Муж от безысходности

Так как за ним уже приехали, времени колебаться не было. Не дожидаясь, пока подчиненный Тартальи поднимется, Итэр схватил куртку и небольшой рюкзак, после чего вышел из квартиры. Услышав, как мужчина поднимается по лестнице, сердце забилось сильнее, но Итэр заставил себя поторапливаться к лестнице, ведущей на крышу. Оказавшись на крыше, Итэр осторожно подошел к краю, дабы взглянуть на двор. Возле черной машины стоял еще один человек и курил сигарету. Значит через двор идти нельзя — придется в обход. Найдя на крыше пожарную лестницу, Итэр начал спускаться по ней, хотя внутри все дрожало из-за высоты. Спрыгнув на землю и оказавшись за углом дома, Итэр взглянул в сторону двора. Кажется, на звук никто не отреагировал, поэтому он начал идти, постепенно ускоряясь, в противоположную сторону, уходя через соседний двор. Пришлось сделать крюк, чтобы достичь нужной остановки, на которой останавливается автобус, следующий до дома сестры. Остановка пустовала, от чего было не по себе, поэтому парень старался спрятаться за козырьком остановки так, чтобы его нельзя было случайно увидеть. Он не успел предупредить Люмин, что сейчас наведается к ней, а телефон включать побоялся, вдруг Тарталья снова начнет ему звонить. Хотелось поскорее добраться до безопасного места, до сестры, где он сможет успокоиться и хоть немного отойти от увиденного сегодня. В воспоминаниях всплыли слова Тартальи о том, что было бы, не подпиши Итэр этот злосчастный договор. Возможно сейчас бы он точно так же ехал к ничего не подозревающей сестре просить о приюте и помощи с выплатой кредита. Стало невероятно стыдно. Хоть это все фантазии, но так или иначе, Итэр сожалел, что вообще попал в такую ситуацию. И как он будет объяснять Люмин о том, почему он такой нервный? Он же не может рассказать ей про перестрелку. Нет, ей знать этого определенно не стоит. Пока Итэр предавался своим мыслям, к остановке начал подъезжать автобус. Просигналив ему, чтобы тот остановился, Итэр запрыгнул в него, заняв сидение в самом начале. Он любил ездить и смотреть на дорогу вперед, а не только сбоку. Езда очень успокаивала. Еще когда Итэр и Люмин были помладше, они обожали кататься на каком угодно транспорте и смотреть на проплывающие мимо пейзажи. От таких ностальгических воспоминаний в сердце стало чуточку теплее.

***

Стоя возле двери квартиры Люмин и Дайнслейфа, Итэр еще немного поколебался, но все же позвонил. Послышались шаги с той стороны и до боли знакомый и любимый с детства голос: — Кто там? — Люмин, это я, — ответил Итэр, после чего дверь открылась и на пороге предстала удивленная Люмин. — Итэр? Проходи, пожалуйста. Было очевидно, что для Люмин приход брата был абсолютной неожиданностью, но она, как и всегда, сначала позаботится о комфорте гостя, а лишь затем задаст вопросы. Дав Итэру раздеться и пройти в квартиру, довольно просторную и светлую, девушка позвала брата на кухню. — Чай, кофе будешь? — спросила Люмин, и ее голос, полный тепла, колокольчиком зазвенел в ушах Итэра. — Нет, — немного хрипло ответил юноша. Его состояние, разумеется, не ускользнуло от внимания сестры. — Все хорошо? — с беспокойством спросила Люмин, а в следующее мгновение обнаружила себя в объятьях брата. Она опешила и даже не нашлась что сказать, растерянно обнимая своего близнеца. — Все в порядке, — мягко прошептал Итэр рядом с ее ухом, а затем медленно отстранился, — Я... так сильно соскучился. Прости, что не позвонил, не было возможности, еще и телефон сел. Насчет того, что он действительно соскучился по Люмин, Итэр не соврал. В последние дни все так завертелось, что даже написать ей не было ни сил, ни времени. Но придумать отмазку, почему не предупредил о прибытии, нужно. — Ох, вот как, — поняв причину визита, улыбнулась Люмин, — Я тоже по тебе очень соскучилась. Ты не отвечал на мои сообщения, я подумала, что ты занят, поэтому я не звонила. А насчет телефона, можешь подзарядить от моего кабеля. — Да, дел было море, поэтому прости, что не ответил, — улыбка Люмин была заразна, а потому и у Итэра губы растянулись в улыбке, — А где Дайн? Я вам не сильно помешаю присутствием? — Дайн на работе, будет только вечером, — сообщила Люмин, мимоходом взглянув на часы. Еще только три часа, а Дайнслейф приезжает после шести, так что времени побыть наедине с братом было достаточно. — Люми, я... мне так неловко, но я очень сильно устал. Ты разрешишь мне поспать... как тогда? «Как тогда»? Люмин сразу поняла, в чем дело и, обворожительно улыбнувшись, произнесла: — Конечно, ложись на диван. Хозяйка квартиры села возле подлокотника дивана и дождалась, пока Итэр уляжется и опустит свою голову на ее колени. Близнецы часто делали так раньше еще до переезда в Мондштадт, да и даже во время своего пребывания в этом городе они тоже нередко проводили этот ритуал. Люмин, словно обладая аурой спокойствия, с улыбкой поглаживала золотистые волосы брата, запуская в них руку и массируя кожу головы. Итэр же в свою очередь наслаждался прикосновениями родного человека, чувствуя себя в самом безопасном месте мира.

***

На самом деле Люмин не так легко провести. Даже если Итэр и говорит, что с ним все хорошо, она, как близнец, чувствовала, что что-то не так. Но лезть против воли брата в его проблемы она не собиралась, все же Итэр уже большой мальчик и может сам принимать решения. Однако это вовсе не означает, что Люмин за него не переживает. И все же она старается дать Итэру именно то, зачем он пришел — успокоение. Девушка очень рада видеть брата и счастлива наблюдать за тем, как он лежит на ней со спокойным выражением лица, постепенно проваливаясь в сон. Конечно же ему это было нужно. Своей девушки у Итэра не появилось, и не к кому ему вот так прийти за лаской, кроме как к Люмин, у которой для этого есть Дайнслейф.

