Тонкой нитью

– Вот, возьми, только аккуратно. И начни с «пятки». – Чего? – Мало отсыпь, говорю. В горле запершило от резкого дыма, продирающего до кончика языка. Все вокруг не помутнело в ту же секунду, как хотела Женя. В металлической поверхности кухни все так же уныло плыло ее отражение, в чаше – остывший зеленый чай, за окном – прежняя холодная осень. Хочется лишь закутаться в одеяло и сидеть с какао долго-долго. – Ну как? - интересуется Крис, забивая вторую партию. – Да никак пока что. – Подожди ещё минут пятнадцать, должно мягко накрыть. Расслабься, ляг. Музыку можешь послушать. Медведева опускается на мягкий диван, вытянув ноги. Постепенно тело начало расслабляться, зрение слегка расфокусировалось, и волнами наконец начало приходить спокойствие. Пошарив рукой по дивану, она нашла пульт, и включила что-то фоновое на ютубе. Видео смотреть ей не хотелось, выбор пал на концерт классической музыки. – Только Рихтера не играйте, - пробубнила Женя себе под нос. Хочется только бесконечно обнимать тебя, вдыхая запах волос. Нежный голос, изгиб шеи, горячие губы, момент счастья, помноженный на миллион. Но ведь настоящее не вечно, оно перетекает в прошлое, и осознавать это странно и больно. Иногда счастливые моменты перетекают в горькие эпизоды, которые длятся больше, чем ты думаешь. Не знаешь, то ли танцевать от радости, то ли спиться. Медведева прикрыла глаза. Ей не хочется что-то видеть перед собой, а только лишь слушать тонкие скрипки и альты. Сжать зубы, чтобы не чувствовать боль. «Дисквалификация». Хотелось позвонить Этери и долго кричать в трубку, почему так вышло. Как допустил это лучший тренер России по фигурному катанию. Но она не ответит, храня гордое молчание. В четыре утра они с Крисом стояли на балконе в теплых куртках. На горизонте еле тлели первые солнечные лучи, а с улицы бил в нос свежий запах прошедшего дождя. У Жени першило в горле, глаза слезились от недосыпа, но она упорно не ложилась спать. – Какую же дрянь ты куришь, - Медведева закашлялась, держась за ограждение. – Знаю. Сама попросила тебя угостить. – Можно было и не соглашаться. – И выслушивать твое недовольство. Нет уж, спасибо. Эта дружба значила для обеих больше, чем любые отношения, вместе взятые. Стоило им снова оказаться рядом – и любая боль делилась на двоих, становилась меньше, грусть уходила куда-то далеко. Женя очень ценила это, и никогда не променяла бы Кристиана на кого-то другого. Они даже подходят друг другу: яркая холеричная Медведева и утонченный аристократ Костов. – Ты только хуже ей делаешь, страдая в одиночестве и накуриваясь здесь, – подмечает Крис, не смотря на нее. – Я не хочу, чтобы она видела мое состояние. Я хочу ее поддержать, быть опорой, а в итоге я сама сломлена. – Ты пытаешься убедить в этом меня или саму себя? Женя неопределенно покачала головой. Она настолько была убеждена в своих чувствах, что как и четыре года назад, не удосужилась спросить человека – а надо ли тебе это? Сможешь ли ты без меня сейчас? И хоть речь сейчас не шла про расставание, она видела, что помочь Ками сейчас никак нельзя. Либо обманывала себя этим. – Мне Этери писала, - внезапно говорит Крис. – Спрашивала, куда ты пропала, все ли с тобой в порядке и когда можно будет с тобой увидеться. Мол, ты не отвечаешь ей. – Пока не хочу, - еле разлепляя губы, отвечает Женя. – Медведева, побудь хоть раз взрослой, - раздраженно отвечает друг, выходя с балкона. Рассвет не спешил взрываться яркими искрами, и Женя еще выше подняла воротник куртки. Во многом благодаря Ками, она стала потихоньку оттаивать, превращаясь из строгого и оледеневшего человека в прежнего «медвежонка», способного дарить тепло и любовь. Корча вместе веселые рожицы на шоу, обсуждая все вплоть до кислых ранеток во дворе дома, соприкасаясь губами, когда вечер близился к концу. Сейчас Женьке кажется, что за весельем и шутками она пропустила что-то действительно важное. Телефон надоедливо жужжит, и она смотрит на экран. Ну кто ей ещё будет звонить рано утром, как не Этери? Не спит, что ли, опять. – Слушаю, - безразлично ответила Женя. – Как будто в госучреждение позвонила, - коротко хохотнула женщина. – Как дела? – Ты за этим позвонила в пять утра? – Конечно. Ведь в другое время суток ты мне не отвечаешь. – Может, у меня период острой ненависти к миру и я изолировалась, - язвит Женя, но чувствует, как потихоньку оттаивает. – Меня-то любишь, признай. По-дружески, конечно. Что такое любовь? Любить – это прежде всего отдавать. Невозможно любить другого, если не любите себя. Все об этом знают, но многие по-прежнему сбегают от одиночества в отношения, которые оказываются неудачными. – У тебя есть планы после того, как ты проспишься? Может, встретимся за чашечкой кофе, или чего крепче, и поговорим? - предложение прозвучало немного заискивающе, Женя в ответ усмехнулась. – Ты