Там, где ты есть

      Теперешнее положение дел было невозможно назвать благоприятным. Обняв свои коленки руками, девушка кинулась в них лицом, ощущая невероятное желание расплакаться, что ей явно не свойственно. Холод вокруг прямо вынуждал прижаться к ледяному углу плотнее и сидеть, не двигаясь, хотя как бы, наоборот, чтобы согреться — нужно подвигаться.              Такого желания у Суань совсем не наблюдалось.              Живот болезненно закричал, напоминая своей хозяйке, что пора уж и подкрепиться впервые за пару дней, но в горло и кусок предложенного не лез, наоборот, все от него только назад и лезло. Хотя, было бы уж чему!              Ах, яркий свет озаряет темные ступени лестницы и девушка поднимает уставший взгляд потухших карьих глаз, уже обдумывая возможные варианты своего неизвестного гостя. Кто же это? Кто-то, кто решил поглумиться над пойманной беглянкой, которую с позором приволокли избитую по всему городу на радость глазам клану Вэнь.              — Ты часть стада? Пришел посмотреть на урода?              Голос не был дружелюбным с гостем, и звучал уж очень приглушённо тихо. Неизвестный поставил на пол поднос с едой и в который раз подсунул его на середину тюремной комнаты, где, помимо Суань, были и ее новые друзья — мышь Син и Хухля. Единственные, между прочим, кто ее все ещё не предал!              — Я пришел помочь тебе.              Вэнь Нин, доселе рвавшийся вниз, не смотря на запреты, уселся прямо перед камерой, освещая до самого угла периметр небольшой комнатушки два на два метра. Больше камеру предоставлять не решили, мол, принцесса и на горошине поспать сможет.              — И ты умрешь, пытаясь, как и все.              Делая свое умозаключение, девушка отодвигает босой ногой поднос обратно. Но юноша, неумолимо, возвращает тот Суань, не желая отступать от своего желания ей помочь. От всего сердца.              — Я не понимаю — почему ты отказываешься? Я ведь…              — Я тебе не верю.              Слова бьют по сердцу кнутом. Вэнь хмурится и вздыхает, даже и не думая возражать девичьим словам. Он качает головой, откидывается на стену позади себя, положив руки на колени. Похоже, фарфор треснул и нефрит спал под ноги камнем, оголяя тонкие струны души.              — Там мазь. А-Цин передала, чтобы ты отрабатывала руки.              Ах, как же можно было забыть! Суань, мучаясь от постоянных болей, уже была готова лезть на потолок, а ей так любезно предоставили лекарство! Боже, какие же они хорошенькие!              Аж плюнуть под ноги хочется и растоптать.              — Мне от вас ничего не надо.              А-Нин цикает, поднимается со своего места и поднимает наконец фонарь, понимая, что разговоры сейчас будут лишними. Но внутри все равно так трепыхается, что сил сдерживаться нет уже давно.              — Ты такая глупая дура, раз думаешь, что мы с сестрой тебя сдали. Она беспокоиться о тебе, думая, что виновна в произошедшем! И мазь, которой ты можешь обработать раны — попытка извиниться! А ты… Ты… Ты эгоистка!              Суань вздрагивает и поднимается невольно на ноги, приближаясь к стоящему у решёток юноше. Ее рука тянется через прутья и свет наконец показывает во всей красе рассеченные кнутом руки. Глубокие раны, изливавшиеся ранее кровью. Она тянет ладонь и прижимает ее к лицу Вэнь Нина, касаясь бархатистой и бледной кожи.              Ах, как хотелось ещё раз ее поцеловать!              — Не приходи сюда, А-Нин. Никогда больше не приходи. Забудь дорогу сюда. Забудь, что я когда-нибудь была.              Эта просьба была мольбой о помощи. Мольбой о помощи самому себе, ведь если Вэнь Нин продолжит шастать сюда и приносить ей лекарства, еду, воду — его точно накажут и побьют, а брать такой грех на свою душу Суань совсем не хотелось. До кучи всего этот грех добил бы ее точно!              