Медиум

Утро начиналось так же, как и другие. В новом статусе отношений это были теплые и нежные моменты, под единственным теплым местом в комнате, а может и во всем доме, под одеялом рядом с любовником. Тела теплые, даже горячие, но Хуайсан привык с утра утыкаться холодным носом в шею Ваньиня. Тот вздрагивал, но всегда теснее прижимал к себе. - И тебе доброе утро. - Хриплый после сна голос всегда звучал до дрожи приятно, даже как-то интимно, лично. - Надо вставать. - Тем не менее, Хуайсан теснее прижался к Ваньиню, ютясь с ним под одним одеялом. То, что он раньше считал стыдом, сейчас стало самым лучшим началом любого дня. И все же у Хуайсана горят сроки сдачи перевода, поэтому он нехотя выбирается из постели, сразу направляясь в ванную. Там Хуайсан умывается холодной водой в попытках взбодриться, но организм категорически против. Хочется вернуться к Цзян Чэну и поспать в его объятиях еще пару часов, но вместо этого Хуайсан снова зачерпывает руками воду и прижимает ладони к лицу, после с силой растирая воду по щекам. Холодная вода течет по локтям и капает с подбородка, но сон так и не смывает. Хуайсан даже не реагирует, когда слышит шаги Ваньиня, зато вздрагивает, ощутив его руки на своем животе. Ваньинь обнимает Хуайсана со спины, стаскивая с его плеч полотенце и оставляя на столике рядом с раковиной и тазом с горячей водой, тут же прижимаясь губами к шее Хуайсана. Он взял за привычку едва ощутимо касаться губами шрамов от когтей Тени. Раны еще не зажили, но перестали мокнуть и воспаляться, поэтому их оставили в покое, оставляя просто медленно затягиваться. - Мммх... - Медиум прикрыл глаза, чуть наклонив голову в сторону, подставляя шею под ласки. - Ваньинь, утро ведь... - Я тоже считаю, что это отличное начало дня. - Он усмехнулся и опустил руку ниже, забираясь пальцами под штаны Хуайсана, но тот воспротивился, перехватив руку мужчины за запястье. - Что такое? - Хуайсан поймал взгляд Ваньиня в зеркале, тут же растерявшись. Слишком пронзительно смотрит, слишком эротично поглаживает низ живота самыми кончиками пальцев, снова цепляя пояс штанов. Все же парень сдался, расслабляясь под прикосновениями мужчины. Ваньинь был опытнее Хуайсана, а от того значительно смелее. Он мог коснуться или поцеловать в самый неожиданный и непредсказуемый момент, мог действительно раздевать глазами. И он ничего из этого не стеснялся, в отличии от Хуайсана, который каждый раз смущался каждого действия и звука, вырвавшегося из собственной груди. Хуайсан чуть дрожал, толкаясь в руку мужчины и кусая губы. Он бы уже давно кончил, если бы не мысли о мужчине позади. А думает Хуайсан о том, что просто влюбляется в него. Иначе как объяснить этот трепет от прикосновений, от его голоса, от одного взгляда глаза в глаза? Хуайсан и сейчас хотел поймать его взгляд в отражении, но вместо ясных глаз увидел промелькнувшую черную тень. Он тут же замер, а после, чтобы не пугать Цзян Чэна, повернулся лицом к нему, притягивая к себе для поцелуя. Тень стала появляться значительно чаще, но никого не трогала. Да и вообще старалась не попадаться на глаза Цзян Чэну и не нервировать его. За это Хуайсан был благодарен, как и за дружеское напоминание, что Ваньинь его никогда не полюбит. У них может быть самая лучшая близость, самая теплая связь из всех возможных, но так, как её он больше никого не полюбит. Должно быть поэтому Хуайсан так тянул с полноценной близостью и так забил на поиски решения проблемы Тени. Он хотел остаться с Ваньинем немного дольше, урвать больше поцелуев и больше прикосновений. Но каждый раз сталкивался со стеной. Я ему не нужен. Подобные мысли отпускали только в моменты близости, но Тень умудрилась даже сейчас ворваться в такой личный момент и напомнить, кому принадлежит сердце этого мужчины. Хуайсан старался как-то игнорировать это, только получалось до того плохо, что чаще всего это выливалось в нелепую ласку, а иногда, как сейчас, в страсть и желание забыться в объятиях Ваньиня. Он сам забирается на столик, отодвинув таз с водой на самый