Благие завершения

Они успели переосмыслить ровно одну страницу «Пророческого бонуса», прежде чем взрослые единодушно согласились, что в новом свете он оказывается совершенно непригодным для детских ушей. Пеппер уже набрала воздуху в грудь, чтобы хорошенько повозмущаться, может, даже начать потасовку, но Адам пожал плечами и согласился, а никто из Этих никогда не шел против слова Адама ради чего-то меньшего, чем предотвращение самого настоящего Апокалипсиса. Им дали по горсти мелочи каждому, твердо велели держаться на расстоянии крика от магазина мистера Раджита, желательно в самом магазине, и на этом вопрос был закрыт.

***

— И что теперь? — спросил Уэнслидейл, задумчиво взвешивая в руках шоколадный батончик и пачку мармеладок с той сосредоточенностью, которой он удостаивал принятие только самых важных решений. — Учитывая, что мы мало что можем сделать, если мистер Азирафаэль и мистер Кроули нравятся друг другу, но не хотят об этом говорить… может, просто поедем домой? — Ну, мне пока как-то не хочется, — сказал Брайан, вглядываясь сквозь матовое стекло морозильной камеры. — Я никогда раньше не был в Лондоне, и до сих пор это было не так захватывающе, как рассказывала моя бабуля. — Чего они тупят-то вообще? — озвучила Пеппер вопрос, который мучил всех Этих, и недовольно захрустела пачкой чипсов. — В самом деле, довольно странно, — согласился Уэнслидейл, налегая на мармеладки. — Люди влюбляются, целуются, женятся и заводят детей. Почему бы им этим и не заняться? Возможно, стоит упомянуть, что понимание любви у Этих было основано исключительно на том, что они видели у своих родителей, и паре второстепенных любовных линий в научно-фантастических фильмах, что давало не совсем полное представление о многих сложных проблемах, которые могут возникнуть в ходе поиска настоящей любви. Говоря проще, если бы Шекспир поручил Этим написание «Ромео и Джульетты», пьеса была бы намного короче, описывала инопланетное вторжение, а капитанесса Джульетта — влияние Пеппер — полюбила бы, поцеловала и вышла замуж за старпома Ромео в последние две минуты, после того как со всеми действительно захватывающими моментами было покончено. Адам, который уже потратил все свои деньги на последний выпуск «Нового Водолея», который чудом нашел у мистера Раджита, поразмыслил над этим. — Ну, им нелегко приходится. — Он почесал Пса за ухом, погруженный в свои мысли. — Вот мы с Пеппер знаем, что поженимся, когда вырастем, верно? — И мы с Уэнсли, — с энтузиазмом добавил Брайан. — А мы почему поженимся? — нахмурился Уэнслидейл. — Ну, потому что Пеппер я побаиваюсь, и Адам все равно только что сказал, что хочет на ней жениться, так что остаемся только мы с тобой. — Мы можем жениться на ком-то не из Этих, знаешь ли, — чинно возразил Уэнсли. — Ты хочешь жениться на ком-то из Джонсонитов, Уэнсли? — Ой. Хм. — Уэнслидейл явно не хотел. — Нет, пожалуй, нет. — То-то же, — Брайан самодовольно скрестил руки. — Видишь, вот поэтому мы с тобой должны пожениться! — Ну так вот, — вклинился Адам, — мы знаем, что поженимся, потому что нам стукнет куча лет — ну там, не меньше шестнадцати — и тогда придет время. Но они же бессмертные, верно? Так что они просто продолжают ждать, потому что думают, что торопиться им некуда, не то что нам, людям. Вот они и продолжают откладывать. — Грустно как-то, — буднично заметила Пеппер. Они все кивнули, торжественно соглашаясь. — Так и есть, — Адам запрыгнул на морозильник и принял важную позу. — Так что мы это исправим! Запросто. Все Эти, включая Пса, замерли в ожидании. Вот оно, вот ради чего они здесь собрались! — Это все еще Миссия спасения! — твердо заявил Адам, надувая грудь. — Только немного другая. Мы спасем их от грусти и одиночества! Ребята встретили это ликованием, а Пес возбужденно залаял. — Как? — спросил Уэнслидейл, когда волнение немного улеглось. Адам замолк. Это он пока не продумал. — Мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказал он наконец. — Обязательно! Про себя каждый из них надеялся, что взрослые все придумают сами, а им останется просто следовать плану. Они были хороши в шпионаже, спасении и приключениях, но любовь пока была для них закрытой книгой. Где-то в глубине души они знали, что это лучшая книга на свете, и одновременно жаждали и страшились того дня, когда она наконец откроется. Но это будет в далеком-далеком будущем, а пока они довольствовались сладостями, чипсами и журналами, которые и не думали покупать. Другими словами, они наслаждались детством, пока оно еще длилось.

