Chapter 9
24 июля 2022 г., 00:03
— Мммиаааа! Не могу! Я не могу так уже больше!
Впервые за долгие дни молчания девица открыла свой рот и возголосила на всю комнату, чуть ли не сдирая с себя волосы. Вэнь Нин, ступающий вслед за мельтешащей по всей комнате девой, все пытался успокоить ее бушующие нервы, но та, несказанно огорченная, была готова и ему залепить, только вот останавливала вовремя себя, помня о том, насколько к ней добр, нежн и снисходителен будущий муж.
— Молю тебя. Оставь ты эту затею!
Вэнь Нин уже битые три часа уговаривал девицу не устраивать всецелый переворот в клане и вдаваться в бегство. Но Суань непоколебимо стояла на своем, сложив руки под грудью. Она, облаченная в нейтральные черные одежды, в прошлые три дня чуть не спалила комнату свою, желая сжечь к чертям данное ей ханьфу клана Вэнь.
Юноша, поджав губы, следит за тем, как выворачивает на изнанку девушку, а он ей ничем, кроме своего присутствия, помочь не мог. Пока Вэнь Нин с ней — никто в комнату, кроме Вэнь Цин, не посмеет сунуться и потревожить спокойствие или сон Мин Суань. Парень днями напролет сидел в ее комнате, спал на полу рядом с ней, и вынуждал ее пихать в рот хотя бы кусочек хлеба, который им приносят.
За девичьими мыслями могла поспеть лишь изредка появляющаяся А-Цин, которая проверяла здоровье своей юной невестки. Физическое изнурение было ничто против морального, с которым Суньнин справлялась обществом юного Вэнь Нина.
Вот только знал он, что она никогда не полюбит его так, как его сердце тянулось раскрытыми объятиями к ней.
— Ну присядь же ты! — Усадив девушку на кровать, А-Нин склонился к ней, смотря в девичьи глаза с огоньком чего-то задуманного, от чего девичьи брови свелись складками. — Если ты продолжишь так горлять, то сюда сбежится вся стража и мы не сможем с тобой побыть в мнимом спокойствие. Давай подумаем о том, каким образом ты можешь убежать.
— Опять планируете побег?
Закрыв за собой дверь, Вэнь Цин осмотрела местных дебоширов, замечая неподдельный испуг на лицах обоих. Вздыхая, она ставит на столик поднос с успокаивающим чаем, который принесла специально для нервной системы Суань.
А-Цин, хоть и не показывала того, но сильно волновалась за душевное состояние не только своего ранимого брата, но и за его вынужденную невесту, которую, в какой-то степени, понимала. Она единственная могла не бояться, помимо брата, что в спину не войдёт нож для масла.
Присев рядом с девой, Цин берет ее за руку и задирает рукав ханьфу, рассматривая россыпь поражений огнем на коже. Дрожащие пальцы замерли на месте, стоило лекарю тронуть участки и те обмазать заживляющей мазью, чтобы и следа от неприятного инцидента на нежной коже не осталось.
— Сегодня намечается праздник в честь вашей помолвки. — Невзначай продолжает разговор младших врач, осматривая и вторую руку, что, удивительно, не пострадала в неравном и глупом бою с огнем, но тем не менее была разодрана на нервах в области запястья. — У меня есть отвар, от которого ты настолько крепко уснёшь, что хоть руку режь — не проснешься. Если Вэнь Нин его выпьет, то мы можем синсценировать твой побег. На границах леса есть старый охотничий домик моей бабушки. Там ты можешь укрыться на пару часов, а после уйти куда глаза глядят.
Суньнин приоткрывает губы, не зная что ей и сказать в ответ на план Вэнь Цин. Все, что она может — поддаться вперёд и обнять девушку, на радостях утыкаясь в ее плечо носом. Не ожидавшего такого, сердце железной леди пропускает удар и она обнимает прижавшееся тело, поглаживая ее чистой рукой по голове.
Боже, бедные дети! Что им приходится проходить!
— Спасибо. Спасибо, Госпожа Вэнь! Видит Луна — я буду благодарна вам с А-Нином по гроб! — Отстраняясь от девы, Мин стирает с щек рукавами своего одеяния слезы, проступившие от внезапных эмоций. — Вы оба столько для меня сделали, а все, что я могу — сказать огромное спасибо. Вы не достойны тех слов про клан Вэнь. Вы намного лучше их всех.
