянулся до смазки. Не разрывая зрительного контакта, вставил в него один палец, второй… Миша облизывал губы, моргал, но глаза не закрывал, не опускал голову, хотя шея уже наверняка устала от такого положения. Три пальца, провернуть, чуть-чуть толкнуть… и Миша наконец-то запрокинул голову назад, выгнулся от удовольствия. Дженсен быстро раскатал презерватив по члену, хлопнул Мишу по бедру, и тот, все поняв, перевернулся, встал на четвереньки. И сразу же оглянулся, словно боясь, что Дженсен исчезнет, если перестать смотреть на него. Коротко выдохнул, когда Дженсен в него толкнулся. Огладив бедра, Дженсен склонился, целуя Мишу в плечи, спину, начал медленно входить в него. Положил ладонь на затылок, поглаживая растрепавшиеся и взмокшие волосы, и толкнулся на всю длину. – Дженс, – хрипло позвал Миша, – давай не так… Схватившись одной рукой за бедро Дженсена, он начал медленно опускаться, и Дженсен понял, как он хочет. Опустился вместе с ним, лег на него, чувствуя всем телом прохладную и влажную кожу, уткнулся носом в загривок. Все тело подрагивало от желания двигаться, и Дженсен, уперевшись по обе стороны от головы Миши локтями, начал выходить, а потом снова толкнулся. Поймав его ритм, Миша тоже задвигался. Он положил одну руку на ладонь Дженсена, крепко сжав его пальцы, хрипло дышал, иногда издавал легкий стон, и Дженсен только быстрее толкался в него. Хорошо, господи, как хорошо… Он закрыл глаза, и закачало как на волнах, все напряжение лавой скатилось вниз, готовое вылиться. Миша еще крепче сжал ладонь, подавшись навстречу Дженсену как-то совсем отчаянно, сжался, и Дженсен сорвался. Упал на него, тяжело дыша, прижимаясь щекой к виску и обнимая за шею, почти что перекрывая доступ к кислороду. – Сейчас, – пробормотал он, – сейчас… Спустя еще несколько глубоких вдохов Дженсен перекатился на бок, и Миша перевернулся на живот. Дженсен не собирался отсасывать ему – в конце концов, они не принимали перед сексом душ, да и за еще одной резинкой вставать лень… поэтому он просто обхватил член Миши, скользнул по нему ладонью вниз, к основанию, потом вверх – натягивая кожу головки, и снова вниз. Миша завозился, вскидывая бедра, изгибаясь, и Дженсен засмотрелся на него. Он не думал, что Коллинз может так сексуально, вызывающе двигаться, он даже не мог представить его за несколько мгновений до оргазма. Он вообще… не рассматривал его с этой стороны. Дженсен смотрел на него, запоминая лицо Миши, когда сперма брызнула ему на руку, и, наклонившись, прошептал ему в ухо: – Ты классный, когда кончаешь. Миша невнятно что-то простонал, так и не открыв зажмуренных глаз, и, обхватив Дженсена за шею, потянул на себя. Дженсен не стал сопротивляться – лег сверху, как Миша и хотел, вжался в него, даже не думая, что может его придавить. Ничего, выдержит. Сам попросил, пусть теперь терпит. Дыхание Миши щекотало шею, а его руки снова бродили по всему телу, ощупывали, прижимали ближе. Миша начал гладить ладонью поясницу, словно угадав, что Дженсен так любит, и возбуждение снова затлело где-то внутри. Это все отсутствие нормального регулярного секса, мать его… Хочется снова и снова… У них ведь есть еще время, ведь есть? Они занялись любовью еще раз, на этот раз Миша сел на Дженсена сверху, зажал его между бедрами. Насаживался глубоко-глубоко, поднимался так, что внутри него оставалась только головка. Крутился, выгибался, и Дженсену понравилось гладить его, проводить ладонями по бокам, зажимать между пальцев соски. Миша отзывался на прикосновения так чутко, что хотелось трогать его еще и еще, чтобы посмотреть на его