край, а Ваньинь, довольный такой инициативностью, стаскивает с Хуайсана штаны, тут же разводя его ноги и устраиваясь между ними. Он любит, когда Хуайсан сжимает ладонью оба члена, позволяя Цзян Чэну толкаться в его руку. Хуайсан же любит ощущать горячее дыхание Цзян Чэна на своей шее, любит свободной рукой сжимать его волосы, уткнувшись носом в изгиб между шеей и плечом. Потому что так мужчина будто ближе к нему. Потому что так он ощущает его запах. Потому что, если зажмуриться, то никакая тень не сможет отвлечь и перетянуть на себя внимание. Но все же есть то, что может испугать Хуайсана и без тени. Ваньинь чуть отстранился и, взяв Хуайсана за бедра, придвинул его к краю столешницы. Хуайсан сначала подумал, что мужчине неудобно, но потом он ощутил горячую головку члена между ягодиц. - Нет. - Прозвучало как-то задушено, но Хуайсан действительно засопротивлялся, одной рукой упершись в грудь Ваньиня, а второй подтягиваясь на столешнице. - Не сейчас. Ваньинь, нисколько не разочарованный отказом, устроил руки на боках Хуайсана, тут же осторожно поцеловал его в губы. - Я устал ждать. - Только этот мужчина может быть таким прямолинейным в столь интимный момент. - А я ещё не готов. - С нажимом проговорил. - Потом. - Но Ваньинь всегда спокойно принимал отказы и довольствовался тем, что имеет. И это было действительно хорошо, ведь Хуайсан, по правде говоря, боялся такого рода близости.

***

Весь день Хуайсан провел за работой. Он и так очень сильно затянул с переводом, а теперь должен сдать всю книгу. Вообще три главы из четырех уже переведены и даже частично оформлены в чистовик, который Хуайсан решил сделать в том же китайском стиле - все пальцы исколол, пока научился правильно сшивать переплет. Конечно его почерк на английском сильно отличался от китайских иероглифов, но сохранение стилистики повествования и подачи для Хуайсана были важны. Он не стремился перефразировать и упрощать сложную литературу до детской сказки, наоборот, старался сохранить исходный стиль повествования. А автор, честно говоря, был очень разнообразен в этом самом стиле. То писал, словно объяснял маленькому ребенку, то сохранял научный стиль речи, который без сносок был бы тяжело понять даже знающему человеку. Сносок, кстати, было огромное количество. Хуайсан решил, что лучше оставить в тексте исходные меры, а уже в сносках указать, сколько это будет в привычных англичанам единицах измерения. При чем он сделал несколько страниц своих заметок перед текстом, куда включил некоторые термины и единицы измерения, и несколько страниц после текста для заметок хозяина книги. В общем, Хуайсан действительно заморочился над этой работой. И ему в радость сдавать качественную рукопись, которую будет удобно использовать. И все же перевод четвертой главы давался особенно тяжело. Дело было вовсе не в книге. Дело было в Цзян Чэне, вокруг которого крутились все мысли Хуайсана. Он уже давно бросил поиски решения проблемы Тени, ведь все хорошо, когда у Хуайсана есть оберег или когда Цзян Чэн рядом, но он понимал, что решение рано или поздно найдется. И что-то подсказывает Хуайсану, что это решение ему не понравится. Он с силой растер свои щеки и снова притянул к себе оригинал книги, вчитываясь в очередной абзац и подбирая лучшую формулировку на английском, продолжая свою работу. И снова мысли уходят, и снова Хуайсан думает о том, почему для своих экспериментов Ваньинь выбрал его. Конечно хочется верить, что это потому что Хуайсан ему все же нравится, но он уже усвоил, что это совершенно не так. И все же глупая надежда на будущее таких отношений теплилась где-то внутри, как бы Хуайсан ни старался ее задушить. Работа снова стояла на месте, поэтому Хуайсан дал себе обещание, что если он хотя бы полностью прочитает оставшуюся главу и составит ее план, то он позволит себе весь оставшийся день нежиться с Цзян Чэном. Такая обманчивая манипуляция заставляет прочитать целых семь страниц оригинального текста. Дальше заставлять себя не пришлось. Автор книги взялся за разбор