Медиум

Первый неосторожный удар обеими руками по двери заставил вскрикнуть от боли а порезанной руке, но не остановил от последующих, только теперь одной рукой. Хуайсан, не переставая, бил руками по двери, пока не почувствовал, что она открывается. За звуками ударов и шумом крови в ушах даже не услышал шагов за дверью. Да и было странно, если бы услышал. Он итак бежал сюда, не замечая ничего. Точнее не желая ни слышать, ни видеть, ни ощущать. - Какого черта ты здесь за... - Цзян Чэн, должно быть, во тьме общего коридора не сразу разглядел, в каком виде к нему заявился Хуайсан. Да и медиум сам бы не особо интересовался кто и с какими намерениями заявился к нему в такой час. - Проходи. Хуайсан кивнул, проходя в квартиру, прижимая к груди дрожащие от холода и страха руки. Энергетика Цзян Чэна моментально успокоила его. Ощущение безопасности и защищенности разливались по телу обманчивым теплом. Хуайсан снял промокшее под дождем пальто и оставил его на вешалке, проходя в зал, где в камине тлели угли. В голову сразу проскользнула мысль о доске, но Хуайсан сразу отогнал ее. В зале Цзян Чэна не было. И это так испугало Хуайсана, что он сразу метнулся к единственной доступной ему комнате - кухне. Цзян Чэн правда был там. Стоял, уперевшись одной рукой в стол, а второй растирая лицо, будто пытаясь снять остатки сна. И, видимо, раздражения, потому что следующим движением он помассировал переносицу. А после он повернулся к Хуайсану, который тут же стыдливо отвел взгляд. Цзян Чэн приблизился к нему и коснулся костяшками пальцев щеки, которая горела от бега. Но так, видимо, казалось только Хуайсану. - Иди греться к камину. Я сейчас приду. - Хуайсан кивнул, но не спешил никуда двигаться. Ему было страшно оставаться одному в темноте. В сгущающейся от непрерывного взгляда тьме мерещилось Оно. Озлобленные черты и горящие ненавистью глаза одним своим образом в воспоминаниях наводили такой ужас, что ноги становились ватными. - М-можете включить свет..? - Цзян Чэн посмотрел на Хуайсана, как на дурака, но все же согласился, пройдя с ним в комнату и включив газовое освещение, а после подтащив к камину два кресла и журнальный столик. Хуайсан осторожно опустился в одно кресло, смотря на тлеющие угли. Должно быть, он выглядел ужасно. Сам на призрака похож. Бледный и в ночной рубахе. Вскоре Цзян Чэн вернулся с подносом в руках и сложенным пледом под мышкой. На подносе был отвратительный чай, какие-то флакончики, бинты и даже медицинские инструменты, назначение которых Хуайсан не знал. Цзян Чэн оставил поднос на столе, а плед накинул на плечи Хуайсана, после чего придвинул второе кресло как можно ближе к другому, в котором расположился Хуайсан. Цзян Чэн не задавал лишних вопросов. Молча взял руку Хуайсана, расстегнул пуговицу на манжете, закатал пропитавшийся кровью рукав, осмотрел руку на наличие травм выше запястья, а после за это же запястье взял, разжимая пальцы Хуайсана, которые он по непонятной ему самому причине стискивал, хоть это и причиняло боль. Ваньинь взял с ладони Хуайсана окровавленную безделушку, уделив ей лишь секунду внимания. Скарабей остался на столе, а в руках у Цзян Чэна оказалось полотенце и большая бутылка. Он подложил полотенце на свою руку, а сверху положил руку Хуайсана, слегка сжимая ее, чтобы не дёргался, и вылил на нее жидкость, которая тут же начала очень сильно щипать. Запах спирта резанул по носу, но Хуайсан не поморщился. Он пытался собраться с мыслями, ведь надо же как-то все это объяснить Ваньиню. Тот в это время повернул ладонь Хуайсана в сторону газового светильника, немного подвигал ей, а после взял со стола щипцы. Цзян Чэн немного сжал дрожащую руку Хуайсана, фиксируя. В этот момент Хуайсан отвел взгляд, чтобы не видеть, что делает мужчина. Как ребенок, которому собираются сделать укол. Кусочек стекла звякнул о металлический поднос, Цзян Чэн снова подвигал руку Хуайсана на свету, пытаясь поймать блик стекла, но теперь рана была чистой. Он еще раз налил на руку спирт, протер все это