Муж от безысходности

С той самой злополучной ночи прошло несколько недель. И с тех самых пор Итэр подвергался сексуальному насилию каждый день. Даже если Тарталья отсутствовал, он заставлял юношу носить в себе различные игрушки, а по возвращению обязательно проверял, вынимал ли их Итэр или нет. В случае, если вынимал, мальчишку ждало наказание в виде грубой порки. Его руки связывали, в рот вставляли кляп, чтобы тот не кричал и не раздражал своими криками мужа, пока сам Тарталья оставлял хорошо видные следы от ладони на ягодицах парня. И, разумеется, не обходилось без соития. И пускай Итэр постоянно был подвержен проникновению, как посторонними предметами, так и половым органом мужа, ему по-прежнему было больно. А как можно получить удовольствие, когда все это происходит против твоей воли? Итэр чувствовал себя каким-то животным, которого завел богатый мужчина лишь для своих утех. То, что Тарталья упивался своей властью над Итэром, не было никаких сомнений. По дому юноша ходил в обычной одежде, но не редко под ней скрывалась портупея. Ну или носил на шее ошейник. И все ради удовлетворения желаний мафиози. Разумеется, такой расклад вовсе не устраивал Итэра, и он всегда отчаянно сопротивлялся и пытался отстоять свою свободу. Вот только Тарталья все равно был сильнее его и просто скручивал парня. А затем брал его, чтобы подчинить и показать, кто в доме хозяин. Но было и что-то хорошее в таком положении. После очередных жестоких утех, Тарталья становился ласковым, будто благодаря за то, что Итэр дал ему распорядиться своим телом, даже если последний при этом желал ему сдохнуть в страшных муках. И в качестве извинений за очередную потерю контроля над собой, рыжий дарил мальчику различные подарки. — Смотри, дорогой, я купил тебе новый смартфон, — радостно сообщил Тарталья, садясь на диван и протягивая красивую коробочку, на которой была изображена последняя модель Мела. — В жопу его себе засунь, — обиженно буркнул Итэр, даже не оборачиваясь, и продолжая смотреть в панорамное окно на здания города. Задница все еще болела с их последнего раза. — Ну же, не будь таким букой, я же пытаюсь исправиться, — не сдавался Тарталья и сам подвинулся ближе, — Держи и не выебывайся, — он обнял возлюбленного, притянув к своей груди, и насильно всунул коробку в руки. Итэр пусть и сопротивлялся, но подарок со временем принял. И первыми на эту обновку отреагировали однокурсники, очень удивившись, откуда такой смартфон у одинокого бедного студента. Итэр все это время посещал университет, Тарталья забирал его и отвозил до учебы. Сяо же хмурился, наблюдая за этим. А однажды он и вовсе увидел, как через белую футболку Итэра просвечивает портупея. Благо, что поверх футболки была еще и кофта, но все равно от зорких глаз Яксы это не ускользнуло. Все эти портупеи, постоянные изнасилования в доме и иногда даже в машине, имели за собой одну единственную цель: приручить Итэра так, чтобы он воспринимал это обращение как должное, навязать любовь к жесткому сексу, чтобы он начал испытывать к нему удовольствие. И, если не испытывать юношу каждый день, то он и не привыкнет. А так как Итэр и не думал так просто сдаваться, привыкание ползло, как улитка по стеклу. Помимо обычных подарков Тарталья заботился об Итэре по-другому. Если бы все, что было между двумя парнями дома — это звериный секс, то Итэр бы еще раньше вышел в окно, благо тут они большие. Тарталья часто готовил сам, вставая раньше мужа и, когда Итэр просыпался, на кухне уже был готовый завтрак. Или когда выдавался тихий вечер, можно было неплохо провести время вместе. В один такой вечер Итэр лежал головой на коленях у Тартальи и смотрел вместе с ним телевизор. Рыжий смотрел какое-то шоу и поглаживал голову супруга, зарывшись в его волосы. Итэр не слушал, что обсуждали в том самом шоу, он просто лежал рядом и наслаждался поглаживаниями. Ненавидя этого человека, юноша не мог отказать себе в проявлениях ласки от своего покровителя, особенно, когда два часа назад его взяли буквально в коридоре, прижав к стенке. Такие качели в поведениях Тартальи влияли и на психику Итэра. Он просто ждал, когда эта буйная похоть мужа пройдет, и с ним можно будет хоть как-то проводить время. — Хочешь спать? — послышалось сверху. Тарталья продолжал перебирать золотистые пряди, смотря на Итэра сверху вниз. — Нет. Чеши давай, — немного сонливо проговорил Итэр, прикрывая глаза. Усмехнувшись, Тарталья несколько раз почесал его быстрее. — Ты такой милый. Так и хочется взять тебя снова. — Отстань, — Итэр отмахнулся и легонько стукнул супруга ладошкой в щеку. Ударить более сильно себе дороже, этого бойца это только спровоцирует. — Да не бойся, я уже удовлетворился. Ты звонил сегодня сестре? — Угу. Она хотела, чтобы я ее навестил. Можно? — открыв глаза, Итэр посмотрел наверх, чуть задрав голову, находя улыбающееся лицо Тартальи. — Посмотрим на твое поведение, дорогой, — нагнувшись, мужчина поцеловал юношу, мягко накрывая его губы поцелуем. Но ему не дали долго наслаждаться поцелуем — раздался звонок в дверь. Отстранившись, Тарталья закатил глаза. — Кто это? — вздрогнул Итэр, поднимая ноги с колен мужа. — Да так, мой агент, — пояснил Тарталья, с явным раздражением вставая с дивана.

