Там, где ты есть

      — Ты милая...              Фраза остаётся в воздухе, заставляя девушку поднять взгляд на сидящую перед ней деву, в улыбке потянувшая губы. Мин Суань, думающая за завтраком о своем, подверглась внезапному налёту комплимента от дочери хозяина охотничьего домика, куда приезжала девушка на отдых после тяжёлых дней.              — Прошу прощения? Увы, но нет во мне ничего милого. Вы, Молодая Госпожа, понимаете то, кому это сказали?              Не отлаживая приборы для еды в сторону, Суньнин продолжила свою трапезу, отвечая девушке на ее слова. Генерал не считала, что в такой, как она, есть что-то милое, нежное и женственное, ведь тело сокрыто под мужским ханьфу, руки давно ошершавлены от оружия, а кожа покрыта россыпью разных форм и глубины шрамов.              — Я сказала это прекрасной девушке, сидящей перед моими глазами. Молодая Госпожа, вы прекрасны и милы. И повторю я это вновь.              Настаивая на своих словах, Нян Лин не желала оставлять сидящую перед ней девушку без хороших мыслей, видя, как та с самого утра мечено напряжена в плечах и во взгляде своем. Похоже, что ей практически удалось развеять тучу над девичьей головой.              — Мне жаль вас огорчать, но перед вами сидит Генерал, что вел воинов в битвы, проливая кровь иных. Нет ничего милого во мне.              Пожимая плечами, Мин поднимает свои глаза, видя лёгкую улыбку, что все больше расцветает на девичьем лице. Вот про Линь она бы с радость подобрала все эпитеты, которые знает, так ещё и у А-Яна распросила дополнительно.              — Про Великого Генерала я бы сказала, что он сексуален в том, что он делает на полях битв. А вот Мин Суань Нин - сидящая перед моими глазами девушка - мила.              Лин удивляется тому, как Суань отнекивается от посыпавшихся на нее комплиментов, словно это какая-то проказа. Ей всегда казалось, что у столь прекрасной девы было миллион поклонников, что оббивали пороги, желая заполучить ее добро и любовь, а она, любящая одиночество и свободу - бежит куда можно дальше от них, прячась от нависшей опасности.              — Даже вот и не знаю я сейчас: радоваться мне или нет. Скажу честно, Молодая Госпожа, я в лёгком ступоре. Спасибо.              И вновь Суньнин удивляет своими словами Нян. То пытается отказаться от подаренных комплиментов, то теперь благодарит за них. Этого хватило, что Линь смогла наконец раскусить орешек, под именем Мин Суань - она девушка, которая не ждёт мужского внимания и не жаждет его, привыкшая к пустой лести и комплиментам от тех, кто ищет лишь выгоду в них.              Генерал был лишь хорошей маской, сотканной из сотен победоносных дней, а под ней была ранимая душой девчонка, ожидающая своего милого принца, способного заставить ее с любовью глядеть на него до конца жизни. Принца, что заставит черствую душу петь от радости и счастья, что он привнесет в жизнь.              Уж благо, что этому свидетелем стала лишь Лин.              — Сегодня прибывал гонец с утра. — Начинает издалека Нян, откладывая в сторону нож для мяса. — Ваш отец просил передать, что встретится с вами и Молодым Господином Янь на спуске с горы и вы отправитесь пока что не в родной дом.              Суянь заинтересованно поднимает глаза и хмурится, а сидящая напротив дева протягивает ей письмо, на что дева жестом просит ее прочесть содержимое, зная, что в таких случаях он не пишет ничего лишнего, если конечно не помечает особое письмо. Сейчас желания самостоятельно читать не было из-за ужасной боли в голове.              — Что же там? — Интересуется девушка, глядя на читающую Линь.              — Господин Мин передал вам, что сегодня вы отправляетесь в Облачные Глубины, а после них, вероятно, всей семьёй отправитесь в Пристань Лотоса, ко дню рождения Главы Цзян. — Отложив письмо, Нян пересказала его содержимое, сократив пару десятков ненужных эпитетов и рассуждений. — Дети уже в Глубинах. Там вы пробудете как перевалочный путь для отдыха, а после отправитесь к Пристани.              Суньнин откладывает наконец пустую тарелку и использованные приборы, давая немолодому мужчине унести те, заменяя заваренным чаем. Лишь вдохнув запах мяты и, что невероятно сложно найти в такое время, лаванды - дева невольно вспоминает времена своих учений.              