***

В конце концов оказалось, что «Пророческий бонус» формально не содержал никаких пророчеств. Его содержание, после вводных инструкций, было скорее комбинацией потенциальных сценариев, планов и предложений. Некоторые из них почти были разумными («Да палучитъ Ангелъ Валентинову картачьку, что вы падпишете «Кровли», хотя онъ и не приложилъ къ сему руку»), другие безнадежно устарели и ни за что бы не сработали («Возмите читыре дисятка козъ да придлажите ихъ Небеснаму Войску въ обмѣнъ на свадебьный обѣтъ Азирафѣля»), а некоторые советы вообще были даны полунамеком. В конце концов, они согласились попробовать следующий вариант: Они откушаютъ въ Ритсше, въ девятомъ часу; И одинъ платитъ, а другой пробуетъ даръ Діониса. …Онъ, будучи крѣпкимъ, затуманитъ ихъ головы и развяжетъ какъ слѣдуетъ языки… Обратно поѣдутъ въ стильной повозкѣ съ милымъ салономъ И вернутся къ себѣ, и да будетъ такъ …Если Фортуна улыбнется, успѣху своему вы будете свидѣтелями черезъ бычій пузырь!...

***

Давайте же обратим наше внимание на Азирафаэля и Кроули. Они и правда стали проводить несоризмеримо больше времени вместе, внезапно подумал Кроули, предостерегающе шипя на Азирафаэля. (Последние пять минут тот пытался незаметно урвать у Кроули ложку шоколадного мусса, и, черт побери, если хочет еще одну порцию, пусть просто закажет!) Утром они кормили уток, на обед ели суши, потом на несколько часов разошлись по своим делам и снова встретились поужинать в Ритце. Наверняка даже супруги обычно не видятся друг с другом так часто, подумал Кроули, а затем мгновенно затормозил это соображение, выпрыгнул в интеллектуальную форточку и мысленно убежал от него как можно дальше. В таком смятенном состоянии он явно был не способен бороться с умоляющим (и молча упрекающим) взглядом Азирафаэля, так что сдался и пододвинул к нему шоколадный мусс. — Спасибо, дорогой мой, так мило с твоей стороны! — просиял Азирафаэль, и Кроули был очень рад, что его солнцезащитные очки приняли на себя весь удар этой лучезарной улыбки. Для вида он проворчал что-то вроде «еще погромче это скажи, а то на Седьмом Круге Ада тебя не все души услышали», но сердце его явно к этому не лежало. Официант подошел к ним как раз в тот момент, когда Азирафаэль доел шоколадный мусс и уставился на пустую креманку так, будто всерьез подумывал бы вылизать ее дочиста, если бы это не нарушало приличия. Кроули стиснул зубы, твердо напомнив себе никогда больше не думать об Азирафаэле и вылизывании в рамках одной и той же мысли. — Я расплачусь, — предложил он слегка сквозь зубы. — Допивай вино, пока мы не ушли. — Кстати, о вине… — Официант достал из-за спины бутылку. — Это вам с собой, джентльмены. Комплимент от заведения. — Оу! — Азирафаэль немедленно изучил этикетку. — «Дар Диониса». Отменный урожай! Кроули поднял одну бровь. — Этому есть какая-то особая причина или?.. Глаза официанта остекленели всего на мгновенье, прежде чем он ответил. — Просто выражаем признательность за ваше постоянное покровительство, господа. — Он улыбнулся. — К тому же, наверняка была по крайней мере одна ваша годовщина, которую мы упустили из виду с тех пор, как вы начали посещать ресторан. Азирафаэль и Кроули уставились на него. Официант совершенно невозмутимо взял предложенные купюры из ослабевшей руки Кроули. — Доброй ночи, джентльмены, и наслаждайтесь вином! — пожелал он, перед тем как исчезнуть. По молчаливому согласию Азирафаэль и Кроули решили даже не упоминать об этом заблуждении персонала Ритца (ни при каких обстоятельствах!) и переставить Бентли поближе к книжному магазину, где могли бы распить подаренную бутылку. Задняя комната для этого вполне подойдет.

