земляника

***

И куда катится этот проклятый мир? Вот дёрнул меня чёрт тащиться рано утром в лес… Чтоб я ещё раз сам себе что-то придумал. На улице снова лето. Тепло, хорошо и уютно. Разве что пение птичек перекрывает мат, запнувшегося о корень неправильно растущей ели, Хакона. Дерево конечно не могло обидеться, но лодыжка точно не оценила данное приключение. Теперь она неприятно пульсировала от боли, намекая, что лучше приложить что-нибудь холодное. Мокрая от росы трава липла к кроссовкам, оставляя на них зелёные полоски. Такой вот природный дизайнерский принт получается. Свежий утренний воздух, пробравшийся за шиворот, всё же отогнал плохое настроение. Бегун вдохнул его полной грудью и даже улыбнулся. Что только не сделаешь ради своего парня… Это слово так приятно перекатывалось на языка и нежным послевкусием отдавалось в сердце. Жестяная баночка из-под давно выдохшегося кофе не совсем подходила для сбора ягод, но других вариантов просто не было. Не в руках же их тащить через весь Вилледор. Надо было выпить кофе перед выходом… Глаза слипаются, а Эйден сейчас сладко спит. Чем быстрее закончу, тем быстрее вернусь к нему. Земляники в этом году было больше из-за парочки хороших дождливых дней. Стоило наклониться к земле, как в нос ударил её нежный аромат. Хакон испытывал равнодушие к таким вещам, потому что питал слабость только к сладостям из мира до Падения. Одна из его бывших жён работала в кондитерской вот и пристрастился. Поэтому когда он осторожно собирал ягоды, то не испытал желания съесть хотя бы одну. Не тот момент, не то настроение, не то утро… Тем более была одна идея, для которой нужно было как можно больше этих капель лета. Эйден уже проснулся к возвращению бегуна, поэтому «завтрака» в постели не случилось. Парень, сонно зевая, пытался не расплескать кипяток пока заваривал себе чай. В хаконовоской футболке и боксерах он не напоминал сурового пилигрима, которого все привыкли видеть. Бегун дольше положенного ему обычно смотрел на подятнутую задницу, пока его не окликнули. Спалился. Люлей не получил, но без приветственного чмока остался. Только щёку успел зацепить. Отставив подарок в сторону, Хакон прижал к себе наигранно ворчащего Эйдена и уткнулся носом в его волосы. Вот такой вот у него был фетиш — тянуло на запах отвара из ромашек и мёда. Сам сделал, сам предложил и сам же радовался каждый раз.       — Колись, что ты мне принёс? — пилигрим парень довольно прямолинейный и всегда сразу переходил к делу. Чего тянуть миротворцев за Мэтта, если можно сразу выдать, что на уме.       — Притормози, малыш, не всё так сразу. Я хочу получить свой поцелуй, как задаток. Пилигрим резко развернулся, прищурил глаза, хитро улыбнулся и почти невесомо чмокнул вытянутые вперёд губы. Хакон немного обиженно хмыкнул, но открыл коробочку и чуть её не выронил. Теперь его зацеловывали будто с запасом на месяц вперёд. Такой напор и с ног сбить может. Всё это продлилось недолго — пока заветные ягоды не оказались в руках Эйдена. Бегун было расстроился, но вспомнил о своей фантазии. Такое они точно не пробовали и хотелось немного себе поднять настроение. И не только его. Разнообразие в сексуальной жизни ещё им не вредило. За такой большой промежуток времени они много чего попробовали, разве что до бдсм и всяких жёсткостей не доходили. Пилигриму было жутко неловко и он не хотел причинять боль. Даже на простую ленту на глазах с трудом согласился. Потом сжёг её тайком, чтобы больше не вспоминать. Сейчас же Эйден выглядел, как кот под большой дозой валерьянки. Хакон подавил в себе зачатки ревности и устроил свою ладонь на его пояснице. Парень почесал голое бедро и немного хищно облизнулся. Теперь игру вели уже двое. Зелёная крутка повисла на спинке ближайшего стула, чуть ли не роняя его от своей тяжести. Баланс удержала парочка кулинарных книг. Кто-то из данной парочки в пьяном состоянии притащил их в убежище. До сих пор никто из них не понял зачем и где их достал. Сейчас это было совсем неважно… Потому что всё окутало тепло, а мысли перетекли в позицию ниже пояса. Пилигрим первый прервал череду неспешных ласк и