***

Сам же Итэр был очень благодарен Люмин за то, что она всегда вот так заботится о нем. Она не донимает ненужными вопросами и действительно дает расслабиться. Засыпая, Итэру даже показалось, что всех его проблем не существует, что они решены. Проспал Итэр до возвращения Дайнслейфа. На тот момент под его головой покоилась мягкая подушка, а Люмин готовила ужин на кухне. Когда в коридоре щелкнул замок, Люмин оставила готовку и пошла встречать любимого. Итэр поднял голову, пытаясь прогнать сонливость, чтобы поприветствовать Дайна в более подобающем виде. В гостиную Люмин и Дайн вошли вместе, после чего девушка вернулась на кухню. Дайнслейф поприветствовал Итэра, как всегда не выражая личных эмоций. Итэр немного неловко ответил ему тем же, явно ощущая себя здесь лишним. Но мужчина не ощущал этой неловкости, он просто проследовал в спальню, чтобы переодеться. — Выспался? — послышался заботливый голос с кухни. — А? Да, выспался. Спасибо тебе, — вставая с дивана, отозвался Итэр. Он подошел к сестре и тихо шепнул ей на ухо, — Слушай, а Дайн не против того, что я здесь? — А с чего это он должен быть против? — так же тихо спросила Люмин, — Он наоборот спрашивал, когда ты хочешь зайти в гости. Если тебя до сих пор пугает его отстраненность, то просто запомни, что он такой всегда. И, пускай он не такой эмоциональный, он очень сочувствующий и заботливый. Так что не пугайся. Обнадеживающая улыбка Люмин заставила Итэра немного успокоиться, и он кивнул в ответ. — Я тут жареную картошку с травами и свинину приготовила, будешь кушать? — Думаю, что не успею, мне на работу же нужно собираться. Через два часа начало смены. Люмин пару мгновений посмотрела на Итэра, а затем крикнула: — Дайн! Из спальни вышел уже переодетый в более повседневную одежду Дайнслейф. Он отдавал предпочтение ношению одежды спортивного стиля в свободное время, так как она была максимально удобной для него и не стесняла движения. — Слушай, нам нужно купить овощи, у нас закончились, и специи. Сможешь съездить в магазин и подбросить Итэра до работы? — попросила своего парня Люмин. — Нет, не стоит! — немного запаниковал Итэр и принялся отказывать. Даже несмотря на то, что ему буквально только что сказала сестра, он все еще стеснялся Дайнслейфа и не хотел его обременять. — Да, смогу, — ответил Дайн, переводя взгляд на Итэра. — Я могу и на автобусе. — Мне не тяжело. Спокойный и ровный голос Дайнслейфа звучал так, будто отказаться невозможно или это будет совсем не вежливо. Люмин понимала, что брат будет отпираться, поэтому решила совместить приятное с полезным, направив Дайна в магазин. Она решила разрядить обстановку и снова подала голос. — Сначала поужинаем, а потом поедете. Садитесь за стол, я сейчас все подам.

***

За ужином Люмин была центром поддержания разговоров, так как Итэр не мог из себя особо ничего выдавить и отвечал смущенно, а Дайн, как обычно, не особо рвался что-то рассказывать. И как сестра вообще с ним находит общий язык? После ужина Дайнслейф снова начал собираться, пока Люмин по пунктам проговаривала, что нужно купить. В это время Итэр проверял не забыл ли он чего. Он ничего и не доставал, но в карманах своей куртки он нащупал телефон. Посмотрев на него несколько секунд, словно размышляя, стоит его включить или нет, юноша убрал его обратно в карман. В рюкзаке же находилась сменная одежда для бара и... папка с договором. Почему он ее вообще взял с собой? Кажется, это было сделано на автомате, поскольку Итэр даже не помнил, когда клал в рюкзак папку. После того, как Дайн собрался и пошел вниз заводить машину, Итэр начал надевать кроссовки в коридоре. Люмин стояла рядом, провожая его, а затем подошла ближе к брату и заключила его в объятья. — Не грусти, милый, что бы тебя не тревожило, все образуется. Ты всегда можешь прийти ко мне, помнишь? Вот и сейчас девушка снова напоминала, что готова помочь, если будет нужно. У Итэра сжалось сердце. Он не знал, где была граница этой помощи. А что если бы она не отвернулась от него, если бы узнала о проблемах? Где был голос разума, когда Тарталья ездил по ушам и запугивал страшными картинками будущего? Итэр сомкнул руки на талии Люмин, наслаждаясь прощальными объятьями. — Помню, милая. Все будет хорошо, не переживай за меня, — отстранившись, Итэр искренне улыбнулся, почувствовав заряд сил и энергии после встречи с Люмин, — Спасибо тебе за все. Хорошего вечера. — Счастливо! — попрощалась с братом Люмин, закрывая за ним дверь.