полотенцем, убирая лишнюю кровь, а после забинтовал ладонь. - Пока что сойдет. - Он немного отодвинул свое кресло и взял чашку с чаем, сделав из нее глоток. - Спасибо... - Хуайсан тоже взял чашку в здоровую руку, но больше чтобы согреть ледяные пальцы. Уголь трещал в камине, нарушая тишину. Хуайсан смотрел прямо перед собой, поджимая губы. Он не видел, но знал, что Цзян Чэн не отводит от него взгляд, ожидая. - Вы все равно мне не поверите. - Хуайсан совсем не натурально посмеялся, все же посмотрев на Цзян Чэна. Он был серьезен, поэтому Хуайсан все же рассказал. - На меня... Напал призрак. Ну не совсем призрак. Он ходил за мной пару дней, а сегодня... Сначала чуть не придушил, а потом... - Он показал руку. - Разбил стёкла... Бросался вещами. - Руки начали дрожать еще сильнее. - А у вас энергетика сильная... Оно вас боится. Вот я и... - Хуайсан поджал губы, а Цзян Чэн внимательно смотрел на него, после чего протянул руку и поднял подбородок Хуайсана. - У тебя синяк на шее. - Цзян Чэн на секунду приложил руку к шее Хуайсана. - Отпечаток ладони. Но ты прав, я не верю тебе. - Хуайсан горько усмехнулся и кивнул. - Простите... - Он поставил чашку с чаем на столик и плотнее закутался в плед, пытаясь согреться. Слишком сильно замерз, пока бежал сюда. - Но ты правда выглядишь так, словно случилось что-то ужасное. Так что можешь остаться на ночь. - Такое предложение испугало и обрадовало одновременно. Пустить кого-то переночевать, да еще и настолько малознакомого... Похоже он действительно выглядит жалко. - Спасибо вам большое... Они еще полтора часа сидели перед камином и вели беседу, стараясь обходить тему призраков. Говорили в основном о литературе и политике, уделили время и родному Китаю. Оказывается, Цзян Чэн даже китайский знает на плохом уровне. Хуайсан пообещал его подтянуть, поэтому сразу перешел на китайский, На что Цзян Чэн лишь растерялся. Что ж, видимо дела совсем плохи. - Надо идти спать. - Хуайсан кивнул и глянул в окно. Он надеялся проговорить до раннего утра, пока не начнет светать, но до рассвета было еще очень далеко. Все же зима на носу. - А я могу... Спать с вами в комнате? - Что ты сказал? - Цзян Чэн, который собирал на поднос все, что принес, поднял взгляд на Хуайсана. - С какой это радости? - М-мне страшно... Я могу спать хоть на голом полу! Я правда вас не побеспокою! - Да я не об этом... Впрочем, забудь. - Он вздохнул и глянув в сторону кухни, поставил поднос на место. - Пойдем тогда. В спальне было холодно. Хоть сразу за стенкой была труба от камина, но тепло явно уходило не сюда. А еще тут была большая кровать. Явно супружеская. Хуайсан поджал губы и посмотрел на ковер под своими ногами, даже немного помял его пальцами на ногах. Тонкий. - Даже не думай. На кровать ложись. - Звучало грубо, хоть это и было разрешением. Хуайсан устроился на самом краю кровати, укрывшись пледом, который дал ему Цзян Чэн. Сам же мужчина устроился на другом краю, перед этим снова позаботившись о Хуайсане. Оставил на прикроватной тумбе зажженную свечу.

***

Утром было теплее, чем ночью. Сначала это даже не показалось странным, но потом Хуайсан немного испуганно отодвинулся от Цзян Чэна и выбрался из под его пухового одеяла, снова заворачиваясь в плед, который был намного холоднее. Цзян Чэн спал крепко, поэтому ничего не заметил. Хоть что-то хорошее... Хуайсан еще долго лежал на своем краю кровати и смотрел на спящего мужчину. Наконец-то он не хмурит свои брови... Да и выглядит таким спокойным. Черты лица смягчились, щеки немного порозовели. Он и раньше казался Хуайсану красивым, а сейчас медиум и вовсе битый час любовался спящим мужчиной, как сумасшедший какой-то. - И давно ты так на меня смотришь? - Хуайсан тут же стыдливо отвел взгляд, поднимаясь с кровати. Утренняя рутина оказалась на удивление приятной. Снова растопить камин, приготовить завтрак - Хуайсан сам вызвался, на что Цзян Чэн выделил продукты и постарался не мешать - решить, что делать днем. Последнее они вроде должны были делать