Благие завершения

— Так. — Анафема решительно хлопнула карточкой по столу. — Если и это не сработает, то я уже не знаю, на что надеяться.

***

Исживити ихъ изъ домовъ, Устращав огнем и чорной смертию, Дабы они занили комнату вмѣстѣ Да глядь: Одна лиш пастель тамъ! И любоффь вырвится изъ Ангелла. И онъ признается Кроувелли Сей жи темнаю ночию.

***

— Мне нужно полить растения, — передразнил себя Кроули и простонал, скрыв лицо в ладонях. — Самое глупое, бездумное… Он убивался из-за этого последние несколько часов и, вероятно, продолжит в том же духе еще какое-то время. Честно, он верил, что способен на большее. И все из-за какой-то глупой песенки! Конечно, она наложилась на отчаянную нежность, что была с ним с начала времен, но он проходил и через худшее, не теряя самообладания. — ПОЛИТЬ РАСТЕНИЯ! Идиот, ну что за идиот! — Кроули пнул стоящий рядом горшок. Папоротник в нем по привычке задрожал от ужаса и поспешно вырос на лишний дюйм, хотя кричали не на него. Немного неуверенно зазвонил телефон, словно не решаясь прервать самобичевание Кроули. Наверняка это Азирафаэль — звонит сказать ему, чтобы он не утруждался появлением на кормлении уток, потому что он все понял и сделал вывод, что их дружбе пришел конец. Кроули задумался над тем, что будет больнее — услышать это лично или навеки сохранить сообщение на автоответчике, и решил, что это в любом случае его уничтожит, так что вполне можно выбрать тот вариант, при котором не придется вставать. Автоответчик с треском взялся за дело. — …ы вечно так делаешь?! Не... О, ты замолчал, отлично. Слушай, Кроули, прежде чем мы сегодня пойдем в парк, у меня тут… эм-м… небольшая проблемка, ты не мог бы прийти пораньше?.. Почему ты не отвечаешь? У тебя телефон не работает? Перезвони мн… — Би-ип! Кроули вскочил на ноги, схватил ключи от машины и был на полпути к выходу из квартиры еще до того, как телефон вновь затих.

