Муж от безысходности

— Сделку? — переспросил Итэр, все еще чувствуя себя как на иголках. И ради этого его притащили в столь безлюдное место? Неужели так важна конфиденциальность? — Я могу решить все твои финансовые проблемы и сделать так, что ты больше никогда не будешь заботиться об этом. Но, разумеется, не за просто так. Тарталья открыл папку и достал оттуда красиво оформленный документ, а после протянул его Итэру. Юноша принял бумагу, и его глаза удивленно расширились. Теперь понятно, почему документ был красиво оформлен. Это был брачный договор. — Брак? Ты смеешься? — воскликнул Итэр, снова подняв взгляд на Тарталью, — Это же шутка, да? — Я совершенно серьезен, — в подтверждение этих слов улыбка исчезла с красивого лица парня, а взгляд его словно стал хищным. И прямо сейчас этот хищник пристально следил за своей жертвой, — Ты ведь знаешь, что за все надо платить? Я правда хочу тебе помочь, дальше оберегать тебя от всех напастей и проблем. Но я хочу, чтобы мои светлые чувства не остались без ответа. И поэтому я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Несколько мгновений Итэру понадобилось на то, чтобы переварить услышанное. Стать. Мужем. Парня. На такое он пойти не мог и вообще считал, что все должно быть по любви, а Тарталью, пусть и уважает, но не любит. И быть насильно связанным узами брака не хотелось совершенно, пусть это и действительно могло решить нынешние проблемы. — Нет. Я не согласен. Я лучше возьму кредит, но не стану ничьим мужем, — твердо сказал Итэр, собираясь встать со своего места, но Тарталья, будто будучи к этому готовым, словно змея схватил руку юноши своей и крепко стиснул его запястье. Настолько сильно, что это было больно, и мог остаться синяк. — Сядь на место, — потребовал Тарталья. Теперь логика происходящего начала проявляться в голове юноши. Его привезли в безлюдное место, где никто не сможет ему помочь. А от такого взрослого и физически сильного парня Итэр просто не сможет убежать. Учитывая его намерения, Тарталья мог быть очень опасен. Так как терпеть боль дольше было невыносимо, Итэр все же сел на место, и только после этого Тарталья разжал хватку. Однако все еще продолжал держать юношу за запястье на всякий случай. — Зачем брать кредит, если можно этого не делать и решить все гораздо проще? — нарочито ласково начал говорить Тарталья, словно пытаясь успокоить Итэра и усыпить его бдительность, — Я ведь не просто так предлагаю тебе именно брачный договор. Дело в том, что я уже давно влюблен в тебя. — Давно? Но мы же относительно недавно начали общаться. Ты все же следил за мной? — В первый раз я увидел тебя в баре, — уклоняясь от ответа со слежкой, начал рассказ Тарталья, — и тогда я понял, что никого прекраснее я еще не встречал. Ты покорил меня своей красотой, своей улыбкой, своим сочувствием к проблемам других. Тогда я подумал, что увидел ангела, — парень рассказывал очень чувственно, иногда опуская свой голос до шепота, — я подумал, что нам суждено быть вместе. Это было так мучительно, встречать тебя где-либо и не иметь возможности подойти. Я так жаждал твоего внимания! Когда мы все-таки начали общаться, я был вне себя от счастья! Лицо Тартальи засияло. Он с таким восхищением смотрел в испуганные глаза Итэра и поглаживал его по запястью. Итэр, слушая это, чувствовал, как холодок пробегает по его руке после каждого поглаживания Тартальи. Хотелось вырвать руку и убежать отсюда, вот только он даже не знал куда. — Я очень старался помочь тебе, я так хочу заботиться о тебе и дальше, быть рядом, быть с тобой, — Тарталья приблизился, слегка нагнувшись над столом, — И это станет возможным, если ты подпишешь этот контракт. Рыжий еще немного подвинул бумагу к Итэру, чтобы юноша снова обратил на нее внимание. Сдерживая свою дрожь, ибо Тарталья говорил как одержимый фанатик, Итэр решил прочитать содержание контракта. Оно было следующим: 1. Подписывающая сторона добровольно соглашается на брак и клянется в верности своему супругу. 2. Никто из прошлых контактов стороны подписывающего не должен знать о браке без согласия супруга. Также под неразглашение попадают личные данные, информация о работе и прочая конфиденциальная информация. 3. Супруг будет определять круг общения подписывающего. Подписывающий не имеет права общаться с теми, кого супруг посчитает потенциальными любовниками. 4. Подписывающий контракт дает автоматическое согласие на различные виды секса, включая BDSM. Если подписывающий будет не согласен, это будет обсуждено в индивидуальном порядке, которые допускают некоторые изменения. 