Вэнь Нин улыбнулся, ведь слова Суань грели его нежную душу. Он был бы рад быть ее мужем, правда, но не в обстоятельствах, когда ее сердце по ночам воет от боли и тянется к другому. Он хотел бы быть ею любим, а не уважаем лишь. Так что, поджав губы, только и приходится юноше, что молчать.
Не успел юноша и опомниться, как и он попал в крепкие девичьи объятия на радостях благодарности. Суань помнила ещё, как отдала добычу неуклюжему мальчишке на соревнованиях, и как он ей кланялся, называя прекрасной луноликой девой. Как он после помог ей отбыть среди адептов, что находились на территории клана Вэнь в недавнем времени и не умереть со скуки! И ведь же он приносил ей вина по вечерам, скрашивая одиночество.
А теперь он помогает ей стать свободной. Сначала упорно защищал, никого к ней не пускал, чуть ли под дверью не спал, когда не пускала. И ведь он стойко перенес все испытания, что свалились на него из-за душевной боли внутри Суань. И все ради чего?
Ради того, чтобы сейчас увидеть наконец счастье на вечно омраченном грустью лице.
Впервые тишина в комнате несла в себе благоприятные условия. Подготовка к предполагаемому побегу шла полным ходом. На лице Вэнь Нина уже красовался поддельный синяк, вещи на полу разбросаны по периметру комнаты, а отвар для сна дурманюще пах на столе.
Все в полной готовности!
Ещё раз осмотрев свои, казалось бы, приятные глазу покои, где все было обставленно специально по вкусу молодой Госпожи, Суань сжала плотно губы, задумчиво постукивая длинными ногтями по поверхности стола. Ясно. Ей все ясно!
По лицу девушки было понятно, что до конца она не была уверена в происходящем и ждала любой подлянки, но вовсе не от брата с сестрой, а от жизни, которая точно захочет испортить и без того испорченную судьбу Суань.
Поднимаясь со своего места, дева поправляет собранные в хвост волосы и замирает, подумывая о том, что для лучшего камуфляжа было бы хорошо их обрезать, но сердце невольно начинает больно стучать о грудную клетку, напоминая Суньнин, что для Гу Су Лань гордость — их правильность, для Цин Хэ Не — сила, Лань Лин Цзинь — статус, Юнь Мэн Цзян — честь, то для Су Юль Мин — их безупречный вид.
Гордость Мин Суань — длинные локоны темных волос, что выражали собой ее саму. Если лишить девушку волос — то она потеряет саму себя, впадет в отчаяние. Вэнь Чжао знал, что если он обрежет ей волосы — то сделает послушной и слабой. Лишит гордости. Лишит ее красоты.
Завязав из волос плотный калач, дева его закрепила атласной лентой, чтобы лишний раз не мешались перед глазами. Облачаясь в плотные одежды, скрывающие ее тело по шею, уж все сильнее Суань походила на какого-то юношу, нежели на милую девицу, а стоит натянуть на лицо маску — совсем не узнать.
Встав на стул у окна, в него девушка высунулась, ощущая холодный ветер прямо в лицо. А после обернулась, глядя на взволнованные лица. В груди неприятно заскрипело и вместе с этим заскрипел и стул под весом, что спал с него. Ещё раз крепко обняв свою спасительницу, Суань прошептала ей всецело благодарное «спасибо».
Вэнь Нин, опустив зажуренное лицо, не смог поднять глаза с пола, и за него это сделала сама Суньнин, обхватив юношеское лицо ладонями. В глазах его была грусть и мольба остаться, но губы приоткрылись лишь для вздоха. Он распахивает глаза от мимолётного, но крепкого поцелуя, что оставили на его губах в благодарность, вынуждая сердце забиться в груди только быстрее.
Оно кричало шумом в ушах!
Фигура исчезла на его глазах за окном, и юноша только и смог, что глупо улыбнуться, прежде чем продолжить свою работу. Он должен был упорно изображать бессознательное тело, с чем ему упорно помогла старшая сестра, разделяя страшный секрет и предательство.