Глядя на истерзанные руки, Нин присаживается перед камерными дверями и притягивает к себе поднос с едой, оттуда выудив баночку с мазью. Суньнин, понимая для чего, садится все же перед ним, наблюдая без звука за тем, как юноша бережно обрабатывает каждую рану, каждый порез, каждый шрам, сдерживаясь, чтобы не поцеловать их.              — Ты такая глупая. Но я так сильно люблю тебя, что не могу себе позволить бросить тебя тут.              Генерал закрывает глаза и прижимается виском к прутьям, опуская руки на свои коленки, уже не чувствуя давно пекучее действие мази. В чашке она находит лечебное снадобье и до последнего глотка его выпивает, ощущая облегчение дыхания и лёгкости в голове.              На глазах она заедает голод тем, что оказалось на тарелки и Вэнь Нин уходит от нее с пустым подносом и радостью, ведь наконец он смог уговорить ее не морить себя таким ужасным способом. Он давно уже говорит прямо ей о своих чувствах, не боясь, а она пропускает мимо ушей, делая вид, словно ничего не слышет.              Но ведь слышит и все запоминает.              Грусть вновь внезапно спала на девичью душу, стоило гостю покинуть ее. Что же за дела!              Ей вспомнился Дядя и Тетя, что до недавнего времени радовали ее своими улыбками и заботой, оставив после себя последние подарки к дню ее рождения, которые так и не суждено было открыть.              Вспомнился Лань Сичэнь и его брат — Лань Ван Цзи, что оставили след в ее душе, как юноши благородные, прекрасные лицом и стойкие духом, теперь навсегда утерянные.              Дорогой Вэй Ин, что остался ассоциацией с смешнейшими шутками и вкуснейшим вином, спрятанным под половицами в ее комнате в Гу Су Лань.              Цзян Яньли, чья судьба была ей неизвестна от отсутствия времени и возможности узнать о любимой сестре.              И наконец же Цзян Чень, что остался самой огромной дырой в сердце юной Мин Суань. Хоть и до сих пор ей не приняты эти чувства к юноше, девица рвала на себе волосы и издерала руки в кровь лишь от мысли, что он где-то там, куда ей больше не добраться.              Если, конечно, она не попытается в седьмой раз свести жизнь с концами.              Нет, не станет!              Гордость зашкаливает в женском уме и она принимает решение твердо принять уготованную ей участь. Ей уже известно от иных бывателей в ее «покоях», что уж совсем скоро ее публично лишат золотого ядра, как назидание для других, мол, уж Генерал ты или простой человек — за любое свое действие будь добр плати по всей строгости.              Суань была готова расстаться с ядром, хоть и понимала, что больше ей в таком случае не взмахнуть клинком. Это достойная оплата за избавления от страданий.              Ведь после ядра ее лишат и жизни.              Шаги вновь замельтешили по лестнице и в них дева узнала не часто бывавшего, но от этого не менее мерзкого глазу, гостя. Подпирая свое лицо ладонью, Суань делает простое лицо, скрывая за шторкой безразличия грусть и горечь, чтобы враги не смогли воспользоваться ее слабостью.              — У вас сегодня тут проходной двор? Или день открытых дверей? — Недовольно кидает в сторону бесящей девки Мин, поднимая на нее взгляд. — Я, кажется, шлюх на ночь не заказывала, так чего ты приперлась?              Фыркнув, стоящая перед дверьми девушка воспылала злостью на гордердивую Принцессу, что не сломалась даже после всего, что с ней уделали. Все тот же насмешливый взгляд был направлен на будущую, возможно, жену Вэнь Чжао, словно Суань не за решетками сидит, а все так же стоит среди адептов на тренировочной площади Солнца.              Вот же сука проклятая!              — Просто хотела посмотреть на Генерала без армии. — Улыбнулась дама и оперлась плечом на стенку у решёток. — Как быстро человек может лишиться благословения Солнца и усесть в темноте.              — А ты не злорадствуй, милая. Мне не любо иметь благословение Солнца. Я рождена под Луной и буду ей поклоняться до конца своей жизни.              Поднимаясь на ноги, Суньнин убирает руки за спину и подходит к двери, спугивая на пару шагов назад деву. Протянув руку к ее лицу, Мин убирает локон темных волос за ухо под скошенный и испуганный взгляд. При всей своей нежности и аккуратности, Суань внезапно хватает ту за шею, сжимая все такой же крепкой хваткой.              — В любой момент жизни я могу исчезнуть с глаз твоих долой и тогда тебе стоит оборачиваться назад, ведь я в любом месте тебя найду.              Отстраняясь от руки, девушка хватается за свою шею, глядя на стоящего перед ней Генерала. При всем обширном желании Вэнь Чжао сломать отвергнувшую его даму, что просрала, честно говоря, свой шанс на спокойную жизнь при Вэнь Нине — она осталась все такой же, как и до этого.              Пока ей благоволит Луна — Суань будет держать нос приподнятым.              — Жить осталось тебе не мало, так что молись всем богам, чтобы ты попала к своей благоверной Юй! — Из злости, что накатила на деву, она кидает под ноги Мин истерзанную заколку, что принадлежала Госпоже. — Сдохнешь так же, как сдох ее муж! И сын! Ты сдохнешь, Мин Суань!

***

      Заковав девицу в крепкие цепи, чтобы не смогла выбраться и сбежать, ее тянули вдоль всей дороги, на глазах и сочувствующих граждан и желающих увидать падение Нефритовой Девы. На радостях сам Вэнь Чжао вел ее за своим конем, то ускоряя шаг лошади, то его замедляя, принося неимоверную агонию красок разбитым в кровь ногам девушки.              За час до отправки к месту своей казни девица пережила ещё пару ударов плетью, в этот раз по нежным ногам, истерзая их в кровь, как и руки, теперь показываясь во всей уничтоженной красе. И при всем своем состоянии она не опустила голову, шла гордо и ровно, принимая свою скорую смерть, как избавление от нависших проблем.              Где же это видано, чтобы человек, идущий на смерть, так всем улыбался!              Впервые клан Вэнь видает такую девушку и в последний раз уж точно. Ах, а сколько радость у Чжао, ведь теперь не будет он и его благоверная просыпаться по ночам от ощущения, словно кто-то за ними наблюдает. Они сожгут тело Суньнин и будут танцевать на радостях на ее пепле, пить и веселиться до утра.              Вытащив Суань на высокую сцену, собранную специально для казни неверной, Вэнь Чжао осмотрел пришедшую толпу и воссиял от гордости за свой любимый народ. Зрелище ведь действительно стоящее!              — Хочешь сказать что-нибудь, прежде мы начнем? — Интересуется какой-то юноша, глядя на прекрасное лицо молодой Госпожи, проявляя к ней толику сожаления. Склонив к нему чуть голову, Суань улыбнулась, словно это не последние ее слова.              — Передай Вэнь Нину и его сестре, что я им благодарна за свежие локвы. — Отпрянув от юноши, Суньнин спокойно позволила перевязать свои руки к столбу, подняв гордо голову.              Столько взглядов будоражили до кончиков пальцев, так что пришлось закрыть глаза и откинуть голову, прижимаясь к столбу затылком. Из всех присутвующих взглядов ей было до неприятного покалывания в пальцах чей-то конкретно.              Оглядев толпу быстрым взглядом, девушка так ни за кого не зацепилась, и грусть чуть спала на ее приоткрытые глаза. Возможно, ей просто привидилось и эти мурашки по спине вызваны уж простыми галлюцинациями на смертном одре, который болтливый Чжао все затягивает и затягивает, словно маленький ребенок, который не может наконец заткнуть свой рот.              Он ее раздражал!              