5. Подписывающий получает полную защиту и финансовую поддержку супруга. 6. Подписывающий имеет право распоряжаться имуществом супруга. 7. Подписывающий автоматически дает согласие на то, что будет послушен и не пойдет против воли супруга. 8. Подписывающий имеет право развивать себя во всех интересующих его сферах. Обучение будет проводиться за счет супруга. 9. Подписывающий может общаться с прошлыми контактами и встречаться с ними, но в четко оговоренное заранее с супругом время. 10. Обе стороны обещают любить и заботиться друг о друге. Действие договора может отменить только супруг, или он может быть расторгнут в случае смерти одной из сторон. Прочитав этот договор, Итэр понял весь ужас своего положения. Им хотят владеть, причем безгранично, это было ясно из написанного. Он поднял полные ужаса глаза на Тарталью, не веря, что все это происходит на самом деле. Этот Тарталья, который пусть и был чудаковат, но всегда помогал ему и был, в общем-то, неплохим другом, хочет теперь быть его полноправным хозяином. — Я вещь что ли? — губы слегка дрожали, а рука, которую накрывала ладонь Тартальи, сжалась в кулак, — Ты считаешь нормальным вот так брать и подчинять меня своей воле? Это не брачный договор, а договор на рабство, чтобы «хозяин» определял всю дальнейшую судьбу. — Разве это похоже на рабство? — спросил в ответ Тарталья, — тебе предоставлены райские условия. Ты будешь защищен как физически, так и финансово, я беру тебя полностью на свое обеспечение. Тебе не придется работать, только если ты сам не захочешь. Тебе будут даны все мои блага, а поверь, я далеко не бедный. При этом ты сможешь по-прежнему заниматься, чем захочешь, и тебе это совершенно ничего не будет стоить. После этого университета ты сможешь поступить еще куда-то, освоить что-то новое, тебе достаточно будет только пальцами щелкнуть. К тому же я не запрещаю тебе общаться с твоими нынешними друзьями и сестрой. Взамен я всего лишь прошу не раскрывать информацию, которая для меня важна, и просто быть мне верным. Так где тут рабство-то? — То есть третий пункт, четвертый, седьмой тебя совершенно не смущают? Что значит «определять круг общения»? Ты будешь сам выбирать с кем мне общаться, а с кем нет? Ты не думаешь, что это противоречит девятому пункту? — тыкал пальцем в контракт Итэр, с вызовом смотря на Тарталью. Снова этот рыжий черт его не проведет, тут все вполне однозначно. — Третий пункт о том, что новые контакты буду определять я. Твоя жизнь стремительно изменится под моим крылом, а в моем «мире» есть хитрые и опасные люди, с которыми я не хочу чтобы ты связывался. Я не хочу ревновать тебя к кому-либо, поэтому этот пункт так и говорит, чтобы я не ревновал, и наши отношения были крепкими и хорошими, лучше не общаться с провокационными личностями. Опять зубы заговаривает. Из уст Тартальи этот весьма пугающий пункт действительно не кажется чем-то страшным. Однако написан он вовсе не так, как распевает тут парень. Это жесткое ограничение в общении, и оставлять право выбора друзей на другого человека и понимать, что этот человек будет решать с кем общаться, а с кем нет, сильно сжимает собственную свободу. Это как добровольно нацепить на себя ошейник, а хозяин будет отдергивать тебя от всего, что на его взгляд будет неприемлемым. — И все же это несправедливо. Ты не вправе решать за меня, с кем мне общаться. — Может быть. Но познакомившись с моим окружением, ты быстро поймешь, что этот пункт необходим. — Четвертый пункт, касающийся секса, — продолжил Итэр, — очень напоминает сексуальное рабство. Словно я игрушка, которой ты сможешь играть так, как тебе заблагорассудится. — Секс очень полезная вещь, — возразил Тарталья, — к тому же я очень разносторонен в этом плане. И там есть приписка, что что-то мы можем изменить. Но я думаю, что тебе понравится трахаться с разнообразием. Обсуждение такой темы вызывало в Итэре смущение и сейчас, услышав то, с каким откровением Тарталья разговаривает, у него появился румянец на щеках. — Какие виды секса ты практикуешь?.. — неловко спросил Итэр, но взгляд его все еще был решительным, и он не собирался соглашаться, ничего не разузнав. — Ну, я люблю трахаться в различных позах, — расплылся в улыбке Тарталья, ласково гладя пальчики Итэра, — могу нежно заниматься любовью, а могу драть, прислонив к стене. Но давай я тебе лучше сам все покажу, чем буду это сейчас рассказывать? — Я хочу знать все, что касается данного вопроса, — не отступал Итэр, требуя разжевать ему весь пункт. — Давай побережем время, милый, — попросил Тарталья, — У тебя будет очень много времени