Благие завершения

Кроули бежал. Воздух был тяжелым от едкого дыма, а легкие словно горели сами по себе, но он не собирался останавливаться ни на секунду. Внезапный инстинктивный страх заставил его поднять взгляд, и этой доли секунды ему едва хватило. Бросившись назад, он еле успел нырнуть в подъезд, когда огонь разлился по улице, превращая ее в поле трещащего пламени. — Ч-ч-ч-черт! — зашипел Кроули, отступая как можно дальше. Огонь казался святым. Не настолько святым, как Святая Вода, которая убивает одним прикосновением, но достаточно святым, чтобы представлять угрозу для демона вроде Кроули. Он снова выругался, прижавшись спиной к двери. Свято(-вато-)е пламя неспешно распространялось, но даже перед лицом своей сверкающей гибели Кроули думал лишь об одном: и как же теперь добраться до Азирафаэля? Поднявшаяся искра обожгла открытую кожу его руки. Кроули зашипел от боли, стараясь вжаться в стену и терпя неудачу. Он сомневался, что остался кто-либо на Небесах, в Аду или на Земле, кто сможет или захочет спасти его. — Что ж, скажу я тебе, друг мой, — заиграл вдалеке Бетховен в исполнении Фредди Меркьюри, становясь все громче и громче. — Может показаться, что это конец, но продолжение за тобой! Бентли вынырнула из-за угла, без водителя, ни на йоту не заботясь о лижущем ее пламени, и Кроули не стыдно было признать, что в эту минуту он чуточку обмер. — О, моя драгоценная, храбрая… — выдохнул он, когда Бентли поравнялась с ним. — Прости, прости меня за то, что я сказал, я не хотел… — Детка, мне плевать, — резко оборвала его Бентли, дверь машины открылась сама собой, явно приглашая садиться. — Да. Ага. — Кроули каким-то образом удалось забраться внутрь, не касаясь земли — которая буквально была лавой, — и Бентли резко развернулась и помчалась обратно сквозь пламя, прежде чем он успел схватиться за руль. — Ты очень на меня сердишься? — нерешительно спросил Кроули, сгорбившись на своем сиденье и чувствуя себя совершенно бесполезным, пока Бентли демонстративно ехала сама по себе. — Я малость взбешен, — сухо призналась она. — Лишь самую малость взбешен. — Справедливо. — Пронизанный стыдом, Кроули подтянул колени к груди — все равно ему нет нужды использовать тормоза или что-то еще — и смотрел на горящие улицы, немного страшась, что, добравшись до магазина, вновь обнаружит его в огне. — Одно остается правдой, — наконец сжалилась Бентли, когда они в последний раз завернули за угол. — Я каждый раз убеждаюсь, что все еще люблю тебя. — Оу, — слегка придушенно выдавил Кроули. (Демоны, разумеется, не способны плакать и вырабатывать слезы. Глаза Кроули просто немного увлажнились, вот и все.) Они остановились, и, прежде чем Кроули выскочил из машины и побежал в книжный магазин, он улучил один короткий миг, чтобы положить руку на приборную панель Бентли и тихонько сказать «спасибо». Мотор мягко заурчал в ответ, но Кроули был уже на полпути через улицу и не услышал этого.

