Питомец

Ненавижу эту хуйню, думал Какаши. Под хуйней он понимал всю сложившуюся ситуацию. Ненависть и гнев переполняли его, а руки чесались что-то ударить или сломать. Он ударил кулаком по столу, за которым сидел, так, что затрещала деревянная поверхность, а вместо с ним и его кости. От этого Какаши разозлился еще больше и пнул стол ногой. — Блять! Конечно, он понимал, что нужно успокоиться, чтобы адекватно что-то начать делать, но осознание этого мало помогало. Он закурил, и хоть это немного помогло. Ирука его бесил. Бесил своим поведением, своим отношением к нему, всем. Какаши уже начал жалеть о том, что все это затеял, но отступать уже было нельзя. Хоть Ирука и клялся, что никому ничего не скажет, Какаши не доверял ему — со своим статусом хорошего мальчика и синдромом отличника он явно первым делом настучит в полицию, а потом спрячется за их широкими спинами и будет тявкать оттуда на Какаши, которого повяжут и посадят за решетку, как какую-то дикую псину. А с полицией у Какаши были свои счеты, и попадаться ей на глаза ему ох как не стоило. Ирука объявил забастовку и, видимо, решил уморить себя голодом. Он отказывался от еды, непонятно, что желая этим доказать. Хотя, после того, как Какаши накормил его собачьей едой, его можно было понять. Но, с другой стороны, Ирука вроде обещал хорошо вести себя. Или Какаши так показалось… Ирука был непредсказуемым, и Какаши было сложно предугадать его следующие действия, либо же он действительно был плох в коммуникации. И вся ситуация бесила Какаши в целом. Вот он, сделал это, Ирука сейчас здесь, в его доме. А дальше что? Какаши об этом подумал? Идиот, сказал бы Обито. И будет прав. Нет, конечно, Какаши думал о том, что будет после. Но мало что шло сейчас по его сценарию. По его представлению, Ирука должен был прослезиться и кинуться ему на шею, а потом долго извиняться и забрать свои слова обратно. И будут они жить долго и счастливо. Звучит бредово? Какаши согласится. Но план у него, естественно, был. — А ну, ешь! — рявкнул Какаши, поставив перед ним утреннюю миску с едой, когда Ирука также продолжал отказываться от еды на второй день. Ирука ничего не ответил и сделал вид, что не замечает Какаши. Запах еды манил его, есть хотелось ужасно, но он не прикоснется к ней. — Чего ты этим добиваешься? — вздохнул раздраженно Какаши. Ирука продолжал молчать. — Слушай, я не хочу, чтобы ты сдох от голода. Рано или поздно ты все равно сдашься и будешь есть, так что давай ты не будешь усложнять ни мне, ни себе жизнь. Ирука метнул на него взгляд, он был уставший, но достаточно ясно выражал его отношение к Какаши. Надеюсь, я выберусь отсюда раньше, чем сдохну от голода, подумал Ирука, едва не сказав это вслух, но прикусил язык. Нужно было ответить Какаши, потому что у того было явно два варианта решения проблем на все случаи жизни — пассивно-агрессивным путем и насильственным. А Ирука не хотел, чтобы его снова били. Он явственно представил, как Какаши хватает его за шиворот, ударяет пару раз по лицу, а потом с силой заталкивает ему похлебку в глотку. — Я не ем еду для собак, — сказал спокойно Ирука, смотря на Какаши снизу вверх. — Это не еда для собак, — ответил Какаши. — Тогда почему это выглядит, как еда для собак, — поморщившись, спросил Ирука, взглянув на серо-бурую жижицу в миске, отдаленно напоминающую овсяную кашу с какими-то странными кусками. — Как умею, так и готовлю! — фыркнул Какаши, едва скрыв свое возмущение. Его тут кормят бесплатно, а он еще привередничает. — Это крупа с кусочками мяса. Ирука недоверчиво посмотрел на него. — В любом случае, я не ем с пола. — Еда не на полу, а в тарелке, — возразил Какаши насмешливо. Теряет