проникнуться сексом, я тебе обещаю. Было такое ощущение, что Тарталья возбудился. Он так томно смотрел на Итэра, так нежно поглаживал его пальчики, как будто он уже представлял что будет делать с юношей, когда сможет подмять его под себя. Итэр мотнул головой, стараясь не думать об этом. Он всегда считал себя натуралом и не хотел ложиться под мужчину. — Я не готов к сексу. Я никогда не любил мужчин и тем более с ними не спал. — А тебя никто и не просит сразу раздвигать ноги, — вкрадчиво прошептал Тарталья, любуясь юношей, — Обещаю, что тебе понравится, и что мы будем подходить к этому постепенно. — Я не гей, Тарталья! — Ну ты же даже не пробовал. У тебя ведь не было девушки, правда? Итэр закусил губу. Да, девушки у него не было. Не то чтобы он не пытался ее искать, просто было совсем не до отношений. Но так или иначе юноша еще никогда ни в кого не влюблялся и не знает, что такое любовь. — Но нельзя навязывать такие отношения. — У тебя нет выбора, малыш, — понимая свое положение, Тарталья мог констатировать этот факт с улыбкой на лице, словно играясь. — Нет выбора? — хмыкнул Итэр, — Ну и что же будет, если я откажусь? Что ты мне сделаешь? — Итэр подался вперед, словно бросая вызов. Тарталья же не сможет подписать документ рукой юноши, контракт, в таком случае, будет не действителен, — Ты написал в седьмом пункте, что я должен быть послушен и не идти против твоей воли. Это какая-то тирания! Ты думаешь, что хоть кто-то на моем бы месте согласился бы на такие условия? Выбор у меня есть, и я отказываюсь от этой хуйни! Снова попытавшись вырвать руку, Итэр почувствовал, как хватка Тартальи снова усилилась. Рыжий сидел, придерживая щеку ладонью и с улыбкой смотрел на Итэра. Вот только в глазах постепенно нарастала злоба. — Ты уверен, что хочешь отказаться? — играючи спросил парень, — учти, ты сейчас и так в незавидном положении, и ты пришел ко мне, потому что больше получить помощь не от кого. Ты не боишься, что если ты сейчас откажешься от столь выгодного предложения, то твоя жизнь ухудшится в разы? Ты не сможешь дальше продвинуться по учебе, следовательно, ты не закончишь ее. А ты ведь так долго учился. — Тарталья покачал головой, словно сожалел, но это было очень наиграно, — Тебе придется устраиваться на работу в полную смену, так и не получив образования. И даже если ты останешься в Алой Розе, разве тех денег будет хватать на оплату кредита? А возьмут ли тебя на полную ставку? Господин Дилюк взял тебя на подработку, но, насколько мне известно, сотрудников с полной занятостью у него достаточно, поэтому даже здесь ты в пролете. Слушая Тарталью, Итэр начинал беспокойно ерзать, словно прокручивая у себя в голове моменты своего наиболее вероятного, в случае отказа, будущего. Картина уже складывалась непривлекательной, но Тарталья продолжал. — Денег, которые ты будешь зарабатывать таким большим трудом, ни на что не будет хватать. Не окончив университет, ты потеряешь статус студента, а, соответственно, и льготы, которые этот статус дает. Тебе и так увеличили арендную плату, а потом ее увеличат еще больше. Ты окажешься на улице с огромным долгом, от которого тебя никто не освободит. И что тебе останется? Приползешь к своей сестре и ее парню, молить о том, чтобы они тебя приняли? Тебя самого не вывернет от такого жалкого положения? И в итоге твоя сестра, ее парень, должны будут ебашить еще и за тебя? Вот повезет им, что к ним на голову свалится бедолага, которого нужно не только приютить, так еще и кредит платить. Не жизнь, а сказка, не правда ли? Тарталья улыбнулся по-садистски, словно ему нравилось смотреть на то, как менялся в лице Итэр, и какую панику он сейчас испытывал. Осталось лишь добить. — И как ты думаешь, долго твоя сестра будет тебя терпеть? Ты станешь для них обузой, первое время она, конечно, будет тебе помогать, но их чаша терпения рано или поздно лопнет. Каково тебе будет жить с осознанием того, что собственная сестра тебя ненавидит? Психологическое давление настолько ошарашило Итэра, что тот почувствовал, как глаза защипало от слез. Он обладал хорошей фантазией и визуализировал все слова, сказанные Тартальей. Он представил, как медленно теряет все, что имел, к чему стремился все эти нелегкие годы. Как его дорогая сестра, Люмин, которая всегда переживает за него, которая улыбается при виде него, возненавидит брата. В ее глазах появятся холод, раздражение, безразличие. Дайн вообще будет считать его пустым местом. И вкупе с этим Итэр сам себя будет осознавать полным неудачником, который ничего не смог, да еще и доставил проблемы другим. Наблюдая