спиритуализма с точки зрения даосизма. Он приравнивает спиритуализм к побочному течению даосизма, именуемому "темный путь". Хуайсану это сравнение показалось глупым, ведь спиритуализм принципиально отличается от китайских направлений, но когда автор начал проводить параллели... Стало действительно жутко. Все выходило таким образом, что упрощенный контакт с духами позволял сделать это любому человеку, однако была символическая плата - Частичка души. "Душа, вопреки принятым суждениям, не неизменная постоянная, а ресурс, который человек тратит во время контактов с тонким миром. Если сравнивать, то человеческая душа похожа на кровь. Она питает все тело, тело не может без души так же, как и без крови. Пусть ресурс этот не бесконечен, но он возобновляем. Однако всему есть предел, сильно поврежденная во время неправильно проведенного ритуала душа может никогда не вернуться к исходному состоянию." У Хуайсана засосало под ложечкой. Это... имеет свой смысл, однако все же не укладывается в голове. Получается все течение спиритуализма имеет принципиально другое строение, чем все думали. "После смерти тела душа теряет способность к восстановлению. Она, если ее не упокоить, постепенно исчерпает себя. Быстрее это происходит, если ритуал призыва неупокоенной души подразумевает использование призываемой души, а не души медиума" Хуайсан прикрыл рот рукой, ощущая подступающий к горлу ком тошноты. Пазл постепенно складывается в его голове, а решение, о котором у Хуайсана уже есть догадки, действительно не радует. Он захлопнул книгу, ощущая на висках холодный пот. Душа Берты была повреждена, когда Ваньинь пытался ее призвать. У него действительно сильная душа, и призраки его сторонятся. Вероятнее всего, даже с добровольным использованием доски и предложением своей души в качестве платы, была использована душа призрака - отсюда и вышло такое состояние души Берты. Хуайсан судорожно соображал, что же можно сделать, всеми силами обходя истину. Душа мертвого человека не может восстановиться, а значит, нужно пожертвовать часть своей. Но Хуайсан не может оценить насколько сильно повреждение души Берты, не может сказать, насколько хватит его собственной души, также Старейшина Илин не говорит о том, что станет с живым человеком, потратившим слишком много ресурса. В кончиках пальцев ощущается легкая дрожь, по спине бегут мурашки. Это тупик, выхода из которого нет даже назад. Либо Хуайсан пожертвует свою душу Берте, мертвецу, которого даже не знает, и одному Богу известно, что станет с ним и его телом, либо... Либо Ваньинь узнает об этом способе и прогонит Хуайсана, если он откажется. В выборе мужчины сомнений нет, ведь эта душа - любовь всей его жизни. Хуайсан дочитал главу. Все действительно выходит так, что он при любом раскладе потеряет абсолютно все. Ваньиня, свою душу, а вместе с ней может потерять и себя. И как назло автор приложил подробную инструкцию ритуала. Вообще инструкций в этой книге много - каких же трудов стоило перенести все эти чертежи и письмена в перевод - но именно этот простой ритуал отпечатался в мозгу, давил на голову. Ты должен сделать выбор. Хуайсан тихо всхлипнул, схватившись за голову. Выбор без выбора, итог один. И все же был один единственный вариант, при котором Хуайсан останется невредимым. Ему нужно отказаться от Цзян Чэна. И это казалось самым немыслимым. Хуайсан, быть может, пошел бы на этот ритуал, если бы знал, что Цзян Чэн не оставит его после этого. Сейчас их держит вместе только общая цель, а эта связь между ними значит ровным счетом ничего. И, зная все это, Хуайсан не может заставить себя отказаться от этого мужчины, от человека, который стал его спасением от одиночества после смерти брата. Хуайсан убрал все, что касалось перевода, как можно дальше, а сам пошел к Цзян Чэну. Тот читал книгу на тахте у камина, поэтому Хуайсан, юркнув под его руку, прижался к теплому боку. - Что-то не так? - Ваньинь закрыл книгу, держа большой палец между страницами. Хуайсан промычал что-то неразборчивое и ткнулся носом в его плечо.

