Благие завершения

Адам свернулся калачиком в постели с Псом под боком, посасывая лимонный леденец и читая последний выпуск «Нового Водолея». Обычно к этому моменту он уже крепко спал, поскольку фонарик был конфискован, а Пес отправлен в сад, но Янги давно собирались навестить родственников в Суиндоне на недельку или около того, а Адам, ну… Адам не любил большинство своих родственников. А вот что он любил, так это Этих, Тадфилд и НЕ ездить в старый вонючий Суиндон. Так что, когда его семья этим утром садилась в машину, они просто забыли о нем и оставили его дома. Не то чтобы он собирался влипать в неприятности. Нет, Адам собирался вести себя так же прилично, как если бы они все еще были здесь, даже мыть посуду, выгуливать собаку и все такое. И, поскольку он был Адамом и обладал всякими реально удобными способностями, его родители благополучно вспомнят о нем только по возвращении. Адам считал себя Взрослым Мальчиком, теперь, когда он целенаправленно пытался узнать, что от него скрывает Правительство — ну и выяснил, что он, вроде как, сын Сатаны, — а Взрослые Мальчики вполне способны позаботиться о себе самостоятельно. И о своих собаках, естественно. Адам отправил в рот еще одну конфету и задумался о том, будет ли считаться «влипанием в неприятности» завтрашняя прогулка с Этими, в ходе которой они собирались проверить все тыквы в округе на наличие лепреконов. Чем больше он об этом думал, тем больше подозревал, что да.

***

И тут что-то деликатно звякнуло о его окно. Наверное, это как-то связано с тем, что именно Адам читает в последнее время, но первой его мыслью было: «Эксперименты Правительства с инфралазером!» А второй, поскольку он все-таки был разумным мальчиком, и к тому же невозможно ежедневно общаться с Уэнслидейлом, не рассматривая время от времени логические объяснения происходящему, — «на улице кто-то есть!» Адам успокоил Пса, и они вместе подкрались к окну. Он замешкался на мгновение, прежде чем с грохочущим сердцем выглянуть наружу. — О. — Адам улыбнулся и толкнул окно вверх. — Привет, Анафема! — Привет, Адам! — Снаружи действительно стояла Анафема, прямо посреди маминой клумбы с бегониями. — Помнишь Ньюта? Адам помнил, смутно. Он окинул довольно бледную и потрясенную фигуру рядом с ней критическим взглядом, который Ньют встретил настороженностью, и они оба пришли к выводу, что у них очень мало общего, помимо Анафемы, но, вероятно, им придется друг другу понравиться, чтобы она была счастлива. Так что Адам послушно сказал «Привет, Ньют» и позаботился о том, чтобы в своей ангельской улыбке передать целый батальон страшных угроз на случай, если тот посмеет ее обидеть. Анафема была ему дорога не меньше, чем Эти и Пёс: она была его наставником во всех оккультных вопросах и Очень Приятным Человеком, который к тому же похвалил его книгу, так что Адам чувствовал, что обеспечить ей счастье в ответ — его святая обязанность. И если для этого ему придется угрожать людям тяжкими телесными повреждениями, то так тому и быть. — Привет, — кивнул Ньют, и очень постарался, чтобы в его манере держаться читалась уверенность и «я ни за что на свете не причиню ей вреда». Это не особо сработало. Все, что у него получилось — это выглядеть немного зажатым. — Ага. Хорошо. — Анафема, не замечая этот молчаливый диалог, против которого феминистка в ней, вероятно, решительно взбунтовалась бы, завозилась с «Пророческим бонусом». — Адам, слушай, прости, что разбудили, но мы… мы… Она нахмурилась и повернулась к Ньюту. — Погоди-ка… почему мы решили, что ребенок может решить наши проблемы с памятью? Ньют открыл рот... и снова закрыл его. — Он... Я почти уверен, что он был… замешан? — Он поколебался. — В... в том, о чем мы должны снова узнать. Что случилось… — Да! Да, в… эм… Анафема опустила глаза на «Пророческий бонус», который все еще держала в руках. Еще раз, зачем они здесь?.. Она раскрыла буклет. И хотя голова твая будетъ такъ же полна опилокъ, Скажи ему сiе: «Верьни утраченную памиать, Адамъ Янгъ! Маленькій ты шалопай! Съ горячѣй любовью, тетушка Агнесса. P.S.: и не забывай кушац овосчи» Анафема, в которой глубоко укоренилось послушание Профессионального Потомка, немедленно передала сообщение. — О, — сказал Адам. — Понятно. Он слегка наклонился вперед, опершись руками о подоконник. Есть одна стратегия, к которой люди порой прибегают, когда не особо хотят выполнять чьи-то просьбы. Бесконечное хмыканье и бормотание, «неужели это обязательно», «не может ли это подождать» и «что-то я не уверен» — все, за исключением прямого отказа. Адам ответил иначе. — Конечно, — сказал он с той же беззаботностью, с какой соглашаются одолжить стакан муки. Анафема и Ньют обменялись озадаченным взглядом. — Правда? — Вот так запросто? — Ну да, — Адам пожал плечами. — Как по-моему, раз уж у меня есть власть над жизнями других, нельзя не уважать их выбор. Иначе как-то неправильно. И с этим действительно очень сознательным заявлением он взмахнул руками, как волшебники в телешоу, и они вспомнили. Это не было ни постепенным всплыванием новых фактов, ни внезапной вспышкой озарения. Они не ахнули от удивления и не начали задавать кучу изумленных вопросов о том, что только что вспомнили, в духе «ты что, прям САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ АНТИХРИСТ?!» и тому подобных. Они просто знали, и казалось, что знали всегда. — Ох, — сказал Ньют. — Хм, — сказала Анафема, и тут же снова зарылась носом в «Пророческий бонус». — Обращайтесь, — великодушно заявил Адам и начал было закрывать окно и отгонять Пса от своих лимонных леденцов. — Ангел и демон на аэродроме! — воскликнула Анафема, и Адам замер. — Вот о ком это!.. Адам снова полностью открыл окно. — Азирафаэль и Кроули? — спросил он осторожно. — А что с ними? — Ну, видишь ли, Агнесса прислала нам… — начал Ньют недовольно. — Нет, на это нет времени! В этом пророчестве сказано, что они в опасности, — быстро прервала Анафема раздраженную (и, вероятно, довольно длинную) речь, уже зарождавшуюся в груди Ньюта. — Нам придется отправиться в… Она начала перелистывать страницы. — Лондон, — закончил за нее Ньют. — Думаю, у сержанта Шедвелла есть их адреса. — Лондон, — согласилась Анафема. — Спасибо, Адам! И, даже не попрощавшись, они скрылись в ночной тени. Адам смотрел им вслед, задумчиво жуя губу. — Верно, — сказал он решительно. И стал собирать вещи.