за такой реакцией, Тарталья понимал, что добился своего. — Но всего этого можно избежать, — ободряюще прошептал он, протягивая вторую руку, на которую опирался щекой, к щеке Итэра, мягко поглаживая, — Тебе нужно лишь стать моим мужем. И тогда ты будешь свободен от всех бед, мой дорогой. То, что я прошу твоего послушания, означает лишь то, что ты не будешь плести против меня козни. Что ты не совершишь ненужных ошибок, которые могут подкосить наше положение. Это вовсе не означает, что ты не будешь иметь свободу воли. Это значит, что ты будешь прислушиваться к моему мнению. Это ведь не такая большая плата за то, чтобы жить счастливо, верно? Итэр хотел отклониться от руки Тартальи, которая сейчас гладила его щеку, а пальцы парня стирали скатывающиеся из-за страха слезы. — Я… — Итэр не знал что сказать, все мысли путались. Он не хотел становиться собственностью Тартальи, но и понимал, что без этого договора вся жизнь пойдет под откос, — Я не знаю что делать. Я так сильно боюсь. — Понимаю, — кивнул Тарталья, — Твоя жизнь меняется, но меняется к лучшему. Любые изменения выталкивают тебя из зоны комфорта, но сейчас это жизненная необходимость, понимаешь, милый? — Да. — опустил глаза Итэр, ибо смотреть в глаза Тартальи больше не было сил. Пришло время признать свое поражение и принять неизбежное. Даже если это противоречит его собственным принципам. — Умница, — мягко улыбнулся рыжий и убрал руку с щеки Итэра. Достав ручку из папки, он положил ее на договор, — Подпиши, и все твои проблемы перестанут существовать. Тарталья был настоящим змеем искусителем. Несмотря на такое содержание контракта, он все равно сумел убедить Итэра подписать его. Взяв ручку и еще раз пробежавшись глазами по пунктам контракта, Итэр почувствовал, как с его щеки скатывается слеза прямо на уголок документа. Собравшись с силами, он все же поставил свою подпись в контракте. В этот момент Тарталья просиял. Он забрал документ и ручку, после чего убрал в папку. Итэр сидел на стуле, смотря куда-то в противоположный угол стола и выглядел очень потерянным. Внезапно он почувствовал, как его берут за подбородок и заставляют поднять взгляд. Тарталья смотрел на него с нежностью. — Поздравляю, теперь мы мужья. Я так рад. — парень уже начал подаваться вперед, чтобы закрепить контракт поцелуем, но тут раздался звонок. Раздосадовавшись тому, как невовремя ему позвонили, Тарталья отпустил Итэра и раздраженно ответил. Итэр увидел, как Тарталья изменился в лице, словно произошло что-то ужасное. Юноша взволнованно посмотрел на своего новоиспеченного мужа, а Тарталья коротко сказал в трубку. — Ясно. Приезжайте. — В чем дело? — спросил Итэр, предчувствуя нечто нехорошее. Он почувствовал, как Тарталья кладет руки на его плечи и сжимает их. — Итэр, сейчас здесь станет небезопасно. Бери папку, потом отдашь, а сейчас беги отсюда. — К-куда? — растерялся юноша от такой резкой смены атмосферы. — От дома беги через гаражи к мосту, на котором будет автомагистраль. Пробежишь под ним через квартал и выйдешь в жилой район, оттуда ходят автобусы. Но не смей здесь оставаться, это слишком опасно для твоей жизни. — Да объясни мне, что происходит! — вскрикнув, потребовал Итэр, а Тарталья снова улыбнулся ему, погладив по щеке. — Позже, малыш. А пока спасайся, — он взял папку и пихнул ее в грудь Итэру, — Давай. Беги! На последнем слове Тарталья прикрикнул, чтобы поторопить Итэра. Юноша быстро вскочил со стула и побежал вон из дома. Мозг просил бежать, как и было велено, если есть угроза для жизни, но есть ли она на самом деле? Противореча инстинкту самосохранения, Итэр решил проверить, чем занимается его теперешний муж, а потому притаился в укромном месте, в гараже возле заброшенного дома, который видимо раньше использовался для хранения служебных машин. Сердце бешено стучало, словно сейчас перед Итэром откроется истина. Довольно скоро к зданию подъехали черные машины, из которых начали выходить люди. Они были одеты в основном в темные одежды с капюшонами, на которых виднелся мех. Лица разглядеть не удалось, поскольку все они были закрыты серыми масками, скрывающими глаза, с чем-то похожим на клюв совы. Среди тех людей, что приехали в это заброшенное место, были как мужчины, так и женщины, а, помимо странных масок, объединяющим предметом стала эмблема, которую изредка можно было разглядеть на отдельных представителях: рисунок, напоминающий четырехконечную звезду с кругом в каждом луче. А может это цветок? Возможно это и есть логотип организации, в которой работает Тарталья. Только чем эта организация занимается?

