Тонкой нитью

«Никто не составит конкуренцию Камиле Валиевой…» «Чистый прокат Камилы Валиевой – 90 баллов…» «Кот, не переживай. Слышишь меня, кот? Для меня ты – олимпийская чемпионка». Ками быстро смахивает слезы, подступившие от нежности, затопившей ее сердце. Смотрит на маяк, который вдали горел слабым желтым светом, думает о том, как удивительна и внезапная эта жизнь. Еще каких-то 2 года назад она мечтала об общении с Женей, а сейчас Медведева, которая была для нее идеалом и кумиром, привозит ее в область к маяку, и нервно кусает губы, гадая: нравится или нет. Смешная Женька. Думая, что ее эмоции не читаются по лицу. – Ты уверена? Если Алина – муза Даниила Марковича, то Женя – муза Этери Георгиевны. Она не отпустит Медведеву далеко от себя, - спрашивает Щербакова полушепотом на ОФП. – Давай начистоту, разве тебе было бы не интересно попробовать? – так же тихо отвечает Валиева. – Расскажи о своих планах, чтобы насмешить бога, слышала о таком? – Не верю в такое, - фыркает Ками, и им сразу делают замечание. Девочки замолкают. Она помнила, что когда в первый раз осознала, что ей нравится Женя, в груди защемило какой-то экзистенциальной печалью, ломающей надежды. Казалось, что это совершенно не судьба, такие же безответные чувства, как у нее были к Ане, и как у Ани – к Саше. Но радовало то, что Женька хотела общаться с ней, рассказывала ситуации из своей жизни, смеялась, делала фото. Снимала смешные селфи, а Ками хотелось приблизиться еще ближе, прикоснуться к нежной коже. Наверное, тогда поэтому, под цветущими ветками миндаля, Камила решила попробовать. Отчаянно хотелось целоваться. Позволить себе эту шалость и чувствовать себя дерзкой. И позволить Жене решить, что ей самой нужно – дружба или романтика. Чисто гипотетически Ками была согласна на оба варианта. На практике – не могла дать однозначный ответ. Поток мыслей прервала нетерпеливая Медведева: – Как тебе вид? – Очаровательно, - слегка улыбнулась Валиева. – Ты везла меня так долго, чтобы показать мне маяк? – Смейся, смейся. Это будет лучшее свидание в твоей жизни. Камила помнила, что Женя много говорила, эмоционально и взахлёб. О спорте, музыке, о придуманном СМИ романе с Кристианом, друзьях, Алине, Глейхенгаузе. Даже вскользь упомянула Этери, но не заостряя на это внимания. Но все равно слабый укус ревности пришелся прямо по юному хрупкому сердцу Камилы. Главное, противоядие найти вовремя от этих укусов. – Кем ты хотела стать в детстве? – Балериной. Или фигуристкой. Мне кажется, я удачно совместила. Вопросы Медведевой умиляли, казалось, в ней говорила юность, как будто она сама становится на один уровень с Ками. И всё было хорошо, и то, что на улице гулял ветер, а в сумке у них был термос с глинтвейном – только придавало особого очарования вечеру. Ками всегда хотелось нравиться Жене, даже на подсознательном уровне, где-то в глубинах души. Показывать свои лучшие качества и стороны, не быть «нецельной», не сдаваться только ради теплого взгляда темных глаз. Когда она была влюблена в Аню – все было иначе, острые чувства, разрезающие вдоль и поперек, и так же быстро закончившиеся. Медведева – это другое. Медведева – это навсегда. По крайней мере, хотелось так верить. – Мы пришли, - торжественно объявила Женя, подходя к небольшому деревянному дому. – Это что? – удивленно вскинула брови Ками. – Это лучший в мире отдых специально для чемпионки моего сердца Камилы Валиевой. Камин, теплый бассейн, вид на маяк и звезды под панорамной крышей. Не обещаю, что будет так же круто, как в Эмиратах, но я старалась. – Наверное, не ты, а строители дома, - не удержалась от шутки Ками, приобнимая «медвежонка» за талию. – Не ерничай! Будешь ерничать… – Я поняла, поняла, пойдем внутрь. Внутри было даже лучше, чем Камила представляла себе. Слабый хвойный запах древесины, уютная гостиная с камином, ковер с мягким ворсом – так и хотелось по нему пройти голыми ногами. И было все равно, что не играла красивая инструментальная музыка, как в романтических фильмах, ванная не была усыпана лепестками роз, а ее любовь Женя Медведева, не была в шикарном черном костюме, а всего лишь в теплом вязаном свитере с высокой горловиной. Главное, что она была счастлива. Прямо здесь и сейчас. И все, что произошло ранее, Камила точно оставила позади. Понимала ли это Женя? Она не знала и боялась спросить, учитывая, что Медведева внезапно стала затворницей и скрылась от всех на неделю. Даже Этери Георгиевна срывалась в Хрустальном, и Ками понимала, что это все из-за Жени. – Черт подери, кто там ее не имеет, - проворчала себе под нос как-то Саша Трусова на очередной тренировке. – Думаешь, в этом дело? – спросила ее Щербакова, а Валиева молчала, раскатываясь