***

Хуайсан решил пока что ничего не решать. Он хотел просто насладиться временем рядом с Ваньинем, быть с ним так долго, как позволят обстоятельства. Дни проходили для Хуайсана слишком тревожно, он боялся буквально каждой тени, ведь они напоминали о том, что времени осталось мало. Нужно было принимать решение, но Хуайсан даже не мог представить, что будет для него лучше. И тут же упрекал себя в эгоизме. Он закончил с переводом, отдал все заказчику, который едва ли руки ему не расцеловал. Хуайсан же сдержанно улыбнулся, сказав, что ему только в радость было работать с родным языком, а вообще он хотел бы познакомиться с автором книги. Также Хуайсан сделал два экземпляра перевода, один оставив себе. Жизнь его забурлила, он смог сделать те дела, которые долгое время откладывал. Он больше занимался китайским с Цзян Чэном, больше работал с другими медиумами и в целом стал более активным. Все потому, что он не исключал, что пойдет на поводу у своих чувств и все же возьмется за этот ритуал. Перед смертью не надышишься. Хочется сделать все свои дела, закрыть все дыры, поговорить с важными людьми. А самым важным стал Ваньинь. Горячая ванна расслабляет тело, делает его более податливым, словно мягким. Подготовка неприятная, тянущая. Хуайсан невнятно скулит, думая, что это все же плохая идея. Он не чувствует совершенно никакого удовольствия и может лишь надеяться, что с Ваньинем это все будет ощущаться иначе. Хуайсан обычно принимает душ, быстро смывая лишнюю грязь, но сейчас он задержался намного дольше, сначала подготавливая себя для близости с Ваньинем, а потом набираясь смелости, чтобы все же выйти к нему. Либо сейчас, либо никогда позже. В комнате привычно холодно, но Хуайсан не кутается в халат. Он подходит к столу Цзян Чэна, ступая босыми ногами по ковру, осторожно касается его плеч, прижимаясь грудью к его спине. Он часто сидит до глубокой ночи, перечитывая написанное за день снова и снова. - Почему ты не оделся? - Ваньинь, даже не оторвав взгляда от рукописи, положил руку на свое плечо поверх ладони Хуайсана. - Ты же недавно болел. Щеки Хуайсана начали гореть - он решил идти до конца. Обошел стол мужчины, заставляя посмотреть на себя. Ваньинь действительно смотрит, задерживая взгляд на полураспахнутом халате, на каплях воды на ключицах и груди парня, а после поднимает взгляд. Он видит смущение Хуайсана, прекрасно понимая, что это значит. Стеснения этому парню не занимать, поэтому Цзян Чэн действует первым - откладывает рукопись и осторожно кладёт руки на талию, чуть сминая халат под пальцами. Хуайсан податлив, сразу подходит ближе, касается плеч мужчины и его шеи, тут же наклоняясь и мягко целуя его в губы. Ваньинь же отвечает, позволяя Хуайсану такие нежности, хотя сам медленно тянет кончик пояса халата, развязывая его и распахивая, сразу касаясь горячей кожи под ним. Мягкий живот, немного грубоватая фигура с резким изгибом талии - все же Хуайсан мало был похож на женщину, но именно это Ваньиню особенно нравилось. Он проводит руками по желанному телу, а после встает с места, беря руку Хуайсана. В спальне еще холоднее, Хуайсан немного ежится и стирает рукавом влагу на плечах и груди - с волос накапало - тут же ощущая поцелуи на шее. Ваньинь нежен, старается все сделать правильно, Хуайсан же торопливо снимает с него одежду, чтобы не ощущать себя настолько уязвимым в одном распахнутом халате. - Опять не хочешь, чтобы я все сам сделал? - Цзян Чэн едва слышно смеется, увидев, как Хуайсан мотнул головой. - Тогда давай ты попробуешь... - он не договорил, чуть ощутимо надавив на плечо Хуайсана. Тому понадобилась пара секунд, чтобы понять на что именно намекает Ваньинь. Хуайсан физически ощущает