Там, где ты есть

      Сложив аккуратно на землю свое ханьфу, Цзян заметил некое остолбенение сбоку. Поэтому, скосив свой взгляд, он увидел то, как мнется Суань, глядя на свою ладонь, облаченную в перчатку. С другого боку уже послышался радостный вздох и шум воды, в которую по пояс вошёл Усянь, вдыхая потеплевший за день воздух.              — Чего вы там застыли, словно вода вас укусит? Заходите скорее. — Зазывал молодой человек, привлекая внимание застывшей пары, в которую он начал брызгать водой. — Тц, ну как дети малые! А-Чэн, не смущай девушку, дай ей раздеться наконец! Или ты решил посмотреть на этот процесс?              Заслужив тихий прыск смешка со стороны Суань, юноша воссиял своей улыбкой, но сам же заслужил раздраженный взгляд в свою сторону от брата, зная, что сейчас возможно ему влетит.              — Тц, бесстыдник! Если у тебя такие мысли мелькают — не значит это, что такое есть в моей голове! — Состроив из себя недотрогу, Цзян медленно входит по бедра в воду, замечая, что до брата было уже далековато, а глубже заходить в прохладную воду совсем уже не хотелось. Так и остался греть тело под лучами луны. — Чего я вообще сюда поперся?              — Ты ведь сам предложил. — Голос Суань звучит совсем рядом и юноша оборачивается, глядя на вздрагивающее тело рядом с ним. Она, облаченная в мужскую длинную сорочку, вошла в воду для себя поглубже, чем для высоких молодых людей и через пару секунд она скрылась под водой.              — И вправду. Я сам предложил. — Соглашается Цзян Чэн, поджимая свои губы, осматривая плавающего звёздочкой брата и мелькающие отблески луны на воде. — И все равно тут холодно.              Ночь на берегу тиха и темна и лишь одинокий полумесяц освещал им путь вглубь, вися среди далёких звёзд на небе. Белые тени и отблески с каждой секундой привыкания глаз становятся всё светлее и светлее на поверхности колыхающейся воды, что нехотя искажала отражение луны.              Чэн нахмурился, утыкая свой взгляд в смеркающую даль, за зовущий горизонт, что во тьме сливался с водной гладью. И при всей сухости его взгляда, непроницательности и раздражения — пытался юноша ухватиться за малейший проблеск чего-то своего, потаённого и желанного.              Знал юнец, что все это глупости, о которых он узнал от Яньли, но на душе легче не становилось. Не становилось из-за того, что он не мог дать объяснения и от этого только сильнее злился. На самого себя, конечно же, каждый раз повторяя себе в голове «Умолкни!» или «Глупости!», а иногда и «Я тебе не верю!».              И говорил он это собственному сердцу, что было готово извернуться навыворот, только посмотри он в сторону маленькой бестии, что заставляла своим видом прикусить язык и шикнуть, чтобы держалась куда подальше со своими словечками.              Он замечает в дали силуэт. Ну наконец-то! Такой низкий, практически по грудь стоящий в воде, руками собирая мокрые волосы с лица, их назад убирая. Стоит ей лишь взглянуть в его сторону, как кажется, что в темени глаза сияют янтарем, будто сотканные из ядра земли, но после пары моргков глазами — все исчезает и ее голова больше не повернута.              Ее глаза во тьме, удивительно, видят все, до мельчайшей детали на чужом лице, от чего становится до жути пугающе. Приходится обернуться и обнять свои плечи руками, считая до десяти, чтобы уловить ту родную серьезность или хотя бы успокоение в тиснущей на сердце груди.              Не вдохнуть, не продохнуть.              Дева вновь скрывается под водяной гладью, качая успокоенность своими движениями, заставляя волны рисовать лунным светом изящные блики, что стремительно тянулись к животу Цзян Чэна. А тот, не двигаясь, пытается угадать где она появится в этот раз.              Тело возникает прямо перед ним, пугая и заставляя отступить назад, схватиться и упасть в воду вместе, на мгновения последние перед глазами рисуя не девичьи ноги, а настоящий чешуйчатый хвост, будто из давних сказок о русалках.              Дивные и причудливые блики расходятся волнами и двое потонувших выплывают по разные стороны. Возмущенный своим перепугом Чэн ближе к берегу, ругаясь мысленно на то, что намочил все волосы до корней. А непонявшая рук на своем теле Суань где-то ближе к Вэй Ину, стирая с лица воду.              