***

Ехали Итэр с Дайном в полном молчании и, если бы не радио, было бы совсем неловко. Но к удивлению юноши, мужчина решил заговорить с ним. — От тебя долгое время ничего не было слышно, — совершенно безэмоциональный голос раздался так внезапно, что Итэр чуть-ли не подскочил на месте. — А… Это… Я был очень занят, очень многое произошло, — невнятно проговорил Итэр. Он бы предпочел всю поездку провести в молчании, поскольку совершенно не знал, как с Дайном разговаривать. — Понимаю. Но Люмин грустит, когда ты не связываешься с ней. Заходи к нам почаще, ладно? Говорил ли это Дайн лишь от того, что беспокоится за свою девушку? — Я перед ней извинился за это, постараюсь писать почаще, — уверил Дайнслейфа Итэр. — Я бы тоже не прочь провести с тобой время, — в этот момент Итэр подумал, что он ослышался, но Дайн продолжил, — У нас с тобой не было времени узнать друг друга получше. И я понимаю, что в этом есть часть моей вины тоже. — Н-нет, что ты, никакой твоей вины нет! — Людям тяжело общаться со мной, — все также настаивал на своем мужчина, — Я надеюсь, что ты сможешь перебороть свою стеснительность, поскольку я и правда хочу познакомиться. К тому же, я планирую жениться на Люмин, и скоро мы все станем одной семьей. И я бы не хотел, чтобы ты оставался в стороне. Такие слова совершенно не вязались с тем ровным тоном, которым говорил Дайнслейф. И все же в его словах действительно чувствовалась забота и даже обеспокоенность. Вот о чем говорила Люмин! Представление о Дайнслейфе, как о человеке, не способном испытывать эмоции, треснуло. — Да… Да, хорошо, я тоже постараюсь, — улыбнулся Дайну Итэр, — Ты планируешь жениться на Люмин? А когда? — Я еще даже не сделал предложение, поскольку хочу, чтобы все прошло идеально, — Дайн разговаривал, не отвлекаясь от дороги, но периферийным зрением видел Итэра, — А уже после этого мы вместе решим, когда будет свадьба. Поможешь мне с организацией? Дайнслейф слегка повернул голову, посмотрев на Итэра. В его темных холодных глазах можно было даже разглядеть звезды. Очень красиво. — К-конечно! Можешь положиться на меня, — закивал юноша.