***

Небольшая проблемка. Проблемка. Кроули по опыту знал, что проблемки Азирафаэля могут варьироваться от «я, кажется, потерял свой второй любимый (третий по уродливости) жилет» до «в книжный заполз аллигатор, и он пытается откусить мне ногу». Возможно, бестолковый ангел снова поджег магазин. Или тот, кто подсылал змею-убийцу, предпринял вторую попытку? Серьезно, это может быть что угодно кроме, разве что, второго Апокалипсиса. (Ну… Он только говорит «кроме», но на самом деле ничего нельзя исключать.) По крайней мере, Азирафаэль ничего не сказал о прекращении дружбы, так что даже если Кроули найдет его истекающим кровью в кругу озадаченных фельдшеров, ожидающих прибытия из зоопарка специалиста по аллигаторам, то, по крайней мере, он сможет протиснуться мимо них с криком «Это мой друг, пустите меня к нему!!!», а это уже кое-что. Кроули практически выскочил из машины, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. — Что такое?! — выдохнул он. — Ох, дорогой мой, неужели ты мчался сюда со всех ног? — цокнул языком Азирафаэль, стоя у входа в магазин, на вид совершенно здоровый и ничуть не пожеванный — добрый знак. — Не стоило. А ты знаешь, что твой телефон издает очень странные?.. Взгляд Кроули поверх темных очков, приложи он чуть больше усилий, запросто мог бы развоплотить. — Э-э. Что ж. Да. К делу, — засуетился Азирафаэль. — У меня небольшая проблемка с крысами. Кроули недоверчиво моргнул. — Похоже, в районе нашествие вредителей. И теперь они грызут уголки моего первого издания… — Да, трагедия, — пренебрежительно отмахнулся Кроули. Азирафаэль надулся в ответ. — Но что, позволь спросить, по твоему мнению я могу с этим сделать? — Съесть их, — тут же ответил Азирафаэль, как будто это было совершенно очевидно. — …чего? — сказал Кроули. — Ну, ты же змея, я подумал, что ты будешь весьма эффективен в этом вопросе. Пожалуйста? Кроули снова захотелось моргнуть. Если не принимать во внимание, насколько невероятно расистским — змеистским? — было это высказывание… (В мозгу Кроули начала формироваться тирада, но, вероятно, не стоило поддаваться эмоциям, пока другая ситуация была еще довольно... свежа... в его памяти. Он мог сболтнуть лишнее.) — Почему бы тебе просто не чудеснуть их куда подальше? — Я пытался. Коварные они существа. Продолжают возвращаться назад, прямо как во время чумы. — Азирафаэль бросил довольно встревоженный взгляд через плечо, несомненно, представляя себе лягушек и саранчу на всех своих книгах. — И это не так-то легко — извлечь что-то из бытия. Впустить — о, это довольно просто, просто найди пустое место и займи его. Но убрать? Для начала нужно схватить разом все эти мелкие клетки и атомы, и, прошу заметить, это чертовски трудно сделать аж с пятью крысами, предположительно прячущимися где-то тут, очень... — Может, вызовешь крысолова? — предложил Кроули, не горящий желанием обедать грязными городскими крысами, но прекрасно понимающий, что уступит, если Азирафаэль просто еще раз скажет «пожалуйста». — Уже, — вздохнул Азирафаэль. — Он сказал, что мне придется уехать как минимум на сутки, а куда мне вообще податься? Нет. Кроули, нет. Не будь идиотом. Это опаснейшая из всех опасных ситуаций. Не делай этого. — Ты всегда можешь остановиться у меня? — предложил Кроули. О-о, прекрасно. Болван. Теперь настала очередь Азирафаэля моргнуть. А затем он расплылся в облегченной улыбке. — Ой, спасибо, дорогой мальчик! — Он потянулся за спину и достал чемодан. — Я уже упаковал свои самые любимые книги. Поехали? У Кроули возникло отчетливое ощущение, что его обвели вокруг пальца... — Знаешь, ты мог бы просто сказать: «Мне придется остаться у тебя на ночь», — проинформировал он Азирафаэля, открывая пассажирскую дверь Бентли. — Надеюсь, у меня хоть достаточно смешное лицо было, когда ты предложил мне их съесть? — Не понимаю, о чем ты. — Азирафаэль совершенно невинно устроился на сиденье. — Кроме того, напрашиваться очень невежливо, не находишь? — Сволочь, — с нежностью сказал Кроули, запихивая все мысли о поцелуях в ящик и выбрасывая его как можно дальше в подсознание. — Тогда ко мне, ангел? — О, к чему так спешить? — Азирафаэль неловко переложил чемодан на заднее сиденье и достал печенье из жестянки в бардачке. Кроули на мгновение поразился тому, как уютно ангел чувствовал себя в его Бентли. Это было одновременно замечательно и немного пугающе. (Ящик с запретными мыслями тут же поднялся из глубин его подсознания на несколько сотен метров.) — Вроде бы в Национальной галерее открылась новая выставка, может, туда? — беспечно предложил Азирафаэль. — Давай, — сказал Кроули, как будто он мог ответить иначе, когда дело касалось ангела. Они тронулись, и Бентли — с облегчением убедившись в благополучии господина Азирафаэля — заиграла про то, какая безумная штука эта любовь, к бесконечной досаде Кроули.

***

Выставка была с удовольствием осмотрена, ужин съеден, и на обратной дороге в квартиру Кроули Фредди напевал о том, как захватывает дух от любви. А потом прямо на подъезде к зданию Кроули их остановила пара довольно угрюмых, явно выпивших недостаточно кофе полицейских. (Да, они опрокинули по четыре чашки, но этого категорически не хватало. Вечер, подобный этому, требовал минимум шести.) — Извините, господа, — буркнул тот, что скучал несколько больше (хотя и не сильно). — На раскопках по соседству была обнаружена неразорвавшаяся бомба времен Второй мировой. Саперы уже на месте, но все здания поблизости эвакуированы, пока ситуация не разрешится. Пожалуйста, уезжайте, спасибо. (Ему удалось произнести все это с легким презрением, явно мечтая, чтобы они уехали и больше не возвращались. Азирафаэль невольно впечатлился этим безупречным исполнением и пожелал перенять хотя бы половину его враждебности для ведения дел в магазине.) — С нами все будет в порядке, — раздраженно пробухтел Кроули. — Уйдите с дороги. — Кроули! — ахнул Азирафаэль. — Это же стражи порядка! Кроули бросил на него взгляд, который ясно говорил о том, как мало его это волнует, а затем повернулся обратно к полицейским, оскалившись. — Пожалуйста. — Разворачивайтесь, джентльмены. — повторил чуть менее скучающий (и гораздо более угрюмый) полисмен. — Не то что? — прошипел Кроули. — Не то ничего, — решительно вмешался Азирафаэль, прежде чем им успели упрямо повторить уже озвученные инструкции. — Мы уже уезжаем, спасибо вам большое. Он бросил острый взгляд на Кроули, который ни за что не признает, что тут же сдался, включил задний ход и уехал в противоположном направлении. Куда именно — еще нужно подумать.