жар, приливший к щекам, но все же опускается на колени. Цзян Чэн сам расстегнул ремень и достал член, чуть придерживая его основание. Хуайсан положил руки на бедра Ваньиня, не решаясь начать что-либо делать, но Цзян Чэн его приободрил - провел ладонью по щеке, ласково поглаживая. Этого хватило, чтобы Хуайсан понял - Цзян Чэн не требует от него огромных навыков. Хуайсан провел языком по головке, осторожно обхватил ее губами и чуть пососал, при этом так пошло причмокнув губами, что самому стыдно стало. Хуайсан сразу выпустил член изо рта, тут же прикрыв его ладонью. - Все хорошо. Продолжай. - Цзян Чэн все еще ласково гладил его щеку. И Хуайсан продолжил, звучно сглотнув слюну и чуть наклонив голову, проводя кончиком языка от основания члена к головке, тут же снова беря ее в рот. На этот раз он плотно сомкнул губы, язычком прижал член к небу и начал осторожно двигать головой, проверяя, сколько он может взять без особого дискомфорта, а уже после попробовал взять так глубоко, как только сможет. В этот момент Цзян Чэн хрипло застонал и, не сдержав себя, чуть надавил на затылок Хуайсана, проталкиваясь глубже в его горло, но сразу же отстранился. - Прости, я как-то... - Хуайсан пару раз кашлянул и сам взял член у основания, тут же заглатывая его почти целиком и зажмуриваясь. Он снова хотел услышать стоны Ваньиня, ощутить его руку в своих волосах, сделать ему действительно приятно. И у него получилось, правда продолжать долго он не смог. Отстранился и вытер с подбородка слюну, стесняясь посмотреть на Ваньиня снизу, хотя очень хотел увидеть, хорошо ему или все же нет. В это время Цзян Чэн взял Хуайсана за руку и потянул на себя, заставляя встать на ноги, тут же полностью снял с него халат и чуть подтолкнул к кровати. Хуайсан намек понял, забрался, устроился поудобнее, смотря, как Ваньинь снимает с себя остатки одежды. Чертовски красивый. Ваньинь забирается на кровать следом, нежно целует покрасневшие и саднящие от трения о ковер колени Хуайсана, тут же проводя руками по его бедрам, а потом чуть раздвигая их. Хуайсан сам развел ноги достаточно широко, чтобы Ваньинь смог удобно устроиться между ними. - Я так понимаю... - Цзян Чэн обратил внимание, как зад Хуайсана чуть блестит от интимного масла. - Сегодня можно? - Хуайсан кивнул. Но Ваньинь не стал брать его сразу. Он все-таки задержался, будто желая обласкать все тело Хуайсана, но уделил больше всего внимания соскам и члену. И уже после, коротко чмокнув Хуайсана в губы, сжал его бедра, притянув ближе к себе. - Будет немного неприятно. - Хуайсан кивнул и прикрыл глаза. Он только думал сделать глубокий вдох, чтобы расслабиться, но у него в этот же момент перехватило дыхание от первого проникновения. Он тихонько пискнул, тут же сжав запястье мужчины, что удерживало его на месте. Не больно, больше просто неприятно. Хуайсан поджал губы и отвернул голову, стараясь дышать глубже, чтобы не начать зажиматься. - Больно? - Ваньинь не двигался, только поглаживал бока и живот Хуайсана, смотря на него. - Нет. - Прозвучало ровно и спокойно. - Ты можешь продолжать. И Ваньинь продолжил. Взял член Хуайсана в руку и начал неспешно водить ладонью по нему, чтобы снова хоть немного возбудить, а сам начал неспешные и короткие толчки, чтобы Хуайсан мог привыкнуть к этим движениям. И начал двигаться смелее только когда уловил, что Хуайсан начал иначе дышать. Он резко вздохнул на очередном толчке, сам чуть двинул бедрами, то ли толкаясь в руку Ваньиня, то ли подмахивая бедрами навстречу толчкам. Сначала Хуайсан думал, что главное - дотерпеть до оргазма Ваньиня, но потом ему стало лучше. Давление члена на стенки перестало быть таким неприятным, наоборот, от этих ощущений