Начиная с красной строки

— Привет! — лицо Анны вмиг засияло, стоило ей увидеть Юру и Володю вместе: первый носился по кухне, пока второй всеми силами старался настроить камеру. — Привет, — Володя ответил Анне теплой улыбкой. — Как у вас дела, мальчики? — Лучше всех! — воскликнул Юра, взбивая в миске несколько яиц. Сегодня на ужин — молочный омлет, — А ты как? Юра позволил себе отвлечься на несколько минут. Они не виделись больше полугода: стоило покрасоваться перед подругой не только голой спиной, но и лицом. — Лучше не спрашивай… На работе аншлаг! Сегодня выпал выходной, впервые за месяц, — она возмутилась и на эмоциях вскинула руками. Но тут же заулыбалась, — Зато выплатили премию, поедем вместе с парнем в отпуск. — Ого! — эта новость настолько обрадовала Юру, что сдержать кучу вопросов с его стороны теперь было просто невозможно, — Давно у тебя парень? И ты молчала? С ума сойти! Как вы познакомились? Сколько ему? — Мы познакомились спустя месяц после вашего переезда, — Анна засмущалась, — А как твоё здоровье, Юра? — она аккуратно перевела разговор в другое русло. В ответ на её вопрос Юра смог только поцеловать Володю в щеку. — Если бы не мой доктор, я бы не выжил, — Юра театрально ахнул и ткнул носом в Володин висок, — Кстати, у Володи есть к тебе разговор. — Слушаю, — она перевела взгляд на Володю. — Ты же помнишь Герду? ー Володя неуверенно переминал в руках кухонное полотенце. — Конечно! Как поживает эта лапочка? — У неё началась течка недавно, — Володя от неловкости пожал плечами, но тут же ощутил теплую руку на спине, — Эта ー третья за всю её жизнь. — А сколько ей? — Пять. — У меня тоже есть собака. В своё время у неё выявили частичную дисфункцию надпочечников. Но, к счастью, нам попался хороший ветеринар, диагноз поставили до развития вторичных признаков заболевания. Гормональные препараты если и помогали, то ненадолго, а увеличивать дозировку я не решалась: боялась за здоровье Тильды. Володя мало что понимал из рассказа Анны, но ясно было одно: это явно что-то серьезное. Но ведь сейчас с Тильдой всё хорошо? Именно об этом и решил спросить Володя. — А сейчас она как? — В полном порядке. На моё удивление, лучшим лекарством для неё стал секс, — без доли стеснения произнесла Анна. Впрочем, Анна не из тех, кто будет заливаться краской при разговоре о таких вещах: она всё-таки врач-сексолог, что в своё время очень удивило Володю. Из рассказов Юры он помнил, что Анна "увлекается" музыкой и в целом неплохо поёт. Но то действительно было лишь увлечением, которое в своё время помогло ей пройти через принятие. — А что насчет щенков? — Отдала в приют, разумеется. Тяжело было расставаться с этими малышами, но я поступила правильно: я просто не потянула бы семь собак, — Анна засмеялась, — С одними документами возни было только на несколько месяцев! Но эмоции, которые они дарят, бесценны. — Неужели это единственное, что можно сделать? — Володя распереживался. Юра крепче сжал его плечо, легонько массируя. — Если для тебя это проблематично, то всегда можно кастрировать. Но это как-то… бесчеловечно, как по мне. — Это последнее, что я мог бы для неё сделать, — Володя замотал головой. — Тогда попытайтесь свести её с кем-нибудь. — Думаю, стоит попробовать. Разговор длился ещё где-то полчаса. В основном разговаривали за переезд и за красоты Констанца. Атмосфера здесь была если не сказочная, то очень уютная. Володя описал его как город “за гранью мира”: бескрайнее озеро, ароматные леса и величественные Альпы словно скрывали Констанц от всего остального мира. Словно этот город был местом уединения для тех, кто хочет обрести покой и умиротворение в душе. Анна только соглашалась с его словами, иногда добавляя, что очень хотела бы приехать в гости. — Кстати, Юра, — она вдруг перевела взгляд на Юру, что раскладывал омлет по тарелкам, — Ты не слышал последние новости про Йонаса? — Думаешь, мы общаемся? — до этого веселый Юра стал куда серьёзнее. — Его сейчас везде по телевизору крутят! Последние новости: “Руководитель либеральной партии Йонас Шварц выступил с новым законопроектом о признании в Германии однополых браков”, ー зачитала Анна прямо с новостной страницы под глазами. ー Круто, ーЮра нейтрально пожал плечами, будто бы эта новость такая же будничная, как и прогноз погоды, ー Ему с такой упертостью место только в политике, и я всегда говорил ему об этом. — Ага! А что насчет тебя? — Анна плавно перевела стрелки. Видимо, поймав на себе не самое довольное выражение Володиного лица, она поняла, что лучше не упоминать в его присутствии сочетание “Йонас” и “Шварц”. — Буквально вчера написал заглавную