***

Адам стоял возле дома семьи Пеппер, рядом с ним сидел Пес. В его рюкзаке лежали пять собачьих лакомств, три выпуска «Нового Водолея» и серебряная ложка из старинного столового набора Янгов, унаследованного от бабушки по материнской линии. Он постучал. Не будь Адам собой, никто бы ему не ответил. Была слишком поздняя ночь, и даже не особо уважаемые жители Тадфилда мирно посапывали в своих кроватях и ни за что бы не услышали осторожного стука в дверь. Но Адам был Адамом, поэтому, как бы немыслимо это ни было, дверь распахнулась и на пороге возникла очень усталая женщина в хипповой пижаме. — Здрасьте, мама Пеппер! — обрадовался Адам. Рядом с ним тявкнул Пес. — Можно Пеппер выйдет поиграть? Прямо сейчас? Это тоже ни за что бы не сработало. Госпожа Мама-Пеппер должна была спросить, почему Адам гуляет так поздно, знают ли родители, что он здесь, и о чем он вообще думает?! Но Адам оставался Адамом, поэтому через десять минут Пеппер вытолкнули за дверь с маленьким рюкзачком за плечами, и выглядела она такой же уставшей, как и ее мать. Первым делом она ему врезала. — Это за то, что разбудил. — Она скрестила руки на груди. Это было просто отлично, потому что означало, что она больше не сможет внезапно его ударить. — Что все это значит, Адам? — Нам предстоит Миссия Спасения, — важно сказал Адам. Пеппер сразу оживилась. За время дружбы с Этими она спасла достаточно космических контрабандистов, волшебных медведей и сверхсекретных агентов, чтобы кое-что понимать в Миссиях Спасения. — Надо зайти за Брайаном и Уэнслидейлом, — продолжал Адам со всей важностью, на которую был способен, — а остальное я объясню по дороге в Лондон. И вот так, бок о бок и с бегущим впереди Псом, они отправились навстречу приключениям.

***

Эти (в полном составе) добрались до Жасминового коттеджа как раз вовремя, чтобы убедить Анафему и Ньюта взять их с собой, завалились на заднее сиденье Васаби и отрубились до конца поездки. Анафема тоже дремала на пассажирском сиденье, обнимая «Пророческий бонус», и даже Ньют ненадолго заснул в районе М25. Дик Турпин просто поехал дальше, не обращая внимания на безучастного водителя. Его же словами: Ночь словно уголь, Но Адам есть Адам, и Я осторожен.