***
Бежать приходилось так быстро, как только Суань могла. Повсюду вокруг заросли. Невиданные ранее звери. Деревья. Но это не важно. Совсем не важно, ведь уже смеркалось перед глазами, уже скоро должны были обнаружить ее пропажу и отправить на поиски! Ох, бедный Вэнь Нин! Ему приходится проходить такие трудности лишь от того, что его невеста вовсе не принадлежала ему своим сердцем. Суньнин действительно любила его так, как любила своего брата, но на большее нельзя было и надеяться. А все лишь потому что тот, кто для нее является лишь напоминанием о спокойных днях, засел глубокой опухолью в голове. Лес сменялся полями пустыми, а они вновь густым лесом. Иногда девице казалось, что за ней следят и приходилось бежать ещё быстрее, стирать из-под носа кровь от сбитого дыхания, и плевать на головокружение, что было готово сбить с ног. Суань не жалела себя, надеясь, что укрытие уже совсем близко. А он действительно был уже так близко! Распахивая дверь, девушка без разбору забегает в разбитый дом и заставляет закрытую со скрипом дверь чем только можно. Разорванные занавески кое-как обманчиво закрывают от чужих глаз нутро помещения и Суньнин садиться в самый угол, где в окнах ее не увидать при всем желании. В мешочке, что дева тащила упорно с собой, А-Цин положила ту самую мазь от ожогов, немного еды со своего обеднего стола и расписной ножик, которым было бы хорошо лишний раз не размахивать без надобности. Девушка утыкается в свои колени, отложив пустой тормозок в сторону, ощущая, как на плечи ниспадает усталость и желание поспать. Но уши прислушиваются к скрежету где-то вдалеке и лаю собак, что означает приближение ее собственной смерти. Неужели ее нашли так быстро?! Точно сдали! Глаза мечутся по светлой комнате и только сейчас приходит осознание, что Суань отключилась на какое-то время в эти самые колени и пропустила мгновения, когда могла продолжить свой путь. Черт бы побрал их всех! Затаив дыхание, становится до жути страшно, пальцы снова нервно дрожат, а сердце бешено колотиться в груди, нагоняя невероятное желание спрятаться где-то подальше отсюда, убежать как можно быстрее, но было уже совсем поздно и любая попытка не увенчается успехом. Ах, а кто бы знал!***
Вэнь Нин расхаживал по своей комнате из одного края в другой, нервно растирая запястья уже битые пару часов. Внутри не переставая ныло сердце от понимания, что он оставил Суньнин не просто возможность убежать — он всецело передал ее судьбе Матушке Смерти! Какой ужас, боже, какой ужас! Юноша был ладен на себе волосы рвать. А сестра, смотрящая на состояние брата своего, только и могла, что смотреть на него, предлагая испить успокаивающего чая. Бедный А-Нин! На его молодую душу свалилась такая ужасная печаль, что хоть волком вой, хоть плачь днями напролет в подушку и выгоняй напрочь всех желающих его утешить. Знала бы Вэнь Цин, что ему вознамерится себя так терзать — точно бы не стала помогать. Внезапно юноша останавливается и садится на свою кровать, опуская лицо в ладони. Сердце болело, готово было разорваться, а отсутствие любой информации только подгоняло его к невероятным мукам. Подняв свой уставший взгляд на сестру, Вэнь Нин был готов упасть в пучину печали и слез. Сев рядом с младшим братом, Вэнь Цин прижала его голову к груди, перенимая всю его боль на себя. Видеть брата таким несчастным было невыносимо. Хотелось закрыть его уши и глаза, отвести в лучшее место, где больше никогда не придется так страдать. Думать о страшном не хотелось, но мысли так и выпирали со всех сторон. Ханьфу Суань было сложено и спрятано в шкафу молодого человека, и он все думал о том, что мог и не соглашаться на это все, оставить одеяния на ней и дальше наслаждаться розой под колпаком. Глупости! Какие глупости он надумал себе! Построить свое счастье на горе такой светлой и чистой девы! А-Нин утопает в слезах, не зная куда и деть разачарование души. Ах, так сложно дышать! Как хотелось исчезнуть с глаз долой и остаться лишь лёгким напоминанием на ее устах! Как этот треклятый Цзян Чень, что остался горечью на языке и слезами высушенными на щеках. Уж жаль, что уготована была судьба Вэнь Нину иная, более несправедливая. А шум на дворе внимание все же отвлекает, вынуждая бегом прижаться к подоконнику бедрами. Милостивый Господь! Ах, сердце готово выпрыгнуть и унестись ввысь! Глаза, наполненные слезами, готовы вновь обронить их дорожками, стоит только ещё внимательнее осмотреть представшее перед ними. Все потеряно!
