Полюби мой запах

Наруто не любил слащавых запахов омег, от которых зудило в носу, не любил омег, которые сразу же вешались на него как только учуяли в нём сильного альфу. Вот оно как может быть: сначала все ненавидят, а потом, признав его как сильного альфу, готовы стелиться перед ним. Подобное поведение со стороны коноховских омег замечалось, когда он вернулся в деревню после тренировок с Джирайей, и даже до битвы с Пейном многие признали Наруто, но, к сожалению, не как сильного шиноби, а как доминантного альфу. В любом случае, в глубине души Узумаки презирал таких омег. Старался внешне просто не обращать на них внимания, но внутри всё бурлило. Тем не менее, когда Наруто путешествовал по другим деревням, с подачи Извращенного отшельника он прочёл все его книжки, а после, разобравшись во всех тонкостях, позволял себе расслабиться с какой-нибудь милой омегой, стараясь выбирать более волевых, с менее сладким запахом. Наруто любил рамен и мятный чай, что они пили с командой номер семь, когда пытались выследить Какаши-сенсея, чтобы увидеть его лицо. Наруто любил запах одной травы, чье название он не помнил (да даже и не знал, если честно), но чётко помнил, что отваром из неё Ирука-сенсей заставлял его полоскать горло, когда тот болел. Поэтому подсознательно Наруто искал омегу с похожими запахами. И если бы нашёл, то с огромнейшей вероятностью пометил бы в первую же совместную ночь. Итак, Наруто был сильным альфой. И омега ему нужна была подстать. Такая, чтобы выдержала напор Узумаки и, конечно же, демона внутри него, который, к слову, как-то раз пригрозил Наруто, что порвёт любого сопливого и хилого омегу на кусочки, ибо нечего позорить такого статного альфу. Что ж, это были и угроза, и комплимент (чему джинчурики очень удивился) одновременно. Видать даже Кьюби осознал силу Узумаки, что не могло не радовать. Но вскоре у Наруто просто не находилось времени, чтобы проводить ночи с омегами. Сначала Коноха была разрушена Пейном, потом Узумаки отправился на остров. Теперь же началась четвёртая мировая война шиноби. И всё для Наруто шло хорошо, он разослал своих клонов по полям сражений, а сам отправился за «Мадарой» с Би. Но настоящий пиздец начался у отряда Гаары. Потому что Мадара-то оказался даже близко не тем человеком в спиральной маске. Наруто (а точнее его клон) нервно сглотнул, когда увидел возвышающегося над всей армией воскрешенного реального Мадару Учиху. Дальше для Узумаки все было как в тумане: невероятная силища Учихи, куча погибших и появление пяти каге, которые собираются биться плечом к плечу. Единственное, что пробивалось в затуманенное от всего происходящего сознание Наруто — это еле уловимый запах мяты и шалфея. К тому моменту, как Узумаки осознал, что это определённо запах омеги, каге попросили его уйти и отправиться за Тоби. Перед тем как развеяться, клон тряхнул головой и прогнал мысли о запахе куда подальше. А в это время омега внутри Мадары решила заявить о себе, от чего тот взбесился ещё больше, чем от своего воскрешение этим Кабуто. Но к ощущениям Учиха инстинктивно прислушался — клон Наруто оставил после себя накалённый до предела воздух и ощущение такой внутренней силы, что омежья сущность сжалась и довольно заурчала. Мадара же чётко был уверен, что это всё из-за Кьюби. Реальный же Наруто, когда получил воспоминания клона, осторожно принюхался, но этого запаха нигде не было. Но даже во время сражения с джинчуурики, а потом с Тоби, в котором Какаши узнал своего бывшего сокомандника Учиху Обито, Узумаки пытался осознать чей же это был запах. Уж точно не кого-то из каге, а кроме них оставался лишь Мадара. Наруто фыркнул и подумал, что быть такого не может. — А ты просто принюхайся к нему, если ещё раз с этим ублюдком шаринганистым встретишься, — как-то между делом с презрительным смешком сказал Курама. Дальше было не до диалогов. Обито задумал что-то неладное, и все это почувствовали. Наруто был готов снова нападать, лишь бы победить, лишь бы не допустить ещё больших жертв. — Обито, довольно. Нам нужна полная мощь десятихвостого, — твёрдо сказал Мадара, который будто из ниоткуда появился рядом с младшим Учихой, — А для этого нам нужны Восьмихвостый и Девятихвостый. — Но, Мадара… — Обито искренне не понимал чего тот действительно хочет, потому что той крупицы чакры, что у них есть было бы достаточно. — Молчать. Сначала разберёмся с ними, — он кивнул в сторону переводящих дух Наруто, Какаши, Гая и Би, — А потом возродим десятихвостого с его истинной силой. Мадара с презрением глянул на Наруто, и омега вновь дала о себе знать. Учиха, у которого в крови было держать лицо кирпичом и смотреть на окружающих как на надоедливых насекомых, в душе сгорал от ненависти к своей сущности. Он рычал и кидался на нее, стараясь подавить, но стоило хоть мимолетно скользнуть взглядом по Узумаки, как внутри всё приятно скручивалось, и омега внутри радостно завиляла бы хвостиком, если бы Мадара позволил ей это сделать, но это было бы самым настоящим унижением для него. Омега обиженно зажалась куда-то в уголок в его подсознании, гневно шипя: «Мадара, ты дурак, посмотри какой статный альфа: сильный, невероятный, а то, что он блондин голубоглазый так это же вообще выстрел в самое сердечко». — «Своей волей, да и не только ей, он похож на Хашираму, а значит я-омега ему нахрен не сдался. И он мне не нужен. Мне никто не нужен. У меня скоро будет моё Вечное Цукуёми!» — злорадно ответил своему нутру Учиха. Мадара был готов к бою с этим недоумком Узумаки, уже ощущал на кончике языка свою победу. Победу не просто над джинчуурики, а над сильным альфой, который так понравился омежьей сущности. И ему даже нравилось осознание того, что этот мальчишка так и не узнает, что умер от рук слабого (хоть Мадару таковым и не назовёшь) пола. — Да ты и вправду омега, даттебаё! — Удивлённо воскликнул Наруто, ещё раз на пробу глубоко втянув воздух, смакуя невероятный запах Учихи.