И это наводит на ее лицо улыбку.              — Стоило Молодой Госпоже узнать о поездке в Юнь Мень Цзян - как она расцвела, словно сам лотос из славных вод при озере Господина Цзяна. — Словив девчонку на глупости, Линь поспешила ее вогнать в краску и заставила подавиться горячим напитком, поднимая удивленный взгляд. А сама Нян продолжила испытывать судьбу, прямо вынуждая Суньнин краснеть перед глазами, что помидор. — Разве вы не знали, Госпожа? Говорят, что там дивных красот водяные лилии, которые выведены специально для озера, где находится удаленная беседка. Вы, словно бутон этого цветка, так же дивны и красивы. Уж смотрите, украдёте сердца Молодого Господина Цзян Чэна! Приговаривают, что он и сам имеет такой красоты лицо, что сложно взгляда оторвать.              Суянь предпочла спрятаться за рукавами своего одеяния, отвернувшись лицом от девицы, что так и норовила осыпать ее тонной комплиментов, радуя глаз реакцией. Что же, Лин достигла своего - Генерал Мин Суань была красна, как бутон мака в поле.              — Не стоит такой лести, прошу. Нет во мне той особенности и женской изюмины, от которой мужчины могли бы влюбляться в меня. — Отнекивается вновь смущенная девушка, заставляя сидящую перед ней Нян - рассмеяться в голос, звонким эхом рассеиваясь по комнате. — Мне привычен образ девы, что способна нести на своих плечах все единолично. И детей растить и мешки таскать. Уж не думаю, что дивной красоты юноша, как вы говорите, изнеженный в мягких постелях и не видавший ещё жизни, поднимет на меня свой взгляд. Не стоит шутить так подло.              Лин хмурится, даже не зная что и ответить девушке, ведь та наотрез отказывалась принимать приятные слова в свою сторону. Что уж сказать, Генерал была не так самоуверенна и горда, когда речь заходила о Мин Суань - дочери клана Мин.              И все же, Нян, видавшая девицу не первый год тут, была восхищена ее грацией и хитрости Львицы, что отчаяния не знает, кривя улыбкой в лица своим врагам.              Было бы странно не сватать двух детей, одиноких в жизни своей. Ведь, зачем езжать до кого-то в гости, особенно к самым верным соратникам, зная о том, что у них есть дитина, которой точно можно впихнуть сложную характером девицу?              Хотя, слухи о том ещё характере Цзян Чэна расходились на ура.              — Шицзе слишком много времени думает о походах за дюны, чтобы думать о своем женском счастье. Иногда она забывает о том, кто она. Благо, есть умники, которые напоминают. — Держа в руках пару свитков, Мин Янь прерывает трапезу и разговор двух девиц, застав их за этим минут пять уже или десять назад. Он был молчаливым наблюдателем ситуации, когда его сестра в очередной раз обесценивает свою красоту. — Мне надоело сидеть одиноко на улице и ждать, когда ты соизволишь ко мне выйти.              — Не будь таким занудным. Ты сам отказался от завтрака, предпочитая чтение на свежем воздухе. Вот теперь сиди и жди, когда я допью чай. — Недовольно фыркнула Суань, постукав ногтем по столу, чувствуя копящееся напряжение внутри. — А лучше присоединяйся к нам.              — Хочешь, чтобы я тоже почитал тебе, с эпитетными оборотами, о том, насколько ты красива? А я ведь могу, ты знаешь. — Отказываться юнец не стал, наоборот, он быстро сел рядом с сестрой, подняв взгляд на глядящую деву, что взгляд от него оторвать не могла. — Так что, мне начинать промывку мозгов? Или ты сама начнёшь принимать комплименты, дурень?              Суань, словно ребенок, надувает свои щеки, приговаривая под нос, что это несправедливый налет, и что месть ее будет так же ужасна, как и их желание изжить ее со свету своей лестью. На это Янь не ответил словами - лишь смешком тихим.              Таковой уж была его любимая Шицзе - не способная принять доброту, помощь и комплименты в свою сторону, вбив в голову, что ей просто не суждено выйти замуж и быть, как обычная женщина, заботой окружённая и бытом.              Мин Суань была человеком, который любил не повседневные дни в стенах крепости, а холодный ветер, способный сдуть длинные волосы назад, одувая ее лицо до морозной корочки на коже, которая потом лопнет мелкими ранками, стоит ей улыбнуться.       

