Любовь наша грѣшнаꙗ: осколки

      Луч закатного солнца петлял по морозным узорам на окне, словно зайчик, что пытался скрыться от хищника, из-за всех сил пытаясь скользнуть по лицу лежащей на перине девушки, и укрыться в огненно-рыжих волосах, найдя свое последние пристанище там. Девушка потянулась на постели, вдохнула студёный воздух, что успел пробраться за стены, пока в камине догорали поленья. Зима в этом году выдалась холодная, такая, что за щеки щипала, да горло царапала, стоило лишь вдох небольшой сделать. Разумовская вспомнила, как на днях веселилась с друзьями в снегу — они веселились весь день, словно дети малые, на один недолгий, но такой желанный, день, позабыв о проблемах. Федор заливисто смеялся, выпуская изо рта клубочки пара, а его глаза сияли на фоне яркого неба, блеском отражая каждый солнечный лучик, Олег пятном выделялся на белоснежной скатерти леса, а Юсупова, знатно извалявшаяся в снегу, теперь сидела дома под надзором родителей и Волкова, которому посмеивающейся Настей была передана лекарская честь, пару скляночек с питьем и мазями, а так же клятвенные заверения, что «переболеет, ты медом корми, да рядом будь и жизнь слаще покажется, вмиг встанет».       Иван Васильевич, в последнее время бледный и уставший (дел навалилось много, продыху себе не давал), на своих верных опричников лишь рукой махнул — в них одних он был уверен, а потому и орлом глядеть за ними не было смысла. Пусть делают, что хотят. Все равно рядом будут, коль понадобятся. С этим Разумовская была согласна, не дети малые, разберутся. Федя куда-то запропастился с вечеру, точно что байки всякие по углам да кабакам распускал, а сама Настя твердо решила — государя лечить надобно. Да только вот Иван сам все решил, как и всегда. Лекарку в покои затребовал, а сам взгляд уставший в горящий камин потупил, да руки пригласительно раскинул, стоило ведьме на пороге появиться. Девушка долго противиться не стала, скинула с себя верхнее платье, да скользнула в объятия мужчины, что-то успокоительно нашептывая ему на ухо. Иван блаженно откинулся на спину, укрыл их меховым покрывал, да прижав к себе лекарку почти тот час же в сон провалился, какие-то глупости бормоча.       Солнышко все-таки окончательно сбежало и Разумовская, одним взмахом ресниц заставив огонь в камине вспыхнуть, прижалась к царю ближе, уткнувшись носом куда-то ему в шею. Было тепло и уютно, а значит и лечение идет как надо, когда в любимых объятиях лежишь.       На слободу опускалась длинная зимняя ночь.