***

Несмотря на страх в самом начале, поездка прошла вполне удачно. Дайн и Итэр смогли разговориться, и все напряжение спало. Юноша даже не заметил, как они подъехали к Алой Розе. Тепло попрощавшись, Итэр вышел из машины и посмотрел в след уезжающей Ауди Дайна. После этого он прошел в служебное помещение через черный вход. Постоянные работники уже переодевались и собирались домой, из студентов пришел пока только Кадзуха. Поприветствовав друг друга, парни переоделись и уже готовы были приступить к своим обязанностям. Венти никто ждать не стал, так как этот ветреный мальчишка — любитель опаздывать. Сегодня было много людей. Итэр с головой погрузился в работу, что помогало ему не думать ни о чем лишнем, а тот заряд энергии, который он получил от Люмин и, внезапно, от Дайна, помогали ему сохранять хорошее настроение на протяжении нескольких первых часов. Вот только сердце ухнуло вниз, когда за стойкой показалась знакомая улыбчивая физиономия с рыжей шевелюрой. — Здравствуй, Итэр, — как-то подозрительно ласково поздоровался с мужем Тарталья. Он неотрывно смотрел на юношу и буквально пожирал его взглядом. — Привет… — тихо ответил ему Итэр, стараясь избегать этого назойливого взгляда, который давал такое ощущение, словно находишься под прицелом. — Скажи мне, малыш, а какого хуя у тебя выключен телефон и тебя не было дома? — все также нарочито ласково говорил Тарталья. — Я был у сестры, — честно ответил Итэр, не выказывая страха перед супругом. Несмотря на то, что Итэр видел собственными глазами, а именно перестрелку, он старался вести себя естественно и не показывать страха, ведь он нужен Тарталье целым и невредимым. Так ведь? — Я тебе звонил несколько раз, дорогой. Нахуя тебе телефон, если ты им не пользуешься? — в словах можно было обнаружить еле заметные нотки угрозы. — Давай без «дорогих», я на работе, — огрызнулся юноша, — Телефон разрядился. Доволен? — Нет, — промурлыкал Тарталья, — Значит куплю тебе новый, чтобы заряд держал дольше. Я надеюсь, ты сестре ничего не рассказывал? — Нет, — снова быстрый и честный ответ. Чтобы не стоять без дела, Итэр начал делать напитки, пока Кадзуха принимал заказы на кассе, а затем с легкой улыбкой подавал их клиентам. Тарталья, наблюдая за работой своего мужа, снизил тон так, чтобы расслышать его смог только Итэр. — Я думаю, ты и сам догадываешься, что если ты проболтаешься сестре, то ее и ее парня будут ждать большие проблемы. Нож, который нарезал лимон для коктейля, чуть ли не сорвался с рук и не порезал палец Итэра. Юноша напряженно посмотрел на Тарталью. — Ты угрожаешь мне? — Всего лишь хочу убедиться, что ты не будешь пренебрегать правилами нашего соглашения, — и снова улыбочка. У Аято научился? Понимая, кто такой Тарталья на самом деле, у Итэра не было никаких сомнений, какие проблемы могут ожидать Люмин и Дайнслейфа. Постаравшись унять гнев, юноша продолжил украшать коктейль, а когда тот был готов, он поставил его на стойку, где его забрал подошедший клиент. — Можешь быть спокоен. Я держу данное мной слово. — Я и не сомневался, малыш, — Тарталья подпер щеку рукой, — Кстати, ты переезжаешь ко мне. Об этом, кажется, шла речь при подписании договора, по крайней мере, Тарталья ясно дал понять, что хочет быть рядом. Но Итэр не ожидал, что это случится так скоро. — Не слишком ли рано? Мы буквально днем «расписались», а я уже должен все бросить и переехать к тебе? — Ну да, а почему нет? — удивился Тарталья, — Мы же теперь в браке, разве не должны мы быть вместе? Насчет квартиры не волнуйся, мои ребята уже перевезли твои вещи, воспользовавшись твоим отсутствием. — Они… ЧТО?! — воскликнул Итэр, но вовремя понизил тон. Благодаря играющей в баре музыке никто особо и не услышал этот крик, — Они шарились по моей квартире?! — Не шарились, а забирали все, что видят, — поправил его мафиози, — Разбирать вещи будешь уже у меня дома. — А мебель? — Мебель тоже у меня. Если хочешь, продадим или отдадим кому-нибудь. Я посчитал, что оставлять ее у тебя в квартире будет немного нечестно, вы ведь с сестрой ее покупали. Итэр от возмущения даже покраснел. Интересно, а будь он дома, то все его вещи тоже бы забрали? Да что этот наглый подлец себе позволяет? — О, и еще, твои финансовые проблемы улажены. Я молодец? — словно заметив, что Итэр еле сдерживается, чтобы не дать ему в морду, Тарталья поспешил его обрадовать, — Ты рад? — Ну, разумеется, — сквозь зубы с нескрываемым раздражением ответил Итэр. То, что финансовых проблем больше не было являлось хорошей новостью, однако взвинченность после предыдущей новости никуда не делась. — Я заслужил поцелуй? — не мог угомониться Тарталья, с интересом наблюдая, как Итэра одолевают эмоции, но он не может ничего сделать. — Да иди ты нахуй, — послал его Итэр, пытаясь снова вернуться к работе и перестать слушать мафиози. — Нет уж, малыш, на хуй пойдешь только ты, причем на мой. — Блять, да заткнись ты уже, дай поработать! Итэр глянул в сторону Кадзухи. Тот был слишком сосредоточен на кассе, поэтому не обращал внимание на коллегу, а Итэр продолжал вовремя подавать напитки на стойку. — Ох, еще кое-что, — словно что-то вспомнив, снова заговорил Тарталья, — может уйдешь с этой работы? Тебе больше незачем тут пахать, ты сможешь по ночам высыпаться и нормально учиться. — Мне нравится тут работать. — А организму не совсем, — Тарталья провел пальцем под своим глазом, намекая на круги, — Бар не закроется через неделю, так что сможешь работать для души, когда будет более благоприятное время. А пока пожалей себя и вали отсюда нахрен. Вот опять, вроде толковые вещи говорит Тарталья, но все равно чувствовалось второе дно. Словно он в первую очередь заботится о том, чтобы Итэр был постоянно с ним, а вовсе не потому что беспокоится из-за недосыпа. — По правилам я все равно должен буду отработать две недели, даже если сейчас подам на увольнение, — сказал Итэр, подавая очередной бокал с алкоголем. — Об этом не беспокойся. Можешь прямо сейчас бросать работу, пойдем к твоему начальнику, — самоуверенно заявил Тарталья, поправляя свой серый пиджак. — А я не хочу. — А я сказал, пойдем. — Да иди ты н-.. — Договор, — поставил точку в споре Тарталья. По договору ведь Итэр должен быть послушен и не спорить со своим мужем. Как удобно он все просчитал! Итэр рассерженно бросил тряпку, которой протирал стол под стойкой. — Кадзуха, извини, я отойду. — Мгм. Позови Венти, я один не справлюсь, — отозвался инадзумец, пробивая очередной заказ. Итэр пошел в служебное помещение, а Тарталья, встав с барного стула, как ни в чем не бывало, прошел туда же через дверь для персонала, которая была чуть-чуть приоткрыта. Венти, уже идущий к кассам, вопросительно посмотрел на чужака, но не стал зацикливать на этом внимание, вдруг его начальник ждет. В кабинете Дилюка горел свет, оттуда не доносилось ничего, кроме клацанья по клавиатуре. Итэр собрался с мыслями и, тяжело вздохнув, постучался в кабинет босса. После короткого «войдите», Итэр прошел в комнату вместе с Тартальей. — Здравствуйте, мистер, — поздоровался с начальником юноша. — Йо, — легкомысленно кивнул Тарталья. Дилюк, не ожидая здесь появления кого-то еще, выгнул бровь, смотря на Тарталью, а после перевел взгляд на Итэра. — Что-то случилось? — Да… Я… — слова давались труднее, чем ожидал Итэр, ведь с начальством были такие хорошие отношения, — Я хочу подать на увольнение. Немного помолчав, Дилюк переводил взгляд с Итэра на довольно улыбающегося Тарталью, и обратно. — Эм. Могу я узнать причину? — Ну, как сказать... — Ему нужно хорошо учиться, чтобы закончить универ, а для этого надо спать, — наглым образом вмешался в разговор Тарталья, — Поэтому я и посоветовал уйти с работы. Дилюк недовольно посмотрел на Тарталью и встал из-за стола, обойдя его. — А вы кто вообще такой? — скрестил руки на груди Рагнвиндр. — Я его попечитель, — нисколько не смущаясь, сказал мафиози, — Тарталья, приятно познакомиться. — Мистер Рагнвиндр. Во взгляде Дилюка довольно отчетливо читалось, что этому парню он не доверяет. Он напряженно посмотрел на Тарталью, а затем перевел взгляд на Итэра. Тот молчал, опустив взгляд куда-то в пол. Так как Дилюк не собирался влезать в чужие отношения, он не стал выяснять в чем тут дело, однако за своего работника забеспокоился. Из ниоткуда появляется какой-то «попечитель», а до этого Итэр говорил о проблемах с деньгами. Нечисто тут все. — По закону Итэр должен отрабо… — Я знаю, и поэтому я здесь, — перебил Дилюка Тарталья, — Но по закону он может уйти сразу после подписания увольнительного, просто тогда он не получит отпускные. Можете не волноваться, сейчас за финансовое положение Итэра отвечаю я, так что эти отпускные ему ни к чему. Он хотел бы просто подписать договор. Этот парень уже начал действовать Дилюку на нервы, хотя прошло совсем немного времени. Всем своим видом высказывая негативное отношение к конкретному гостю, Рагнвиндр вернулся за рабочий стол и, открыв ящик стола, достал договор. Заполнив самостоятельно все необходимые пункты, он, гораздо более дружелюбным голосом, подозвал к себе Итэра. — Подпиши, пожалуйста, внизу и добавь расшифровку подписи. Итэр сел на стул перед столом начальника и, взяв предоставленную ему ручку, подписал договор о прекращении рабочих отношений в указанном месте. Юноша поднял виноватый взгляд на Дилюка. Но господин Рагнвиндр и не думал на него сердиться. Пусть его лицо и не показывало эмоций, оставаясь деловито-серьезным, в алых глазах можно было уловить понимание. Словно он пытался без слов сказать: «Понимаю, учеба сейчас важнее». Это немного облегчило положение Итэра. — Тебе придут деньги за отработанный период, — сообщил Дилюк, забирая бумагу, — Если хочешь потом прийти и поработать, я буду рад тебя видеть. — Спасибо огромное, мистер, — с улыбкой поблагодарил уже бывшего начальника Итэр. Ему было радостно от того, что Дилюк снова сможет его принять. — Что ж, раз все решилось, пойдем, Итэр, — начал подгонять супруга Тарталья, — Спасибо, мистер Рагнвиндр. — Мгм, — проводил парочку Дилюк мрачным взглядом. Он мог лишь надеяться, что с Итэром все будет в порядке.