***

             — Ты разбираешься в этом намного лучше, чем я ожидал.              Задумчиво глядит на карту Мин Пей, осматривая все линии, что на ней вывела Суань, готовясь к новому походу, который она проведет в качестве единоличного командира. Мужчина решил дать своему львенку выйти из-под сильной лапы и ступить первые шаги навстречу своей жизни.              — Ну да, вот что бывает, когда большую часть детства проводишь в военных действиях.              Мин Суань улыбнулась своему отцу и протянула стоящий ранее бокал с вином. Голова неистово болела уже который день и ей так не суждено было пройтись по ордену Гу Су Лань, увидеть собственными глазами их красоты, но сил хватило хотя бы появиться на последнем совместном ужине.              — Я учил тебя разным вещам. От мастерства клинка до военного дела, картографии, но ты опережаешь мои выводы.              Подняв взгляд с карты, мужчина наконец-то увидал полную картину событий, которые он повлек за своим выбором. Его дочь, точная копия своей великолепной красоты матери, одетая в темно-синее одеяние мужское, протягивала ему бокал вина над картой. Картой, что показывала ее планы, так кропотливо продуманные.              — Думаю, стоит ещё поработать над востоком и югом. Возможно, туда нужно определить больше людей.              Присев за стол, девушка задумчиво подперла лицо рукой. Когда-то, так же сидя, но ничего не понимая в записях, на карту смотрела ее мать - Саян, поглаживая свой выросший живот рукой. Тогда мужчина ещё не представлял, что уже через пару месяцев он наречет свою дочь Суань Нин, как того желала умирающая на его руках дева.              Вздохнув, Мин Пей поднимается из-за стола и тут же дверь распахивается, заполняя комнату громкими и счастливыми детскими возгласами, что неслись к сидящей девушке. Суньнин, еле успевая встать, хватает двух младших детей на руки, крепко их целуя, прижимая к себе любимых брата и сестру.              — Шицзе! Старшая Шицзе! А-Нень опять дёргала меня за одежду и я упал в грязь! — Жалуется мальчишку на надувшуюся девчонку, сложившую свои руки на грудочке.              — А-Нинь дёргал меня за волосы, вот я и отомстила ему, как ты и учила! - Оправдывает свои действия девочка и Старшая заливисто смеётся, опуская их обратно на пол, присаживаясь чуть к пятилетним детишкам ближе, словно желала утаить то, что собиралась сказать.              — Разве я не говорила вам, что вы должны всегда говорить мне лишь правду и никогда не оправдывать свои плохие поступки? - Внезапно нахмурившись, девушка вселила лёгкий испуг в своих младших брата и сестру, заставляя их опустить виновато глаза, да вот только от этого вида губы так и тянулись в улыбке, но ее можно было сдержать. — Что нужно рассказать своей Шицзе?              — Я дёргал А-Нень за волосы, потому что хотел сыграть с ней в карты. С тех пор, как ты научила меня играть - все дети в городе больше не хотят со мной играть. — Теперь уж точно рассказывает причину своего поступка мальчишка, поднимая голову на Суань. - Мне очень жаль. Прости меня, А-Нень.              — Я толкнула А-Нинь в грязь, потому что хотела, чтобы он со мной играл в Принцессу и Чудище с горы Иллин, а он все говорил про карты. Прости меня, А-Нинь. — Признается и девочка, видя, как смягчается лицо их старшей, а через секунды она и вовсе начинает улыбаться, выпрямляясь в полной рост.              — Хм, что же мне сделать с вами в наказание? — Задумалась Суньнин, упираясь своими ладонями в бедра. Детишки знали, что сестра их никогда жестоко не накажет, и отцу не позволит, но может лишить каких-то развлечений, на их место увеличив ещё уроков по письму и чтению. — Щекоталко-наказание!              Внезапно выкрикивает серьезная до этого Генерал и несётся щекотать своих детей, заставляя их убегать с громким смехом, под нежный взгляд своего отца. Через пару минут Суань вернулась в кабинет и упала в свободное кресло, прикрывая глаза от накатившей усталости.              — Видела бы твоя матушка то, как ты относишься к детям, то гордилась тобой. Ты вырастила их достойными людьми. Не то, что...              Мужчина подвигает дочери чашку с чаем и та ее принимает, обхватывает пальцами и делает пару глубоких глотков, прежде чем поставить сосуд на блюдце, сложив руки в замок под животом.              — А-Янь тоже достойный юноша, отец. Ты с детства был расположен к войнам, был готов к жертвам, как и я, но ведь мне не чуждо сострадание и жалость, а А-Янь ребенок, который пропитан нежностью и любовью к всем вокруг. Ты когда-нибудь читал то, что он пишет?              Мужчина отмахивается, как и всегда, все неприступно наступая на горло своим двум старшим детям. Он и сам не представлял почему к сыну у него такие грубые требования, ведь он лучше всех знает насколько мальчику плохо и сложно среди постоянных лязгов мечей.              Девушка вздыхает и тянется в карман своего рукава, доставая оттуда деревянную фигурку медведя, протягивая ту Мин Пею, заставляя его внимательно наблюдать за дочерью.              — Мне важно, чтобы мои братья и сестра ни в чем не нуждались и никогда им никто не говорил, что они чего-то делать не должны. Генерал войск, за которым идут тысячи мужчин - маленькая хрупкая девочка, которой смеют говорить то, что она должна, а чего не должна. Мне нравится то, что делает Янь. Он - не я.              Мужчина качает головой, ведь в словах дочери была действительно правда. Пей стучит пальцами по подлокотнику стула и поднимается на ноги, поправляя свою одежду. Суань внимательно следит за своим отцом, надеясь, что он понял о чем она пыталась ему сказать.              Дверь вновь распахивается и перед глазами предстает картина полуторагодовалого мальчишки, что несся к сидящей девушке под удивленный взгляд ее. За ним - староватая нянечка, что уже не успевала за ребенком.              — Вы посмотрите кто не спит. — Радуется приходу самого младшего брата Суньнин, подхватывая его на руки в момент, когда мальчишка чуть ли не встречается лицом с полом. Посадив того на коленки, Генерал становится жертвой детских ручек, что тянули за щеки. — А-Сооонг...              Тянет жалобно девушка, делая вид поверженного животного, чем радует ребенка, заставляя его громко смеяться. Стоящий чуть поодаль мужчина не может сдержать улыбки, все думая о том, что человек такого характера, как она, будет лучшей матерью для своих детей. Он, по крайней мере, желает увидеть своих внуков, что будут тянуть мамочку за руки навстречу каким-то детским воображениям.              — Простите, Молодая Госпожа. Господин Сонг капризничал и требовал отвести его к вам. Видимо, уж очень заскучал. — Женщина поклонилась Генералу, заставив ту мягко кивнуть и прижать к себе ребенка, радуясь его приходу.              Мужчина, не желая мешать дочери, с нею прощается и покидает просторную комнату, оставляя двух женщин наедине и тишине.              Мин Аян вырастила своими руками девочку, сидящую в кресле перед ней, гордо повторяя самой себе, что Суньнин - достойный общества человек. И А-Янь из-под ее руки вышел юношей чистых нравов.              А уже младшие дети следствие воспитания Суань, которая днями напролет учила детей ходить, следила за их победами и поражениями, дула на каждую ранку на коленке и смеялась, разрешая брызгаться водой из ванной, когда купала их. Это Суньнин привила им любовь к литературе и научила всегда быть честными.              И спала рядом, когда детям нездоровилось.              А-Янь взял на себя самого младшего, кропотливо следуя за маленьким ребенком, уча его делать бумажные кораблики и рисовать дивные картины, которые потом А-Суань с трепетом в сердце находит среди записей Мин Яна, что он передал ей на чтение.              — Все хорошо. Завтра мы уже отправляемся в Пристань Лотоса, так что времени на детей у меня будет немного.              Качнув головой, Суань усадила мальчика удобнее и начала успокаивающе гладить по голове, вынуждая того устало опустить голову на плечо Старшей и прикрыть глаза, вмиг засыпая на ее коленках, словно Суньнин - самая безопасная крепость, которая защитит его от всякого зла.              — Вы выглядите очень усталой. Неужели что-то произошло?              Аян видела в девичьих глазах некую грусть или даже разачарование, только в ком или в чем - ей было теперь уже сложно узнать у молчаливой и сдержанной Суань.              — Все, наверное, думаю о том, насколько это сложно - дети. Но, с другой стороны, я так сильно люблю их, что иногда кругом голова идёт во времена разлуки. Места себе найти не могу. Не представляю, что же буду делать, если мне придется с ними разлучиться.              Генерал вздыхает и прижимает к себе спящего человечка, утыкаясь носом в мягкие волосы на макушке.       