***

— Господин Чайльд, — обратился низким голосом к Тарталье один из вошедших в дом мужчин, — Все на месте, мы ждем Ваших приказаний. — Распределитесь по комнатам дома и по второму этажу. Подготовьте оружия так, чтобы держать на мушке любого из этих чертовых якудза. Остальные останутся сторожить главный вход, чтобы только этот засранец смог войти внутрь, — Тарталья смотрел из окна, как из машин выгружают привезенные снайперские ружья и автоматы. Он старался говорить спокойно, однако было слышно, как его зубы скрежетали от ненависти. Подчиненные без лишних вопросов принялись подготавливаться ко встрече. Они торопились, поскольку сами же сообщили, что якудза приедут сюда довольно скоро. И, действительно, гости не заставили себя долго ждать. Не прошло и двадцати минут, как во двор заброшенного дома приехало еще несколько машин. Что примечательно, одна из них была белой, а на ее дверце находился золотистый знак камелии, заключенный в шестиугольник. Из черной машины вылез здорового телосложения беловолосый мужчина, который подошел к белому автомобилю и выпустил из него приятного вида парня с голубыми волосами. Он держал дружелюбную полуулыбку и кивнул своему, видимо, подчиненному. Одет парень был в белый строгий костюм с синей рубашкой, в то время как остальные его спутники больше походили на байкеров, чем разительно отличались от своего босса. Тарталья, наблюдая из окна второго этажа, поджал губу, после чего спустился вниз, дабы поприветствовать своего «дорогого» гостя. — Оябун* Камисато, вы никогда не заставляете себя ждать, всегда появляетесь вовремя, — хоть Тарталья и улыбался, но в улыбке не было никакого тепла, а каждое его слово сочилось ядом. Пальцы так и норовили сжаться в кулак, но важно было не спровоцировать соперника на драку. Пока что. — Давно не виделись, Чайльд, — несмотря на то, с каким презрением к нему относился Тарталья, Аято Камисато говорил беззаботно, словно держал ситуацию под своим контролем даже на чужой территории, — Я не люблю заставлять ждать, да и сейчас не хотел бы терять драгоценное время. Приступим к обсуждению? — в руках Аято держал файл с некоторыми бумагами, из-за которых сюда и прибыл. — Поднимайся за мной, — махнул в приглашающем жесте рукой Чайльд, но заметив, как беловолосый мужчина уже дернулся, дабы последовать за своим боссом, добавил, — Но только один. Аято понимающе кивнул и повернул голову к своему спутнику. — Итто, подожди меня здесь. Не лезьте на рожон и соблюдайте приличия. — Но глава, Вы там будете совсем одни, — возразил некто по имени Итто, сжимая в руке свое оружие — биту, — Мы не можем отпустить вас без охраны. — Не волнуйтесь, я не дам себя в обиду, — обнадеживающе улыбнулся Аято и буквально взглядом приказал Итто не следовать за ним. Глядя в глаза Аято, Итто вздохнул и опустил голову, соглашаясь с требованием оябуна. Чайльд уже ждал Камисато в оборудованном на скорую руку кабинете. Он оставил охранников за дверью, что закрыли дверь за Аято, как только тот вошел в комнату. — Ну, присаживайся, — холодно предложил Тарталья, закуривая сигарету и продолжая стоять у того самого окна, с которого наблюдал прибытие Камисато. Аято возражать не стал и послушно сел за стол «переговоров». Так как время для Камисато было важно, он не стал тянуть с целью своего визита. — Так как Вы не отвечали на мои запросы, мне ничего не оставалось, как назначить встречу вот таким образом, — инадзумец принялся доставать документы из файла, — Вы знаете, зачем я здесь. Ваши действия на моей родине переходят все границы. Все это — неоспоримое доказательства ваших преступлений, совершенных в Инадзуме. Аято постучал рукой по небольшой стопке бумаг. Чайльд равнодушно смотрел на них, выдыхая дым и опираясь на стену рядом с окном. Разумеется он знал, что Фатуи творят в Инадзуме и как они переходят установленные границы. Толкают запрещенные препараты и оружия под видом помощи, при этом воспользовавшись внутригосударственными волнениями. Организация из Снежной достаточно глубоко проникла в дела Инадзумы, чтобы можно было как-то оспаривать любые претензии. — Ну и что Вы предлагаете, господин Камисато? Чего вы хотите конкретно от меня? — Дело в том, что вы самый вменяемый в вашей организации, — улыбка Аято раздражала. Хотелось выбить ему зубы, чтобы больше не лыбился и не делал вид, что он тут самый главный, но Тарталья сдерживался, — У нас в плену ваша коллега — Синьора. Я думаю, вы с ней хорошо знакомы. Дело в том, что она чуть ли не в открытую пыталась управлять главой