***

Проследовав по коридору к двери, Тарталья открыл дверь и без особых приветствий, пропустил мужчину в черной куртке с капюшоном и маске, что скрывала почти все лицо. — Господин Чайльд, — агент, однако, не пренебрег приветственным кивком, — Пожалуйста, возьмите. Предвестник получил в руки папку, которая и стала целью визита мафиози. Открыв ее, Тарталья наткнулся на досье, коих было несколько штук. Все люди, о которых шла речь в этих документах, были новобранцами Фатуи. — Мгм. И когда их ждать? — без интереса спросил рыжий, листая страницы одну за другой. — Новобранцы прибудут через день, — ответил на вопрос агент, посмотрев куда-то через плечо Чайльда. Тарталья обернулся, но никого не увидел в проходе. — Пока мы их разместим и введем в курс дела, понадобится еще один день, так что вам лучше появиться через три дня на приветственной речи, — продолжил мужчина. Чайльд вздохнул. В его обязанности входило приветствовать новобранцев и наставлять их на путь служения Царице. Но ему так не хотелось лишний раз отрываться от своего мальчика. Именно поэтому он и пребывал в раздраженном состоянии. — Ладно, я тебя понял. Можешь идти, — Тарталья старался как можно быстрее выпроводить агента, поскольку вся нужная информация уже была передана, и рыжему предстояло лишь изучить досье каждого и подготовить речь. Мужчина в маске не стал задерживаться и, поклонившись, покинул квартиру.

***

Как только послышался щелчок двери, Итэр рысцой побежал обратно на диван, как будто и не вставал. Он успел подслушать этот небольшой разговор, поскольку уже какое-то время пытался узнать, чем именно промышляет его муж. Все же у мафии есть несколько сфер работы. — А подслушивать нехорошо, малыш, — сказал Тарталья, возвращаясь обратно в гостиную и садясь на диван, положив папку рядом. — Почему он назвал тебя Чайльд? — поняв, что его и так раскрыли, Итэр решил сразу задать вопрос. — Все-то ты слышишь, — усмехнулся мужчина, притягивая юношу к себе и укладывая его обратно на колени, — Это мое имя в преступных кругах. Не могу же я там называться обычным именем. — Но, мне кажется, что и твое обычное имя все знают. — Ха-ха, да, не без этого, — Чайльд продолжил гладить волосы Итэра и наблюдать за его внимательными глазками, — И все же это одно из правил этикета. По крайней мере в нашей семье. Остальным мафиози не обязательно следовать этому правилу. Итэр уже знал, что Тарталья принадлежит семье Фатуи. Это несложно было разузнать, учитывая то, что он знал откуда Тарталья родом. Да и интернет играл немалую роль в просвещении. Оттуда Итэр вычитал общую информацию о мафии Снежной, в том числе, узнал герб, который видел на перестрелке. Также он узнал, что в структуре этой мафии, после ее главы, идут одиннадцать Предвестников. И, в основном, именно им и давали эти «вторые» имена. Возможно, что Тарталья юлил, говоря, что это имя создано только для использования в мафиозных кругах. Скорее всего, его наличие и указывало на то, что он являлся одним из Предвестников. Свои догадки Итэр, конечно же, не озвучил, дабы сохранять вид неосведомленности и любопытства. — Раз так, могу я называть тебя Чайльд? — Н-не нужно малыш, — Тарталья неловко улыбнулся, словно такого вопроса он точно не ожидал, — это рабочее имя, так что не надо произносить его дома. — Но когда-то ты говорил, что я — твоя работа. Тарталья странно посмотрел на супруга. Он уже давно забыл про те времена, когда охранял Итэра от «преследователей». — Что с тобой? — заметив странный взгляд, нагло ухмыльнулся Итэр, — Неужели думал, что я забыл? — Вот ты хитрый жук. И все равно, называть меня Чайльдом дома не стоит, — все равно отмахнулся рыжий, переводя взгляд на телевизор, показывая, что больше не хочет развивать эту тему.

