Затихнет ветер

Дверь распахнулась с жутким лязгом, будто ее сорвали с петель - тюремщики открывают не так. Рокэ заставил себя, если не сесть, то хотя бы поднять голову и попытался надменно улыбнуться. - Надеюсь, вы пришли прекратить мои мучения, а не продолжить их? По лицу бывшего оруженосца, на котором облегчение мешалось с ужасом, уже ясно, что не продолжить. Ричард искренне не понял намека и пришлось выразиться понятнее: - У вас же есть кинжал? Какое-то оружие? Перережьте мне горло и скажите, что нашли уже так. Вы же хотели этого? Отомстить. - Нет! - юноша шокирован, но отказывает решительно, - Не так же отомстить! Беспомощному... Я пришел спасти вас, спасти! - Меня уже поздно спасать, но вы можете помочь... - Вы не можете сдаться! - Дикон перебил яростно и, наклоняясь, чтобы помочь подняться, обхватил под лопатки, потянул вверх, - Нужно уходить! Рокэ сдался уж давно, только это он еще и мог, а сейчас всей душой ненавидел своего бывшего оруженосца за спасение и за этот отказ, а больше ничего не чувствовал. С запястий сбили кандалы, Ричард осторожно поддержал за плечи, помогая идти, а у лестницы и вовсе подхватил на руки. Алва не сопротивлялся, он, наверное, разучился да и, стоит это признать, сам не мог сейчас двигаться быстро. Дом встретил тишиной и пустыми коридорами. Слуги во главе с Хуаном выехали из города, должно быть, еще в начале осени, почуяв смутные события и правильно, но какие-то люди в доме были. Кто-то подал теплой воды умыться, кто-то приготовил простой ужин, после тюремной еды показавшийся прекраснее праздничного пира у наршадда. Свежий хлеб и кэналлийское, что может быть лучше? Ричард помог дойти до спальни и устроиться в тепле одеял. - Окделл? - мысли путались, страх накатывал жаром, страх от понимания, что драгоценные часы могли быть уже упущены и теперь... Ветропляску пить, разумеется, поздно, но еще можно попытаться выкрутиться иначе: готовить яд долго, но можно ведь купить готовый. - Ричард... Вы сможете послать кого-нибудь в город? - Конечно, эр Рокэ! - Мне нужен настой змеевера. Он должен быть у любого аптекаря. - все же голос подвел, - Скорее, если это возможно. Ричард кусал губы, хмурился, но не задавал вопросов - знает зачем и понял? Откуда ж ты знаешь такое, мальчик? Кивнув, Окделл отвел взгляд и отправился выполнять поручение. Противно ему или стыдно думать о том, о чем, без сомнения, догадался? Самому Рокэ скорее противно, но нужно быть наивным, чтобы не понимать: рано или поздно подобное случилось бы с ним, тем более в неволе и в смуту. Во сне Рокэ снова оказывается в тюремной камере в жаре, духоте и неизвестности, проснуться получается не сразу, все же тело его измучено и изрядно. Кое-как устроившись на боку, Рокэ слегка покачивается из стороны в сторону, пытаясь обмануть себя и убаюкать, но и так не удается успокоиться. Приходится прикусить щеку и разрешить себе немного тихо повыть. Если молчать, делая вид, что ничего не случилось, он знает, что не выдержит очень скоро. Вернулся Ричард с заветной отравой, и, наскоро разведя и выпив; руки не трясутся и не дрожат; Рокэ снова ложится и пытается спать. Сейчас ему будет плохо, очень плохо, но если издевательства имели последствия, отрава должна помочь. Через четверть часа Рокэ проснулся снова от своего же воя. - Кто? - Окделл сидел рядом и смотрел пристально, его взгляд обещал что-то страшное и эта тихая ярость могла показаться даже в чем-то красивой. Рокэ накрыл голову локтем: он не хотел говорить, не хотел вспоминать, не хотел смотреть на бывшего оруженосца, он, в конце концов, не смотрел в их лица! Он только хотел, чтобы накатывающая волнами нервная дрожь и боль внизу живота скорее прошли. Не было сил даже смотреть Ричарду в глаза. Нужно было приказать ему выйти, но тянуло, напротив, попросить остаться. Сжать теплую ладонь, ткнуться в плечо, почувствовать объятие. Как отец обнимал в детстве и становилось почти хорошо. Не откажет же Ричард в такой малости, одном объятии? Некстати вспоминается сегодняшняя ночь и утро, и как Окделл со своими солдатами спас, вытащил из этого ужаса: наконец накрывает осознанием - все закончилось. Убрав локоть от лица, Алва проговорил: - Какая разница? Прошу вас, оставьте меня в покое. Он отвернулся и через какое-то время услышал, как Окделл вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь. Раны затянутся, тело выздоровеет, придет в норму, надо только