реакцию, и Дженсен не отказывал себе в этом. Потом быстро начал дрочить ему, чтобы Миша на пике оргазма весь напрягся, сжался, задрожал. И Дженсен кончил вслед за ним почти сразу же. …Только после душа, когда они уже оделись, перекусили и ждали такси, Миша, привалившись к плечу Дженсена, негромко, словно невзначай, спросил: – Это все означает, что ты даешь мне шанс, да? – Да, – кивнул Дженсен, решив подумать в самолете, что он будет со всем этим делать. *** После регистрации и бесцельного мотания по залу ожидания они все-таки загрузились в самолет, и Миша начал ныть, что ему никогда не достается место у окна. Но, едва Дженсен великодушно предложил ему уступить свое кресло, Коллинз сразу же отказался, промотивировав это тем, что не может забирать этой привилегии у Дженсена. И незаметно для всех провел ладонью по его заднице. Спустя пару часов полета Дженсен смог задремать. До этого он сидел, вцепившись в подлокотники, и Миша, заметив, что он нервничает, молча накрыл его ладонь своей. Потом все же тихо спросил, все ли в порядке, и предложил попросить у стюардессы успокоительное, раз ему некомфортно. Дженсен отказался, сказав, что он не девчонка, и Миша не стал спорить. Только мягко гладил его по руке, пока Дженсен не уснул. Миша мягко разбудил его, когда начали разносить ужин. Подул в ухо, погладил по щеке, тихонько поцеловал в висок, и Дженсен, проснувшись, почувствовал, что нервозность, появлявшаяся каждый раз, когда он куда-то летел, пропала. Впрочем, полет до Сеула все равно показался невыносимым. Слишком долго. Когда они снова сели на самолет, во время инструктажа по технике безопасности Миша тихо поинтересовался: – Как думаешь, что мы там найдем? – Не знаю, – Дженсен едва заметно пожал плечами. – Деньги? Или камни драгоценные? – Или какой-нибудь древний манускрипт. Или карту к зарытому кладу. Дженсен фыркнул. Перед пересадкой Миша затолкал его в кабинку туалета, заявив, что она чистая, и они занялись сексом прямо там. Дженсен подумал, что ему больше никогда в жизни не будет так стыдно. Ощущение было такое, как будто все знали, что он около часа назад сидел на толчке с опущенной крышкой, а на его бедрах скакал мужик, с которым он сейчас шепчется. Но и ничего более захватывающего он, наверно, не переживал. И Дженсен подумал, что зря не дослушал Мишу, когда тот перечислял, что взял с собой. Иначе бы обязательно ехидно поинтересовался, зачем ему в рюкзаке гондоны и смазка. Он думал над тем, что произошло в его жизни за последние дни. Во-первых, человек, которого он считал невыносимым придурком, оказался вполне нормальным парнем. Смышленым, веселым, симпатичным. Дженсен только сейчас понял, что Миша всегда относился к нему… нежно? Да, наверно, нежно. Он действительно восхищался им. И когда понял, что Дженсен привык к нему, перестал стесняться и начал демонстрировать заинтересованность. Дженсен вспомнил, как Миша выглядел, говоря, что Дженсен хорошо смотрится на его кухне. Умиротворенный и довольный. И снова эта нежность… Память подкинула и то, как Миша сразу же предложил пойти в другое кафе, едва подумав, что Дженсен устал. И ведь ему так хотелось привести Эклза именно в это место… Он отступился бы от своих планов, если бы Дженсен сказал хоть слово. Во-вторых, Дженсен уже и забыл, что это такое – встречаться с кем-то. Он привык к одиночеству, перестав грустить по вечерам, листая на фейсбуке страницы бывших одноклассников и друзей, с которыми разошлись дороги. У всех были пары, у кого-то уже даже дети. А он… ему было комфортно быть одному. Но, наверно, одиночество – это вовсе не