думаешь, я пью? - она кинула быстрый взгляд в гостиную. Крис мирно спал на диване. – Ну а что ты делаешь в телеграме так рано утром? – А ты? – Мы так вечно будем в вопросы играть. Давай в 7 в нашем месте. Не опаздывай, - Этери положила трубку. Кому-то такое общение с бывшими кажется чуть ли не выдуманным — мол, нельзя после того, как чувства остыли, мирно дружить. Для других подобные взаимоотношения становятся спасательным кругом. И Женя плывет. *** Всегда верный «миник» заглох почти на подъезде к кафе, и дальше Медведева шла пешком, опоздав в итоге на добрых двадцать минут. На плечи было накинуто старое черное пальто, глаза скрывала кепка, а волосы были убраны. Мастер маскировки. – В твоем случае можно говорить, что встреча в семь, а самой приезжать в восемь, - вместо приветствия сказала Этери, отпивая чай. Она выглядела совершенно обычно и даже хорошо – не маскируясь, не пряча свою внешность. Белые кудри рассыпаны по плечам, и Женя помнила, какие они на ощупь. Пахнущие цитрусом и корицей, но никак не вербеной. – У мини-купера снова капризничает двигатель. – Что тебе мешало приехать на такси? – Слишком люблю его, - она уткнулась в меню, будто выбирая себе напиток. На самом деле, выбирать было нечего. Ассортимент состоял из нескольких напитков, кофе, чая и воды. Крошечное кафе находилось недалеко от Сходненской, и Женя пилила сюда в крайнем случае – когда ее звала встретиться Этери. Кофейней владел ее знакомый из Грузии, поэтому он либо запирал его на время их разговора, либо объявлял о техническом перерыве другим посетителям. Крепкий кофе невольно обжег нёбо, и Женька чертыхнулась. Тутберидзе лишь подняла брови. – Жень, а у тебя есть то, в чем ты не косячишь? - мягко спрашивает женщина. – Ага. Чемпионаты мира 2016 и 2017, - довольно легко отвечает Женя. – Я бы так не сказала, - хитрая улыбка. – Попробуй докажи. – Как дела-то, Жень? – переводит тему Этери. – Это я должна у тебя спросить, ты подозрительно спокойна. Я вот не сплю пару ночей и не понимаю, как я могу помочь Ками. Мы, конечно, предполагали разные варианты, и даже смирились с тем, что медаль ей не дадут. А должны. А теперь я даже не понимаю, что ей сказать. – Жень, - ладонь Этери накрыла ее руку, – послушай… – Не прикасайся, – отдергивает свою кисть Женя, и глаза женщины темнеют. Медведева хмурится, ощущая странное дежавю, воспоминания яркими вспышками мелькают в голове. Чувства логике неподвластны, и она вспоминает 2018 год, когда все покатилось к чертям. Настроение падает в глубокую пропасть. – Помнишь, я тебе говорила про то, что Камиле нужен сильный человек? – Намекаешь, что я не справлюсь? - иронизирует Женька. – Нет. Все произошедшее нужно просто принять как катастрофу. Есть же люди, у которых близкие погибли в катастрофе, с этим ничего не поделаешь. Они не могут вернуть то, что было раньше, превратить счастливое прошлое в светлое будущее. Этого никто не может, остается только жить дальше. И по-другому. Не всегда мягкие, но точные фразы, всегда красиво уложенные волосы, шикарные пальто и цепляющий взгляд темно-ореховых глаз – из этого состояла Этери. В ее речи и проскакивали время от времени нецензурные выражения, она заразительно смеялась, от чего кудри рассыпались по спине и подрагивали. В ней была какая-то загадка, ощущение тайны, старательно скрытой где-то глубоко и далеко, где-то там, куда имеют доступ только самые близкие. – Предлагаешь мне похоронить ее? - усмехается Женя, глядя в черную гладь чашки. – Не ее. А всё, что было раньше. – Легко сказать… – И так же легко сделать. Ну же, Жень. Ты старше, сильнее, мудрее. Будь маяком, а не погасшим фонарем. – Зачем ты помогаешь мне? - хрипло спрашивает Медведева, нервно теребя край рубашки. – Ради чего? Этери отводит глаза и кусает губы. – Позже узнаешь. – Обещаешь? – Обещаю. Я всегда сдерживаю свои обещания. – Ну, я бы так не сказала, - не удержалась от подкола Женя, вставая со своего стула. – Подвезешь меня на тросе до ближайшей мастерской? – Без проблем. *** Дворники скрипят, очищая лобовое стекло от капель дождя, а руки цепляются за руль так, что костяшки пальцев ноют. Долгое ожидание угнетает и привносит страх. А вдруг не придет, не поверит, не… Пришла. – Привет, - безразлично кидает Ками, пристегивая ремень. Женя успевает только кивнуть, и вдавливает педаль газа, снова испытывая на прочность авто. Они ехали долго, минуя город, выезжая на загородную трассу, где мини-купер лавировал среди огромных внедорожников. Медведева могла бы стать мастером спорта по шашкам, если бы соревноваться пришлось на дороге. Наконец вдали показался нужный объект, и Женя тормозит, сбрасывая скорость. Улыбается, так как они наконец-то сюда приехали. Худые пальцы держатся за руль, не желая его отпускать, будто это поможет. – Куда мы приехали? – Туда, куда давно следовало прийти. Выходи.