***

Уже сидя в машине с Тартальей, Итэр пребывал в очень раздражительном настроении. Пусть и в ущерб здоровью, но ему действительно нравилась эта работа, в ней был свой шарм. А тут по велению придурка, что сидел на соседнем кресле, все это закончилось. — Ну, не грусти, малыш, ты мне еще спасибо скажешь, — старался подбодрить Итэра Тарталья, — Зато время свободное появится. — Ну кто тебя просит влезать в мою жизнь? Нахуя, объясни мне? — не выдержал Итэр. — Во-первых, там много мужиков и девиц, которые пялятся на тебя, — выдал свою первую и главную причину Тарталья, — во-вторых, я хочу тебя видеть в бодром состоянии. — Но перво-наперво, чтобы на меня никто не пялился, да? — Да! — радостно воскликнул Тарталья, абсолютно не смущаясь потемневшего взгляда Итэра. Долго размышляя, где мог бы жить такой мафиози, как Тарталья, Итэр представлял себе какой-нибудь коттедж со своей землей, но не мог предположить, что это будет пентхаус в элитном районе города. Словно Тарталья не особо сильно и прятался. А может это потому, что он хорошо заметал свои следы и вел жизнь «образцового» гражданина? Или это специальная мера, чтобы, прикрываясь мирными жителями в небоскребе, его не попытались взорвать или еще что-то в этом роде? Поднимались они на лифте, а когда Тарталья распахнул дверь своей квартиры, Итэр обомлел. Такой красоты он не видел еще никогда. Панорамные окна, открывающие вид на весь город, сразу бросались в глаза. Вид просто замечательный. Рядом с входной дверью находилась дверь в ванную, в которой было очень просторно. И тебе шкафы для одежды и различных предметов гигиены, и тебе длинный гарнитур, на котором покоилась изящного вида раковина, а на стене висело огромное зеркало со светодиодной подсветкой наверху. Вся ванная комната была выполнена в темно-сером мраморе, полы однозначно с подогревом и теплыми коврами. Но, разумеется, внимание привлекало большое джакузи со встроенным массажем. На ней даже была специальная полочка, где можно поставить бокал вина, либо положить телефон. Но помимо джакузи в ванной комнате находилась даже своя сауна. Да в такой ванной и жить не стыдно? Но помимо нее еще остальная квартира. Выйдя из ванны и пройдясь дальше по коридору, взору Итэра открылась гостиная, всю стену которой напротив коридора и занимали панорамные окна. Гостиная была выполнена в серых тонах с внедрением темного дерева, что выглядело очень стильно и по-мужски. Большой диван в виде буквы П, напротив которого огромная плазма, выделялись наиболее всего. К тому же диван, с несколькими креслами и пуфиками, находились в так называемом углублении, то есть нужно было спуститься вниз по паре ступенек, чтобы сесть куда-нибудь. Судя по количеству пуфиков и кресел, под которыми располагался большой ковер светло-серого цвета, можно было предположить, что здесь часто устраиваются посиделки, тем более что рядом, правее, находилась кухня с барной стойкой. Кухня выполнена в таком же стиле, что и вся гостиная, так как была с ней совмещена. На полу темно-коричневый паркет, который задавал тон всем остальным деревянным изделиям: тумбы, столы, шкафы подбирались соответствующего цвета, чтобы не выбиваться. Стена, где висела плазма, покрытие стены также было деревянным, здесь еще находилась дверь в спальню. В нее Итэр не особо стремился, подойдя сначала к окну. Как оказалось, за этими окнами очень длинный балкон, на перилах которого аккуратно располагались горшки с цветами, которые еще не распустились, и пока что там была только зелень. Балкон находился чуть ниже окна, чтобы перилами не мешать обзору. — Нравится? — спросил Тарталья, подходя к Итэру и укладывая свою руку ему на плечо. — Да… — не смог скрыть своего восторга Итэр, глядя через окно на ночной город. Сейчас город жил своей особой жизнью, о чем свидетельствовали куча подсвеченных вывесок, работающих заведений, машин на дорогах. Много людей сейчас, должно быть, развлекались на улицах Мондштадта. Как будто ночью они чувствовали себя еще свободнее, чем днем. — Теперь это все твое, милый, — Тарталья нагнулся и поцеловал Итэра в шею. Вся идиллия и восторг нарушились этим действием. Итэр отпрыгнул от мужчины, как ошпаренный, закрывая ладонью место поцелуя. — Ты что делаешь?! — Как что? Целую своего мужа, — не давая Итэру отдалиться, Тарталья схватил его за руку и притянул к себе. Так как он был гораздо сильнее Итэра физически, то юноша не смог устоять на ногах и практически врезался лицом в грудь Тартальи. Серый пиджак был расстегнут, галстук расслаблен, а красная рубашка освобождена на несколько верхних пуговиц. — Н-не надо! — начал вырываться Итэр, но Тарталья держал его крепко, не давая отойти от себя, — Ты сказал, что не будешь налегать и что мое привыкание будет постепенным! — Но если нам не пробовать, то как ты тогда привыкнешь? — томно проговорил Тарталья, хватая рукой золотистые волосы и наклоняя голову Итэра назад, дабы впиться в его губы медленным, но довольно твердым и властным поцелуем, как бы устанавливая свои права на мальчишку. Итэр сжал губы, чтобы не пропустить язык мужа в свой рот, но Тарталья все равно пробился и даже слегка укусил нижнюю губу, чтобы юноша разомкнул зубы, и вот тогда уже ничто не мешало мужчине завладеть его языком. Чертов Тарталья, он бессовестно обманывал. Говорил, что не будет торопиться, лишь бы усыпить бдительность своей жертвы и заставить поверить в наилучшее, а затем переворачивает им же сказанные слова на свой лад. Этот человек просто невозможен. Между тем рука, которая держала за руку Итэра, переместилась на его живот, начиная подбирать его одежду и залезать под нее, поглаживая кожу. Ладонь Тартальи была холодной, и Итэр хотел инстинктивно отстраниться, но в этот же момент пальцы сжали волосы еще сильнее, не давая двинуться с места. Рука скользила вверх по торсу, пока не достигла груди, и тогда Тарталья кончиками пальцев, не разрывая поцелуя, начал дразнить сосок мальчишки, поднимая его. Итэра словно пробило электрическим током, он начал двумя руками отталкивать от себя Тарталью, тем самым расцепляя их губы. — Да какого хуя ты делаешь?! — испуганно крикнул Итэр, как только получил возможность говорить. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — восстанавливая дыхание после долгого поцелуя и облизывая слегка припухшие губы, сказал Тарталья, — Теперь ты мой муж, Итэр, и я имею право с тобой это делать. Не забыл? Ты ведь сам на это согласился. Итэр вспомнил про пункт о сексе и по нему пробежала волна мурашек. Глядя на хищный вид Тартальи, который выглядел словно тигр, увидевший сочный кусок мяса, юноша начал переживать, что его изнасилуют. Дабы хоть как-то получить контроль над ситуацией, он попробовал выдвинуть встречную просьбу. — П-послушай, я после работы, мне нужно помыться, — попытался хотя бы отсрочить свою участь Итэр. — Хорошо, я с удовольствием тебя вымою, — кажется, что глаза Тартальи еще больше загорелись азартом. — Н-нет, нет, н-не стоит, — замахал руками перед собой юноша, — Я обещаю, что после душа я приду к тебе, и мы… м-мы продолжим. Только дай мне помыться одному. Недолго подумав, Тарталья согласно кивнул. — Хорошо. Даю тебе 15 минут, не больше. А затем заходи в спальню, — он указал на дверь, что находилась над углублением с диваном и креслами, с той же стороны, где висела плазма, — А я пока все подготовлю, чтобы наша первая брачная ночь была незабываемой. Как только согласие было получено, Итэр тут же ретировался в ванную. Закрывшись там, он прислонился спиной к двери и зажал себе рот. Хотелось кричать. Только что к нему приставал мужчина, который по стечению обстоятельств стал его мужем, и теперь ему предстоит первый раз в жизни лечь с кем-то в постель. Конечно, Итэр был на нервах и ему необходима эта пауза хотя бы в 15 минут, чтобы сориентироваться в ситуации. Раздевшись и встав в джакузи, парень включил душ, и теплая вода помогла хотя бы немного успокоиться. Это неизбежно. Он знал это как только ему озвучили, что теперь это его новый дом. А если это неизбежно, то остается только приспособиться к нынешним обстоятельствам. Взяв мочалку и намылив ее, Итэр начал мыть свое тело. Воображение стало рисовать различные варианты предстоящего соития. Будет ли это грубо? Очень хотелось верить, что Тарталья хотя бы частично сдержит свое слово касательно привыкания. Проводя мочалкой по бедру, Итэр представил, как там же его будут трогать чужие руки. Закрыв глаза, он попытался убрать это наваждение. Так противно. Ложиться под мужика, тем более нелюбимого. Но отныне никто не собирается спрашивать его согласия.