та вещь, которой стоит так дорожить. Дженсен не жалел, что они с Коллинзом переспали и сейчас вроде как пробовали побыть вместе. Он только думал, что его надолго не хватит, и они разбегутся. А скорее, это Миша от него убежит, поняв, что образ, который он себе создал, очень отличается от оригинала. После еще одной пересадки и не то ночи, не то дня, который Дженсен проспал в самолете, их встретило яркое солнце и невыносимая жара. Выйдя из аэропорта, Дженсен закатал рукава рубашки и расстегнул верхние пуговицы, пожалев, что не взял солнечные очки. Кинув взгляд на Мишу, он увидел, что тот закрыл глаза и подставил солнечному свету лицо, явно наслаждаясь. Пока таксист, безбожно подрезая всех и ругаясь на своем языке, вез их к банку, Дженсен ощутил, как подрагивают от волнения кончики пальцев. Миша, похоже, испытывал нечто подобное: он сидел, привалившись к двери, и сжимал-разжимал кулаки. Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел на Дженсена и чуть пожал плечами, словно говоря, что даже не представляет, что сейчас им предстоит увидеть, а главное – что дальше с этим делать. Сегодня был последний день, отведенный им на то, чтобы найти тайник Джареда, вот только они даже не знали, как донести до его похитителей, что они готовы отдать им все, что нужно. Машина наконец-то затормозила возле банка, и Дженсен с Мишей выбрались наружу. Коротко переглянувшись, они зашли в огромный и сверкающий зеркальными окнами банк, как в пасть древнего дракона. На них тут же обрушилась искусственная прохлада кондиционера, и они поспешили к стойке для посетителей. …Девушка, проводившая их к ячейкам и указавшая на нужный номер, говорила на ломаном английском, постоянно улыбаясь, но они практически не обращали на неё внимания. Сердце билось быстро-быстро, и Дженсен вытер вспотевшие ладони о джинсы, не сразу попав ключом в замок. Миша стоял за его плечом, почти дыша в шею. Внутри железного ящика щелкнул механизм с прохладным металлическим звуком. – Давай, – шепнул Миша, придвинувшись ближе, и Дженсен, выдохнув, потянул ящичек на себя. Он плавно выехал. – Это еще что? – Миша оттолкнул Дженсена в сторону. На дне ящика лежали две одинаковые открытки. – «Приглашение на свадьбу», – прочитал Дженсен. Миша схватил одну из открыток, быстро открыл её и пихнул в руки Дженсена со словами: – Это тебе, – и потянулся за второй. – «Уважаемый мистер Коллинз», – начал читать он, – «приглашаем вас на свадьбу Джареда и Женевьев, которая начнется пятого августа в шесть вечера по адресу: Паттайя, отель Хилтон». Миша пораженно посмотрел на Дженсена. Дженсен же, вполуха слушая его, не мог оторвать взгляда от красиво выведенных строчек и рамочки из нарисованных цветов. – Через три дня… – машинально отметил он. – Слушай… а давай позвоним ему? – Дженсен медленно посмотрел на Мишу. Они вышли из банка и плюхнулись прямо на бордюр, все вертя в руках приглашения, сверкающие на солнце. Дженсен приложил мобильный к уху, слушая гудки, и никак не мог понять, что только что произошло. Кто-то обчистил ячейку до них? Они что-то перепутали? Что-то еще? – По-моему, он нас нае… – начал было Дженсен, но тут гудки прекратились, и в ухо ему заорал Джаред. – Дженсен! Привет! – Мы тут с Мишей сидим возле банка и думаем, что тебя, по нашим подсчетам, уже должны были убить. – Но я жив, – засмеялся Джаред, – сидите, я подъеду через пятнадцать минут. – Он подъедет, – медленно убрав телефон в карман, произнес Дженсен. – Я буду бить слева, – глубокомысленно произнес Миша. – Ты как? – Чувствую прострацию. Или фрустрацию. В общем, я буду бить