Медиум

Сырой холод забрался под каждую складку костюма, пробирая до самых костей, вынуждая вздрагивать и невольно искать глазами любое место, где можно было бы спрятаться от этого холода. Октябрь уже подходит к концу, дожди стали пронзительно холодными, будто тончайшие ледяные иглы, но холоднее всего было после них. Хуайсан снова обводит взглядом окружающие его магазинчики, готовящиеся к закрытию, тяжело и рвано, из-за дрожи во всем теле, вздыхая. Он безумно хочет спрятаться где-нибудь и согреться, но боится пропустить момент, ради которого он сюда и пришел, поэтому прижимается спиной к ближайшей ко входу в книжный магазин стене и трет озябшие руки, дыша на них, чтобы согреть. - До свидания! - Звякнул дверной колокольчик, вырвал Хуайсана из раздумий. Юноша тут же оторвался от стены и поморщился от пробежавшего по ней холода. Долго ждал, даже успел согреть кирпичную стену своим теплом. - Господин Цзян! - Хуайсан поспешил к вышедшему из магазинчика человеку, снимая шляпу в приветвенном жесте. - Простите, я на сегодня закончил раздавать автографы. - Мужчина бросил на Хуайсана холодный взгляд и уже хотел было уйти, но Хуайсан догнал его. - Я к вам по другому поводу! - В этот раз мужчина остановился, посмотрел на наручные часы и перевел взгляд на Хуайсана. Слишком надменно, будто указывая, что Хуайсан не стоит больше пары минут времени. Но ему хватит и двух, нет, даже одной минуты. - Понимаете, я медиум. - Он посмотрел в глаза Цзян Чэна, стараясь, понять, смог ли он заинтересовать его. - Я прочитал вашу книгу. Вы все делали совершенно неправильно! - Хуайсан сжал поля своей шляпы. - Если вы и смогли наладить с кем-то контакт, то это точно не ваша жена. Вы можете находиться в смертельной опасности. Мир духов не прощает таких ошибок! - Хуайсан закусил губу, смотря, как меняется выражение лица мужчины перед ним. Гамма эмоций, начиная от раздражения и заканчивая каким-то блеском, похожим на надежду. - Я знаю, что ваши деревяшки не работают. - Хуайсан поджал губы. Как непочтительно так говорить о связи с духами. - Если тебе будет спокойнее, то я все это выдумал. Цзян Чэн обошёл Хуайсана и пошел по мощеной камнем дорожке. Но Хуайсан не согласен заканчивать разговор на этом. - Пусть так! Но вы обязаны написать опровержение! Вы хоть представляете, сколько людей могут навлечь на себя беду!? - Он снова догоняет мужчину, на ходу надевая шляпу. - С чего я должен писать опровержение!? Чтобы потерять деньги за свои книги? - Но люди могут погибнуть! Разве вы сможете спать спокойно, зная, что люди могут подписать себе приговор из-за вашей книжонки? - Цзян Чэн, возмущённый такой наглостью, открыл рот, чтобы ответить, но Хуайсан ему не позволил, продолжая. - Они ведь тоже кого-то потеряли! Им тоже хочется хоть на секунду встретиться с близкими. - Вот это подействовало лучше, чем все предыдущие уговоры. Цзян Чэн смерил Хуайсана взглядом, вздохнул и на секунду прикрыл глаза. - Так, давай с самого начала. Что не так в моей книге? - Цзян Чэн снова зашагал по дороге, но уже медленнее. - Все. Цзян Ваньинь - популярный в Лондоне писатель, хоть и опубликована всего одна книга его авторства. Автобиография, в которой он рассказывает о умершей от болезни жене, о своих переживаниях и о том, как он, в порыве отчаяния, взялся за доску Уиджа. - Понимаете, то, что описано в книге, мало имеет общего с реальностью. В одиночку даже самый сильный медиум может ошибиться и вызвать не того. Да и вообще духи обычно не отвечают одиночкам. Но это духи, а сущности, у которых злые намерения, очень даже любят говорить с глазу на глаз. - Хуайсану сложно рассказать все простыми словами, да и далёк он от писательского мастерства. - Проще говоря... либо вы вызвали злую сущность, либо вы отвечали сами. - Сам? Ты меня за сумасшедшего держишь? - Злость и раздражение отзывались металлом в и без того низком голосе. - Мне никто не отвечал. Все эти ваши доски - развлечение для детей. - Вот это уже больше похоже на правду. - Отчасти Хуайсан успокоился. Значит, конкретно этому мужчине опасность не грозит. - Нет, я не держу вас за сумасшедшего. Это сложно объяснить, но некоторые люди сами двигают планшетку, не осознавая этого. Но все же не стоит недооценивать мир духов. Далеко не всегда из него приходит тот, кто нам нужен. - Так может ты сам и двигаешься ее? Я уже сказал, что ничего из ваших дощечек не работает. - Но я могу доказать. - Хуайсан уже звучал не так уверенно. Все же он не занимается переубеждением людей. Он помогает тем, кто в этом нуждается, а не проповедует новую религию. - Ну докажи. У меня дома осталась доска. - Раздражение сменилось насмешливым тоном. Хуайсан не хотел соглашаться, но проверить наличие злой