***

Закутавшись в один из белых халатов, которых в достатке висело в ванных шкафах, Итэр несмело приоткрыл дверь в спальню, заглядывая внутрь. Сразу рядом с дверью справа стояла тумбочка, на которой находился красивый ночник в виде кита, а еще правее от тумбы располагалась сама кровать. Она была большой и все так же темно-коричневой. Постельное белье белое, но в голубоватом свете ночника приобретало соответствующий оттенок. На кровати уже лежал Тарталья, на нем было лишь нижнее белье и, увидев, наконец, своего возлюбленного, он улыбнулся и похлопал рукой по кровати рядом с собой. Итэр же, подходя к кровати, бегло оглядел комнату. Интерьер не отличался от гостиной, панорамных окна уже здесь было два: одно напротив кровати, а второе еще правее, как будто оно тянется еще с гостиной. Со стороны двери огромный шкаф во всю стену, а на нем большое зеркало во весь рост. Спальня минимально заставлена, лишь в углу, где оставалось немного свободной стены в месте соединения окон, стояло кресло с небольшим круглым столиком, на котором стоял горшок, но на сей раз с плющевым растением, лозы которого тянулись аж до пола. Над окнами проходила светодиодная лента, которая в данный момент приобрела розовато-фиолетовый окрас, подчеркивая интимную атмосферу. Сев на кровать, Итэр украдкой посмотрел на Тарталью. Тот, поняв, что Итэр стесняется и не собирается залезать полностью, взял его под локоть и начал тянуть к себе. — Не бойся, мой красавец, я тебя не обижу. Тебе так идет с распущенными волосами. Итэра подтащили почти на самый центр кровати. Юноша испуганно смотрел на Тарталью, который навис над ним, опираясь на руки с двух сторон от головы Итэра. Итэр же лишь сильнее прикрыл свою грудь халатом. — Какой ты красивый… — завороженно прошептал Тарталья, поглаживая рукой щеку и подбородок супруга, словно оценивая какое-то произведение искусства, — Не закрывайся. Хочу видеть тебя целиком. После этого, несмотря на тщетное сопротивление Итэра, халат был распахнут, и мафиози предстал вид хрупкого юношеского тела. Именно за этим телом он наблюдал через камеру, на которое дрочил, а вот теперь оно здесь, перед ним. Словно смакуя момент, Тарталья погладил нежную шейку, мягкую ключицу и грудь. Золотые волосы красиво обрамляли это тело, а золотые глазки с испугом смотрели на мужчину. Грудь беспокойно поднималась и опускалась, Тарталья же одной рукой, сидя на бедрах Итэра, начал поглаживать тонкую талию, а второй круговыми движениями ладони массировать грудную клетку. Не говоря лишних слов, Тарталья нагнулся и увлек Итэра в поцелуй. Сначала он был вполне спокойным, но со временем начинал быть все более настойчивым. Создавалось такое впечатление, будто Тарталья сначала медленно осознавал, что добился своей цели, а затем, наконец поняв это, начал брать свое. Руки, что до этого мягко поглаживали, впились в бедра, начиная их разминать. От этого Итэру стало даже больно, и он замычал сквозь поцелуй. Однако Тарталья не обращал внимания на эти мычания, даже когда Итэр начал бить его о плечо. Наоборот, это только больше раззадоривало. Тарталья был бойцом, и даже соитие он воспринимал как своеобразную битву. И в этой битве он намерен был победить. Оторвавшись от сладких губ, Тарталья выпрямился и привстал с аккуратных ножек Итэра. Он согнул их в коленях и развел их в стороны, устраиваясь между ними. — П-подожди! — чуя, что дело пахнет жареным, воскликнул Итэр, попытавшись привстать, но его оттолкнули обратно на подушку. — Я сам знаю, что я делаю, — хриплый и властный тон донесся до ушей перепуганного мальчика. Ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, что делает Тарталья. Но если муж будет переступать определенную черту, например, болевой порог, то Итэр терпеть не станет. Он может быть послушным, только пока ему не делают больно и не унижают. Тарталья не собирался сразу брать возлюбленного, сначала нужно было хорошенько возбудиться. И если у самого мужчины проблем с этим не было, то хотелось возбудить еще и супруга, ведь это их первая брачная ночь. Развязав халат полностью, он увидел полувозбужденный аккуратный член, который видел не раз и который, наконец, сможет потрогать лично. Когда супруг начал трогать член, Итэр напрягся и слегка дернулся. — Не надо трогать там! — Молчать! — приказал Тарталья, строго глянув на мужа, но его взгляд мгновенно смягчился, — Ротик будешь открывать только при стонах, и если будешь просить еще. А пока получай удовольствие. Ты же трогал себя здесь, верно? Тарталья с улыбкой начал водить пальцами по стволу Итэра, дабы поднять его член полностью. Юноша же залился краской и прикрыл лицо руками. Он действительно занимался этим в душе. А наблюдающий за этим Тарталья только сильнее заводился. Интенсивное надрачивание члена было приятным. Теперь Итэр делал это не сам, это было необычно, но очень хорошо. Он и сам не заметил, как бедра будто сами начали немного толкаться навстречу руке Тартальи. Мафиози же снисходительно улыбнулся такой реакции. — Теперь ты уже не против, чтобы твой член трогали, м? — дразняще произнес Тарталья, не сводя взгляда с лица Итэра. Юноша не мог ответить, потому что не хотел признавать, что по крайней мере эта часть ему действительно понравилась. Вот только блаженство длилось недолго. Убрав руку с члена, с которого уже стекала смазка, Тарталья снял с себя нижнее белье. У него уже член затвердел и слегка пульсировал, а теперь он, наконец, получил свободу. Приставив свой член к члену Итэра, Тарталья обхватил оба. — Посмотри, он скоро будет в тебе. Итэр же чуть слюной не подавился от того что увидел. Член Тартальи был толще и больше его собственного, и это очень было заметно, когда он прислонил их друг к другу. И как юноша должен будет его в себя принять? Немного потершись членом о член и насладившись откровенным удивлением Итэра, Тарталья потянулся к тумбе. Рядом с ночником стоял тюбик со смазкой, который Итэр не заметил, когда садился на кровать. — Разумеется, без тренировки он не войдет в тебя. Но сейчас мы будем тренировать твою дырочку, малыш. — Может в первую ночь обойдемся без этого? — Итэр не верил, что даже с разработкой сможет принять член мужа в себя. — Никак не получится, я уже решил, что