бабочки порхали в животе, как и от тихих стонов Ваньиня. И уже через минуту Хуайсан застонал сам, чуть прогнулся в пояснице и зажмурился, стыдясь себя в этот момент. Он застонал в голос, когда Ваньинь вошел на всю длину, вжавшись бедрами в чужие и тихонько зарычав. И с этого момента у Хуайсана голова пошла кругом. Он притягивал Ваньиня к себе, целовал его, сжимал его плечи и царапал короткими ногтями, оставляя едва заметные красные полосы, которые исчезнут уже через пару минут. И кончил он первым, ведь Ваньинь так и не перестал ласкать его член. В этот же момент Цзян Чэн вышел из него, сбито дыша. - Н-нет... - Хуайсан тихо захныкал, хватая руку Ваньиня. - Зачем ты остановился? - Ты... Так сжался. Вдруг тебе больно. - Такая забота грела, но сейчас нужна была вовсе не она. Хуайсан притянул Ваниня к себе, опустил руку к его паху и сам направил его член в себя. - Я правда могу? - Хуайсан закивал, тут же застонав громче прежнего. Ваньинь продержался недолго, ведь двигался в быстром и резком темпе, с силой сжимая бедра Хуайсана. Он кончил, так и не выйдя из него, лишь немногим позже устроился рядом, позволяя Хуайсану прильнуть к его боку. - Я так люблю тебя... - Тогда мысли были спутанными, в ушах стоял гул от собственного сердцебиения, а в теле была такая слабость, что Хуайсан сам не осознал, что сказал что-то настолько интимное. Он вообще не планировал говорить Ваньиню о своих чувствах. - Не говори о любви после секса. - Он нахмурился и чуть отодвинулся от Хуайсана. - Точно ошибёшься. От этих слов стало больно. Конечно ему не нужны чувства Хуайсана, это уже давно не секрет, но что он даже не допускает мысли, что это могут быть настоящие чувства... Ранит сильнее, чем Хуайсан представлял. Он столько раз думал о том, что Ваньинь не испытывает к нему чувств, что эти мысли стали будто нереальными. Словно тревога о том, что никогда не случится. Случилось. Хуайсан тут же встал с кровати, пошатнулся на ватных ногах, а после, подобрав халат с пола, накинул его себе на плечи, плотно запахивая. Перед глазами все поплыло от слез, стало до того больно, что захотелось сделать больно в ответ. - Я знаю, что делать с Тенью. - Смахнул слезы с глаз и посмотрел на мужчину, который вмиг напрягся, как струна. - Но я не буду этого делать. - Хуайсан даже объяснять не хочет. - Что ты сказал? - Хуайсан видел блеснувшую в глазах мужчины злость, слышал холод в его голосе. - Это слишком опасно для меня. - Хуайсан испугался, увидев, что Ваньинь поднимается с кровати, но виду не подал. - Я не святой, чтобы жертвовать собой. Тем более, ты прав. Я ошибся. А геройствовать ради человека, которого я не люблю... Хуайсан слишком четко слышал, как скрипнули зубы Цзян Чэна. - Ты хоть слышишь, что ты несешь? - Хуайсану стало страшно, действительно страшно. - Ты понимаешь, что она страдает!? - Ваньинь сжал плечи Хуайсана, встряхнул его так, что у него зубы клацнули. - А ты хочешь, чтобы страдал я? - Прозвучало тихо и задушенно из-за страха. - Хочешь, чтобы моя душа стала такой же, как ее? - Начал заводиться, поэтому скинул с себя руки мужчины. - Я просто хочу, чтобы ее душа наконец упокоилась! - А я просто хочу жить. - Слова произнесенные слишком легко. Что бы ни случилось во время ритуала, но жизни у Хуайсана точно не будет. Хуайсан вышел из комнаты и вернулся через минуту, протянув Цзян Чэну несколько листков с подробным описанием ритуала. - Может кто-то и согласится на это. Но не я. - Ваньинь пробежался глазами по первому листку, сев на край кровати. Хуайсан же достал из-под подушки свой оберег и ушел собирать вещи. Он провозился меньше получаса, забрал только самое необходимое, покинув чужую квартиру, тихо хлопнув дверью.