Затихнет ветер

Дикон открывает глаза. Он просыпается от того, что под балдахин пролазит Рикардо, мальчик громко топает по комнате и специально немного шумит, чтобы Ричард знал о его приближении - так его научил Рокэ. - Доброе утро, - вежливо здоровается мальчик. - Соберано отправил меня тебя разбудить. Сегодня пойдем к морю - помнишь? Рикардо напоминает и делится радостью, а Ричард не может сдержать слез, но его растерянное состояние не удивляет и не пугает ребенка. Тот действует совершенно привычно. - Сейчас! - Он бежит к столу и приносит губную гармошку. Ричард помнит ее. Он все помнит, к добру или к худу... - Держи скорее, держи. - Рикардо толкает ему в ладонь незатейливый музыкальный инструмент. Растерявшись, хотя куда уж больше, Дикон берет гармошку и даже слезы перестают сдавливать горло чувствами. Рикардо такой трогательный в своей заботе о сумасшедшем. - Играй, если хочешь, я не мешаю. - Мальчик деловито спускается с кровати и громко топает, чтобы Дикон слышал, что он ушел. Ричард, закрыв лицо руками плачет, не издавая ни звука и не понимая совершенно, что ему делать, как быть. Как он может вообще жить дальше? Чуть позже появляется молчаливый слуга. День начинается как обычно, как начинался до этого долгие годы тихой странной жизни в Алвасете, наполненной музыкой, тяжелыми взглядами Рокэ, которые Ричард совершенно не понимал, конечно. Рикардо вырос у него на глазах; Виола, как только стало возможно, уехала из Алвасете в деревеньку рядом. Ричард своим поведением всегда пугал ее. Дикон смотрит на все, что его окружает, новым, точнее прежним своим взглядом. Его арфа, которую он так любил, пока не помнил себя. Просто мучить сначала, но Рокэ нашел ему учителя вполне способного объяснить что-то человеку, которому трудно было что-то толком объяснить, и тот с достойным упорством взялся за дело. Ричард играл на арфе часами; а еще клавесин, цистра, мандолина... Книги со сказками, которые ему читали на ночь. Иногда Рокэ сам читал ему, а в последнее время с этим справлялся уже и Рикардо. Вот и он, снова заглядывает, думать о Рикардо, как о собственном сыне странно совершенно и Ричард не может, хотя тот и похож на него самого достаточно сильно: цветом волос, глазами, но и что-то от Алвы в нем тоже есть. Но скорее, то что он мог от него перенять - манера смотреть склонив голову к плечу, слишком серьезный для его возраста взгляд... Мальчик берет его за руку и ведет, они идут в столовую. - Аккуратнее здесь. - На крутом повороте лестницы Ричард часто поскальзывался, когда бегал. В хорошем настроении он часто бегал по замку, чем наверное пугал всех вокруг. Бедный ребенок, он уже начал ощущать себя старшим в компании Ричарда! Рокэ тоже завтракает с ними, Алва и Рикардо разговаривают непринужденно, а Дикон смотрит куда угодно, только не на них, все еще пытаясь понять, как ему теперь быть. Алва говорит ему громко, отделяя слова, как всегда говорил с ним с того момента, как начал немного разбираться в его дурном состоянии. - Если не хочешь, можешь не есть, Дикон. Никто не будет ругать. Ричард боится поднять глаза совсем не поэтому, но помнит, что в самом деле вел себя так: он долго еще боялся, что его будут "толкать в лицо" или бить по рукам за неправильное поведение. Рокэ никогда не применял с ним "воспитательных мер", ему всегда удавалось как-то договариваться с безумием Дика или, по крайней мере, Ричард не помнил этого. Ричард берет приборы, так ни на кого не посмотрев и заставляет себя хоть немного поесть. "Кардо сегодня совсем грустит" - мальчик говорит это тихо и быстро, для Рокэ на кэналли. Алва, стоя за спиной Ричарда, отвечает ему в тон. "Да, я тоже заметил", и добавляет ласково: "Пойди поищи ракушки, а я поговорю с ним пока". - Дикон? Мотнув головой, Дик отворачивается, пряча мокрые глаза. - Ричард... Рокэ медленно подойдя, касается плеча. Но его осторожное участие кажется мучит Ричарда хуже любого крика. Но все равно, давясь всхлипами, он, склонив голову, тычется Рокэ куда-то в ключицу и все-таки плачет. - Давно ты вспомнил? - Сегодня утром. Рокэ привычным уже жестом ерошит Ричарду волосы, голос его тоже подводит. - Ровно восемь лет с того дня. - Эр Рокэ? - Дик не может выдержать повисшего молчания, ему нужно что-то сказать, но почему на ум просится именно эта ерунда, он не имеет понятия, - Зачем... Зачем вы так его назвали? Ричард чувствует, как Рокэ вздыхает. Будто долго думал уже над ответом на этот вопрос - Мне нравится это имя. Я думал... Тебе тоже понравится. Ричард, растерянно смотрит, подняв голову, и видит, что Рокэ улыбается. Алва все обнимает его, а Дик переводит взгляд на Рикардо, присевшего на песок, рассматривающего что-то в воде и не понимает, что сам сейчас чувствует. - Это безумие, - Ричард понимает что сказал раньше чем договорил. Безумие... Какое страшное слово. Страшно было осознавать, что это случилось с ним. Ему нестерпимо захотелось спрятаться, да, конечно, к кошкиному камину, смотреть на огонь и ни о чем не думать... Чем он и занимался все это время! Злость на себя, на все, что с ним случилось, даже отчего-то на Рокэ, поднималась в нем. - Тише, тише... - Рокэ тоже чувствует, что Дикон сейчас не выдержит или закричит. - Что мне теперь делать?!? - Дикон... Дай себе время. Время! Сколько времени он потерял! От этой мысли становится еще хуже. Рикардо испуганно смотрит на них, подняв голову от своего занятия. Понимает ли он? Ричард зажал себе рот, зажмурился, кажется слезы все равно выступили. Снова! Раньше, до всего этого, разве он плакал так легко? - Дикон... Дай себе время, - повторил Рокэ, - мягко разворачивая его к себе, снова желая обнять, - Если хочешь побыть один... Пообещай только, что не навредишь себе? Он не мог этого обещать! Ричард вывернулся, вырвался из заботливых рук и шатаясь, побрел в сторону замка. Оставалось только надеяться, что Алва и Рикардо не пойдут за ним. Ему необходимо было остаться в одиночестве.