хочу тебя на него насадить, — скалился в улыбке Тарталья, выдавливая смазку из тюбика на пальцы, — Если ты не будешь напрягаться, а расслабишься, дело пойдет гораздо быстрее. Легко сказать, а вот сделать… Итэр инстинктивно сжался, когда почувствовал холодное прикосновение к его анальному кольцу, стеночки которого тоже сжались. — Расслабься, любимый. Я не смогу ничего сделать, если ты будешь так сжиматься. — Но я не могу... Мне страшно, Тарталья! — Если ты не расслабишься, я возьму тебя так, потому что я уже не могу терпеть. Поэтому это в твоих же интересах. Расслабься, малыш. И как он мог совмещать угрозу и ласковое обращение? Пока Тарталья гладил проход, Итэр старался выровнять дыхание и успокоиться. Когда он смог немного расслабиться, Тарталья запустил сначала один палец, но сразу за ним второй. Итэр скривился от неприятного ощущения. Пихать туда хоть что-нибудь когда-нибудь даже в голову не приходило, это же больно! Но пальцы проникали внутрь и постоянно расширяли тугое колечко. — Т-тарталья… Больно… Вытащи.. — молил супруга Итэр, который дергался от движения внутри и норовил слезть с пальцев. — Потерпи немного, мое солнце, — Тарталья взял во вторую руку слегка опавший член Итэра и начал его стимулировать, чтобы тот чувствовал хотя бы немного удовольствия. Несмотря на дикое желание, Тарталья действительно сдерживался, хотя его член уже давно порывается войти в желанную дырку и отыметь мальчишку, заботясь лишь о своем удовольствии. И именно поэтому мужчина торопился, потому что не мог гарантировать, что выдержит долго. Когда места стало хватать для третьего пальца, парень запустил и его. От этого Итэру стало еще больнее, и он немного выгнулся в пояснице, застонав от боли. — Почти все, — успокаивающе шептал Тарталья, не прекращая двигать рукой на члене супруга. Интенсивные движения в заднице Итэр воспринимал крайне болезненно, но, помня совет Тартальи, старался дышать и расслабиться. Это было очень сложно, но через какое-то время боль исчезла. Удовольствия не появилось, но хотя бы было терпимо. А Тарталья, заметив, что Итэр больше не постанывает от боли и просто смотрит в потолок, закусывая губу, вытащил пальцы с пошлым хлюпом из-за смазки. Почувствовав, что пальцы покинули нутро, Итэр поднял голову, глядя на Тарталью. Но лучше бы он этого не делал. Тарталья пристраивался головкой своего члена к пульсирующей дырочке и немного потерся о нее. — Ммм… — довольно протянул Тарталья, подняв глаза на лицо Итэра, на котором крупными буквами было написано «СТОЙ». Но мужчина слишком долго ждал этого и не собирался отступать. — Сейчас мы станем единым целым, мой дорогой, — ласково прошептал Тарталья, после чего начал вводить головку внутрь. В этот же момент раздался крик Итэра. — Больно! Вытащи! Вытащи! — из глаз юноши брызнули слезы, поскольку головка была довольно большой, как и весь остальной ствол, и если пальцы были тоньше, то это принять в себя гораздо сложнее. С непривычки кому угодно будет больно. — Хватит! — рявкнул Тарталья, — Я слишком долго этого ждал! Так что придется тебе потерпеть, малыш, — после этого он нетерпеливо вошел еще глубже. Итэр заметался на кровати, но сильные руки Тартальи не позволяли ему сбежать. Крепко прижав супруга к кровати, мафиози продолжил проникновение до середины, после чего издал довольный стон. Итэр плакал и скулил, его анус плотно сжимал в себе член, и от этого было невыносимо больно. Тарталья из-за своей нетерпеливости не уделил достаточно времени тому, чтобы растянуть неподатливые стеночки, а платит теперь за это Итэр. Мужчина толкнул бедрами, вырывая болезненный стон из горла юноши. Наблюдая за этой болью на лице супруга, Тарталья не мог сдержать счастливой улыбки. Не потому что он нарочно хотел делать Итэру больно, а потому что именно его член теперь внутри этого мальчика. Следующий толчок, который позволил члену войти еще немного глубже. Итэр вцепился руками в плечи Тартальи. — Прошу!.. П-пожалуйста! Тарталья!.. Но Тарталья сейчас не слышал его. Разум был окутан похотью и сейчас лишь дикое желание двигало телом. Не обращая внимания на то, что Итэр до крови царапает плечи, Тарталья начал двигаться, все также удерживая мужа под собой. Больше сдерживаться он не собирался, поэтому темп начал наращивать довольно скоро. И как для Тартальи был приятен и восхитителен процесс, так для Итэра мучителен и болезнен. Он наивно полагал, что Тарталья будет снисходительнее, но сейчас его буквально насиловали, делали своим, присваивали. Также, возможно, Тарталья снимал стресс после сегодняшней бойни, но думать об этом не было сил. Сейчас только боль стучала в голове у Итэра. Он абсолютно не чувствовал удовольствия, пока его грубо имели под звуки шлепков кожи о кожу и похлюпования от оставшейся смазки. Итэр заплаканными глазами смотрел на лицо Тартальи, стараясь разглядеть хоть частичку разума, но кроме безумия и похоти ничего там не видел. Со стороны Тартальи все было более чем превосходно. Постепенно разгоняясь, а затем удерживая выбранный темп, он получал чистое удовольствие от проникновения, и от того, что этот человек отныне и навеки принадлежит ему одному. Но мужчине было мало одного того факта, что он сейчас имеет юношу, ему нужны были еще подтверждения того, что он занят им. Поэтому он, немного сбавляя скорость, наклонился к шее Итэра и впился в нее зубами, заставляя парня кричать еще громче. — Тарталья! — крикнул Итэр, пытаясь хоть как-то отрезвить озверевшего мужа, но тот довольно сильно впился в нежную кожу, дабы засос, который являлся меткой собственности, не сходил с шеи несколько дней. Зализав место укуса, Тарталья вознамерился поцеловать Итэра, но тот отворачивал голову. — Целуй меня! — чуть ли не рычал Тарталья, грубо схватив шею юноши и поворачивая его голову к себе, а потом страстно припал к его губам. Губы Итэра были солеными от слез, как и все его лицо. У него уже не было сил сопротивляться такому натиску. Поставив поцелуй на губах любимого, Тарталья отстранился и, подхватив красивые тонкие ножки под свои руки, продолжил толкаться, любуясь сверху вниз на своего Итэра. — Не закрывай лицо, дорогой, я хочу видеть тебя, — сказал Тарталья, когда увидел, что юноша пытается вытереть слезы.