***

Книжный магазин не горел, и это свидетельствовало о том, насколько мало Кроули нужно, чтобы почувствовать необходимость начать благодарить Бога, Сатану, Адама и Кого Угодно Еще. — Азирафаэль! — задыхаясь, крикнул он. Что, если его там нет, что, если он исчез, что, если, если… — Ангел! Азира... — Кроули! — Азирафаэль появился в дверях, с покрасневшими глазами и сжимая влажный носовой платок, который он явно тормошил в руках последние несколько минут, и Кроули, пошатываясь, остановился, чувствуя, как сердце его едва не разорвалось от чистого, неприкрытого облегчения. Он едва заметил, как взгляд Азирафаэля устремился куда-то над его головой, глаза его внезапно расширились, и в следующее мгновение Кроули понял, что его затаскивают под навес книжного магазина и, что еще важнее, в объятия Азирафаэля. Позади него прямо на то место, где только что стоял Кроули, упал пламенеющий кусок угля. — О, слава Небесам, слава Небесам, слава… — дрожащим голосом шептал Азирафаэль, уткнувшись в плечо Кроули, и, плевать, пусть он просто хотел уберечь его от опасности, Кроули собирался этим воспользоваться. Он обхватил слегка дрожащего Азирафаэля и прижал его к себе так крепко, как только мог, делая вид, что его самого вовсе не бьет позорная дрожь. Так продолжалось довольно долго, и ни один из них даже не думал двинуться с места. — Безмозглый змей, — прохрипел наконец Азирафаэль. — Не смей меня так пугать! Он уткнулся в пиджак Кроули так, словно в других обстоятельствах он бы сейчас промокал глаза носовым платком, но пришлось обойтись тем, что есть. Кроули ничего не ответил, только зарылся лицом в пушистое облако волос Азирафаэля. — С чего вдруг ты решил оставить здесь Бентли?! — слабо отчитывал его Азирафаэль. — Когда я узнал о первых странных происшествиях в новостях, я пытался… твой телефон, ты не отвечал, я звонил раз десять, не меньше, а потом я выглянул в окно и увидел там Бентли, пустую, и, о Боже, о Кроули, я подумал… Я думал… что еще я мог… Кроули мог представить, что подумал Азирафаэль; скорее всего, это были те же мысли, что промелькнули в голове самого Кроули, когда он добрался до книжного магазина и обнаружил, что тот охвачен пламенем. (Только платонические, конечно же.) — Я… я в порядке, — пробормотал Кроули, чувствуя себя беспомощным перед таким явным потрясением Азирафаэля. — Ну да, теперь-то я это знаю. — Азирафаэль чопорно фыркнул, но, тем не менее, прижался к нему еще крепче. — И я очень этому рад, — добавил он так тихо, что Кроули смог расслышать это только потому, что рот Азирафаэля был совсем близко к его уху. — Я бы не знал, что делать с… — Он немного запнулся, явно подыскивая эвфемизм и не находя его. — …этим без тебя. Кроули мог бы проворчать что-нибудь насчет временного отсутствия самого Азирафаэля во время того случая с Антихристом, но в свете нынешней ситуации решил, что лучше насладиться этим моментом тишины в объятиях друг друга, ведь он вполне мог стать последним, потому что мир буквально горел. — Э-э, прости, дорогой мальчик, но… — Азирафаэль наконец отстранился и шумно высморкался в носовой платок. Кроули тут же соскучился по его близости, но, пожалуй, был рад, что Азирафаэль не заляпал соплями его пиджак. — По крайней мере, людей уже нет, — тихо пробормотал Кроули, наблюдая, как от фасада дома напротив остаются одни угольки. — Как думаешь, остались только мы? Азирафаэль промокнул глаза и не ответил. Второй рукой он все еще сжимал руку Кроули. — Всегда думал, что вся эта ерунда с вознесением была... ну, ерундой, — продолжал размышлять вслух Кроули. — Не думал, что это и правда случится. — О, но это и правда ерунда, — вздохнул Азирафаэль. — Это придумали только для успокоения элиты. Небеса не интересует спасение людей. Никогда не интересовало. — И все же… — Кроули жестом указал на пустые, горящие здания. — И все же, — беспомощно согласился Азирафаэль. — У меня было подозрение, что, поскольку то, что я почувствовал в момент… «вознесения», не было ни злым само по себе, ни особенно святым, Адам мог... Я пытался позвонить в Нижний Тадфилд, но никто не брал трубку! Кроули прикусил губу, глядя на бурю. — Как нам остановить это? — тихо спросил он. — Остановить это? — Азирафаэль слабо рассмеялся. — Дорогой мальчик, я даже не представляю, можно ли теперь это остановить. Тем более обратить вспять последствия. — Но мы должны попытаться. — Да, должны. — Азирафаэль вздохнул, поправляя галстук-бабочку и разглаживая лацканы своего пальто. Если не выглядеть с иголочки под конец света, то когда же еще? — Даже если погибнем, пытаясь. Кроули поднял одну бровь. — Откуда такие пораженческие настроения, ангел? — Дорогой мой, — оскорбленно воскликнул Азирафаэль. — Миру, в буквальном смысле, приходит конец. По-моему, я высказываю законные опасения! С этим Кроули не мог поспорить. — Кстати, о конце света… — начал он вместо этого. — Разве не должно было быть... ну, знаков? Ведущих к нему? Что бы здесь ни происходило, кто бы ни был ответственен, обе стороны любят заявлять о себе, верно? — Да, а ведь и прав… — Недоуменный хмурый взгляд Азирафаэля внезапно наполнился ужасом. — Они были, — прошептал он невыразительно, крепче сжимая пальцы. — Кроули, были же знаки! Странная погода, проливной дождь, почти как библейский потоп! — Ой, — сказал Кроули. — И... и нашествие крыс в Сохо. — Монахини пытались с тобой связаться! — Даже Бентли ведет себя странно... — Меняющая форму змея-убийца! — простонал Азирафаэль. — Ох, теперь все сходится! — Погоди, ЧТО?! — резко вмешался Кроули. — Ах, да, я тебе не рассказывал… Я уверен, что сначала она была щенком. В крайнем случае, котенком. — Чтоб меня. — Да уж. — Азирафаэль заламывал руки. — И осечки наших чудес… все происходило прямо у нас под носом, просто мы были слишком… слишком слепы, чтобы заметить! «Или слишком отвлеклись на твое обаяние», — с горечью подумал Кроули. — Мы и правда бездарны в этом Апокалиптическом деле, да? — пробормотал он. — Это точно, — со вздохом согласился Азирафаэль.

