Тонкой нитью

Солнце больше не греет. Кристиану казалось, что вечер вполне удался: подруга на удивление быстро вернулась в свое привычное, слегка веселое состояние. Девушка отпускала колкости, шутила, иногда намеренно в чью-то сторону. Все в компании смеялись чуть ли до слез, Медведева же чаще сдерживала себя, ограничиваясь сухими улыбками в ответ. На веранде становилось холодно, и кто-то сходил за курткой, кто-то вернулся с пледом. Под один плед с удовольствием поместились трое: Женя, и братья Костовы. Вообще-то, если быть до конца честной, Медведева не ощущала никакой радости от отпуска. И ее поведение было ничем иным, как искусным притворством – хорошей миной при плохой игре. Точнее, при внутреннем раздрае и душевном состоянии, похожим на тонкую тростинку, которая сейчас переломится. – Евгения, передайте мне вино, я пересяду, - шутливо сказал кто-то из гостей. – А могли бы пересесть на мое лицо, - парировала Женя, и Кристиан больно толкнул ее в бок локтем. – Что ты несешь? Девушка отпила еще терпкого вина, которое приятно жгло нёбо. Кажется, улыбка уже приклеилась к ее лицу, и она напоминала себе Джокера-аутиста из Аркхэма. Понимая, что больше не выдержит, она отчаянно искала способы свалить, и при этом не обижать Костовых. Ее спас звонок мамы, интересующейся о ее прошедшем дне, и когда же ее дочь наконец вернется в Москву. Кто бы знал, что она не хочет возвращаться примерно никогда. Выйдя на улицу, Женя натянула на голову капюшон и закрыла глаза. В воздухе пахло свежестью, приятно остужая горячие щеки. Провела рукой по вискам – голова на месте, автоматически пошутила она сама с собой. С балкона раздался чей-то смех, и на мгновение Женьке показалось, что она знает его обладательницу. Но это физически невозможно – та в Эмиратах, и губы Медведевой изогнулись в неком подобие усмешки. Она все испортила. – Наша сбежавшая красавица, - за спиной раздался ласковый голос Кристиана, и девушка слегка вздрогнула. – Я думал, тебя в унитаз засосало. – И очнулась на другом конце земного шара. В Австралии. – Скорее, в Антарктиде, - Костов защелкал колесиком зажигалки, пытаясь закурить. – И то неплохо. С пингвинами жить – по-пингвиньи крякать. – Женя, лучик солнца мой, что с тобой? – Кристиан наконец прикурил и нежно взял ее за руку, поднося к своей щеке. – Любовь, - вздохнула она. – А точнее, жопа какая-то, как всегда в моей жизни. – К Этери Георгиевне? – Нет. К той, которая младше меня на семь лет. – Оу, - дым режет глаза. – Но разве возраст помеха? – В нашем случае – да. – Мне так не казалось, когда ты была с Этери. Кристиан не раз повторял, что в жизни возможно все, но только когда это «все» случалось в его окружении, он терялся. Ситуация для него понемногу стала проясняться. Желание обеих уехать в разные страны перестало казаться странным, теперь оно обрело определенную логику. – Я совершила ужасную глупость, - Женя наконец уткнулась в пиджак Кристиана и выплеснула все, что было внутри. Что у нее было на уме, когда Ками первая приблизилась к ней; как Медведева ответила на поцелуй, закрыв их ветками миндаля, и все стало совершенно неважно. Такого она не чувствовала давно, языки пламени изнутри ласкали где-то под ребрами. Затем ее будто обожгло, и она отшатнулась от Валиевой. И сказала, что всё это – не стоит того, чтобы их дружба прекращалась. И Медведева была в этом раньше уверена. Однако легче почему-то не становилось. – Слова не имеют власти, - прошептал Костов, гладя ее по голове. – Ты была напугана, к тому же, это новый человек, чтобы подпустить его к себе – тебе нужно подвинуть