Тонкой нитью

– Из-за Мориса? – голос в трубке, кажется, изумлен происходящим. – И ты серьезно в это поверила? – Да, Крис, мне не показалось. Они уехали вместе домой. Костов напряженно молчит. Женя сидит за кухонным столом в одиночестве. За окном начинает цвести бледно-розовая сирень, маня своим ароматом, призывая открыть окно шире. – Ну не может же такого быть, что сначала она целует тебя, потом встречает друга… Да нет, это бред какой-то. – Как сказала великая Этери Георгиевна, в этой жизни всё возможно. – А не Татьяна Анатольевна? – А может, и она. Да хоть Лев Толстой. Пофиг. Нехотя Женька встает со стула, чтобы прикрыть окно, ветер все-таки был далеко не летним, и приносил с собой прохлады. Раздалось цоканье когтей по паркету, и на кухню вошла Джерри, внимательно оглядывая свою хозяйку. Сопит, перебирает передними лапами, изучает чужое настроение. – Джерри, лапочка, - тянет левую руку к ней Медведева, и собака тыкается влажным носом в ладонь. На какое-то время ей кажется, что она больше не одна. Как-то раз Этери сказала, что отсутствие контроля порождает полную вседозволенность, и Женя всегда спорила с ней. Пыталась доказать, что каждый сам хозяин своей судьбы, несет ответственность, и никто не вправе его ограничивать. Тутберидзе устало говорила, что она и не про рамки, а девушка не слушала, продолжала горячо рассуждать. А на небе загорались первые звезды. Точнее, одна звезда, которая вспыхивает еще на серо-голубом небосклоне, когда кажется, что до ночи ещё совсем далеко. – Какова вероятность того, что они друзья? – не унимается Кристиан. – Высокая. Но учитывая, как Морис смотрит на Камилу иногда, и насколько она податливая… Не хочу это обсуждать даже. – Тогда, может, стоит спросить? Поговорить по душам? – Она в Египте, - коротко отвечает Женя. Внезапно вспомнилось, как они гуляли с Валиевой в Новогорске, вспоминая сказки Шарля Перро, придумывая им свои концовки, сравнивая их с современными. Жене было приятно узнать, что Камила весьма начитана и прекрасно знает зарубежную литературу. – Похоже на вереск, - кивает как-то Медведева на фиолетовый куст. – Вересковый мед! – подхватывает Ками, и продолжает: *Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще меда, Пьянее, чем вино. Они открыли полный текст и нараспев читали по четверостишию, кривляясь и смеясь в паузах. В сердце слегка защемило. Ками действительно сейчас не хватает. Она готова поклясться в том, что Валиева тогда просто решила попробовать. Иногда дружба переходит условные границы, и хочется попробовать человека на вкус. Иного разумного объяснения Женя не находила. Опасалась строить надежды в очередной раз. Принимает эту связь с Морисом как аксиому, не требуя доказательств. – Крис, у меня вторая линия, это, наверное, мама или Этери, - торопливо говорит Медведева, и смотрит на экран. Она совсем забыла переименовать Камилу, поэтому сейчас издевательски светилось слово «Котъ» своими пляшущими буквами. Женя устало смотрела на телефон, решая про себя, стоит его брать или нет. – Алло, - аккуратно говорит она, будто звонил кто-то незнакомый. – Фух, ответила. А то я уже начала сомневаться, умерла ты или просто пропала, не отвечая на сообщения в телеграме. – Разговаривала с Крисом, прости - губы почему-то с трудом двигались. – Ты дома? – внезапно спрашивает Ками. – Была минуту назад. – А сейчас? – И сейчас. – Отлично. Разговор внезапно прервался. Женя даже подумала, что связь плохая и оборвалась, но заглянув в вызовы, поняла, что Ками сама его сбросила. Как-то все слишком странно, или она уже перестала нормально воспринимать эту реальность. Не успевая обдумать происходящее, в дверь раздался звонок. Медведева оглядела свой внешний вид: топик, шорты, шерстяные носки, потому что дома холодно. Вроде выглядит прилично, и даже если к ней внезапно нагрянула Этери. Но заглянув в глазок, Женя так и застыла на пороге, прокручивая в голове все возможные варианты случившегося. А посетитель снова жмет на звонок, видимо, думая, что хозяин не слышит. – Каким ветром тебя принесло? – с губ Жени срывается сарказм вместо приветствия. – Попутным. Или ты думаешь, что в Египет завезли ковры-самолеты? – Ками облокотилась о косяк и улыбнулась. Загорелая донельзя девушка одета в белое платье и легкую кожаную куртку. Смотрит своими коньячными глазами томно, с поволокой, и от взгляда несколько не по себе. Аромат вербены тонкий, нежный, цепляющий. – Ничего я не думаю, - буркнула Медведева, отходя в сторонку, чтобы