***

— Итак, — сказал Азирафаэль, когда они припарковались под знаком «стоянка запрещена», который пережил небольшой экзистенциальный кризис из-за того, что его так откровенно проигнорировали. — Мой магазин вычищают. Твоя квартира находится посреди зоны временной эвакуации. Может, просто... покатаемся до утра? — Неа. — Кроули подавил зевок. — Может, тебе и не нужен сон, но он нужен мне. Дурные привычки не извести. — Ты можешь поспать в машине, — предложил Азирафаэль. Возмущенный ответный взгляд Кроули пресек эту идею на корню. Придется снять номер в гостинице.

***

Отель, в котором они в итоге, по настоянию Кроули, очутились, был куда приятнее, чем тот, в котором останавливался Азирафаэль ночью после Апокалипсиса, но это мало о чем говорило. Он был почти полон — по всей видимости, рядом проходила какая-то конференция, — но, на удачу ангела и демона вместе взятых, одна комната, как ни удивительно, все еще была свободна. С ней была только одна проблема... — Только не это! — воскликнул Кроули, как только шагнул внутрь. Азирафаэль немного отстал, поскольку тащил за собой чемодан с книгами. Там была только одна кровать. И она была даже не такой роскошной широкой кроватью, на которой вы находитесь так далеко друг от друга, что с тем же успехом могли бы спать в разных комнатах. Эта кровать была скорее односпальной с манией величия — такой, на которой в начале еще можно улечься раздельно, но в конце концов вы все равно окажетесь в объятиях друг друга, просто из страха свалиться посреди ночи. Он не будет спать на ней с Азирафаэлем. Не будет. Не сможет! — Ты… ох… — Азирафаэль наконец догнал его. — Оу. И правда, оу, подумал Кроули, колеблясь между тоской и ужасом, и изо всех сил стараясь не показать ни того, ни другого. В конце концов, Азирафаэль был ангелом, невинным и чистым. Наверняка он даже не понял подтекста этой ситуации. — Я пойду вниз и пожалуюсь, — неловко предложил Кроули. О чем только думал этот администратор?! — Попрошу другую комнату. — О нет, не стоит поднимать шум, дорогой! — быстро сказал Азирафаэль. — Я бы не хотел, чтобы из-за нас у кого-то возникли проблемы. Ты можешь занять кровать, я все равно не буду спать. Ну, это было... немного лучше, да, но что-то в животе Кроули все еще было завязано в узел. Ящик с чувствами неуверенно покачивался у самой поверхности, так что Кроули безжалостно пнул его обратно на дно и отправился помогать Азирафаэлю с книгами. Это будет долгая, дооолгая ночь...