перетерпеть, но ранено ведь не только оно. Малодушно хотелось забыть, сделать вид будто этого кошмара не было... Рокэ знал - так не получится, так нельзя, так не бывает! Его затрясло, он, скрючившись весь, дав волю эмоциям наконец тихо и недолго плачет, уткнувшись в подушку. Несколько дней Рокэ лежал в постели и даже не пытался вставать. Лекарь не запрещал, даже наоборот: велел постепенно возвращаться к умеренным нагрузкам, чтобы восстановиться скорее, но заставить себя подняться и даже просто выйти во двор, ни то что на тренировку, Рокэ совершенно не был в состоянии, хотя на самом деле ему больше не плохо и не больно - ему никак. Отец бы не понял, скорее всего, осуждал бы за этот провал и приступ безволия, но Рокэ ничего не мог с собой сделать. Поехать бы в Кэналлоа к морю, на теплый песок, домой, где Рокэ был счастлив когда-то очень давно, так давно, что и не помнит толком в самом деле случалось такое или он выдумал себе тихий уютный дом, который никогда таким не был? Разворошенный после мятежа город понемногу приводили к порядку. Об этом обмолвился Окделл, участвовавший в обороне, он же рассказал, что то там, то здесь еще вспыхивали столкновения с немногими оставшимися еще мятежниками, решившими, что смогут удержать власть. К вечеру третьего дня Рокэ проснулся и услышал под дверью шум. - Дайте поговорить с Алвой! Окделл отвечал что-то тихо и тяжело. Рокэ встал, умылся водой; ледяной, с утра уже успела остыть, но это кстати; и медленно оделся. Перепалка за дверью все продолжалась. Ричард смотрел хмуро, а решительный юный порученец даже как-то пугающе вдохновенно: - Герцог Алва! Мне велели не возвращаться без вас! Порученец путано объяснил и передал слава капитана Давенпорта из чего следовало, что Алва на передовой затянувшегося уличного противостояния нужен для воодушевления одной стороны и устрашения другой. Рокэ совсем по-дурацки расхохотался и не мог перестать добрых две минуты. Теперь Ричард смотрел обеспокоенно, а мальчишка замер не зная, как реагировать. Кусая губы, Рокэ заставил себя успокоиться: - Что ж, давайте поедем пугать мной мятежников и посмотрим как обстоят дела. Баррикады между улицей у Данара и стеной аббатства святой Мартиник, выглядели, как и полагается хорошо сложенным баррикадам, неприступными. Алва отвел Давенпорта и неотступно следующего за Рокэ Ричарда в сторону изложил свой план, жестокий, но вполне действенный. - Но там люди! - возразил Окделл. Рокэ даже говорить ничего было не нужно, хватило красноречивого взгляда, Ричард сразу сам вспоминает и Варасту и плавучих Ызаргов в заливе Померанцевого моря. Но можно и по-другому. - Так отвлеките людей. К примеру, пожаром у других ворот. Давенпорт решился - нужно было заканчивать, Ричард ушел с ним и это было кстати, иначе Рокэ не полез бы сам с факелом ко вторым воротам. К горлу подступала тошнота, легкие скрутило спазмом, это от дыма, говорил себе Рокэ, конечно, он наглотался дыма пока пробирался к бочкам и обратно. Когда короткий бой подходит к концу, Рокэ отошел к какой-то телеге и сел, прислонившись к ней, прямо на мостовую. Занимался холодный рассвет, но смотреть в небо не тянуло, внимание Рокэ привлек слабый писк. Поискав откуда он идет, оглянувшись там и тут, Алва выудил из-под телеги котенка. Маленькое трехцветное чудо, шерстяная дурашка, как ты оказалась здесь? Рокэ взял в ладони пушистый комочек и котенок тут же прижимается к нему, ища тепла, продолжая сипло пищать на пределе слышимости. Взрослой кошки поблизости не наблюдалось, да и не выглядел котенок, как только что сбежавший от нерадивой матери. Все еще взвинченный после боя, появился Ричард, подлетел к Рокэ и присел перед ним, ловя взгляд. Надо было встать и не пугать Окделла, тот и без этого слишком беспокоился обо всем вокруг, но встать трудно - то и дело накатывающая дурнота только начала отступать. - Как назовем? - оторвав от себя, Рокэ показал Ричарду зверька. Дик глянул на него, на Рокэ, не на котенка, едва ли ни как на потерявшего разум, в его взгляде читалось что-то вроде: больше дел нет, как придумывать имя пушистому подобрашке, но все же посмотрел на малыша: - Лаки? По-надорски значит "счастливчик". - Ричард протянул руку и погладил пальцем за крохотным ушком трехцветное чудо. Это было трогательно и немного неловко видеть: будто Рокэ застал Окделла в какой-то личный момент, не предназначающийся для посторонних глаз. - Пусть будет Лаки.