***

Итэр по крупицам собирал информацию, связанную с Тартальей. Из имеющейся информации, которая была ему доступна из телефонных разговоров Тартальи, когда тот ходил по дому с трубкой, из немногочисленных бумаг, которые Чайльд иногда забывал в гостиной или на кухне, юноша понял, что Тарталья занимается обучением новых мафиози. Если делить всех Предвестников на разные «отделы», то каждый «отдел» занимался чем-то своим. К Чайльду отправляли людей, которые некоторое время назад вступили в Фатуи и прошли первичную подготовку. Дальнейшим обучением занималась группировка Тартальи, а дальше люди перераспределялись к другим Предвестникам, если, конечно, хотели. Ведь никто не запрещал им остаться в «семье» Чайльда. Фатуи — это одна большая Семья, но у каждого Предвестника была своя «подсемья», боссами которых являлись сами Предвестники. Из кабинета Тартальи, что находился рядом со спальней, наверняка можно было бы узнать гораздо больше информации. Вот только он всегда был заперт, даже когда Чайльд находился внутри. Ключ он носил при себе и даже в одежде прятал его в потайные карманы. Входить в этот кабинет всегда категорически запрещалось, и даже глазком не представлялось возможности взглянуть. Такое чувство, будто он там людей расчленяет, иначе зачем такая секретность. Тем более, Итэр, вроде как, его муж, самый близкий человек. Что же там такое, что Тарталья так ревностно охраняет? — Когда тебя ждать? — после того, как Тарталья вернулся домой и снова взял Итэра прямо на полу, юноша потирал колени, на которых ему приходилось все это время стоять. Они были покрасневшие и немного болели. После соития Чайльд решил не оставаться подольше рядом с мужем, направившись сразу в свой кабинет. А если он уходит в кабинет, то беспокоить его нельзя, иначе он быстро раздражался. — Я освобожусь через пару часов, — рыжий достал из потайного кармана своего пиджака маленький ключ и принялся открывать замок, — Приготовь нам пока ужин. И снова, как только дверь приоткрылась, Тарталья тут же исчез за ней, не давая возможности хоть немного рассмотреть содержимое кабинета. Итэр досадливо хмыкнул. Задница болела от проникновения, необходимо было ее обработать чем-то прохладным и увлажняющим, чтобы снизить боль. Чайльд, как обычно, прямо с порога готов наброситься, словно накопил за день все свое желание и выплеснул его, как только увидел супруга. Обрабатывая себя в ванной, Итэр начал думать о том, как ему попасть в этот кабинет. Чайльд никогда не заходит туда просто так, он всегда идет туда работать надолго и на пять минут в кабинет не заглядывает. Наилучший способ туда попасть — это украсть ключ. Вот только учитывая, что Тарталья всегда хранит его в разных местах, найти его будет непросто. Этот ключ он, при желании, может даже в машине оставить. Но вот сейчас он ушел работать и вряд ли будет спускаться к машине, скорее всего, спрячет ключ в одежде или перепрячет в другое место. Нужно будет проследить за действиями Тартальи после его выхода из кабинета и, если он оставит ключ в одежде, то искать его там. Но так как муж совсем не отпускает Итэра в нерабочее время, то при нем вряд ли будет корректно рыться в его же одежде. Юноша немного отвлекся от мыслей, когда приложил увлажняющий крем к укусам на шее. Размазывая его гель с запахом алоэ, Итэр снова вернулся к размышлениям. Лучше всего не дать Тарталье возможности перепрятать ключ, постоянно отвлекая его от подобных мыслей. А ночью, когда мафиози уже будет спать, выкрасть ключ и, желательно, подменить его на какой-нибудь муляж. Ключ маленький, тонкий, весит мало, так что подойдут даже скрепки, скрепленные друг с другом. Тогда же, ночью, и посетить кабинет. Если все успеть сделать, то и муляж не понадобится, Итэр вернет ключ до того, как Тарталья проснется. Решив, что именно так он и поступит, Итэр покинул ванную и решил на всякий случай сделать муляж из нескольких скрепок, чтобы соответствовал приблизительному размеру и весу ключика. Положив сделанный муляж в карман домашних шорт, Итэр принялся за учебу. Муж еще долго будет занят, а потому готовить ужин прямо сейчас не имеет смысла.