***

Азирафаэль откупорил пробку и наполнил оба бокала. — Будем. — Кроули поднял свой, ухмыляясь. — За... за что выпьем, ангел? Азирафаэль ненадолго задумался. — За то, чтобы не было сухого закона? — предложил он наконец. — То есть... по сути, за алкоголь? — Ну если ты так предпочитаешь выразиться... за алкоголь. Они чокнулись бокалами, и сделали по большому глотку. Кроули был вынужден признать, что это действительно превосходный букет, хотя и довольно крепкий. — Кстати о сухом законе… помнишь старину Кромвеля? — спросил он. — Он же тоже не слишком жаловал выпивку и кутеж, не так ли? — Ах, да, Оливер. — Азирафаэль несколько мечтательно уставился в пространство, предаваясь воспоминаниям. — Пуритане, напомни-ка мне еще раз? — Боюсь, что ваши. — Кроули пожал плечами. Пуритане были небесным аналогом сатанистов. Пугающе полные энтузиазма и в итоге вызывающие легкое чувство неловкости. — И обожают об этом напоминать. Он сделал еще один глоток, уже чувствуя приятный гул легкого опьянения. — Точно, точно. — Азирафаэль вдруг издал звук, который неловко влез между хихиканьем, фырканьем и смешком и просто не имел права оказаться и в половину настолько очаровательным. — Это напомнило мне, что я, кажется, никогда не рассказывал тебе о том случае, когда меня чуть не сожгли как ведьму. Правда? — Тебя? Серьезно?! — Кроули восторженно рассмеялся. — Пуритане заподозрили самого настоящего ангела?! — Ну, я пытался объяснить, что на самом деле был куда более святым, чем казалось, но он просто не стал меня слушать. Один американский парнишка, ну, знаешь. — Азирафаэль рассеянно покрутил свой бокал с вином. — Обвинил меня в, ох, что же там было, в грязных искушениях, вредных ведьмовских вещичках — хорошая аллитерация, мне понравилось — и… э-э… Лицо Азирафаэля приобрело румянец, не имеющий ничего общего с опьянением, и он отвел взгляд. — И-и-и? — поднажал Кроули. Ах, он прямо чувствовал, что ответ ему очень понравится. — И... в прелюбодеянии с демоном, — выпалил Азирафаэль и проглотил остатки вина одним махом. — Нет!.. — просипел Кроули. — О да. — Азирафаэль протянул свой бокал, и Кроули до странного дрожащими пальцами наполнил его. — Он был весьма настойчив в этом вопросе. — И что… — Кроули тяжело сглотнул. — Что ты ему сказал? — Что это совершенно н-немыслимо, разумеется! — Азирафаэль упорно отказывался даже взглянуть на него, язык у него заплетался от смущения и алкоголя. — Немыслимо. Да. Разумеется. Само собой. — Голос Кроули прозвучал немного придушенно, поскольку его сердце только что спикировало из горла через всю пищеварительную систему на самое дно, где продолжило разбиваться на мелкие болезненные осколки. — Сработало? — спросил Кроули, опустошив свой бокал, чтобы заглушить боль. — Нет. — Азирафаэль жалобно икнул. — Он п-просто продолжал описывать прелюди… приблудо… Он сделал глубокий вдох. — Секс. В откровенно тошнотворных подробностях. Азирафаэль скорчил гримасу. — К тому же у него было очень, эм, отсталое представление о демонической атано.. аната… форме. И о м-механике того… как это делается. — Тебе-то почем знать? — прошипел Кроули. Азирафаэль не мог знать о половых органах демонов! Не мог. Кроули выпотрошил бы любого демона, который посмел даже… — О, я только предполагаю, конечно, — небрежно отмахнулся Азирафаэль, счастливо не замечая того, что все существо Кроули вопило о кровавом возмездии. — Поверь мне, это было не… не думаю, что ты… нет-нет. Это все… Он сморщил нос и сделал несколько бессвязных жестов, которые и правда мало подходили для обозначения какого-либо полового органа или акта. — А. Пуритане, — кивнул Кроули со знанием дела. Желание разорвать кого-нибудь на куски поутихло. — Ведь понятия не имеют, куда толкаться, а? — И чем! — согласился Азирафаэль, кивая так энергично, что капли вина брызнули на стол... или, по крайней мере, брызнули бы, если бы не передумали по пути и не вернулись обратно в бокал. — Вот почему пуритан теперь не осталось, — глубокомысленно добавил Кроули. — Не разобрались… что куда, понимаешь ли. Детей нет, вот и вымерли. Пуф. — Правда? — Азирафаэль попытался вздернуть бровь, но как-то подрастерял координацию на полпути к нужному выражению лица и только стал выглядеть так, будто вот-вот чихнет. — Отвечаю перед... да Кем угодно, да! Бог свидетель, если б его такое интересовало, — настаивал Кроули. — Никакого полового просвещения, только и думали, что о демонах-прелюбодеях, вместо того, чтоб самим заняться делом. Пуф! — Пуф… — задумчиво повторил Азирафаэль, глядя на Кроули странным пронзительным взглядом, чем-то напоминающим то, как он смотрел на суши, ангельский бисквит и посредственные вина, которые спонтанно решали стать чрезвычайно хорошими винами, как только их ставили перед ним. Кроули понятия не имел, куда деться от этого взгляда. — Довольно… довольно крепкое вино, — пробормотал он вместо того, чтобы каким-либо образом, способом или действием признать, что заметил его, неловко ерзая в кресле. — О, да, верно. — Азирафаэль моргнул, и странный взгляд исчез. — Думаю, я... Я просто… Протрезвею. С-всем чуть-чуть. Не могу вести с-держат-льный дивалог в таком нестоянии. Кроули мог бы возразить, что это подразумевало, что они вообще собирались вести содержательный диалог, но та часть его мозга, которая еще не была пропитана этанолом, признала, что Азирафаэль в чем-то прав. Он слабо кивнул, собрался с силами, готовый очистить кровь от алкоголя… И обнаружил, что ему это не вполне удается. В этом не было ничего необычного. Иногда в состоянии чрезвычайного опьянения становилось совершенно невозможно вспомнить, как от него избавиться. Азирафаэль рядом с ним напряженно нахмурился. — Что-то я… хм. — Он икнул, и, казалось, был очень недоволен собой из-за этого. — Не мог бы ты… — Б-юсь, что нет, ангел. — Кроули развел руками. — Слишком пьян. Еще вина? Азирафаэль отрывисто кивнул, и они налили себе еще. Они уже были довольно пьяны, но обратного пути не было, а значит можно и хватить через край.

