Там, где ты есть

      Внезапно поднимаясь с постели, девушка хватается за сорочку в области груди, ощущая невообразимую боль. Секунды попыток выровнять свое дыхание превращаются в агонию от кашля, что рвал на кусочке девичье горло, словно в него влили раскаленную лаву. На зов отзываются быстро, перед глазами мелькает белое ханьфу, в руки суют чашку с водой и Суань ее опустошает до дна, наконец угомонившись.              Если ей больно, значит, она жива.              — Вэнь…              Хрипота. От ее прелестного голоса осталась лишь хрипота и боль в горле, которая перекрывала попытки разговориться вдоволь. Положив ладонь на шею, ее Суньнин сжимает и сует свободной рукой пиалу обратно в ладони своему спасителю. Тот быстро ее покидает, и слова не говоря, словно и самому было больно промолвить хоть звук.              Суань остаётся одна, отрешенная от остальной комнаты перегородкой, прислушиваясь к шепоту сбоку. Голова раскалывается и понять чьи голоса ещё смешались воедино было сложно, от чего девушка предпринимает попытку подняться с постели.              Ну как подняться — она только ноги спустила.              Подняв руки на уровне своей груди, Суань внимательно рассматривала практически зажившие раны, что останутся темными шрамами на нежной коже, как напоминание о былом. Наступив на ранее истерзанные ноги, Суньнин чуть не потеряла равновесие от наполнившей ее боли, но устоять смогла.              То тут, то там, горели яркие вспышки света, от которых голова шла кругом, а стоило прикрыть глаза и открыть вновь — все только быстрее крутиться начинало. Будто на зло девушке.               — Почему кто-то, кто должен быть мертв, спит сейчас на твоей кровати?              Вэнь Нин оборачивается, глядя на девушку меж ширмами. И как только она встала! Он понёсся к ней и подхватил за руку, чтобы девица ненароком не упала на пол, попытавшись передвигаться без должной опоры.              — У меня не было ничего другого, что подходило бы ему. — Возмущается чуть приглушённо Вэнь Цин, повернув голову со спящего юноши на нее, Суань, опирающуюся на хлипкую перегородку. — Чего поднялась? Забыла о том, что с тобой сделали? Сгинь с глаз обратно.              — Я не об этом спрашивала. — Присаживаясь на стоящий рядом стул, Суньнин удовлетворенно выдохнула, больше не напрягая свои ноги. — У вас в клане Вэнь открыт пункт воскрешения? Нет? Тогда почему перед моими глазами сейчас лежит Цзян Чень, которому приписывали смерть?              — Да угомонись ты. — Шипит Цин, угрожающе показывая недовольной чем-то девушке иглу, которой уже желает воспользоваться. — Ты столько дня провалялась без сознания, а теперь смеешь задавать мне вопросы? Лучше замолчи и ложись обратно, пока я не уложила тебя самостоятельно.              Вздыхая, Суань прикрывает ладонью свои глаза. Да, что-то она и вправду резко погорячилась, словно не с той ноги встала. Поддавшись вперёд, девушка проводит ладонями по лицу и в них тут же утыкается.              — Прости, у меня совсем голова поплыла. Прошла уже неделя от произошедшего, а я все не могу прийти в себя. — Подняв глаза, выглянув меж пальцами, Суань проследила за тем, как аккуратно Вэнь Цин наложила на голову температурящего юноши мокрую тряпку. — Когда вы его принесли?              В ответ ничего уж и не последовало, так что Суньнин на это молчание отвечает тяжёлым и громким вздохом.              — Чье тело сожгли? — Мин поднимается с места и медленно переваливается с ноги на ногу к ширме, на ту вновь опираясь. В ответ родственники молчали, не зная, что и выложить допытливой принцессе на ее вопрос. — А-Цин, кто та несчастная, чье тело сожгли вместо моего?              — Она и ее плод умер. Она была очень похожа на тебя, особенно с разукрашенным ударами лицом. Такой ответ тебя устроит?