***

Когда Тарталья вышел из кабинета, то почуял приятный запах с кухни. С тех пор, как Итэр получил доступ к нормальным продуктам, качество его еды заметно улучшилось. Юноша обернулся ровно в тот момент, когда Чайльд уже закрывал дверь на ключ и, делая вид, что встречает мужа, заметил, что тот кладет ключик в карман брюк. — Я все приготовил, — сообщил Итэр, вытирая руки об полотенце. — Какой ты молодец, — довольно улыбнулся рыжий, — И как же мне тебя похвалить? — Съесть то, что я сделал. Тарталья обошел стойку, которая разделяла его и Итэра, после чего взял того за подбородок и потянул к своим губам. Юноше пришлось вставать на носочки, так как его рост не позволял ему нормально дотянуться до лица супруга. Но, как и всегда, даже если поцелуй начинался вполне нежно и приятно, заканчивался он одним и тем же. Рука, держащая подбородок, спустилась ниже на шею, а поцелуй стал грубее и властнее. Итэр наступил Тарталье на ногу, чтобы тот очнулся и перестал «подчинять» его снова. — Хватит! — воскликнул Итэр, когда поцелуй был разорван, — Почему тебе обязательно нужно делать это так?! Просто сожри уже свою порцию и не лезь ко мне! — Упс, прости, я опять переборщил, — виновато улыбнулся Чайльд, но по нему не было видно, что он раскаивается. Как и всегда.

***

После ужина Итэр еле отпинался от Тартальи в кровати, так как не собирался снова раздвигать ноги, тем более, что после еды не прошло достаточно времени. Но вместо этого Чайльд заставил его отсасывать его член, чтобы снова удовлетвориться. Он сидел на краю кровати и удерживал голову Итэра между своих ног, не позволяя тому отстраниться, пока мафиози не кончит. Итэр двигал головой в такт руке Тартальи, который и задавал темп. Оральные ласки давались ему тяжело, он давился, глаза слезились из-за этого, и пару раз он уже подавлял рвотный рефлекс. Но Чайльд был либо настолько вовлечен в удовольствие, либо нарочно не замечал взгляд на него снизу и не давал Итэру нормально отдышаться. — Давай, постарайся, малыш, — через тихие стоны шептал мужчина, стараясь насадить Итэра на свой член поглубже. Чтобы избежать удушения и травм, юноша взял ствол за основание, чтобы брать только до своего кулака. Заметив эту уловку, Чайльд снял руку мужа и насадил Итэра еще сильнее. — Даже не пытайся схитрить, дорогой. Учись заглатывать глубоко. Тарталью абсолютно сейчас не волновало, насколько тяжело приходится его супругу, так как в такие моменты он был во власти похоти. Приблизившись к развязке, Тарталья вынул член из горла Итэра и кончил ему на лицо. Юноша зажмурился, чувствуя теплые вязкие капли на лбу, носу и щеках. — Ммхх… Какой ты красивый… — восторженно прохрипел Тарталья, головкой размазывая семя по лицу мужа. Но вскоре оргазм отпустил его, и он угомонился. — Спасибо, солнце. Иди умойся, а потом ко мне в постель. Глаза Итэра, были полны обиды, а сам он чуть ли не рычал на рыжего. Быстро покинув спальню, юноша достиг ванной, где умыл лицо под холодной водой. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел следы слез под глазами, засосов на шее и многочисленные синяки от укусов. Сколько это могло продолжаться? Таким вопросом Итэр задавался каждый раз после того, как его насильно склоняли к сексу. Чувствуя, что из глаз вот-вот снова пойдут слезы, Итэр умылся еще раз. Вернувшись в комнату, Итэр посмотрел на Тарталью, который заботливо расстелил одеяло для супруга и ожидал, пока тот ляжет рядом с ним. Юноша медленно начал опускаться, в это время быстро метнув взгляд к тому самому креслу между двумя окнами. Тарталья так торопился раздеться, что кинул свои вещи на него, а ключ все еще находился в брюках. Сделав вид, что посмотрел просто в окно, Итэр лег рядом с мужем, а тот любовно обнял его, начиная шептать всякую ерунду на ухо.