раздельно, но Цзян Чэн сам предложил провести день вместе. - Ты когда пойдешь домой? - Хуайсана этот вопрос немного испугал, ведь он, по возможности, вообще не вернулся бы туда. - Сейчас. Там... беспорядок. - Нужна помощь? - А вот сейчас стало действительно страшно. Всегда отрешённый и грубый, будто совсем не рад присутствию Хуайсана, Цзян Чэн сам предлагает помощь? - Я просто хочу посмотреть, на устроенный призраком погром. Хуайсану на секунду стало обидно, что его дом становится каким-то цирком, куда можно придти ради веселья, но, честно говоря, ему страшно идти туда одному. Собрались быстро, Цзян Чэн дал Хуайсану свою одежду - он же прибежал в пальто поверх ночной рубахи. Хуайсан оставил дом открытым, на что Цзян Чэн только хмыкнул и сделался немного серьезнее. Будто не верил, что Хуайсан буквально бежал от чего-то. Это обидело медиума, но он все же прошел в основной зал, где все и произошло. От представшей перед ним картины сердце сжалось. Все, что могло быть разбито - было разбито, что могло быть сломано - сломано. Осталась только мебель, и та была тоже повреждена, хорошо будет, если получится хоть что-то восстановить. У того же буфета одна дверка была вырвана вместе с петлями, а под ним на полу россыпью блестели стёкла. Ковры сбиты, обои местами ободраны, а шкаф, в котором хранилась драгоценная коллекция Хуайсана, был совершенно пуст и немного поцарапан. Зато рядом с ним на полу грудой хлама лежали все сокровища. У книг вырваны страницы, хрустальный шар разбит, уцелели в основном мелкие вещи, вроде маятников и оберегов. Но в глаза бросилась доска Уиджа. Точнее то, что от нее осталось. Расколотая на две части, вся в настолько глубоких и многочисленных царапинах, что букв не разобрать, планшетка даже не нашлась. Хуайсан дрожащими руками взял ее, понимая, что на глаза наворачиваются слезы обиды. Все это было бесценным для Хуайсана. Что-то подаренное близкими, в том числе рано ушедшим братом, что-то привезено из дальних стран, а что-то сделано своими руками. - Можешь забрать мою. - Хуайсан вздрогнул, будто забыл, что Цян Чэн тут. Вытер слезы рукавом и посмотрел на него. - Я думал, что ты сжёг ее. - Хуайсан положил остатки доски на груду теперь уже мусора - не смог бросить ее, как хлам. - Я не смог. - Цзян Чэн еще раз оглядел помещение, тут же дополнив ответ. - Денег жалко. Думал продать, но тебе как раз нужна новая. - Хуайсан немного улыбнулся и сам обвел взглядом комнату. - Надо здесь убраться. Я сам могу справиться. Спасибо, что согласился придти. - На это Цзян Чэн покачал головой и снял свое пальто, повесил его на вешалку для одежды, которую сам поднял с пола, а потом закатал рукава. - Я помогу. Я же за этим сюда пришел. На уборку ушло слишком много времени. Хуайсан принес с заднего двора мешки для мусора и несколько часов разбирал свою коллекцию, пытаясь понять, сможет ли он починить что-то из этого. В это время Цзян Чэн устранял большую часть разрушений. Хуайсан закончил с своей работой и пересекся с ним во дворе. Хуайсан выносил мешки с мусором, а Цзян Чэн нес обратно выбитый от пыли и осколков стекла ковер. У других мешков с мусором Хуайсан увидел окончательно разломанный буфет. Просто Цзян Чэн решил, что он не подлежит восстановлению. - Ты закончил? - Хуайсан кивнул, с тоской смотря на мешки, в которых осталась довольно большая часть артефактов. - А вещи собрал? - Медиум непонимающе посмотрел на мужчину, который тут же начал объяснять, как дураку. - Даже если это сделали не призраки, а люди, оставаться здесь опасно. Такого погрома я еще не видел. - Мне тоже некомфортно тут находиться. - Хуайсан все же оставил мешки и пошел в дом за Цзян Чэном. - Боюсь, будет тяжело в такой час найти гостиницу. Цзян Чэн положил ковер на пол и принялся раскатывать его. - Зачем? Можешь пожить у меня. Ты же говорил что-то про сильную энергетику и ощущение безопасности. - Идея жить у малознакомого мужчины смущала и немного пугала одновременно, но Хуайсан кивнул. - Только если я не сильно буду стеснять тебя.