справа. *** – Господи, какие нервные, – продолжал ворчать Джаред, прикладывая пакетик со льдом то к одной скуле, то ко второй. – Ладно, вас Жен убьет за это еще. Отмутузит. Мало не покажется. – Ага. Рассказывай давай, пока мы еще не добавили, – мрачно произнес Дженсен, разглядывая люксовый номер, в который их, злобно бурча об отсутствии юмора у некоторых личностей, притащил Джаред. – У меня вот руки до сих пор чешутся, – поделился Миша. Он развалился в кресле, уже вытащив из мини-бара бутылку пива, и то ли охлаждал ею щеку, то ли все-таки пил. – Давай быстрее, я в душ уже хочу… – Короче, я подговорил Марка. Сказал отправить вас в одно и то же время ко мне, чтобы вы вдвоем услышали одно телефонное сообщение. – Как ты его на это подбил? – возмутился Дженсен. – Легко и просто, – фыркнул Джаред. – Сказал, что выставлю вас двоих дураками. Кто от такого откажется. Вот. Записал на автоответчик эту ерунду и подумал, что будет смешно. Правда, я не ожидал, что вы купитесь, я все ждал, когда зазвонит мобильный и ты, Дженсен, заорешь, что у меня тупые шутки. А Миша позвонит и скажет, что я просто пытаюсь зажать мальчишник. А теперь представьте себе мое удивление, когда мне звонит вместо вас Марк и говорит, что вы с белыми, как простыня, лицами направились в мой кабинет и просидели там до вечера. Что мне оставалось делать? Я переслушал свое сообщение, попросил Кэти заменить номер моего ключа на другой, пока вы там были. И она мне говорит, что вы не заметили! Как так вообще можно было, а? Я подумал, что все, пора звонить вам и давать отбой, раз уж вы ничего не поняли. Что? Откуда разгром? Блин, вы разгром от ремонта не можете отличить? Дженс, ты реально не заметил, что там отсутствовали все мало-мальски новые и дорогие вещи? Вы идиоты, блин. Правда, у меня снова появилась надежда, что вы небезнадежны, когда Кэти мне звонит и выкладывает, что вы явились ночью к её подруге, начали говорить про какие-то шарики и продемонстрировали презервативы… хорошо, что она вас пустила, придурков, хотя я бы на её месте подумал о домогательствах. Дальше – проще. Заслал Жен к тебе, Дженс… да-да, именно, она воспользовалась ключом, который ты мне дал. Почему в сахарницу? Мне-то откуда знать. Может быть, она решила, что эта вещь должна тебе напоминать обо мне. Скажешь, она не умница? С Мишей было сложнее. От тебя у меня ключа не было. Пришлось подговорить Рича заскочить к тебе и как-нибудь незаметно запрятать записку. Он все ржал, когда рассказывал, как ты юлил, чтобы его поскорее выгнать, и как нервничал, когда вы подходили к Дженсу. Ой, Эклз, не возмущайся, Миша всегда может сделать вид, что ему на все плевать, но внутри-то он все равно будет в панике. А что, у вас что-то было, что нужно скрывать от Рича? Нет? Ну ладно, поверю. Точно нет? Ой, да чего орать-то… Короче, вот так все это и получилось. И не надо говорить мне про мальчишник, как будто вам эти незабываемые пять дней его не окупили. К тому же у нас с вами три дня до свадьбы, мы в Таиланде, чем не мальчишник? Все будут прилетать только послезавтра, здесь только мы и пара подружек Жен, которые таскают её по магазинам и клубам. А? Не, не ревную. Так у вас что-то было? Я же все придумал только для того, чтобы вы наконец-то перестали друг в друге видеть врагов! Ну? Дженсен? Ай, блин! Придурок! Если я тебя лягну в ответ, то ты потом встать не сможешь. Миш? Ну тебе жалко что ли? Скажи! Ты ж по нему столько сохне… блин! Коллинз! Не смешно уже! Ну куда ты пошел? Дженсен! Стой ты! А вы что, в один номер? Вместе будете душ принимать? Ну и ладно, хлопайте дверьми дальше…