***

Время для Итэра тянулось вечно, ему казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Но вот Тарталья делает последние размашистые толчки, после чего снова проникает глубоко внутрь любимого и кончает, заливая анальный проход своим семенем. К этому моменту Итэр словно находился в прострации. Он лежал, смотрел в потолок, и почти никак не реагировал на происходящее. Он чувствовал, как внутри него растекается что-то теплое, а затем из него выходят. Но на смену члену в задницу вошло что-то другое, странное. — Что… это?.. — медленно и тихо спросил Итэр, не пытаясь как-то шевельнуться. — Анальная пробка, — объяснил Тарталья, голос которого был расслабленный и довольный, ложась рядом, — Чтобы твоя дырочка привыкала к тому, что она заполнена. — Но внутри сперма.. — Завтра почистим тебя, а пока пусть она будет в тебе, — отмахнулся мужчина, которому явно лень было идти в ванную, — Малыш, ты замечательный. Такой нежный, такой невинный. Ебать тебя было истинным наслаждением. Итэр ничего не ответил. Он продолжал смотреть в одну точку, пока из глаз катились слезы. Так как Тарталья уже начал приходить в себя после разрядки, он начал стирать эти слезы своим большим пальцем. — Прости, малыш, что причинил тебе боль. Я обещал, что все будет постепенно, но не смог сдержаться. Юноша повернул голову и посмотрел в голубые глаза, которые в полумраке казались черными. Выражение лица Тартальи было… виноватым? Он действительно признает свою вину? — Так как ты не получил своей дозы удовольствия, я объявляю второй раунд, — сказал рыжий, поднимаясь и снова устраиваясь у ног Итэра. — Подожди, что ты… — хотел было остановить его Итэр, но Тарталья уже устроил свою голову между ног мужа, начиная ублажать его языком.