нашего государства, за что и была приговорена к заключению. Однако преступления у нее настолько тяжки, что ее готовы приговорить к казни на электрическом стуле. Мы договорились, чтобы пока ее не трогали, но Фатуи должны ответить за все причиненные неудобства. — Вы думаете, что я могу решить проблемы, которые натворила моя коллега? — вздернул бровь Тарталья. Однако при упоминании Синьоры у него кровь застыла в жилах. Эта дамочка всегда просчитывала ходы наперед и была одним из лучших Предвестников. Как она могла угодить в плен? — Один вы не сможете, это верно, — согласился Аято, — но я хочу, чтобы вы поспособствовали в том, чтобы денежно компенсировать все преступления. Инадзума изрядно пострадала от ваших рук. А также у нас до сих пор бегает ваш мальчишка под псевдонимом Сказитель. Он там целый склад вашего «добра» держал. Хоть он и улизнул, однако его отряд был разбит, а забот он вам прибавил, — Аято сделал паузу, неспешно набирая в грудь воздух. Затем он продолжил говорить, но его ранее дружелюбная улыбка приобрела более жуткий окрас, — Я хочу, чтобы вы повлияли на своего босса и дали ему понять, что в Инадзуму вашей шайке лучше не лезть. Это была очень прозрачная угроза. Тарталья стоял с невозмутимым видом, но в голове его шел мыслительный процесс. Аято требует от него вывести всех Фатуи из Инадзумы и при этом убедить Царицу больше не пытаться влиять на этот регион. А иначе Синьора погибнет. Вот только что бы Чайльд не выбрал, в любом случае будут жертвы. Если он придет к Царице и начнет просить ее о том, о чем требует Камисато, она, известная по своей жестокости, может убить Тарталью только за то, что тот посмел ей это предложить. Фатуи чуть ли не до фанатизма преданны Царице, и ее слово закон. А неповиновение или сомнение в ее словах означает лишь одно — смерть. К тому же Царица ни за что не захочет отпускать Инадзуму из своих лап, поскольку Фатуи распространены по всему Тейвату. Поэтому пытаться выполнить просьбу Аято просто невозможно, мало того, что это ни на что не повлияет, так еще и Чайльд пожертвует своей жизнью зазря. Но и Синьору бросать не хотелось, она многому научила самого Чайльда и, пусть они и ссорились и временами терпеть друг друга не могли, Тарталья уважал профессионализм и мастерство леди. И сейчас он вынужден решить один из сложнейших вопросов в своей жизни. — А почему вы, господин Камисато, в таком случае сами не свяжетесь с Царицей? Почему через меня? Вы думаете, она меня послушает? — Как я уже сказал, вы самый адекватный Предвестник, — терпеливо повторил Аято, — А с Царицей я уже пытался связаться — безрезультатно. Разве что самому ехать в Снежную, да только кто меня туда впустит? — легкий смешок слетел с губ инадзумца, — Поэтому с моей стороны справедливо было полагать, что ее же Предвестник сможет связаться со своим боссом. — Вы, видимо, плохо знаете Царицу, — Чайльд оттолкнулся от стены, докурив сигарету, и подошел к столу, опираясь на него руками, — Ее воля неоспорима. Вы ничего не добьетесь тем, что попытаетесь через любого Фатуи повлиять на нее. — Я предвидел это, — мягкая полуулыбка заставила Тарталью вновь поджать губу, — Поэтому я предлагаю вам решить вопрос со своей коллегой. Может тогда вы выплатите за нее выкуп? Тарталья посмотрел на документы, что принес Аято. Тот же, заметив взгляд фатуйца, развернул бумаги для более удобного прочтения. Тарталья скользил взглядом по строкам обвинения, и для Инадзумы они действительно были серьезны. Напротив каждого пункта виднелась цена вопроса. А внизу конечная сумма: 700 000 000 моры. Чайльд был боссом лишь своего подразделения, как и каждый из Предвестников. Предвестников и их семьи финансировала Царица, переводя определенную сумму. Но такой большой суммой ни один из Предвестников не обладает, а просить у босса столько моры… Даже ради выкупа ценного сотрудника Царица и пальцем не пошевелит. Как бы не хотел Тарталья помочь Синьоре, но такой большой суммы у него не было. — Понимаете ли вы, господин оябун, что ни у одного из наших коллег единовременно нет такой суммы? — Я могу предоставить рассрочку, — любезно предложил Аято, — но тем не менее вы должны мобилизовать своих людей с территории Инадзумы. — Вы просите от меня того, что я сделать не могу, — злобно взглянул на Аято Тарталья. Еще немного, и он потеряет самообладание, — те люди — не мои подчиненные, хоть и фатуйцы. Они мне не подчиняются, да и куда я их дену? — Я уверен, что у вас достаточно авторитета, чтобы повлиять на них, — настаивал на своем