Вот дураки.              Она вновь застывает на мгновения тишины, в изумлении наблюдая за действиями Цзян Чэна: он упорно пытался высмыкнуть из мокрых волос кусочки водных водорослей и камушков. Тихая поступь скрывается в шуме воды и девушка вновь встаёт перед возмущенным юношей, в этот раз его не пугая, наоборот, заставляя застыть и наблюдать.              Тонкие пальцы выудили из мокрых локонов чуть поблескивающую медузу, что в дни теплые выплывали к берегу. Показав свою находку молодому человеку, Суань скидывает бедняжку в воду, вызывая причудливую реакцию иных — вода вспыхнула яркими взрывами, куда доставали волны или руки колыхали гладь.              Суань собрала в ладони воду и устремила взгляд в блеск, мерцающий в ее руках, а вместе с тем и Цзян был увлечен девичьим лицом. Чуть голову в бок склонив, он рассматривает восхищение, что отпечаталось на лице нефритовой девы.              Что же это она не возмущается, что он утянул ее в воду, крепко прижав к себе?              Ушедший в глубокие раздумья, Цзян Чэн лишь краем глаза смог успеть ухватиться за мелькающую в воде голову и концы ножек, скрываясь под водной гладью. И лишь медузы кое-где освещали плавающую особу, теперь помогая определять место, где ей будет желанно всплыть.              Он невольно ступает чуть ближе к мерцающему некогда месту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь среди темной толщи водной глади, утягиваясь сетями в предполагаемую ловушку. Силуэт силился вот-вот возникнуть и замерцать мириадами отблеска в свете яркой луны, своей верной подруги, второго «Я». Изящный и тонкий стан, подобный творению кропотливого до самых разных мелочей скульптора, вот-вот должен был появиться на глазах, разрезая грань между темной водой и ночным небом.              Наконец до юноши доходит, что он попался в простую уловку и оборачивается, замечая, как обтянутое тканью тело возникает из воды уже ближе к берегу, силясь подняться на него и скорее укутаться в мягкое полотенце. На глазах девичьи руки собирают копну волос, их сжимают и прижимают к голове, оголяя тонкую шею, которую хотелось…              Копну кидают на плечо, не в силах больше держать такую тяжесть, а силуэт Суань укутывается в сухое ханьфу, садясь на берегу, чтобы остыть, согреться, просохнуть кожей. И казалось бы, ее взгляд был направлен на всплывшего на берег Вэй Ина, но нет, стоит лишь присмотреться и понять, что глаза скошены на оставшийся силуэт в воде.              И этот силуэт вскоре пропадает под водой, тревожа девичье сердце, заставляя трещать по швам грудную клетку, вынуждая не отводить свой взгляд. Чэн игрался с ней так же, как и она, зная, что никто не в силах перестать смотреть на предмет своей симпатии.              Это он, интересно, про себя или нее?              — Ты замёрзла? — Вэй Ин толкает подругу в бок и та поднимает голову, быстро ею замотав. Юноша отвлёк ее, и взгляд замельтешил по водной глади, что больше не содрогалась от желающих ее встревожить. — Уверена? Ты вся дрожишь.              — Да, все хорошо. — Кивает неуверенно и незаинтересованно в разговоре Суань, разглаживая блеск воды, вздрагивая в тот момент, когда на плечи опускается второе ханьфу. Схватив край пальцами, дева вытаскивает его на свет и рассматривает темно-пурпурные ткани, молча пытаясь понять их принадлежности. — Я…              — Укутайся лучше. Иначе заболеешь.              Сверху звучит взволнованный голос, хотя Вэй Ину он не принадлежал. Повинуясь просьбе, или приказу, девушка укуталась в чужие одежды, вдыхая теперь ей понятный запах. Дурманит и сводит с ума. Холодный запах лаванды и яблок. Так вот, значит, как пах непревзойденный Цзян Чэн.              Наслаждаясь повисшей тишиной, юноши присаживаются рядом. Так можно было бы досидеть до утра, что было вовсе не за горами, встречая впервые рассвет нового дня в такой идиллии.              Суань кладет на плечо чье-то свою голову и прикрывает глаза, ощущая навалившуюся усталость, что пришла к ней запоздало. Рука, что устроилась на ее плече, прижала девушку ближе, желая согреть.              Уж хватаясь последними силами за свое сознание, дева поднимает глаза, но лицо плывет, разглядеть его невозможно, и Суньнин прячется в теплых одеждах, прижимаясь так крепко, как только могла.