тему для одной японской игры, — Юра поставил перед Володей омлет и загадочно улыбнулся. Володя растерянно опустил взгляд на тарелку: воздушный яичный ужин был вырезан в виде сердца, а внутри него — самая любимая Юрина буква во всём русском алфавите, высеченная кетчупом. Володин взгляд заметался с тарелки на Юру, а тот лишь по-детски заулыбался и пожал плечами, мол: “Я тут ни при чем”. “Да как же ни при чем, конечно… — подумал Володя, пока лицо расцветало влюбленной улыбкой, — Но стоит отдать ему должное: оно уже точно не похоже яблоко.” — Самое главное, что у вас всё в порядке, — теплый голос Анны вытянул Володю в реальность, — Ну, я пойду тогда, мне ещё с собакой гулять. Звоните если что, постараюсь по возможности помочь. — Пока! — Юра на прощание улыбнулся, а Володя только помахал рукой. Анна послала им обоим воздушные поцелуи и отключилась. Ненадолго кухня наполнилась тишиной. Но Володе было что сказать: — Это сердце. — Да, — подтвердил его мысли Юра, — Не яблоко же, — он усмехнулся, отломил вилкой кусочек омлета из своей тарелки и закинул его себе в рот. — И в нем… — Да, Володь, — Юра опередил его. — Я не могу его съесть, — Володя отложил вилку и замотал головой, — Это же варварство! Оно такое… Такое… — Какое? Это просто омлет, — Юра уже не мог сдерживать себя. Игривая и ласковая манера тыкать в Володю наивными и порой очевидными вещами мешалась с тихим смехом. Он флиртовал. — Красивое. — Что? Повтори, не услышал. — Всё ты услышал. — Ну Володечка… — Знаешь что? Дай свою тарелку. — Зачем? Я ведь уже начал есть. — Конев, дай мне свою тарелку. — Ла-а-а-адно, — Юра закатил глаза, — Слушаюсь, товарищ Давыдов! — и пододвинул к нему свою тарелку. Володя, недолго думая, встал из-за стола и прихватил Юрину тарелку. Через пару секунд на остывающем омлете красным пятном появилось знакомое имя: “Юрчка”. —Ты… — вдруг за спиной послышался Юрин голос: Володя и не услышал, как он встал, но понял, о чем хотел сказать Юра. — Я знаю. Ты ведь помнишь ту тетрадку? — Тетрадку… А, — Юра захлопал глазами, и тут же опомнился, — А-а-а-а, та самая! Ну конечно: “Юрчка”, — подчеркивая отсутствие гласной прорычал он на кончике языка, обнял Володю за талию и поцеловал в шею. — Я голодный, — Володя только тихо вздохнул. — Я тоже, — и потому, прижавшись ближе к Володе, он любезно взял из его рук тарелку и мигом поцеловал в алеющее ушко. После ужина Юра ушел работать, а Володя остался на кухне: стоило помыть посуду и убрать кружки со стола. Но стоило Володе сложить тарелки в раковину, как под ногами завертелась Герда. Она звонко прозвенела ошейником и тихо заскулила: “Природа зовет!”. На дворе уже стемнело. Воздух у озера всегда был прохладным и освежающим, и несмотря на летние шорты до колена, сверху Володя накинул на плечи любимую розовую толстовку. Еще прошлой ночью Володя несколько раз ходил с Гердой к озеру. К счастью, это была частная зона, выходящая к домикам: людей здесь не было, и можно было спокойно отпустить её. Она не особо любила возиться в воде, и к озеру подходила не столько с аккуратностью, сколько с опаской. Володя тоже настороженно поглядывал на воду: чистая, в холодном лунном свете, она была похожа на густую тьму. Ступишь ближе — и она тут же утащит тебя на дно. Не то что бы Володя в действительности боялся воды, напротив, он очень любил воду, и почти каждое лето, до десятого класса, ездил с отцом на рыбалку. Воспоминания из детства о реке-Москве всплывали в памяти точно косяки молодой рыбы в середине июля. “... Рыбачить с отцом всегда было интересно. Особенно тогда, когда приходилось уезжать с ночевкой. Мама, ей богу, никогда не понимала этого удовольствия. А для Володи это было мечтой. Стоило папе намекнуть о том, что они едут на рыбалку, всё — Володя ни есть, ни спать не мог — думал о рыбалке и представлял, как он, двенадцатилетний пацан, однажды поймает на отцовскую удочку длиннющего окуня, и как мама наварит душистой ухи. Но самым любимым делом Володи была не только рыбалка. Ему нравилось наслаждаться природой: дикой, первобытной, нетронутой человеком, вдали от серых городов, чистой и живой. А ещё ему нравилось ставить палатку и разогревать на огне тушенку из выкупленных пайков у соседа Виталия Саныча. И папины истории ему тоже очень нравились: о послевоенном времени, о том, как его отец, покойный дед, руководил целой дивизией и участвовал в Сталинградской битве, о его молодости и встрече с мамой, его сказки, страшилки — всё это очень тепло любил Володя. В этот раз отец решил поехать в село Дунино. Виталий Саныч, откуда сам родом, как-то рассказывал ему, что там рыба на нерест проплывает: окунь да судак. А мама очень давно просила судака: уж очень она любит запечь его с картошкой! — Ты главное сети не трогай: пусть стоят! — отец подозвал Володю к себе, — Идем палатку ставить. —Иду! — нехотя отступая от кромки тихой заводи, Володя поспешил к отцу. К тому времени, как они установили палатку, уже стемнело: солнце опустилось за горизонт, а на небе проглянули первые звезды, и только теплое свечение костра обозначало контуры воды. В красном ведре возле палатки шуршали молодые окуни и несколько маленьких судаков: крупных они с отцом заварили в казане с картошкой. — Ну что, отметим твое успешное окончание шестого класса, сынок? — отец вскинул флягой с коньяком, а Володя — бутылкой ситро. —Ага! — Володя весело засмеялся, — Если бы не четверка по математике, был бы круглым отличником. — Брось! — отец чокнулся с Володей, — Вон дед окончил девять классов с горем пополам, и ничего, победили в Сталинграде! А ты у нас вон — на золотую медаль метишь! — Да я-то… Вот Васька Лебедев у нас круглый отличник! И Лерка Спиридонова, сестра его двоюродная — она и в конкурсе чтецов, и в шахматах, и на гимнастику ходит! — Эта та, к которой ты на день рождения ходил неделю назад? Кудрявая которая? — Ну да, — Володя пожал плечами. — Нравится тебе что ли эта Лерка? Ну так, по-мужски. Володя растерялся. Он никогда не задумывался о том, нравится ему Лера или нет. И нравится ли кто-то вообще? Они — Володя, Васька и Лерка — всегда были друзьями, а Васька и Лерка, как два чертенка из табакерки — на одно лицо! Оба рыжие, оба кудрявые, оба с веснушками — ну точно родные! Да только вот мамы их, тётя Юля и тётя Оля — близняшки. — Да мы просто друзья! — Володя отмахнулся, — К тому же за ней вон Лёлик, ну, Леша из восьмого “Г” ухаживает! Ты видел его? Мускулистый такой, высокий, широкоплечий! Всё время малышню гоняет у школы! Его родителей в школу вызывали, когда он Лерке тюльпанов нарвал со школьной клумбы! Помнишь же? — Ну да, мать рассказывала, — отец пораскинул головой, прикидывая, помнит он Лёлика или нет. И судя по лицу, так и не вспомнил, — Ну так девушки любят тех, кто за них борется! Ты что же, не мужик? Может она этого Лёлика послала бы куда подальше, если бы ты ухаживал за ней. — Да разве я ему ровня? — Володя вздохнул и взглянул на темную воду. Только пение лягушек и слышалось. — Если любишь — добивайся, — твердо заявил отец и сделал глоток коньяка. А Володя и не знал: любит ли он вообще? Нет, вернее, нравится ли ему кто-нибудь вообще? Лерка? Ну точно нет! Другие девчонки из класса? Полинка вредная, Лизка — подлизка, Ритка зануда, а Галя уже встречается с Митей из седьмого “А”. Вот стоит у него перед глазами Лерка: веселая, смешная, с большими белыми бантами на голове, и ничего, кроме дружеской теплоты нет. То ли дело её ухажер Лёлик… Лёлик пугал! Увидишь его — и внутри от страху поджимается! Ещё и спортсмен! Отмутузит — мало не покажется! Наверное, было бы здорово, если бы Лерка встречалась именно с ним. Такой бугай точно в обиду не даст! А Володя… Володя ещё обязательно встретит настоящую любовь.” От возникшей тишины Володя резко опомнился. Оглянувшись вокруг, он так и застыл в прострации: Герда исчезла. Думать трезво было невозможно. Володя со всех ног пустился по береговой линии в поисках Герды. — Герда! Герда! — окликнул её Володя, а в ответ — тишина. — Кай! — вдруг послышался совсем девичий голосок у причала, — Куда же ты делся… Володя подбежал ближе. Девочка, лет четырнадцати, стояла на краю причала и осматривалась вокруг: неужели тоже кого-то потеряла? — Простите, — начал Володя с английских извинений, — Вы не видели здесь золотистого ретривера, с красным ошейником? —А? — девочка в белом сарафане обернулась, — Нет… Нет, не видела, — она вытерла со щеки слезы, — У меня тоже собака убежала, хаски! Не видели? — Давайте поищем вместе! И девочка спустилась. — Как же так получилось… — Володя качнул головой, причитая, но видимо девочка подумала, что Володя спрашивает о том, как убежала её собака. — Он у нас обычно в вольере сидит, — она всхлипнула, — Я услышала, как он скулит, а когда вышла — он исчез! Я зашла в вольер, а он сделал подкоп, представляете?! — Мальчик, значит… — Володя тяжело вздохнул. — Ну да… А что такое? — У меня девочка. У неё течка началась, — Володя сморщил брови в задумчивой рожице. Если бы Юра увидел его, то, бесспорно, посмеялся бы. — Вот оно что… Искать пришлось недолго. Если бы не громкий скулеж в паре десятков метров от причала, найти бы их было труднее. И оба, как и ожидалось, нашли своё особенное место — прямо под высоким вязом, там, где начиналась лесопарковая зона…