***

Ночью, когда Чайльд уже спал, Итэр аккуратно встал с кровати. Зная, что у Тартальи довольно чуткий слух, действовать нужно было предельно осторожно. Подкравшись к креслу, юноша начал возиться в одежде супруга, пытаясь нащупать этот самый ключ. От каждого шороха сердце готово было уйти в пятки, особенно, когда рыжий начал переворачиваться с одного бока на другой. Стараясь не дышать, Итэр все же нашел маленький ключик и вынул его. Но тут послышался голос Тартальи. — Ммфф… Итэр?.. Ты где?.. — сонно бормотал мужчина, не открывая глаз и рукой ища тело любимого. Поняв, что времени мало, Итэр за пару шагов оказался у кровати и постарался говорить, не дрожа. — Я в туалет, — вроде получилось убедительно, хотя ноги свело от волнения. — Давай быстрее. Пришлось действительно идти в туалет, дабы не рушить легенду. Только теперь войти в кабинет не получится, Тарталья полусонный и, если Итэр не вернется, то встанет искать его. Лучше не рисковать и действительно вернуться в кровать. Чтобы не потерять ключ, Итэр спрятал его между чистыми полотенцами в банном шкафчике. Утром Чайльд туда точно не полезет, а значит после его ухода на работу можно будет спокойно его достать. Вернувшись в постель, Итэр оказался в цепких объятьях. Тарталья прижался к нему со спины и закинул ногу на бедро юноши. Ну теперь точно поймал.

***

Утром Итэр, пока Чайльд уходил в ванную, быстренько подложил муляж из скрепок в брюки, где лежал ключик. А после завтрака проводил Тарталью на работу, обещая дожидаться его, как «любящий муж». Все, что угодно готов был сказать, лишь бы эта рыжая морда побыстрей свалила. Оставшись один в квартире, Итэр направился за ключиком в ванную. По телу бежала дрожь, так как сейчас он, наконец, проникнет в запретную зону квартиры. С одной стороны любопытство съедало его, но с другой было страшно туда заходить. Но обратного пути нет, нужно выяснить, что там прячет муж, а как с этим жить, Итэр разберется позже. Осторожно отворив дверь, Итэр медленно приоткрыл ее, впуская дневной свет из окон в темную комнату. В этой комнате окна отсутствовали, поэтому было довольно темно. Нащупав выключатель, Итэр включил свет и… лучше бы он этого не делал. Лучше бы он никогда не воровал этот ключ и не открывал проклятый кабинет. Кабинет выглядел вполне обычно, шкаф из темного дерева, полки с книгами и разными бумагами, стол, на котором стоял компьютер и монитор, а также хватало место для принтера. Вот только взгляд Итэра не мог не упасть на подсвеченную стену и изображения на ней. Это были его фотографии. Все, начиная с той самой поры, когда Итэр понял, что за ним следят. Там было все, даже карта, на которой отмечены маршруты передвижений. Бумаги с заметками, когда и что он делал, с кем общался, куда ходил. Это было похоже на записки одержимого, поскольку даже на каких-то фотографиях виднелись слова «мой» и прочие собственнические выражения. Итэр большими глазами и с бледным лицом изучал все, что было на стене, пока не понял, что ему плохо. Голова начала кружиться, юноша оперся на небольшой стол, который стоял под всем этим «стендом». Здесь были стикеры, которые и прикреплялись к стене, ручки, скотч, разная канцелярия. И даже номера телефонов. Возможно эти телефоны принадлежали тем людям, кто следил за Итэром. Вся картина начала складываться в голове. Он был прав. С самого начала был прав! А эта рыжая морда бессовестно лгала с самого начала! Учитывая то, чем занимается Тарталья, он мог просто приказать своим подчиненным наблюдать за Итэром вместо него. И теперь также понятно, почему от него так быстро отстали, как только Чайльд начал ходить вместе с ним. А Итэр наивный, полагал, что присутствие Тартальи действительно помогало. Все это было огромным планом. Все вело к тому, чтобы Итэр в итоге стал принадлежать Предвестнику. Из бумаг, что были на том небольшом столе, нашлась выписка с кредитом, а также контактные данные преподавателя, который просил взятку за экзамен. Выходит, что все эти проблемы подделал Тарталья? Он специально довел Итэра до состояния отчаяния, чтобы тот добровольно к нему пришел и не мог не подписать этот жестокий договор. От всего этого осознания у Итэра скрутило живот, и он побежал в ванную. Выпустив из себя весь завтрак, юноша на дрожащих ногах поднялся. Сил не было, они разом покинули его тело. Вот зачем Тарталья не позволял Итэру заглядывать в кабинет. Но почему он не снял все эти фотографии после того, как уже получил себе мальчишку? Может на память? Не важно, ведь теперь нужно понять, что делать со всей этой информацией. Это нельзя так просто оставлять. Итэр почувствовал, как голова тяжелеет. Словно его рассудок начал помутняться. Жизнь этого юноши для Тартальи ничего не значила, он просто хотел им владеть, настолько, что пошел на все. Значит теперь придется биться за свою свободу. С этим, однозначно больным на голову человеком, Итэр не хотел больше оставаться.