сущности дома у этого мужчины был обязан. Квартира у Цзян Чэна была самой обычной. С газовым освещением, простеньким камином, но в целом, довольно холодной и пустоватой. Наверное, если бы здесь не было горничной, то было бы еще и пыльно. Дома не особо теплее, чем на улице, поэтому Цзян Чэн отвлёкся, чтобы зажечь лампы и растопить камин. Уголь разгорелся быстро, быстро закипела вода в чайнике. Не так уж тут и плохо. Чай Хуайсан принял, но пить не стал. Ему хватило одного запаха, чтобы понять, что он не очень хороший. Хоть его семья уже не первое поколение живет в Лондоне, но близкие отношения с Китаем им сохранить удалось. И здешний чай ни в какое сравнение не идет с китайским. - Можете, пожалуйста, рассказать как было на самом деле? - Хуайсан грел руки о чашку с чаем и смотрел на Цзян Чэна. - Все так же, как в книге. - Хуайсан заметил, что мужчине об этом говорить неприятно, но ему было важно увидеть картину в целом. - Моя жена умерла от чахотки. Болела почти всю жизнь, но потом... просто сгорела. - Цзян Чэн пытался подобрать слова, говорить сухими фактами, но Хуайсан видел беспокойство мужчины. Как он сжимал ручку чашки, стискивал челюсти и начинал чаще моргать, будто вот-вот заплачет. Хуайсан протянул руку и накрыл ей чужую. Ненавязчиво, но стараясь показать, что Цзян Чэн в своём горе не одинок. - Я многое не успел ей сказать. Как-то не считал нужным, а потом стало поздно. - Цзян Чэн убрал руку от чужой и потер переносицу. - Купил эту несчастную доску, ночами сидел и ждал, когда хоть немного сдвинется. И ничего. Не работает это все. - Он посмотрел на Хуайсана с немым вопросом. "Почему вы верите в этот бред?". Хуайсан не мог определиться, как правильнее ответить, но через пару минут молчания и тишины все же озвучил свою мысль. - Потеря - это всегда тяжело. Но порой лучше просто отпустить. Лучше и для тех, кто ушёл, и для нас самих. - Взгляд мужчины не выражал ничего. Он смотрел на скатерть перед собой, обнимая ладонями чашку с чаем и водя большим пальцем по ручке. - Если бы можно было просто взять и отпустить... жить было бы легче. Снова молчание, но на этот раз оно было не таким тяжёлым. Тишина была не свойственна этому городу, ни днём, ни ночью. Но в тишине было все, что нужно для таких разговоров. Понимание, сочувствие, немая и ненавязчивая поддержка. Но тишину прервал тяжёлый вздох. - Я принесу доску. Доска Уиджа была пыльной, на ней был немного отбит уголок, будто она упала на пол. Хуайсан тщательно осмотрел ее, проверил метод нанесения букв и символов, проверил материал, даже осмотрел стекло на планшетке. Самая настоящая доска Уиджа. - Буквы выжжены, а не нарисованы, дерево цельное, не фанера. И стекло без больших царапин и браков. Самая настоящая. Странно, что у вас вообще ничего не получилось. - Хуайсан отодвинул в сторону чашку с остывшим чаем и поставил доску на стол. - Я попробую вызвать вашу жену. Но даже я не могу обещать, что придет именно она. Можно вашу руку? Цзян Чэн вложил ладонь в чужую, вызвав неуместный смех Хуайсана. Он устроил руку мужчины на планшетке так, чтобы Цзян Чэн касался ее только кончиками пальцев. - Вот так. Не давите на нее, просто касайтесь. Так вы делитесь своей энергией с доской. Это же просто деревяшка, духов призывает человек. - Хуайсан опустил руку на планшетку, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Обряд всегда начинался стандартно. Здесь редко что шло не так. Хуайсан трижды произнёс имя духа, позвал его. Но в этот раз ничего не произошло. Только уголь треснул в камине. Прошла минута, две, но дощечка так и не двинулась. Ни на миллиметр. - Это... странно. - Пробормотал Хуайсан, смотря на свою руку. Цзян Чэн же не убирал руку с планшетки, но принял скучающий вид, наблюдая за происходящим, как за наискучнейшим спектаклем. Хуайсан повторил призыв снова, а потом еще раз и еще. И все равно ничего не произошло. - Я не понимаю... Это же самый простой призыв! Всегда все работало, как надо! - Хуайсан запустил руку в волосы, явно не понимая, как все вообще так вышло. Цзян Чэн поднял руку, призывая успокоиться и остановиться. - Должно быть, ваше самовнушение работает лучше, чем у всех остальных. Если вы, господин Не, закончили этот цирк, то я попрошу вас удалиться. - Между ними моментально выросла стена. Холодный тон, вежливо-нейтральная речь, взгляд, от которого сердце в пятки уходит. Хуайсан понимает, что сейчас дал этому мужчине ложную надежду, поэтому только опускает голову. - Прошу меня простить... Вы позволите забрать доску? Хочу ее изучить. - Цзян Чэн махнул рукой, мол, делай, что хочешь. Хуайсан же, поблагодарив, отправился восвояси в глубоких раздумьях, не обращая внимания, как за его спиной сгущаются тени.