***

Они забрались в Бентли, пока не пропала возможность передвигаться под огненным штормом без укрытия, и просто сидели там, глядя на ад кромешный за окнами и пытаясь придумать, что можно сделать. Тадфилд напрашивался сам собой — и из-за Адама, и из-за монахинь, которые, возможно, все еще жили там, — но все происходящее, как ни странно, как будто закручивалось вокруг Лондона, и, к тому же, они могли поехать туда и не найти ни души, потеряв драгоценное время, которого и так было в обрез. — Кроули… — неожиданно тонким голосом произнес Азирафаэль. — Что означает эта красная циферка? Кроули взглянул на часть приборной панели, на которую он указал. Надо сказать, что телефон в Бентли появлялся в зависимости от того, нуждался ли Кроули в нем в данный момент. Но в ней точно никогда раньше не было автоответчика. Маленькая красная циферка весело замигала, сообщая Кроули, что у него три новых сообщения. Кроули включил воспроизведение.

***

У вас. Три. Новых сообщения. Первое сообщение. — Алёй, мистер Кроули, сэр? — прозвучал из динамиков голос Шедвелла. — Извиняйте, что беспокою вас, сэр, но... нечистое колдовство сегодня творится, я вам отвечаю. Подумал, вам стоит знать. Короткая пауза. — И, сэр, еще кой-чего... насчет моей Иезавели.

***

Азирафаэль и Кроули переглянулись. Шедвелл был сам не свой, голос его звучал слишком болезненно и, можно даже сказать, испуганно.

***

— Она очень странная стала, сэр. Говорит не своим голосом, бредит, и все такое. Причитает о конце времен. Что, если она одержима диаволом? Я пробовал его изгнать, но... я не знаю... Какой-то тихий шум на заднем плане. Шаги. — Иезавель? Женщина, нет, убери это, вернись в... Иеза!.. Грохот упавшей трубки. Звуки борьбы. А затем — очень отчетливый выстрел Громобойного Пугача, неожиданно громкий и резкий. Тяжелый, влажный стук, а затем тишина. Конец сообщения.