***

— Малыш, я дома! Когда Тарталья вернулся домой, никто его не встречал. Во всей квартире был выключен свет, и лампа горела только в прихожей. Почуяв неладное, Тарталья насторожился и пытался вглядеться в темный коридор. Сжав ладони в кулак, мафиози был готов ко всему, но единственное, за что он переживал, чтобы его мальчик был в порядке. В коридоре показался силуэт. На темном фоне окон нельзя было разглядеть наверняка, но по росту и телосложению было очевидно, что это Итэр, но волосы его были распущены. — Итэр? Все хорошо, солнце? — с надеждой начал спрашивать Тарталья. От сердца отлегло то, что муж жив, но он был совершенно точно не в порядке. Силуэт начал приближаться, а тревога все сильнее нарастала в груди. — Итэ-… Тарталья не успел позвать юношу, как тот резко ускорился с направленным на мужчину филейным ножом. Благодаря реакции, развитой в боях, Чайльд успел вовремя увернуться, но Итэр не собирался останавливаться. Юноша начал размахивать перед собой ножом и напирать на Тарталью, стараясь изувечить его так же, как и он изувечил его морально. — Итэр! Перестань! — вот только юноша совершенно не слушал, — Хватит! Поймав момент, Тарталья перехватил руку Итэра, в которой тот держал нож, и постарался заломать ее. Однако Итэр в состоянии аффекта оказался сильнее, чем обычно, и при попытке заломить руку, толкнул мужчину с такой силой, что тот ударился о стенку в узкой прихожей, а затем и вовсе повалил его на пол. Тарталья ударился затылком о пол, сам не ожидая того, насколько сильным может быть Итэр, а после увидел, как его муж, сев на грудь мужчины, вознес над головой нож, держа его двумя руками. Чайльд, не отрываясь, смотрел на лезвие и, как только руки Итэра стремительно начали опускаться вниз, целясь в лицо мафиози, Тарталья вновь перехватил руки юноши, остановив кончик лезвия в сантиметре от своего лица. Затем он задействовал ноги, согнул одну в колене так, чтобы толкнуть Итэра в задницу. Как только юноша на мгновение потерял равновесие и подался немного вперед, этого Тарталье хватило, чтобы одной рукой выбить нож, второй рукой продолжая сдерживать запястья парня. Нож отлетел в коридор, лезвием оставив царапину. Оказавшись в относительной безопасности, Тарталья заглянул в глаза Итэра. Юноша смотрел на мужа звериным взглядом и как только понял, что лишился оружия, заорал так, словно на его глазах сломали что-то ценное. Так как слов юноша не воспринимал, Тарталья дал ему сильную пощёчину. Настолько, что из губы даже пошла кровь. Боль действительно немного отрезвила Итэра, однако не убрала его гнев и напор. Пытаясь вырваться из рук Тартальи, он начал сыпать его проклятиями и обещаниями убить. Чайльду пришлось повторить пощёчину. — Успокойся, говорю! — громко рявкнул Тарталья, перекрикивая ругань юноши, — Что случилось?! Говори сейчас же! — Ты… ты ебучее лживое дерьмо, ты слышишь меня?! — надрывался Итэр, у которого явно уже был нервный срыв, — Ты, сука, шпионил за мной! И ты, блядь такая, подстроил все это, чтобы я стал твоим мужем! Тарталья сразу понял в чем дело. Он снова взял запястья Итэра в одну ладонь и сунул руку в карман. Вытащив оттуда скрепки, он выкинул их и перевел взгляд на Итэра, снова начав сдерживать его двумя руками. — Вот оно что, — уже гораздо более спокойным голосом сказал Тарталья, — Так ты все узнал. — Почему? Почему ты это сделал?! — продолжал кричать Итэр, из глаз которого текли слезы из-за истерики, — Я для тебя животное, да?! Ты — больной ублюдок, псих! Хоть сейчас Итэр и сам походил на психа, у Тартальи и в мыслях не было его за это упрекнуть. — Потому что я люблю