***

      Цзян Чэну казалось, словно ему видиться, это все провокация собственных мыслей и подсознания, а стойкий запах Живанши и аромат дикой вишни срывал крышу, заставляя распахнуть глаза и подорваться, хватаясь за рукав рубашки брата, не понимая своего местоположения. Вэй У Сянь скосил свой взгляд на испуганного брата, тут же поднимая взгляд на целительницу и ее младшего брата, явно волнуясь за внезапный порыв больного.              Вэнь Цин была уверена — ее лечебные познания должны были не подвести и излечить израненного. Но тот, словно умалешенный, желал подняться на ноги, убирая помеху в виде сильных рук У Сяня.              Вэнь Нин, желающий помочь, угомонить шумного дебошира, принимает позицию отрицающего вруна, что упорно утверждал, словно все в порядке и они с сестрой всего лишь несильно повздорили. Внутри парня полыхал страх быть пойманным, осужденным за свою доброту и помощь уже не в первый раз.              Цзян, озлобленный, что-то тихо шипел в ладонь брата, которая зажала ему путь к возможности высказать свое мнение. Ему казалось, что У Сянь его предал, обратился за помощью к тем, кто уничтожил его клан и казнил на глазах простого народа Генерала Мин.              Стоило шагам за дверью утихнуть, как за соседней ширмой скользнул чей-то силуэт, привлекший внимание сидящих на кушетке молодых людей. Незнакомая личность скрылась в тени, словно ее там и не было, явно зачем-то скрываясь с глаз долой.              Цзян, нахмурившись, все ожидал того, что из-за ширмы выйдет кто-то из клана Вэнь и сдаст их тут всех с потрохами, как оно и должно быть с такими псами, но стоило силуэту вынырнуть под тихий шепот брата и сестры, как Цзян Чэн для себя уяснил одну вещь — глаза вещь обманчивая.              — Суньнин. — Удивлённо восклицает молодой человек, опускаясь в поклон перед вышедшим, заставляя личность слабо улыбнуться, раздразнив зажившие ранки на губах. — Тебе ещё рано подниматься!              — Какой переполох. — Констатирует факт фигура и опирается на ширму рукой, вторую выставляя перед Вэнь, что желал подойти и поддержать вставшего гостя. Такого же гостя, как и Цзян Чэн и Вэй У Сянь, что пострадал от желания клана солнца увековечить свое правление через сломление сил противников, ломая поддерживающие колья. — А-Нин, я в полном порядке, нет никакого проку волноваться. Госпожа Цин хорошо позаботилась обо мне.              Хорошее расположение духа пришло к Суань быстро. К ней вернулась ее неизмеримая доброта и оживленность, голос вернул свою мягкость и звонкое уважение. Вот уж точно перед ними встал благородный Генерал Мин!              — Какие страсти. — Хмыкает У Сянь, опуская руку, что сдерживала возмущения сидящего рядом брата, оглядывая с ног до головы исхудавшее тело стоящее перед ним. Он тихо вздыхает, сжимая свои губы, стоило поднять глаза на спокойное лицо, что было потревожено мягкой улыбкой. — А я уже практически поверил в то, что такая проворотливая и умная личность смогла попасться так легко. А ты ещё легко отделалась.              — Не льсти мне, А Сянь. — Мин Суань, стоящая перед ним собственной персоной, провела языком по своим губам, стирая с них капельки крови. Исхудавшее тело скрыто за огромными светлыми одеяниями, волосы острижены уж выше плечей, и она, такая красивая и уставшая, перед глазами Цзян Чэна — непостижимая Луна, которую он уж думал потерял. — Молодой Господин…              Чэн не помнил как вырвался из хватки и смог прижать к себе девицу, думая о том, что был готов умереть вслед за ней, увидев момент ее казни. Величественный воин, чья слава ходила городами, Генерал Мин, был обесчестен перед глазами тысячи. Зарывшись пальцами в ее темные, но короткие волосы, Цзян прижал тело ещё плотнее, не желая ее выпускать.              — Я ведь видел. Я все видел. — Шепчет юноша, уткнувшись носом в макушку девушки, заставив ее тихо вздохнуть и сжать пальцами ткань его одеяний на плечах. — Видел, как они отрезали твои волосы и как сожгли твое ядро. Я видел, как они тебя казнили.              — И веришь своим глазам? — Подняв глаза, Суньнин отпускает от себя парня, давая тому отойти к пустому креслу, а сама садиться на кровать, рядом с Вэй У Сянем, с помощью руки самого Вэй Ина. — Я в полном порядке. За волосы обидно, но что поделать? Мне даже нравится так.              — Так вот кто ночью там шарился за ширмой. — Наконец подкрепляет свое умозаключение парень, качая головой. — Могла бы хоть знак подать, раз знала, что мы тут!              Девушка улыбается, натягивая по самые ладони рукава одежды, словно скрывая что-то от их взгляда. Пускай так, главное, что сама Суань жива живехенькая, а вместе с ней и эти два дурака, что не могло не радовать девичье сердце. Она, взявшись за ладонь Усяня, крепко ее сжала, беспокойно оглядывая двух молодых людей.              Живые! Здоровые! А главное, все такие же!              Разве что, в глазах читалось что-то непонятное. Что-то сродни с той горечью, что была в глазах Молодой Госпожи, когда она горевала за умершими и пропавшими. Теперь они тут! И радости нет явного предела.              — Раз вы в здравии, то я могу быть спокойна. — Положив свою голову на плечо друга, Суньнин огладила пальцем нежно его ладонь. — Как же вам удалось?              — Все благодаря Вэнь Нину. И Госпоже Цин. — Качает головой Усянь, не зная как и выразить благодарность этим двоим. Они приютили. Излечили. Дали возможность отдохнуть, жертвуя своим спокойствием и безопасностью. — Как удалось тебе, негодница Суань? Выглядишь так, словно ничего с тобой не произошло!              — Если бы уж ничего не происходило. — Отпрянув от плеча юноши, Суньнин сжимает пальцами вороты рукавов. Она словно мялась, но все же закатила те по локоть, показывая взгляду оставшиеся отметины, что тянулись по коже, словно их выжгли. — Вот и пришел конец прославленной красоте.              — Не зарекайся. Прекрасная Луна тоже не без изъянов. — Подбадривает в своей манере Цзян Чэн, осматривая обезображенные руки, подпирая свое лицо ладонью. Уж чего, а этого он точно псам Вэнь никогда не простит, как и смерть своих прекрасных родителей. Хоть и бывал он зол на отца за отношение его, на матушку за характер, но все равно до глубины души любил и уважал.              — Вам нужно уходит отсюда, и как можно быстрее. Если прознают о том, что вы живы, то нет ни единого шанса, что вы выживете. — Качнув головой, Вэнь Нин проводит ладонью по затылку и шее, те растирая пальцами. — Мы с сестрой сделали все, что только могли. Надеюсь, что этого достаточно, чтобы дать понять, что мы не желаем вам зла.              — А-Нин. — Вздыхает девушка и дует свои губы, те тут же поджимая, вспомнив о том, сколько слов в его сторону она и сама кинула недели назад. — Я не могу вернуться в Су Юль Мин, но и тут тоже оставаться мне дальше нельзя. Вы с А-Цин и так спрятали нас с троих, вопреки всему. Само мое существование доселе является ошибкой и опасностью всех тех, кто вокруг меня.              — И куда же ты собралась? — Хмурится Цзян Чэн, заставляя девушку поднять на него взгляд и поджать свои губы, не зная, что и ответить. — О чем ты вообще думаешь, говоря такое?              — Если слушать сердце, то я готова понестись за вами хоть на край света; если слушать неугомонную душу, то я точно переступлю порог отцовского дома; но разум говорит бежать туда, где никто не знает моего имени. Лунная долина и Су Юль Мин для меня закрыты навсегда.              Опустив глаза на свои сцепленные руки, старательно скрывая в глазах своих невообразимую боль и горечь душевную, Суань рассуждала весьма здраво, с чем поспорить было бы сложно. Раз Генерал так сказала — так оно, значит, так и есть.              — Не навсегда. Не зарекайся раньше времени, Суньнин. — Подбадривает Вэнь Нин, заставляя девичий взгляд подняться на него и внезапно воспылать огнем надежды. — Я уверен, что когда-нибудь ты сможешь вернуться в родной дом.