***

Цзян Чэн прекрасно осознавал причину, по которой пустил этого парня к себе. С ним было легко. С ним было весело, душевно, ярко, тепло и просто интересно. В этой опустевшей квартире словно становилось совсем немного светлее и уютнее. Хуайсан Правда был обычным, ну разве что с прибабахом в виде веры в всяких там духов и магию. А так совершенно обычный, иногда даже чересчур разговорчивый. Но его было приятно слушать, он остроумно шутил и в целом был приятным собеседником. Поэтому Цзян Чэн пустил его в свою квартиру на неопределенный срок. - Я разберусь с этой тварью и сразу съеду. - Говорил Хуайсан, проходя в квартиру Цзян Чэна. Дни с Хуайсаном были приятны Цзян Чэну. Он и правда особо не привлекал внимания, не устраивал чаепития с воображаемыми друзьями. Он уходил на рассвете, возвращался на закате. И Это не фигура речи. Он правда уходил рано утром и возвращался вечером, обязательно до темноты. Сначала Цзян Чэн думал, что он просто заканчивает со своими делами к этому времени, но потом до него дошло. Хуайсан боится темноты. Боится каждого шороха из темного угла, боится смотреть в окна по ночам. Цзян Чэн хоть и не понимал этого детского страха, но все же прикупил побольше свечей для комнат, где нет газового освещения. Вечерами Цзян Чэн старался не оставлять его одного. Они вместе проводили вечера, готовили, пили чай, который Хуайсан принёс из своего дома. Даже сидели рядом во время работы. Точнее работал Цзян Чэн, а Хуайсан постоянно читал какие-то книги. И делал он это по нескольку часов, пока глаза не начинали болеть от плохого освещения. Он очаровательно жмурился, когда это происходило и откладывал книгу на несколько минут, давая глазам отдых. Ночи с парнем тоже были особенными. Комната Цзян Чэна не отапливалась, а одеяло было только одно. Хуайсан, конечно, облюбовал шерстяной плед, но он явно был недостаточно теплым для ноябрьских ночей, поэтому Цзян Чэн каждую ночь утаскивал Хуайсана под свое пуховое одеяло, но он упорно отодвигался обратно под холодный плед. Это Цзян Чэна одновременно умиляло и заставляло переживать. А вдруг заболеет? Организм Хуайсана держался до последнего, сдался лишь к концу недели. Кашель был несильный, но Цзян Чэн, сильно распереживался. Звук кашля слишком знакомо звучал в этой квартире. Слишком много воспоминаний навалились разом, сдавил виски чувством дежавю. Цзян Чэн слишком хорошо знает, чем может кончиться "Просто кашель". Он заставил Хуайсана надеть все самое теплое, пить горячий чай с мёдом - Хуайсан раз двадцать повторил, что добавлять мёд в китайский чай это самое настоящее кощунство, - а сам Ваньинь растопил камин так сильно, как только смог. Но в комнате все равно было прохладно. И Хуайсан снова наотрез отказался от одеяла. Ваньинь все равно утянул его к себе под одеяло и лишь потом смог уснуть. Размеренное дыхание совсем рядом успокаивало. Дыхание - это хорошо. Лучше, чем непрекращающийся булькающий кашель с кровью на губах. Ночи с сопением под ухом всегда были самыми лучшими в его жизни. Этот сон повторяется уже больше года. Что-то другое снится крайне редко, но каждый раз Цзян Чэн не в силах осознать, что это именно сон. Сон для Ваньиня больше не о картинках, а об ощущениях. Ощущение пустоты, потери, одиночества. Непроглядная тьма, которая все же проясняется, вылавливая из памяти самые жестоко отпечатанные картинки. Бледное лицо, холодные впалые щеки, безвольные руки, которые никогда больше не сожмут твои в ответ, красные разводы крови на синих губах. Собственные горячие слезы, дрожь рук, неприятие происходящего. Это невзаправду, этого не может быть. Но он понимает, что может. Что это уже случилось, что он годами жил, зная, что это произойдет. Но продолжает отчаянно верить, что это еще не оно, что еще можно все исправить, что достаточно немного согреть, чтобы это закончилось и все стало, как раньше. Цзян Чэн просыпается, оглядывается по сторонам и замирает. Рядом с кроватью со стороны Хуайсана он четко видит очертания человека. Страх, смешанный с шоком от кошмара, парализует все тело, даже взгляд отвести кажется невозможным. Он видит движения тени, видит руку, которая тянется к Хуайсану. Оцепенение пропадает моментально. Цзян Чэн подскакивает а кровати, притягивает к себе Хуайсана, а второй рукой отбивает руку тени, которая от этого действия рассеивается в темноте комнаты. Цзян Чэн крепче прижимает парня к себе, с ужасом осознавая, что он холодный. Холодные щеки, холодные руки. Тело начинает некотролируемо дрожать, Цзян Чэн снова и снова касается то рук парня, то его щёк, надеясь ощутить хоть какое-нибудь тепло тела. Страх потери накрывает с головой. Точно как в тот раз, точно как во сне. И в этот момент Хуайсан просыпается. Он просто снова перебрался под свой плед и замерз... - Ваньинь, вы... - Цзян Чэн тут же крепко прижимает парня к себе, носом утыкаясь в его шею. - Что случилось? - Хуайсан вяло пытается выбраться из объятий, но замирает, ощутив дрожь чужого тела в беззвучном всхлипе. - Д-дай мне немного времени... - Голос мужчины звучит совсем непривычно, но Хуайсан кивает, осторожно обнимая его в ответ и бережно поглаживая его по волосам.