Полюби мой запах

— Нар-руто, — рыкнул Мадара, когда его чересчур сильно толкнули в грудь, от чего тот упал на кровать, которую с горем пополам смогли отыскать клоны в этом подземелье. Было неудобно. Даже сквозь плотную ткань водолазки Учиха почувствовал жёсткие простыни, которые с огромной вероятностью будут неприятно колоть оголённую кожу. Наруто завороженно смотрел на Мадару, что распластался на кровати и бросал недовольные взгляды на него. Ему нравилось это зрелище, и альфа внутри него облизывался в предвкушении. Скоро он будет обладать этой омегой. Лишь ничтожно маленькие остатки разума до сих пор твердили, что это враг, нельзя вот так брать и поддаваться искушению. Альфа фыркал на эти якобы умные мысли и продолжал взглядом пожирать Мадару. Такого беззащитного и возбужденного из-за течки. Хотелось приручить его, чтобы постоянно смотреть в эти глаза, видеть поджатые губы, которые оказались на удивление мягкими, и слышать тихие рыки. Хотелось защищать, наблюдать, удовлетворять, кусать и крепко сжимать в объятиях. Эта невинная, но такая опасная омега будто околдовала альфу, прочно осел в лёгких ее запах. Наруто устроился между разведённых коленей Мадары и навис над ним в попытках поцеловать, но получилось лишь мазнуть губами по щеке. Учиха, чтоб его, отвернулся. Заставил омегу внутри хоть немного успокоиться и увернулся от поцелуя. Узумаки это позабавило. Он видел зажмуренные глаза, плотно поджатые губы и руки, до треска сжимающие отвратительные простыни. Блондин нежно провёл рукой по щеке Мадары и тепло улыбнулся. Тот коротко глянул на него и вновь откинул голову так, чтобы не видеть своего альфу мучителя. Учиху замутило, когда в его мыслях омега хотела гордо наименовать Узумаки «своим альфой». С омегами нужно мягче, терпеливее. Особенно с такими гордыми и сильными. И джинчурики это прекрасно понимал. — Ма-да-ра, — протянул Наруто ему на ухо и лизнул ушную раковину, от чего мужчина вздрогнул и нервно выдохнул. Горячее дыхание жгло кожу не хуже катона, — Не протився, я же вижу, что твоя омега приняла моего альфу, давай не будем им мешать и сделаем друг другу хорошо. Учиха зло посмотрел на парня. И если бы не возбуждение и практически полностью подавленная воля, то блондин был бы уже давно мёртв, а девятихвостый перешёл во владение Мадары, но чёртов альфа так не думал. — Тебе… — начал Учиха, — правда нравится мой запах? — ответом ему послужил кивок и такой тёплый блеск в глазах, что было трудно не поверить. — Очень. Мне хочется полностью обнюхать тебя. Мадара удивлённо распахнул глаза, внутри все сжалось, сердце бешено стучало, а омежий запах стал ещё более тягучим и сильным. И было бы глупо не упомянуть, что даже Учиха смутился заявлению про обнюхивание. Слишком интимно и лично. Слишком громкое заявление это было. Омеги не могли позволить альфам-чужакам обнюхивать себя. Максимум — позволить провести носом по шее. Потому что полностью открыть свой запах — акт доверия и, как правило, во всей красе ощутить запах и в открытую провести носом по абсолютно всему телу можно было только мужу. Сначала для того чтобы познать партнёра целиком, потом же чтобы убедиться, что ему не изменяют. Иногда правда, это нарушалось. Во время смотрин альфа мог прямо перед всеми, даже не спрашивая разрешения, обнюхать предлагаемую омегу. И это было унизительно. Подобное могло даже довести до слёз, потому что запах — одна из самых ценных вещей у омеги и вот так обращаться с ним было не допустимо для тех, кто уважал себя. И в добавок ко всему, особо наглые пытались облапать и чуть ли не облизать всего омегу. Альфам до брака можно было лишь принюхиваться к омежьему аромату издалека. И Мадара сделал себе установку, что если хоть кто-то полезет к нему с подобными действиями, то останется не только без носа, но и без башки в целом. Да и не понимал он этих животных порывов. Наруто аккуратно подцепил низ водолазки и чуть-чуть потянул наверх. — Можно? Пожалуйста, — спокойно, еле слышимо спросил он, — Я хочу ощутить тебя в полной мере. — Только попробуй и я прикончу тебя, — прошипел Учиха, скаля зубы. Нет, настолько низко он ещё не пал. Блондин усмехнулся, правда, немного грустно. Такой запах! Было уже тяжело контролировать себя и не замечать уже болезненного возбуждения. Наруто потянулся за поцелуем к Мадаре и на этот раз тот не смог уклониться. Узумаки нежно провёл языком по губам мужчины, пытаясь приласкать его, чтобы тот расслабился и открылся. Пока Учиха не начал снова сопротивляться и высказывать свое недовольство происходящим, Наруто порвал на нем водолазку и провёл ладонями по всему торсу. Близости захотелось ещё больше, поэтому альфа и сам быстро снял с себя верх и прижался к телу омеги, радуясь. Ему было чересчур хорошо. Мадара вздрогнул и с нескрываемым отвращением попытался оттолкнуть джинчурики, но тот как-то хитро глянул на него и двинул бёдрами, задевая возбужденную плоть нижнего сквозь ткань. Тот не смог сдержаться и глухо застонал, а со стороны Наруто послышался разочарованный