***

К тому времени, когда Азирафаэль удобно устроился в изножье кровати, чудеснув себе какао и взяв в руки томик, Кроули уже почти принял ситуацию и был близок к тому, чтобы начать уговаривать свое сердце — не столько колотящееся, сколько прямо-таки гудящее в груди — немного успокоиться. Рано или поздно. Но не сейчас. Обычно Кроули спал гораздо менее одетым, но он, черт возьми, не собирался снова отталкивать Азирафаэля, так что просто сбросил пиджак и галстук. — Я тебя предупреждаю, — пробубнил Кроули, забираясь под одеяло и пытаясь устроиться поудобнее, чувствуя теплый вес Азирафаэля на другом конце кровати. — Я сплю крепко и не проснусь. Ни за что. Кроули задумался. — Ну. Можешь, наверно, воспользоваться ведром воды, но только при условии, что легионы Ада и Рая штурмуют отель, ясно? — Принято, — отвлеченно ответил Азирафаэль, перевернув страницу. Маленький Эдди МакКриммон как раз вел исследователей в бой против Боба-Вреднючки, и это было на диво захватывающе. — Вода, только в чрезвычайных ситуациях. — Ну ладно. — Кроули взбил подушку, постепенно принимая хоть сколько-нибудь удобную позу на безопасном расстоянии от Азирафаэля. Несмотря на несколько лихорадочные мысли, глаза его уже слипались. — Спокойной ночи, ангел, — сонно пробормотал он. — Сладких снов, дорогой мой, — улыбнулся Азирафаэль, взглянув на него поверх очков для чтения. — И пусть ангелы присматривают за тобой во сне. Кроули приоткрыл один глаз. — Странно слышать это от тебя. Азирафаэль невинно перевернул страницу, так и сияя своим собственным брендом самодовольного ангельского сволочизма. — Извращенец, — ласково буркнул Кроули и тут же уснул. Как по щелчку. Азирафаэль улыбнулся про себя. Как же это бесконечно очаровательно. Сердце заколотилось в груди, и он очень твердо сказал ему немедленно прекратить и вернулся к чтению. И все же он обнаружил, что слегка отвлекается. Ох, ладно, весьма отвлекается. Можно ли его винить? Даже просто сидя в ногах, он фактически занимал одну постель с Кроули, и они были так близко… Азирафаэль просунул закладку между страницами и отложил книгу, чтобы дочитать ее позже, когда он сможет по достоинству оценить мощно закрученную драматическую борьбу с главным антагонистом. А потом. Ну… Потом он решил немного присмотреть за Кроули. — Зрафель… — внезапно пробормотал Кроули. — Ты что-то сказал, дорогой мальчик? — Азирафаэль встал, воспользовавшись этим как поводом подойти чуть ближе. — Зифаэль, — пробормотал Кроули, а затем расплылся в широчайшей, глупейшей ухмылке, какой он никогда не позволил бы себе, будучи в сознании. (Это было, пожалуй, самое прекрасное, что Азирафаэль когда-либо видел, и он вдруг отчаянно позавидовал сну, который вызвал эту улыбку.) — О, мой милый… — выдохнул Азирафаэль и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он чудеснул легкие куда подальше — они ему все равно не нужны, — но чувство никуда не делось: в груди что-то сжималось с каждой секундой, что он смотрел на Кроули и не мог к нему прикоснуться. Назвать своим. О, но он был хорош в том, что делал, этот коварный Искуситель, — ужасно хорош. Порой Азирафаэлю казалось, что Ева сглупила, съев яблоко, когда в Саду было полно других деревьев, но… Искушай его Кроули, Азирафаэль съел бы все яблоки в мире и с радостью Пал в его объятия. А он даже не любит этот дурацкий фрукт! Наверно, я самый порочный ангел на свете, подумал про себя Азирафаэль. А потом он сказал это вслух, потому что Кроули крепко спал и все равно не услышал бы, а признать это было ужасно приятно. — Я самый порочный ангел на свете, — заявил он. — Я жадина. Я обжора, лентяй… да каждый из семи грехов, в общем-то. Даже похоть. Он вздохнул. — Видит Бог, мне знакома похоть, — виновато пробормотал он, глядя на то, как рубашка Кроули обтягивает его худое плечо. — Интересно, знаешь ли ты об этом. Ты так хорош в искушениях, дорогой мой, не мог же ты делать это случайно все эти годы? Наверняка ты знаешь, как я смотрю на тебя. Как мучительно я желаю… Азирафаэль протянул руку, но замер в самый трепетный момент перед касанием, рука его дрожала, как растения Кроули после суровой беседы. Он должен отступить. Прямо сейчас. Вернуться к изножью кровати — а лучше к дальней стене комнаты — уткнуться носом в книгу и забыть о Кроули, мирно и безмятежно лежащем на кровати. Азирафаэль никогда особенно не умел сопротивляться ни искушению, ни Искушению. Его пальцы дрогнули. Он чудом вернул легкие на место, только чтобы сделать глубокий, прерывистый вдох… И взялся за одеяло, осторожно натягивая его на плечи Кроули. — Я люблю тебя, прекрасное ты создание, — сказал он торжественно и, может, лишь немного печально. — И не стал бы рисковать тем, что у нас есть, ни за что на свете — как бы ни хотел столь несоизмеримо большего. Он замолчал. — Ну… Отсутствие, собственно, самого света могло бы стать некоторой проблемой, так что в маловероятном случае еще одного Апокалипсиса я надеюсь, что ты не станешь мне это припоминать. Он издал дрожащий смешок и позволил себе маленькую слабость — провести рукой по волосам Кроули. — Я и так порядком рискую, бросая взгляды украдкой и глупо на что-то надеясь, так что просто обязан и дальше утаивать правду. Грехом больше, грехом меньше. Азирафаэль ненадолго задумался. — На Небесах хорошо известно, что демоны не способны любить. Мне всегда было интересно, может быть, вам просто не очень хочется любить существ, которые считают вас бессердечными выродками? И вот мне стало интересно, не смог бы ты, Кроули, полюбить демона? Или человека? Он поколебался. Стоит ли? Стоит ли рискнуть? — Любил бы ты меня, если бы я Пал? — спросил он в тишине. И тут же зажмурился. (Это был один из тех вопросов, который, как знал Азирафаэль, вполне мог стоить ему Небес. Конечно, он был не опаснее многих, но с Всевышним никогда не знаешь наверняка.) Ничего не произошло. Азирафаэль не знал, что чувствовать — облегчение или разочарование, — поэтому остановился на легкой тошноте. — Конечно, нет, — промычал голос. Азирафаэль отдернул руку от волос Кроули. — Что?! — Ну насчет этого. — Кроули сонно моргнул, глядя на него. — Я бы тебя не убил. Ни за что. — О. — Азирафаэль натянул неубедительную ухмылку. — Убил. Да. Я так и сказал, именно это слово. Прелестно. — Глупый ангел, — пробубнил в подушку Кроули. — Я не смог бы убить тебя, даже если б захотел. Это точно, я же пытался. — Что, убить меня? — Захотеть. Теперь Азирафаэлю пришлось чудеснуть куда-нибудь сердце, потому что оно вытворяло в его груди странные вещи. — Легионы ш-ш-штурмуют отель? — невнятно поинтересовался Кроули, снова почти уснув. — Нет, — прошептал Азирафаэль, с дрожью отступая на шаг, а потом еще на один. Как он был глуп, Кроули же чуть не… чуть не… — Нет, все хорошо, Кроули, да, чудно, прекрасно. — Хм-м… — Просто засыпай, мил… дорогой мой. — Так близко. На волосок от беды, и лишь потому, что Азирафаэль почувствовал необходимость в небольшом признании. В будущем такие вопросы необходимо держать под замком. Напрашиваться на Падение — это просто ничто по сравнению с тем, чтобы потерять дружбу с Кроули, разбить ее вдребезги своей бессмысленной любовью и тем самым уничтожить лучшее, что случилось с ним за всю вечность. Азирафаэль едва не споткнулся от того, как поспешно схватил свою книгу и практически бросился в дальний угол. До конца ночи он не прочел ни слова и не пошевелил и пальцем. Кроули крепко спал, ничего не подозревая о его терзаниях.