***

По меньшей мере на минуту в Бентли воцарилась тишина. Красная двойка все еще мерцала в окошке автоответчика. «Больше ничего не остается», — подумал наконец Кроули и снова протянул дрожащий палец.

***

Второе сообщение. — Алло?! Он… Я… Это Анафема Гаджет, Адам сказал мне позвонить по этому номеру, я, я… Голос Анафемы звучал так, будто она сейчас зарыдает, влажные, панические вздохи говорили о настоящем отчаянии. — Пожалуйста, он стал таким странным, он сказал… он сказал, Сент-Джеймский парк, и Пророчество… помогите нам, о Боже, кто бы это ни был, пожалуйста, Ньют… он… Адам больше не отвечает, и его Пес… Пронзительный вопль. — О БОЖЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ, ПОМОГИТЕ, ОН… Конец сообщения.

***

Азирафаэль и Кроули в ужасе переглянулись. Ангел выглядел бледнее, чем когда-либо, и Кроули почувствовал, что ему самому вот-вот станет плохо. Маленькая единичка угрожающе моргнула — красная, как кровь. На этот раз кнопку воспроизведения нажал Азирафаэль.

***

В третьем сообщении были только детские крики.

***

— Господь Всемогущий, — слабо произнес Азирафаэль в наступившей тишине. — Сомневаюсь, что Он нам поможет, — хрипло ответил Кроули. — Иначе Он бы вообще не позволил этому случиться. Азирафаэль зажмурился, словно от ужасной боли — правда порой причиняет боль — и сложил руки вместе. — Боже? — отчаянно прошептал он. — Метатрон? Небеса? Это Начало Азирафаэль, меня кто-нибудь слышит? Алло? Кто-нибудь? Кроули включил радио. Одни лишь помехи. — Дагон, привееет! — Он постарался казаться как можно бодрее, в то время как Азирафаэль рядом с ним все еще молил об ответе. — Слушайте, вы, ребята, наверное, не хотите иметь со мной ничего общего, но… вся эта новая тема с Апокалипсисом… это ведь ваша… наша сторона делает, верно? Мне просто интересно. Могу помочь. Ничего. — Дагон? — Ужас поднимался где-то в глубине сердца Кроули, разливаясь по венам до самых кончиков пальцев. — Дагон, ответь. Дагон! Он снова выключил радио. Пустые помехи ощущались так, словно что-то ползло по его коже, а он и без того был на грани. — Похоже, мы остались одни. Азирафаэль кивнул, поджав бескровные губы. — Анафема... о, бедная, дорогая девочка… она сказала что-то о Сент-Джеймсе, — нерешительно пробормотал он. — Я, правда, не знаю, какая от этого может быть польза, но… — Ладно. — Кроули завел Бентли, и они поехали. Не похоже, что у них были другие варианты, не так ли?