вздох, ведь на них все еще были эти до ужаса мешающие сейчас штаны. Но никто не спешил от них избавляться. Пока что рано. Короткими и влажными поцелуями Узумаки начал покрывать грудь и шею Мадары и делал все с такой нежностью и трепетом, на которые только был способен. Нельзя было допустить того, чтобы омеге не понравилось хоть что-то, нужно следить за каждым своим движением и контролировать ситуацию, потому что, не дай Ками, сорваться. И это будет худшее, что только может произойти с Наруто. Лёгкий поцелуй был оставлен на шее и сразу за ним последовал аккуратный полу-укус, который тут же был зализан и поцелован ещё раз. — Только попробуй оставить на мне метку, паршивец, и я сам тебя трахну! — Да что ты, — хмыкнул Наруто и оставил уже более ощутимый укус около ключицы. Мадара взвизгнул от этого, выгибаясь, но, собрав оставшиеся силы, отвесил блондину подзатыльник, — Не переживай, — улыбнулся альфа, — Я никогда не помечу омегу, если она будет против. Да и не рановато ли для метки, а, Мадара? — Заткнись, — сквозь зубы процедил он. Омега нагло соврал если бы сказал, что ему совсем не нравится. Было всё-таки приятно от прикосновений рук и губ альфы. Но годы непринятия себя и затуманенный идеей вечного цукуёми разум мешали расслабиться и отдаться тому, кто действительно желал его. Самому Мадаре от этого стало противно, и из-за чувства собственной неполноценности глаза оказались на мокром месте. — Мадара? — Узумаки погладил его по щеке и откинул спадающие на лицо чёрные, растрепанные волосы, — Ты в порядке? — Нет, — твёрдо ответил Учиха, но тут же прикусил язык дабы не наговорить чего лишнего, — но говорить с тобой я не намерен, — он начал ёрзать на кровати и выгнулся в пояснице, сильнее прижимаясь к крепкому телу альфы, — Ками-сама, это всё происходит из-за тебя! Сделай уже что-нибудь! Наруто удивился. То есть Мадара дал добро на дальнейшие действия? Блондин рвано выдохнул и вновь начал покрывать тело омеги поцелуями. Мужчина под ним выгибался и стонал, от чего альфе все труднее было контролировать себя. Он и так слишком долго терпел и успокаивал возбуждение, что мощными волнами ударяло в голову и концентрировалось в паху. Голубые глаза пожирали такое превосходное тело омеги, а рот наполнялся слюной. Из нутра Наруто начало пробиваться что-то животное, необузданное. Внимание альфы привлекли трещины на лице Учихи, и он решил провести по ним большим пальцем, стало до жути интересно какие они на ощупь. Мадара ахнул и вздрогнул всем телом, сразу же хватая того за запястье, тем самым пресекая дальнейшие подобные касания. — Н-не трогай! — нервный голос сорвался наверх. В глазах Мадары, полностью чёрных, затягивающих в пучину, читался страх. Было понятно, что он не ожидал от себя такой реакции. — Эти трещины такие чувствительные…восхитительно, — Наруто, который будто отключился от этой реальности, наклонился к лицу Учихи и поцеловал трещину на щеке. Затем мягко обхватил кожу губами и провёл по ней языком. Омега громко застонал и схватил альфу за плечи, пытаясь оттолкнуть, но вопреки этому руки дрогнули и обмякли. Узумаки усмехнулся на это и переместил руки нижнего так, чтобы это стало объятиями. Горячим языком блондин широко провёл от одной щеки, через переносицу, к другой и обратно, но уже дорожкой из нежных поцелуев. Учиха непривычно громко застонал и зажмурил глаза от переполняющего удовольствия. Никогда бы он не подумал, что от вылизывания лица ему будет настолько хорошо. Щеки горели, рваное горячее дыхание альфы еще больше распаляло. Желание росло. И Мадара не мог противиться. Никогда ему не было до такой степени хорошо. Никогда его не касался альфа. Даже поцелуями его никто не баловал, а сейчас так приятно в объятиях джинчурики, что хочется заплакать от безысходности: омега хотела, чтобы это не заканчивалось, Мадара же не понимал как он до этого докатился и как позволил этому произойти. Поцелуи вдоль трещин стали более влажным, в некоторых местах это были уже лёгкие укусы. Учиха всхлипнул и крепко вцепился ногтями в спину альфы и закинул на него ноги, потираясь всем телом. — П-прекрати, я не знаю, что прои…— вдруг Мадара высоко вскрикнул и весь затрясся. По всему телу будто пробежали сотни молний, и тот со всей силы вжался в тело Наруто и кончил. Наруто ткнулся носом ему в щеку и довольно промурлыкал, что Мадара милый, когда кончает, и нижний залился краской, оттолкнул джинчурики от себя и закрыл лицо ладонями. Стыдно, что он в свой первый раз кончил не трогая себя да ещё и от обычных ласк. Учиха уже было подумал, что возбуждение наконец-то спало и сейчас его разум прояснится, но не тут то было: зуд в промежности лишь усилился, а член вновь поднялся, потребовав к себе ещё больше внимания. — Я проведу с тобой всю твою течку, — сладко прошептал Наруто, чмокнул омегу под подбородком и зубами прихватил кожу. Ему нравилось кусать его и чувствовать, как постепенно он становится все более открытым и податливым. — Убью! — хотелось дать этому нахалу истинно омежью пощёчину.