рядом с ними. - Ну а в чем ещё? Медведева пропала, а они как неразлучники. - Саша, ты настоящая сплетница, - попыталась пристыдить ее Аня. – Говорю только правду, - на этих словах Трусова отъехала выполнять первые элементы, а Щербакова перевела виноватый взгляд на Ками, и пожала плечами – кто ж их знает. Сейчас перед ней сидела счастливая и разморенная Женя Медведева с чашкой горячего травяного чая. Свет был приглушен, а фонари с улицы заглядывали лишь украдкой. Неистово пахло древесно-цитрусовым ароматом духов Женьки. Если Ками была «вербеновой» девочкой, то Евгения – поклонница исключительно унисекса. Потом как-то рядом оказался широкий диван. Всё происходящее было и правильным, и неправильным одновременно. Горячие прикосновения сменялись нежными поцелуями, такими, на которые были способны только глубоко влюбленные друг в друга люди. Как эта нежность могла сочетаться с огнем внутри, Валиева могла только гадать. – Любимая, - шепчет на ухо Ками, обнимая ее за плечи. – Кот, - почти мурчит Женька, касаясь губами ее шеи. Было бы неправдой сказать, что она не волновалась. Она еле держала себя в руках, понимая, что быть спокойной сейчас просто невозможно. Нереально. При этом Камила понимает, что ее не отпускают мрачные липкие мысли. Но хочется об этом пока забыть, отложить в дальний угол. Как-нибудь потом. Женя не торопится, и даже, кажется, слегка боится. Легкое движение вперед, и Валиева застонала, выгибая спину. Подаваясь вперед, доверяя той, которая переживала не слабее, чем перед своим первым чемпионатом мира. Будь что будет. Медведева закрывает глаза и, проведя пальцами вниз, она ощущает, что Камила полностью готова. Потом Женя прикасается миллион раз к шее своего «кота», и делает все, как нужно. Слушая, как отзывается чужое тело, будучи дирижером на самом важном своем концерте. Движения становятся жестче, и можно задохнуться в этих чувствах. – Поцелуй меня… Она не договорила, Женя и так все поняла. Словила крик с ее губ. Какая-то часть Ками не может поверить в то, что между ними случилось, так до смешного просто и легко. Эта любовь ворвалась в ее жизнь, как ураган, разнося все вокруг, разрушая все то, что раньше было ненужным. При этом расчищая поле для нового, искреннего, неземного. Они нашли друг друга, следуя по этой тонкой нити, соединяющей их – одна возродившаяся как Феникс после Пхенчхана, искавшая себя в Канаде, но нашедшая в итоге успокоение внутри; и вторая, сломавшаяся, но не сломленная полностью. Сможет ли Женя полностью отречься от прошлых отношений с Этери и перестать бояться? При одной только мысли об этом перехватывает дыхание. – Ты же помнишь, что я люблю тебя? Нет и не будет для меня кожи нежнее твоей, запаха слаще и пьянее. Тысячи ароматов смешались в нём воедино, кружа голову и сводя с ума. И в замутненных зрачках Жени видит один лишь выход - стать сильнее. *** И снова четыре утра. Женя сидит на подоконнике, закутавшись в теплый плед, и смотрит в окно без какого-либо желания ложиться спать. Будто от того, что она бодрствует, что-то изменится в голове. Ощущение такое, будто ее история снова повторяется, только действующие лица сменились. Возможно, тем, кто смотрит со стороны, это интересно вот только ей уже давно нет. И на душе становится немного мерзко. Этот полнейший хаос в голове давно надо было прибрать и выкинуть мусор, за нее же никто делать не будет. «Женя, за тебя никто кататься не будет!» Медведева вздрогнула. Господи, ну за что? Ее никогда не покинут воспоминания о тех годах, которые она провела в Хрустальном рядом с этой женщиной? И ладно бы, если она помнила что-то другое, как к ним пришел Даня, или Трусова-Щербакова-Косторная стали новыми звездочками юниорского олимпа. Нет, в ее мыслях навсегда застряли фразы Этери, как осколки льда в Кае. И ведь никакой романтики уже давно нет. Она не разгадала знак бесконечность, как поет Земфира. По лицу Жени непроизвольно покатились слезы. Ведь просто жить, когда ни о чем по большому счету не задумываешься. А потом накатывает в один момент, и абсолютно по-дурацки беззвучно ревешь на подоконнике. Вспомнила, как четыре года назад сообщила Кристиану, что уезжает в Канаду. – Надеюсь, ты ушла красиво? – Нет, сбежала, трусливо поджав хвост. По крайней мере, так будет говорить Этери во всех СМИ – я ее наизусть знаю. – Жень, ну ты меня разочаровываешь. – Знал бы ты, как я себя разочаровываю. Зато сейчас она снова жива и смеется, однако это не отменяет того факта, что иногда накатывает тоска. Женя решает, что подумает об это завтра, как завещала великая Одри Хепберн, а сейчас спрыгивает с подоконнике, шмыгает носом и направляется в ванную. Надо стереть с себя воспоминания и возвращаться к Камиле.