Аято. Тарталья терпеть не мог быть зажатым в угол. Аято давил на него и не собирался сбавлять обороты. Но у Чайльда была идея того, как можно решить эту проблему проще. — Вы угрожаете мне смертью моей коллеги, но сами-то не боитесь за свою шкуру? — с угрозой медленно проговорил Предвестник, вынимая заранее приготовленный пистолет из сапога и кладя его на стол, — Что мешает мне просто убить Вас? И тогда мне не придется решать эти проблемы по-вашему. Улыбка Аято стала шире. Он знал, что доводил Тарталью и знал, что тот рано или поздно станет угрожать. — Почему я должен бояться? Я не так беспомощен, как Вам кажется. — Нанять банду Аратаки в качестве своих телохранителей было не лучшим решением. Вряд ли Вам сейчас смогут помочь. — А я и не рассчитываю на их помощь. Оба парня смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью, словно хищники. Тарталья был уже готов оскалиться, а Аято выдерживал свою полуулыбку. — Вы двое, войдите! — крикнул Чайльд агентам с другой стороны двери. Как только они вошли с автоматами наперевес, Предвестник отдал приказ. — Отведите господина Камисато в нашу машину. Мы продолжим разговор в другом месте, чуть позже. Судя по тону Чайльда и его еле заметному кивку, он отдал приказ отвести Аято в определенное место. Агенты, разумеется, это смекнули и уже стали подходить к Аято, дабы взять его за плечи, вот только глава семьи Камисато действительно не был так прост, как могло показаться на первый взгляд. Его длинные белые рукава, которые были выполнены с уклоном в традиционный восточный стиль, прятали в себе клинок, который был явно как-то хитроумно там закреплен, чтобы ни у кого не вызвать подозрения. Молниеносным движением выхватив свой скрытый клинок и воспользовавшись эффектом неожиданности, Аято перерезал двух охранников. Его белый костюм запачкался в их крови. Они вновь остались с Чайльдом наедине. — Глупый выбор, — покачал головой Аято, делая шаг навстречу Предвестнику, — А ведь мы могли бы договориться. Внутри Тартальи кипела злоба, которую он больше не собирался сдерживать. Пусть они здесь и одни, однако огнестрельное оружие все же у него, поэтому ничто не мешает ему просто подстрелить инадзумца. Схватив пистолет, он направил дуло прямо на Аято и, не мешкая, выстрелил. Этот выстрел услышали все, и в доме и во дворе. Даже Итэр услышал его и вздрогнул в своем убежище. Вот только пуля не попала в Аято. Тот был настолько быстр, что еле заметно увернулся от выстрела, а затем пошел в контратаку. Движения были стремительны и сильны, клинок, что со свистом летал в воздухе, оттеснял Тарталью к окну, и парню ничего не оставалось, кроме как выпрыгнуть, разбив стекло своим телом. Фатуи и Аратаки и так были уже готовы вцепиться друг в друга после того, как был слышен выстрел, но звон стекла отвлек их. Тарталья успешно приземлился на землю, благо расстояние со второго этажа было не таким большим. Увидев своего босса, Фатуи открыли огонь по Аратаки. Инадзумцы принялись прятаться за машинами, выстреливая оттуда как только представлялась возможность, так как снайперы Фатуи могли стрелять очередь и имели более выгодную позицию. Кого-то из Аратаки убили сразу. Итто же не собирался прятаться и, будучи ближе всех ко входу, сразу вырубил охранников своей битой, после чего ворвался внутрь. Первым делом он должен был найти Аято, но оябун довольно быстро нашелся на втором этаже. Камисато отбивался от Фатуи, пока Итто пытались обезвредить на первом этаже.

***

Итэр слышал эту перестрелку. Он чувствовал запах крови, который заполонил двор. Он сжался в гараже и боялся, что шальная пуля может прилететь в этот гараж и подстрелить его, поэтому он сидел в окружении старых шин. Пусть это и недостаточно крепкая защита, но хоть что-то. Итэр проклинал себя за любопытство, за то, что не послушался Тарталью и не сбежал, пока была возможность. Но зато теперь он понял в какой «службе» работает его супруг. Мафия Снежной, что пыталась распространить свое влияние во всем Тейвате и в каждой стране обязательно присутствовали Фатуи. Итэр не мог поверить, что заключил брак с таким человеком, который мало того, что один из мафии, так еще и Предвестник. И все же несмотря на свой страх, он надеялся, что Тарталья выживет. Не только из-за того, что тот пообещал решить проблемы, но и потому что… Сложно было это признать, но по мнению Итэра Тарталья не заслуживал смерти. По крайней мере, если судить с той стороны, которую узнал юноша. А учитывая сегодняшнее откровение, он еще многого не знал о своем муже.