***

В конце концов они переместились на диван, прихватив с собой почти пустую бутылку, растянулись на подушках и пьяно болтали обо всем, что приходило в голову. — Я... я тут думал. Н-знаешь, как это бывает, в свободное время, в часы до... дос… — бессвязно бормотал Азирафаэль в настоящий момент. — Дос-с-суга? — Кроули предпринял еще одну доблестную попытку протрезветь, но в конце концов снова погрузился в приятное опьянение и забыл о тревогах. — Да! Кроули, Кроули. — Азирафаэль вперился в него с рассеянным вниманием чрезвычайно опьяневшего человека. Кроули проделывал нечто подобное, глядя на губы Азирафаэля и лишь изредка заглядывая ему в глаза. Спасибо Кому бы то ни было за солнечные очки. — Мой до… — Он икнул. — Мой дорогой Кроули. Не было никакого апп... альпопа... аколипа... конец света не наступил. — Ага. — Кроули сделал еще один глоток и правда сверхъестественно крепкого вина, тяжело прислонившись к боку Азирафаэля и просто наслаждаясь близостью. — И не наступит. Ни-ни! — Ангел пьяно захихикал. — Еще какое-то время. И вот что мне и-интересно, дорогой мальчик. Когда они собираются начать все с-ик!-нова? Кроули задумался. — Бтьм-явля… Он глубоко вздохнул. Говори, Кроули, когда-то тебе это удавалось, ты справишься с парой простых слов. — Будь моя воля: никогда. — Никогда?! — Азирафаэль задумчиво посмотрел на него. В какой-то момент Кроули сполз по его боку и теперь пристроил голову у него на коленях, и эта ситуация показалась ему слишком приятной (а он сам себе — слишком пьяным), чтобы что-то менять. — А-га! — Кроули особенно выразительно выделил слоги. — Я не гв-рю, что этого не случится, но можно же демону помечтать? — Тогда… тогда что бы мы делали? Здесь, на Земле? В… в… вообще? Кроули обдумал вопрос. — Это, — сказал он наконец. Он поднял руку и осторожно поправил сбившиеся очки для чтения на носу Азирафаэля. — Прост это. Вечно. Время для них остановилось.

***

В переулке за книжным магазином Азирафаэля несколько человек столпились у крошечного заднего окна, наблюдая за происходящим с затаенным дыханием.

***

— Вечно. Эт чудесная мысль, — мягко прошептал Азирафаэль, взамен любезно поправляя выбившуюся прядь волос Кроули. И тут он растянул губы в ухмылке, которую упорно отказывался признавать озорной, да и вообще он вовсе не ухмылялся, потому что ангелы в принципе умеют лишь блаженно улыбаться. — П-трясающая идея — все время быть такими пьяными! Кроули не удержался и беспомощно захохотал. — Это... это не то, что я… — проговорил он. — Ты… ох, ангел, я почти забыл, каким благословенным засранцем ты порой бываешь! Ответный смех Азирафаэля был последним смутным воспоминанием Кроули о той ночи. Вероятно, остаток ночи они провели, философствуя, споря, шутя, не целуясь, только не целуясь, и в конце концов заснули в слегка неловком объятии, в котором позже очнулись.

***

Как могли бы сказать Кроули расстроенные зрители, он был совершенно прав в своих предположениях.