***

В соседнем номере отеля, где было четыре обычных кровати, две двухъярусных и собачья подушка, раздались разочарованные стоны, и почти все отправились спать. Одна только мадам Трейси осталась дежурить, просто чтобы убедиться наверняка и закончить свитер в горошек, который как раз вязала. Она закончила один ряд, затем другой, спицы так и щелкали, заглушая неспешное дыхание спящих. — И что это ты задумал, дорогуша? — спросила она наконец, не отрываясь от вязания. Ньют виновато вздрогнул, уронив то, что он пытался тайком вытащить из-под подушки Анафемы. Повсюду разлетелись карточки, хотя он, по крайней мере, удержал в руках «Пророческий бонус». — Я… эм-м, я… — Он поспешил все поднять. — Я просто... ну. Он вздохнул. — Вы умеете хранить секреты? В глазах мадам Трейси блеснуло что-то слегка обескураживающее. — Конечно! — заверила она его. Ньют ненадолго задумался о том, чтобы все же промолчать, но раз уж сказал «а»… Он подошел и сел рядом с ней. — Я тут… подумывал. Не сделать ли… предложение, — сбивчиво прошептал он. — Анафеме. — Оооооо! — возбужденно воскликнула Мадам Трейси. — Тссс! Тссссс! — зашикал Ньют, оглядываясь на Анафему. — Но я не уверен… — Он вздохнул. — Она такая умная. И красивая. И богатая! — Ох, милый. — Мадам Трейси отложила свое вязание. Стало ясно, что эта беседа потребует ее безраздельного внимания. — Девочка тебя любит! — Ну, да. — Ньют не смог сдержать широкую улыбку при этой мысли. — Да, любит, и говорила, что есть шанс, что мы когда-нибудь поженимся. Агнесса определенно в это верила. Мадам Трейси моргнула. — Тогда в чем же проблема? — Ну, я не знаю когда. Мне сделать предложение сейчас, или через год, или… — Он с некоторым разочарованием листал «Пророческий бонус». — Я надеялся, что в целой брошюре о сватовстве Агнесса справится оставить какой-нибудь совет для меня. Всего лишь одна приписка, маленькая каракуля сбоку, «подожди до весны, Пульцифер». Неужели я прошу слишком многого? Мадам Трейси забрала буклет из его рук. Пролистала до последней страницы. — Я думаю, — сказала она мягко, — ты просто искал не тот совет. Она протянула ему брошюру. Там, на нахзаце, было написано: Не безпакойтись, ибо магу завѣрить: ВЪ КОНЦѢ Усё будетъ харашо. Ньют моргнул. — Мда, — сказал он. — Это как-то совсем ни о чем, вам не кажется? — Хм. И правда. — не могла не признать мадам Трейси.