***

Неизвестно сколько продолжалась эта перестрелка, для Итэра она проходила целые часы, а для Тартальи она была довольно скоротечной и для его восприятия не прошло и десяти минут. В итоге Аято Камисато смог сбежать вместе с Итто Аратаки, попутно ранив и убив несколько фатуйцев. Те снайперы, что выжили, также выкосили солидное количество инадзумцев, и те явно получили больше жертв. Учитывая мстительность Аратаки, возмездие наверняка случится, а пока… Тарталья, который также участвовал в бою, помимо пистолета использовал и свои клинки на близком расстоянии, которые так любезно подсунули ему подчиненные после того, как он выскочил из окна. Он старался добраться до Аято, чтобы лично расправиться с ним, но из-за постоянных помех в виде членов банды Аратаки, Предвестник не успел это сделать. А теперь он стоял на поле битвы, рядом с ним валялись трупы и своих, и врагов, лужи крови окрашивали землю. Да и сам костюм Тартальи также был запачкан кровью и порван в некоторых местах. Чайльд снял с себя пиджак, оставаясь только в красной футболке, и вновь зашел внутрь дома. Увидев, что выжившие Фатуи начали садиться по машинам и уезжать, Итэр осторожно вылез из своего убежища. Он, украдкой смотря по сторонам, побежал к дому, стараясь не смотреть на оставшиеся на земле трупы. От запаха крови Итэра затошнило. Он еле сдержал в себе рвотный позыв и добрался до дома. Притаившись возле одного из окон, юноша собирался послушать, что теперь намерен делать Тарталья. А Тарталья находился в комнате не один. Спустившись со второго этажа с документами, что принес Аято, он передал их одному из двух охранников, что стояли спиной к окну. — Увези это в штаб. Я потом займусь этим, а ты, — обратился рыжий ко второму охраннику и вытащил из кармана штанов фотографию Итэра, которую всегда носил с собой, дабы любоваться на него время от времени, — найди этого мальчика и привези ко мне. Он должен быть у себя дома. — Будет сделано, господин Чайльд, — ответил ему агент, взяв фотографию в свои руки, дабы рассмотреть изображение, но быстро понял, о ком идет речь. Итэр же вздрогнул со стороны улицы, прижимая папку с договором к своей груди. Его тело дрожало, а ноги онемели. Сейчас после учиненной резни, Тарталья думает о нем. А что это за имя Чайльд? У него два имени? Нужно было срочно уходить отсюда, но так, чтобы его не заметили. О чем дальше разговаривали Тарталья с подчиненными, Итэр не знал. Он снова осмотрел территорию и, стараясь не смотреть на ужасную картину, тихо прошмыгнул в сторону гаражей, а через них уже по указанному Тартальей маршруту.

***

Домой было идти сейчас не самым лучшим решением, однако если Тарталья узнает, что Итэр где-то шатался вместо того, чтобы вернуться домой, будет не очень хорошо, особенно учитывая небезызвестный пункт договора, гласящий о послушании. Поэтому Итэр в кратчайшее время и рекордными темпами старался достигнуть своей квартиры, пока к нему не приехали на машинах. И, к счастью, ему это удалось, благодаря тому, что подчиненные Тартальи были еще чем-то заняты перед тем, как поехать к нему. Итэр заперся в квартире и, будучи на грани истерики, швырнул папку на стол, а сам сел на диван и обнял свои колени. Золотистые глаза были широко открыты, а мозг показывал воспоминания о стрельбе, о трупах людей. Будучи в состоянии аффекта, Итэр, возможно, и не так сильно зацикливался на этом, хоть и явно осознавал происходящее, но теперь, оказавшись в безопасности и наедине с собой, воспоминания и осознание того, что только что произошло, обрушились на него с удвоенной силой. В ближайшие несколько часов назад он успел стать мужем одного из мафии, а потом, буквально на его глазах, случилась перестрелка, которые он до этого видел только в кино. И сейчас этот Предвестник пришлет своих людей, чтобы те привезли Итэра в лапы к этому… Страшному человеку. Да, Итэр отмечал, что Тарталья не заслуживает смерти, но после увиденного он относиться к нему по-другому не может. Дальнейший поток мыслей прервал звонок. Телефон, поставленный на вибрацию, вибрировал рядом с юношей, а на экране высветилось имя «Тарталья». Вот что он хочет? Итэр был очень напуган и не знал как разговаривать с супругом после того, что он увидел, а потому брать трубку не стал. Звонок повторился еще один раз, а Итэр сидел и смотрел на свой телефон, не в силах пошевелиться. После того, как и второй звонок был завершен, на телефон пришло сообщение. На заблокированном экране был виден текст: «Милый, собирайся, сейчас за тобой заедут мои коллеги с работы и отвезут ко мне. Очень тебя жду». Ну все, теперь за ним едут. Итэр судорожно соображал, что ему сделать, хоть в окно выбрасывайся. Хотелось сбежать отсюда подальше, где его не найдут или наоборот спрятаться под кроватью и притвориться, что его нет дома. И наивно надеяться, что Фатуи не выбьют дверь. Нужно успокоиться прежде всего, и не дать панике завладеть над разумом. Ни с какой мафией он никуда не пойдет. Вырубив свой телефон, чтобы Тарталья не смог до него дозвониться, Итэр быстро переоделся в более удобную для бега одежду. И как раз вовремя, потому что под его окна уже приехала черная машина.