***

Кроули свернул на обочину у входа в парк. Небо над головой представляло собой вихрь кроваво-серых туч, клубящихся и бурлящих вокруг того, что явно было эпицентром бури, милосердно лишенным огненного дождя. Кроули едва обратил на это внимание. Всю дорогу он украдкой поглядывал на Азирафаэля, задумчивого и тихого рядом с ним, и думал о том, что, наверное, это конец. Возможно, ты больше никогда его не увидишь. Ты можешь навсегда сгинуть. Хуже того, умереть может ОН. Может, стоит что-то сказать? Признаться ему? Нет, теперь-то что толку? Может, снова обнять его. Если попросит. Да. — Вот и все, ангел, — мрачно сказал Кроули вместо всего этого. — Конец. — Да. — Азирафаэль кусал губы. В последний раз Кроули подумал о том, каково было бы поцеловать его, а затем закатал эту мысль и тихонечко отпустил. На мгновение стало тихо. — Кроули! — внезапно вырвалось у Азирафаэля, который крепко схватил его за руку. — Что, если мы… здесь нет людей, не в этот раз, их нигде нет, мы не… нам не обязательно… Азирафаэль закрыл глаза, прерывисто вздохнул, а когда снова открыл их, то смотрел на Кроули с болезненным выражением, которое тот в жизни не смог бы расшифровать. — Мы должны бежать. Кроули, должно быть, ослышался. — Мы должны что?! — Уходить! — отчаянно воскликнул Азирафаэль. — Не идти на верную смерть! Спасаться бегством, и все такое! Кроули недоверчиво уставился на него. — Ангел, ты с ума сошел? — Может, и да! — огрызнулся Азирафаэль. Он определенно выглядел соответствующим образом: в его глазах сверкало отчаянное безумие, а хватка была настолько крепкой, что грозила оставить синяки. — Куда нам бежать?! — воскликнул в ответ Кроули. — Небеса нас ненавидят, Ад нас ненавидит, и это даже не говоря о том, что мы не смогли достучаться ни до кого из них, и вполне возможно, что один из них или оба стоят за этим, и любое место на Земле... вероятно, скоро перестанет быть безопасным. Нам негде спрятаться! — Ну, а как насчет, эм… Созвездия Кастерборус! Той чудесной ледяной планетки Дельты Веги? Марса, если ты настаиваешь на том, чтобы остаться неподалеку! — В конце концов, они найдут нас там, ангел, — обреченно пробормотал Кроули. — Ты же знаешь, что найдут. — Тогда, тогда… давай я пойду один, Кроули, пожалуйста! — взмолился Азирафаэль. В самом деле взмолился! Миру и правда пришел конец. — Останься здесь, и если у меня что-то пойдет не так, ты все еще сможешь… — Нет. — Кроули вырвал руку из его захвата с нечитаемым выражением лица. — Не вариант. Никогда не было вариантом. — Дорогой мой… — беспомощно прошептал Азирафаэль. Он снова потянулся, но Кроули остановил его руку на полпути. — Я. Не. Собираюсь, — прошипел он, низко и угрожающе. — Сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь. Вместе или никак, Азирафаэль, и мы оба знаем, что это значит — вместе. Вот он. Идеальный шанс признаться в чем-то вроде: «Мое существование ничего бы не стоило, не будь тебя рядом. Я люблю тебя, и если тебя не станет, по-настоящему и навеки, меня это попросту уничтожит». Ну, или просто сказать: «Я люблю тебя». Этого бы хватило. Но тот факт, что Азирафаэль, похоже, искренне верил, что Кроули способен откинуться на спинку кресла и отпустить его одного, как ягненка на заклание, уязвлял слишком сильно. Шесть тысяч лет, черт возьми, а Азирафаэль все еще склонен думать о нем самое худшее. Взбешенный, Кроули схватил свою верную монтировку, вылетел из Бентли с гораздо большей силой, чем старушка привыкла, и зашагал ко входу в парк. — Кроули, постой! — Азирафаэль бросился за ним, с трудом поспевая. Кроули был весьма сердит на него и полон готовности оставить его позади — пусть посмотрит, каково это, — но ангел выглядел настолько искренне пристыженным и раскаявшимся, что он сдался на трети пути и замедлил шаг. — Я прошу прощения, — несчастно сказал Азирафаэль, слегка запыхавшись. — Все это просто ужасно, и я не должен был ожидать, что ты… вот только, мой дорогой мальчик, боюсь, я не вынесу мысли о твоей смерти, если все будет напрасно. — А я, по-твоему, вынесу? — фыркнул Кроули. — Что ж, справедливо, — вздохнул Азирафаэль. — Разве не забавно было бы, если бы демон оказался храбрецом, а ангел — проклятым лицемером? «Да как-то не очень», — подумал Кроули, но не стал говорить это вслух. Не забавно — значит трагично, а ситуация у них и так безрадостная.