терпение, подумалось Ируке. Надо закругляться. — Хочу есть за столом. Вместе с тобой, — выдал Ирука, смотря прямо на Какаши. «…Ага, влюбленно вздыхать и делить еду на двоих, ебанный ты мудак», зло продолжил про себя Ирука, не озвучивая это вслух. Тот посмотрел на него сверху вниз, смерив взглядом. Потом забрал тарелку, молча развернулся и направился к двери. — Ну, что сидишь? Особого приглашения ждешь? — спросил Какаши, оглянувшись на него у выхода. Ирука встрепенулся и встал на ноги, прошипев от боли в ранах. Какаши пропустил его вперед, сверля его взглядом. На кухне он накрыл на стол, пока Ирука сидел, сложив руки на колени, испытывая смешанные чувства. Он буквально заставил своего похитителя сервировать ему стол… Но Какаши согласился на его условие есть только за столом, а не на полу, что уже было плюсом. Наверное, этого стоила его голодовка, хотя сейчас Ирука чувствовал себя крайне паршиво. Желудок резало от боли, а в теле была ватность и слабость, несмотря на то, что вчера он не делал ничего, кроме как лежал и спал в своей «темнице». Какаши, казалось, забыл о нем на целый день и даже не проверял его, занимаясь собственными делами, заявившись только утром. Ирука не спешил набрасываться на еду, смакуя каждый кусок. Какаши сидел напротив него и жевал свою порцию, смотря на него. Ирука уже пожалел о том, что высказал желание есть с ним вместе. По крайней мере, хотя бы собак не было видно, и то хорошо. Были только они вдвоем. После трапезы Какаши убрал грязную посуду в раковину, а затем достал аптечку из шкафа. Ирука напряженно следил за его действиями. — Блять, — пробормотал Какаши, осматривая рану на его руке. Выглядела она неважно — место укуса опухло, явно начиналось воспаление. До гноя дело еще не дошло, но такими темпами — очень может быть. Он посмотрел на Ируку, прищурившись, и приложил руку к его лбу. Горячий, черт. — Голова болит? — сухо спросил Какаши. Ирука кивнул. Сматерившись еще раз, Какаши полез в аптечку в поисках антибиотика. Такой нашелся лишь в виде ампул. При виде того, как Какаши достает физраствор и шприцы, у Ируки расширились глаза. Какаши, заметив это, усмехнулся. — Да, точно, ты же боишься уколов. — Это обязательно? — спросил Ирука. — Если не хочешь подохнуть, то да, — ответил Какаши. Ирука стиснул зубы. Ебанные псины… А что, если у него уже пошло заражение крови? Сепсис? Он умрет в страшных мучениях, потому что вряд ли Какаши позвонит в больницу и скажет, что его пленник умирает, приезжайте, и копов с собой прихватите. Сейчас он ему вколет хрен знает что, а если дозы перепутает? Ирука от этого копыта быстрее откинет, чем от предполагаемого сепсиса. Какаши развел порошок в ампуле и набрал его в шприц, постучав по нему пальцем и для верности сбрызнув пару капель. — Помню, как ты орал на весь коридор, когда у тебя была пневмония, и тебе ставили уколы по нескольку раз в день, — сказал Какаши, прервав молчание. — Я лежал тогда со сломанной рукой… — После того, как ты упал с крыши сарая, — закончил Ирука хмуро. Какаши кивнул, отметив про себя, что общие воспоминания намного лучше, чем твои собственные. — Блять-блять-блять-как-больно-сука-твою-мать-блять, — бормотал Ирука, зажмурившись, пока Какаши вводил ему внутривенно лекарство в правое предплечье. — А я ожидал, что ты будешь орать, — хмыкнул Какаши, закончив. — В следующий раз — обязательно, — ответил сдавленно Ирука, прижимая место укола. — Люблю громких, — бросил Какаши, собирая аптечку. Ирука не хотел думать о том, что это был флирт или что-то близкое к нему. Ему главное сейчас не помереть, и если для этого потребуется довериться Какаши, то, что ж, выбора у него было не много.