свои личные границы. Которые ты так тщательно выстраивала. Ей нужно набраться терпения и пережить это мини-землетрясение. Какой-то месяц, может два, может полгода, а затем полная свобода. Испытывать боль в планы Жени точно не входило. Чтобы потом услышать от Валиевой, что она на самом деле «нормальная», или того хуже, ей нравится другая. Медведева по горло сыта такими рассказами. Зачем трепать себе нервы? Чтобы потом размазывать слезы по лицу? Люди приходят и уходят, а ей ещё жить дальше . – Я бы рискнул, - предположил Кристиан, присаживаясь на скамеечку. – Вы и вправду какие-то неземные. Очень теплые и искренние. Я не думаю, что Ками тебя предаст – она совершенно другая. Надежная. Сильная, верная. Таких – единицы. – Говоришь шаблонами, будто это все выдумки из книжек, - грустно подмечает Женя. Друг пожимает плечами. – Вроде нет. Только чистую правду. Последние солнечные лучи игрались с морской гладью. Ещё пару вечеров они проведут вместе, а потом все-таки придется уезжать – работа, тренировки, обсуждение программ с Тутберидзе. И стараться не сближаться с Камилой, хотя они продолжают общаться. Пожалуй, она была бы совсем не прочь узнать, что завтра конец света. – Встреть ее в аэропорту, - советует напоследок Кристиан. Ярко-оранжевый диск зашел за горизонт. Солнце больше не грело. *** Женя долго барабанила пальцами по рулю своего мини-купера, прежде чем выйти из машины. С соседнего сиденья на нее укоризненно смотрел игрушечный кот в эстонском шарфике, будто говоря: чего ты боишься? – Себя, - честно отвечает она ему, и спохватывается. – Вот черт. Уже и с неживыми существами говорить начала. Так и к психиатру недолго попасть. Она наконец хлопает водительской дверью, и медленно идет к выходу с зала прилетов аэропорта. Чего Женя ждала – неизвестно. Что Валиева кинется ей на шею? Навряд ли после долгой разлуки и недавнего сухого общения. Единственное, что Медведева знает точно – Ками должен встретить кто-то из федерации, а там она уже перехватит, договорится, отвезет девушку домой. И возможно, они поговорят, только заготовленных фраз больше нет. Перед глазами мелькала разноцветная толпа людей: кого-то встречали с отпуска, женщин ждали красивые букеты, крепкие объятия, поцелуи; кто-то прилетал по работе и спешно несся к стоянке такси с чемоданом в руке. Наконец взор Медведевой выхватывает знакомые темные глаза, длинные шелковые волосы и загорелую кожу, которая так маняще видна из-под коротких шорт. Она нервно сглатывает и делает шаг навстречу. Валиева, обернувшись на кого-то, рассеянно скользит взглядом по толпе и видит Женьку, застывшую, будто айсберг в океане. Она поднимает правую руку и машет, но без улыбки на лице. Это стало толчком к тому, чтобы сорваться навстречу и кинуться на шею. Вдохнуть запах любимого кота. – Жень, - шепчет Ками. – Кот, - выдыхает она в ответ и видит Мориса, который растерянно стоит за Валиевой и не понимает, что ему делать. – Ками, с нами домой поедет Женя? – недоуменно спрашивает Морис, перехватывая сумку другой рукой. С нами. Домой. Слова будто застряли в горле, а время застыло вокруг. И от несправедливости жизни появляется сиюминутное желание громко разрыдаться. – Жень, - снова пытается обратиться Валиева, но тщетно. – Да не надо ничего говорить, - девушка потерянно опускает голову и отпускает ее из своих объятий. У Жени двукратно выигранный чемпионат мира и одна серебряная олимпийская медаль. У Ками – рекорды, 90 баллов в короткой программе, всемирное признание и тонкое, неземное катание. И все медали мира Женька обменяла бы сейчас на этого кота.