тебя. Итэр даже перестал биться и пытаться освободиться, услышав спокойный ровный голос Тартальи. Он не верил, что этот человек сейчас говорит серьезно. Очередная ложь. — Ты думаешь, я поверю, что ты можешь любить? — Итэр залился истеричным смехом, — Ты, кусок дерьма, который врал мне прямо в лицо, подстраивал мои проблемы, чтобы получить мое добровольное согласие. Ты думаешь, что я поверю, что ты делал это по любви? Ты питомца хотел, ублюдок! Хотел личного секс-раба, но не мужа! — Дай мне сказать, — снова спокойно ответил Тарталья, — Я хочу, чтобы ты меня сейчас услышал, но ты не в том состоянии. Позволь мне сейчас позаботиться о тебе. — Не трогай меня, сукин сын! — Итэр уже охрип от криков и воплей. По телу снова пробежалась дрожь от перенапряжения. — Хорошо, но руки не отпущу. Ты слишком буйный, — Чайльд хотел сначала погладить Итэра, чтобы успокоить, но теперь понял, что это только больше спровоцирует его. — Я понимаю, что ты теперь не доверяешь мне, особенно когда узнал мой большой секрет, — умиротворяющим тоном начал Тарталья, — Да, ты прав, я больной на голову. Но это вовсе не значит, что я не способен на любовь. Я люблю тебя, Итэр, и любил с тех самых пор. Вот почему я начал коллекционировать твои фото. Итэр попытался снова дернуться и уже собирался что-то сказать, но Тарталья продолжил. — Я не жду, что ты поймешь меня, у меня действительно есть отклонения в психике. Но я не умею любить по-другому. Я все это спланировал, потому что моя любовь к тебе доросла до одержимости. Тебе кажется, что я хотел владеть тобой и, в какой-то степени, будешь прав, но так я проявляю свою любовь и привязанность. Я не умею иначе, я никогда раньше не любил. Ты первый, кому я был готов отдать свое сердце, — Тарталья сделал паузу, чтобы вздохнуть и, увидев, что Итэр его слушает, продолжил, — И держу я тебя на коротком поводке лишь за тем, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты сам убедился, насколько широки мои возможности, а теперь представь, что могут другие? Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я хочу, чтобы ты был рядом и был в безопасности. Потому что иначе, я боюсь, что не смогу тебя защитить. — Защитить? — усмехнулся Итэр, — От кого меня и стоило защищать, так это от тебя. Ты мне жизнь сломал, ублюдок! — Но благодаря кому ты теперь можешь позволить себе все, что захочешь? — парировал Тарталья, — Я понимаю, что тебе сейчас больно, но вспомни, что я сделал для тебя. Я тебя вытащил из нищеты, я обеспечил тебя всем. Разве я не забочусь о тебе? — Да ты насилуешь меня по нескольку раз на дню, гандон! — снова повысил тон Итэр, — Еще и всякую хуйню в заднице таскать заставляешь! По-твоему это забота?! — Это моя страсть, — признался Чайльд, — Я не умею по-другому, я же говорил. Я делаю это с тобой не потому что я хочу тебе навредить или унизить, а потому что я умею любить только так. Ты можешь ненавидеть меня, но, прошу, позволь мне любить тебя. Итэр смотрел на Тарталью из-под челки и тяжело, злобно дышал. Это, конечно, прекрасно слышать о любви и прочем, но после того откровения не хочется верить ни единому слову. — Ты сейчас пытаешься меня запутать, как обычно, но я не поведусь. — Ты не доверяешь мне, и это резонно, но на сей раз я говорю правду, — ответил мафиози, — Я понимаю, что ты не поверишь, но мне нет смысла сейчас лгать. Ты узнал все, так зачем продолжать? Я хочу быть честным с тобой и хотел тогда, но я не мог. Я так сильно люблю тебя, что я не мог тебе все рассказать. По выражению лица Тартальи было видно, что тот искренне раскаивается. Говорят, что глаза — зеркало