гостья прошла. – Просто обычно о своем визите предупреждают. – Так ты бы и не открыла тогда. Вы же, Евгения Армановна, успешно игнорируете мои вопросы в чате. Женя безразлично пожимает плечами: ей в принципе неважно, какой повод сейчас выбрала Валиева и в чем ее собираются обвинять. Главное, что она переступила порог дома. – Медвежонок, - Ками впервые ее так называла, – пойдем в гостиную, я тебе расскажу обо всем. Тебе же не терпится узнать, почему я приехала с Морисом. Девушки усаживаются на диван, некоторое время молчат. Ками достает Кубик Рубика из кармана и вертит его в руке. Кубик шустрый, красочный, не с наклейками – точно не из ларька Женькиного детства. – Это тебе, - наконец произносит Камила. Женя берет в руку кубик, и ее слегка бьет током от прикосновения Валиевой. Не метафорично, а вполне натурально, так как все в доме наэлектризовано от сухости воздуха. Они что-то шутят про летающие искры, и также быстро замолкают. – Почему именно он? – наконец спрашивает Медведева. – Ты знаешь, как собирается кубик? Над ним можно долго возиться, если не знать формулу. Выучив алгоритм, ты соберешь его за несколько секунд. Но это обычно мировые рекорды. – И к чему ты? В этот майский день звезды рассыпались по небу слишком рано – Женя поняла это, кинув мимолетный взгляд в окно. А ещё она откровенно не понимала намеки и загадки. Жить надо настоящим, не тратя время на чужие ребусы. Простая истина, но чтобы ее понять, нужен был горький опыт. – Я поняла, что ты в себе не разберешься. А формулы у тебя нет. Ками начинает рассказывать всё про свой отпуск, довольно подробно и эмоционально, и у Медведевой складывается впечатление, что она была там и всё видела все своими глазами. Даже на части с Морисом она, затаив дыхание, слушает, как они сдружились, и парень рассказывал про свою бывшую. Так, что хотелось его пожалеть. – Так почему ты здесь? – наконец мотает головой Женя. Рассказ был понятен, но причина появления здесь Валиевой – не очень. – Во-первых, у меня завтра собрание в Хрустальном. Во-вторых, я хочу тебе показать, насколько ты иногда заблуждаешься во мне. Женя скомкано улыбается, будто эту улыбку нарисовали на ее лице; при этом была предельно серьезной. – Я сама решу... Теплая рука ложится на плечо. Притягивает к себе, не настойчиво и довольно аккуратно. Противостоять – невозможно и глупо. – Кот, - шепчет Женя, закрывая глаза. Ее губ осторожно коснулись такие нежные и мягкие губы. Целовали аккуратно, будто пытаясь не нарушить что-то личное и следя за реакцией. Женю трясет от привкуса мятной жвачки и прикосновения языка, когда тот раздвигает губы и продвигается дальше. Ее вовлекают в это тонкое чувственное танго, прижимая крепче к себе. Ладонь скользит по спине. – Откуда у тебя такой талант сводить меня с ума, - полухрипит Женька. – Ведь сама говорила, что никогда… – Потому что я полюбила тебя. Не «люблю», не «влюблена», а полюбила. Такой четко выгравированный факт на ее сердце. Медведева не выдерживает, берет и прижимает девушку к спинке дивана, резко меняя стратегию поцелуя на страстный и глубокий. Будто затяжной прыжок в бездну, первый полет на парашюте, первая выигранная золотая медаль. Она не ожидала, что кто-то после Этери так будет будоражить ее зарубцевавшееся сердце. Укроет нежностью, укачает на своих руках, будет заботиться и думать о ней постоянно. Не быть зависимой от нее, а быть рядом с ней. Тихо, нежно, как горный ручей, чистая холодная вода. Нет и не будет больше боли. Аромат тела переливается волнами то весеннего ветра, то лимонного привкуса, остающегося на одежде. б-а-р-х-а-т-н-о – все, что чувствует Женя при соприкосновении с кожей. Касается губами шеи, проводит дорожку из поцелуев до самых ключиц. Останавливается под немой вопрос. – Позже, - улыбается Женька, проводя рукой по ее лицу. – Сейчас я хочу целоваться с тобой до утра. И они действительно целовались до появившегося на небе диска солнца, прерываясь на бесконечные разговора и горячий чай с крекерами. Казалось, не было ночи счастливее, особенно когда они заснули вместе под одним одеялом. Ближе к полудню невыспавшаяся Валиева вошла в ледовый дворец, и Щербакова, метнув на нее мимолетный взгляд, изрекла: – В каком улье ты была? Ками игнорирует ее вопрос, и Трусова отвечает за нее: – В том, в котором водятся медведи. Легкий смех проносится по коридору, но никто больше не спрашивал ничего. «А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет Моя святая тайна — Мой вересковый мед!»