стянул с чужого тела последние остатки верхней одежды. Они даже не вышли из кухонного уголка, но кого это волнует? Будь столешница покрепче на ней бы уже давно разместилась кое-какая задница, но эксперементировать всё же не стоит. Хакону надоело морозиться посреди убежища и он перетащил парня к кровати. Ещё не убранная она хранила крохотные остатки тепла и на неё приятно было опускаться. Эйден не выпускал из ладони несчастную коробочку, но она была как раз таки нужна. Оседлать бёдра и поувереннее на них поëрзать — дело пары секунд, а сколько реакции… На мужчину в такие моменты всегда было легко произвести впечатление. Вот и сейчас он уже сдавленно стонет сковозь зубы, сжимая пальцами простынь. Каждый раз реакция была такая, будто они делали это впервые и Эйдену это льстило. Он даже практически читал пошлые мысли и чужие фантазии бегуна. Прямо как сканер работал, разве что на экран не выводил всё, что происходило в голове. Первая ягода красным пятном размазалась по ключице бегуна. Вторая и последующие десять штук равномерно распределились в той же области, плавно перетекая к груди. Пилигрим прижался к «рисунку» губами и очень медленно слизал его языком. Сладко, терпко и очень вкусно. Цветочки распустились после ягодок в виде новых засосов. Хакон любя сравнивал Эйдена в такие моменты с вампиром или пылесосом. Даже он не мог так искусно прокусить кожу, не оставляя пятен крови и превращая вроде бы обычный синяк в произведение искусства. Видимо это его природный талант. Сам же он мог сейчас только нетерпеливо терется стояком, подталкивая к новым действиям.       — Я ещё не закончил, просто подожди, — Эйден упивался разлившимся по коже ароматом и прикусил чувствительное место у основания шеи. Хакона подбросило, а дрожь пробила всё тело. Похоже что и его пробило насквозь от окутавшего кровать запаха земляники. Он никогда так остро не реагировал на такие выходки со стороны парня. Даже чуть позорно не кончил в штаны. Эйден наконец вспомнил и об этом моменте, потому что наконец расстегнул чужую ширинку. Сам то он был полураздет, так что почти ничего не стесняло его возбуждение. Хорошо устроился, ковбой. Штаны отправились на пол и свернулись на нём вместе с остатками совести пилигрима. Он уже откровенно наглел, выцеловывая все открытые участки кожи кроме губ. До них было слишком далеко, потому что рот был занят совсем другим. Минет парень делать так и не научился, но сейчас даже эти неловкие ласки казались даром свыше.       — Не думал, что мои мастер-классы снова вдохновлят тебя попробовать, малыш. Бегун с трудом заставил себя вытащить свой член из чужого рта. Эйден стёр дорожку слюны и пальцем провёл по саднящим уголкам губ. Ему пока было сложно привыкнуть к такому, но ученик он старательный. По крайней мере сейчас сам себя растянул и следующее, что увидел — потолок. За такое представление его уже уложили на лопатки и поцеловали. Хакон успел соскучиться по своей верхней позиции и сейчас упивался ей. Дорвался до власти и радовался будто выиграл джекпот. И им точно была развратная картинка, лежащая прямо под ним. Эйден знал, что любое его недопошлое движение языком заводит мужчину и постоянно этим пользовался. Так он получал то, что хотел. Нежные поцелуи, быстрые и хаотичные толчки, засосы на плечах и многое другое. Последняя ягодка растворилась на языке, впитываясь своей сладостью в язык пилигрима. Он послал после этого воздушный чмок Хакону и прижимал его ближе к себе, чтобы кончить на живот. Тому тоже много не было нужно, хватило пары резких движений бёдрами.       — Ты настоящий фетишист, малыш. Даже не думал, что тебя так прёт от этих ягод. В следующий раз пойдешь вместе со мной, не хочу больше в одиночестве таскаться по лесу. У тебя ж нюх на эту землянику.       — Судя по твоему довольному лицу, старик, тебе тоже понравилось. Из-за сока твоя кожа вкуснее… Эйден скатился с кровати и, поманив мужчину пальцем, направился в ванную. Им сейчас точно не помешает принять душ вместе «для экономии воды». Бегун совсем не был против, разве что попросил пять минут перерыва — всё же ему уже давно не двадцать лет.