души. И сейчас в голубых глазах была лишь надежда и искренность. — Прошу, Итэр. Давай успокоимся? — чувствуя, что юноша больше не сопротивляется, Тарталья отпустил его запястья и провел рукой по щеке супруга, а вторую положил на его плечо, — Ты так перенервничал, что уже на призрака похож. Давай сейчас встанем, и я тебе успокоительное сделаю? Итэр смертельно устал. Весь день он провел на нервах: его тошнило, он срывался в истерику, а сейчас был готов зарезать человека. Он, не сопротивляясь, слез с торса Тартальи и позволил тому взять себя на руки. Чайльд же отнес любимого на диван и положил его туда, а сам направился на кухню. Под звуки кипящего чайника, Итэр лежал и пустым взглядом смотрел в потолок. Что ему делать? Он не хотел и не мог оставлять все так, как есть, он не мог просто забыть все то, что наделал Тарталья. Но с другой стороны, что ему еще остается? Ну убил бы он Тарталью, что дальше? В состоянии аффекта такие мысли вообще не приходили на ум. А теперь думать не хотелось вовсе, хотелось спать. Вскоре пришел Тарталья с двумя чашками, которые пахли травами. Итэр приподнялся и принял одну, но чашка показалась ему такой тяжелой, что он чуть ее не выронил. Видя, как опасно задрожали руки юноши, Тарталья быстро поставил свою чашку на столик и придержал руки Итэра, чтобы тот смог отпить. — Послушай, я… — начал Чайльд, — Я готов искупить свою вину. Я очень хочу вернуть твое доверие и хочу, чтобы у нас все наладилось. Что я могу для тебя сделать? Итэр помолчал, сделав еще несколько глотков. Тарталья не торопил его с ответом, помогая держать чашку. — Как минимум быть откровенным, — хоть голос уже был слабее и тише, все равно в нем чувствовались твердые нотки, — Я хочу знать обо всем, что касается твоей работы и жизни. Ты мою изучил уже вдоль и поперек, я требую того же. — Хорошо, — не задумываясь, согласился Тарталья, — Как только ты отдохнешь, обязательно. Что-то еще? — Да, — Итэр снова отпил из чашки, — Я хочу, чтобы ты брал меня на работу. — Но это может быть опасно, дорогой, я хочу, чтобы ты был в без-… — Я сказал, бери меня с собой, — укоризненный взгляд золотых глаз заставил Тарталью согласиться. — Да, хорошо. Только давай сделаем компромисс. На всякие разборки брать я тебя не буду. А на различные встречи и мероприятия возьму. Хорошо? — Идет. Повисло молчание. Возможно, Итэр попросит еще что-то, ведь дел Тарталья наворотил немало, но ему нужно будет подумать об этом позже, не в таком состоянии. Тишину прервал Тарталья, удивив Итэра еще одним откровением. — Помнишь, ты говорил, что даже мое имя, Тарталья, может быть известно в бандитских кругах? — мужчина с улыбкой посмотрел на юношу, — ты абсолютно прав. Тарталья — это тоже не мое настоящее имя. — Вот как? — это действительно удивило Итэра, и его брови поползли вверх, — и как же тебя зовут? — Аякс. Приятно познакомиться, — Аякс взял ладонь Итэра и поцеловал ее. Руки мальчика уже достаточно окрепли, чтобы тот мог самостоятельно держать напиток. — Тарталья, Чайльд, Аякс. Как же мне называть тебя? — Будет лучше, если ты продолжишь называть Тартальей, — рыжий провел рукой по макушке Итэра. Ему было так приятно, что муж успокаивается, — Так и тебе привычнее, и мне безопаснее. Я просто захотел, чтобы ты знал мое настоящее имя. И, надеюсь, ты его никому не расскажешь. — Посмотрим, — многозначительно ответил Итэр, отхлебывая еще отвара. — Ну, Итэр, — Тарталья прислонился лбом к макушке супруга и немного потерся, словно ласкаясь, — Не рассказывай. Итэр лишь усмехнулся. Неужели теперь он сможет диктовать свои условия Тарталье, переворачивая его игру?