Кто же поверит, что такая, как она, сдалась добровольно после своего побега? Кто же поверит, что она желала вернуться обратно, осознав свою ошибку? Судя по многим лицам — ему верили, и лишь некоторые взгляды, сочувствующие судьбе девы, показывали полное недоверие к брехне Вэнь Чжао.              — Перед тем, как дойти до того, ради чего мы тут собрались, стоит упомянуть, что главной гордостью нашей ненаглядной пленницы ее прекрасные волосы!              От слов юноши Суань внезапно потянули за собранные в низкий хвост волосы, вынуждая ее зашипеть и подкосить взгляд на несчастного, что пожелал притронуться к ней. Она заметила, как из ножн достали тот самый ножик, что деве дала Вэнь Цин и приставили к месту, где кончалась лента и начинался водопад волос.              Дёргая руками, Суань пыталась выбраться, но тщетные попытки и железная хватка, что вынудила ее замереть, оставила после себя лишь внутреннее возмущение от несправедливости и стойкую безразличность на лице.              Одним лишь движением руки был отдан приказ и через пару секунд девичья голова спала вниз. Глядя затуманенным взглядом себе под ноги, Суань сжала до крови нижнюю губу, чтобы привести себя в чувство.              Чжао, обернувшись на свою прекрасную пленницу, увидал невиданную доселе картину: поверженный Генерал поднял на него взгляд, в котором наконец он увидел толику эмоций — злость, что медленно закипала в жилах, разгоняя ту до сердца и мозгов.              Впиваясь пальцами в кожу своей ладони, девушка вжимает в нее ногти, прорезая нетронутые участки. Суань сплевывает под ноги юноше кровь вперемешку со слюной и поднимает голову, позволяя теперь коротким волосам развеяться по ветру, открывая лицо.              Там, где когда-то струились длинные и мягкие локоны безупречных волос, теперь ошметками обрезаны небрежно концы. Тело начало пробирать дрожью от злости и внезапных слез, которые дева стойко сдержала, глядя на виновника торжества.              Молчаливый наблюдатель происходящего, спрятанный под капюшоном накиди, уж было двинулся вперёд, но поддерживающая его рука не позволила двинуться дальше, чем на шаг.              — Есть ли тебе, милая дева, чего сказать нам? Или ты проглотила свой гордерливый язык? — Раскрутившись перед девушкой, Вэнь схватил ее за личико и поднял то ещё выше. Он так и не получил даже взгляда Молодой Госпожи, хотя бы какой-нибудь. Это огорчило. — Ну же, скажи хоть что-нибудь! Неужели тебе нечего мне ответить, Милая Суань? ~              — Если это твой способ флирта, ты ужасно с этим справляешься.              Вздыхает Мин Суань, скосив на молодого человека наконец свой драгоценный взгляд. Ее милая улыбка раздражала, но та улыбка, что сияла на лице маленького Львенка — оскал будущего хищника.              — Если так, то чтобы ты решила мне предложить?              Чжао, пока было время, решил немного позабавиться с подбитым зверем, слушая в последний раз ее милый голосок.              — Во-первых, не бросать ножи в объект твоей привязанности. А во-вторых, перестать быть таким уродом, Чжао.              Оттолкнув от себя лицо девицы, Чжао внезапно ударил ей по щеке ладонью, поджимая губы. Удумала шутить с ним! Он покажет этой девчонке, что его нужно уважать и любить, а не вести себя так, словно она — пуп этого мира. Это он главное сокровище! Он должен пикировать в разговорах! Ставить всех на место!              Девушка косит свой взгляд на последнее испытание, которое она должна пережить сегодня. Тяжело вздыхая, она чуть клонит голову, глядя на лицо ещё одного представителя клана Вэнь — Сжигающего Ядра.              — Скажи пока-пока своему божественному ядру, милая! ~              Хохоча, хлопает в ладони подстилка Чжао, глядя на спокойное лицо девушки. Любой другой бы просил, умолял, кричал, лишь бы его не трогали, но Суань гордо прикрывает глаза, ожидая своей смерти.