***

             Праведники Гу Су Лань косились на девушку так, словно она была прокаженной, а она, расхаживая в одеяниях не своих, все знакомясь мельком с самого утра с видами Облачных Глубин.              Ещё днями ранее они видели ее стоящей на балконе, смотрящую в даль, в попытках что-то усмотреть, а теперь она так спокойно вышла на улицу, уговорив отца остаться на один денёк тут, отправив его и детей в путь.              Сердце девичье трепетало от ярких рассветов и закатов, вынуждая оставшегося Яна недовольно бурчать в моменты, когда его тянули за рукав одежд, потряхивая в сторону величественной горы.              Мин Суань, ты ребенок!              Такой вывод мальчишка сделал на третьем часу из прогулки, когда девица притащила брату кроликов, которых разводит Лань Ван Цзи.              Тот так же наблюдал за парочкой издалека, в голове пытаясь сопоставить тот образ смелой девы, что подняла меч в дни бунта на землях клана Мин - и девчонку, что прижимала к своему лицу мягкого кролика, смеясь от этого, словно дитина.              Она действительно ребенок, который способен взять в руки свою судьбу и ступить шаги навстречу своим мечтам, рассекая мечом ветки.              И стоило им встретиться вечером взглядом, мельком, Лань Чжань понял, что был полностью правдив в своих выводах, ведь она, молчаливо наблюдая за происходящим перед собой, лишь молча глотала обидные высказывания в свою сторону.              Лань Сичэнь видел в девочке какую-то невиданную ранее энергию. Она способна и врубить тебе ногой в лицо, если ты начинаешь говорить слишком много, и молчаливо наблюдать за своими обидчиками, словно составляя план их скоропостижного убийства.              — Как, черт возьми, в такое крошечное тело помещается столько еды?              Мин Янь, склонившись к своей сестре, интересуется о ее аппетите, привлекая внимание Старшего из братьев. Тот, сидящий напротив, наблюдает за тем, как девушка пожимает плечами и молча проглатывает острый кусочек мяса, тут же тот запивая небольшим количеством вина. Чтобы не опьянеть.              — У меня бесконечная пустота там, где должен быть мой живот.              Отшучивается Мин Суань, заставляя сидящего перед ней юношу хмыкнуть, чем привлек взгляд девушки на себя. Она ему улыбнулась и через минуты трапезы, стоило ему отвлечься, уже исчезла из поля зрения.              Сичэнь, заметивший распахнутую чуть дверь на задний двор, поспешил покинуть поле зрения, решившись поговорить с такой интересной особой.              Найти Суньнин было не сложно - она стояла прямо перед границей мокрого от дождя деревянного пола. Без обуви. Словно вот-вот ступит вперёд, под проливной дождь и даст ему возможность намочить ее до нитки.              — Ночь тут удивительно красива. Словно на небе рассыпали сотни драгоценных камней. — Сичэнь останавливается чуть поодаль, за собой прикрыв дверь в зал, наполненный людьми. — А в дождливые дни и вовсе так тихо и мирно.              — Я люблю дожди. И грозы. И молнии. В них я чувствую себя спокойно. Так, словно я часть этой бушующей стихии. — Суань явно была не удивлена интересу Молодого Господина, возжелавшего с ней пообщаться наедине. — После жарких пустынь и безводных лесов - дождь спасение от навеянных сухостью мыслей. Особенно среди красоты Гу Су Лань.              — Для такого человека, как вы, времена уединения и тишины, видимо, очень ценны. — Делает свое предположение юноша и сравнивается со стоящим Генералом, прикрывая глаза от резкого порыва свежего ветра. — Глядя на вас так и не скажешь, что вы приверженны культу одиночества, а стоит заглянуть глубже - все становится понятно.        — Я люблю мгновения уединения и       одиночества, когда могу собраться с мыслями, но мне любо иметь кого-то единодумного рядом, с кем эти мгновения я могу провести в спокойной беседе о всяком. — Мягко улыбнувшись, Суньнин повернула голову на Сичэня, замечая реакцию на ее слова - лёгкая улыбка. — Молодой Господин Лань, время, проведенное в Облачных Глубинах, мне отнюдь не приносит дискомфорт, ведь тут я чувствую себя так хорошо, словно я дома. Разве что... Адепты косятся на меня, словно впервые девушку видят              Тихо издав смешок, Мин убрала руки за спину, чуть приподнимаясь на цыпочках, чтобы размять затекшие ноги и ступни.              — Знаете ли, нам впервые видеть девушку в мужских одеждах, что наравне с мужчинами говорит о политических и военных делах. До общения сейчас, признаюсь честно, я думал, что вы просто капризный ребенок, которому идут на поводу. — Признается Старший Лань, упираясь ладонями в свои бедра. — Признаю, был не прав.              — Ну что вы... — Начинает хмурится и дуть щеки в жесте наигранной обиды, чем удивляет стоящего рядом молодого человека. — Я подумаю извинять вас или нет, Господин Лань, если вы согласитесь сбежать со мной на часик в город. Там есть лавка лучшего вина. Обещаю - вы не пожалеете.