Перед тем, как ты уйдешь. Часть II

      Для того, чтобы всё получилось, необходимо три главных ингредиента.       Ненависть.       Ненависть.       И еще раз: ненависть.       У меня этих ингредиентов в избытке.       Они копились, формировали и насыщали мои внутренности долгие-предолгие годы.       Я состою из этой ненависти.       Хочу, чтобы каждый из них сдох самой мучительной смертью.       Хочу, чтобы их телами брезговали даже падальщики.       Хочу, чтобы каждый из них знал, почему подыхает.       Без права на пощаду.       Без права на прощение.       Без права на жизнь.       Умрет каждый.       Каждый из восьми.

***

      — Я не буду этого делать! — возмутился Чонгук, а у самого жар в паху усилился от одной только мысли...       — От одной только мысли, что ты весь день будешь таким раскрытым, жаждущим и готовым принять меня в любую минуту...       — Почему это я?! — пришел в негодование Чон. — Я еще не проиграл!       — Но ведь проиграешь же, — ласково сказал Ким, насмешливо глядя на своего обиженного бойфренда.       Чонгук обреченно стиснул зубы. Если Тэхен что-то втемяшит в свою башку — хрен это оттуда выковыряешь.       — Хорошо, твоя взяла. Во что играем?       — Камень, ножницы, бумага?       — Я не поставлю свою честь на кон случайности! — возмутился Чонгук.       Он смял упаковку из-под сэндвича и бросил ее в машину, чтобы потом утилизировать вместе с остальным мусором.       Они с Тэ устроили небольшой обеденный перерыв, разместившись на земле возле машины при выезде из города, и обсуждали их сегодняшнее дело — похищение десятка куриц у местного фермера (да, иногда им приходилось заниматься и таким). И вдруг у его напарника созрела "гениальная" идея для пари.       — Без проблем, — легко согласился Тэ. — Спарринг.       — Нет! — быстро ответил Гук. Конечно, Тэхен его победит.       — Любой, — примирительно предложил Ким.       — Любой?.. — Чонгук с любопытством взглянул на Тэ. Почему же он так отказывался-то? Если любой... Есть кое-что, в чем Ким ему стабильно уступает. И так ни разу не сумел стать первым. — Армрестлинг!       Тэхен кивнул.       — Пусть будет.       — Пусть будет?.. — прифигел Чон. — Ты согласен поставить всё на бой, в котором ни разу у меня не выиграл? — Тэхен крайне мило кивнул. — В чем подвох? — тут же с подозрением поинтересовался Гук, пытливо вглядываясь в чужое расслабленное лицо.       Тэ только кротко пожал плечами.       — Никаких подвохов.       — Я тебе не верю, — Чонгук продолжал с подозрением разглядывать Тэхена, но тот крайне невинно глядел на него в ответ. Так что...       Кто знает, может у Тэхена скрытая цель — проиграть?.. Тогда...       Пожар в паху у Чона только усилился. Потому что представить себе Тэ таким раскрытым, жаждущим и готовым принять его в любую минуту...       — Играем! — решительно сказал Чонгук.       — Сейчас? — удивился Тэхен.       — Сейчас!       Ким хитро улыбнулся.       В отличие от Тэ, который занимался в зале для развития гибкости, выносливости и формирования красивого рельефа своего охуенного тела, Чонгук концентрировался на упражнениях для силы рук и выраженных плеч — на бицепс, трицепс, широчайшие спинные и дельтовидные мышцы.       И Тэхен до закушенных в истоме губ обожал идеально прокачанную мускулатуру Гука, касаясь, целуя и кусая его твердые мышцы при каждой удобной возможности.       Кстати об удобных возможностях — им пришлось пообещать суперинтенданту, что на территории участка они никогда не переступят границы дозволенного. Что, конечно же, жутко обоих расстраивало. Но это так, к слову.       — Ты так уверен в своей победе? — между тем спросил Чон.       Тэхен пожал плечами.       — Не обязательно быть суператлетом, чтобы побеждать всех в армрестлинге. Иногда нужно включать и голову.       — А вот здесь стоп! — Чонгук упер руки в бока. — Давай обсудим правила. Бан за отрыв локтя от подлокотника. Пересечение средней линии головой, плечами — чем угодно! Касание головой или плечом своего предплечья или захвата рук. Умышленный разрыв захвата...       Ким показательно принялся зевать еще на первом пункте.       — А разговаривать можно? — скучающим тоном поинтересовался он.       — Можно, — мрачно сказал Гук, пытаясь понять, что задумал Тэ.       — Тогда покончим с этим, — проговорил Тэхен и подарил прищурившемуся Гуку еще одну милейшую улыбку.       Интуиция кричала Чону, что он уже проиграл. Но когда это Чонгук прислушивался к своей интуиции?..       Они поставили свои руки на единственную относительно ровную поверхность — на капот машины Гука, и сцепили ладони в замок.       — Готовься поместить кое-что в свою премилую попку, — хмыкнул Гук. Тэхен ухмыльнулся, но не сказал ни слова.       Борьба стартовала.       И если сначала всё шло ровно, то затем Тэ понемногу всё же стал сдавать свои позиции. Чонгук уже чувствовал вкус победы. Его ухмылка становилась всё шире — чем ниже он наклонял локоть Кима, тем в более широкую и довольную она превращалась.       — Как насчет приятного бонуса? — обронил он. — Кружевное белье.       Тэхен, подумав, кивнул.       А затем взглянул Гуку в глаза. Поймав его взгляд, он нервно куснул губу, а затем, мгновенно посерьезнев, так, что даже все его насмешливые искры напрочь исчезли из глаз, сказал:       — Я люблю тебя, звездочка. Больше жизни люблю. И ты должен помнить об этом всегда.       Ошеломленный, Чонгук застыл. Он не заметил, как легко его кисть оказалась на капоте, и только торжествующий блеск в глазах Тэ заставил его отмереть.       — Чур, я сам запихну вибратор в твой зад! — с этими словами Тэхен, всё еще посмеиваясь, забрался в машину.       Мрачный, Гук сел на водительское сидение.       — Ты действовал нечестно! — не особо убедительно возмутился он.       Ким ухмыльнулся.       — Разговоры не были запрещены. Так что... так что нет.

***

      Чонгук ворвался в помещение городской судмедэкспертизы, и сразу же направился в кабинет, занимаемый Ким Сокджином.       — Дверь! — проворчал Сокджин, так как Чон даже не подумал ее закрыть.       — Тэхен признался мне в любви!       — Поздравляю, — без особого интереса бросил Ким. — Теперь закроешь дверь?       Гук рывком захлопнул ее, и Сокджин окатил его максимально раздраженным взглядом.       — Что не так? — утомленно поинтересовался он. — Твоя мечта, слава всем возможным богам в этом мире, исполнилась. Так почему ты распространяешь сейчас свои мрачные флюиды в моем и так не самом живом месте?       — Он сказал это, чтобы выиграть пари!       Сокджин фыркнул.       — Ну, и в чем проблема? Главное, что он решился это сказать. А то, что он при этом еще и сумел себе какой-то профит получить... Ну, так вообще красава.       — Профит... — проворчал Чонгук. — Вибратор в моей заднице — охренеть какой профит!       — Оу... — Сокджин поморщился, и вернулся к своей не самой занятной работе с сортировкой документов. — Информация, которую я хотел бы не знать...       — Но почему?.. Почему он не мог сделать это хотя бы чуть более романтично?! — изводил себя Гук, продолжая метаться по небольшому кабинету Кима. — А если это просто прикол с его стороны? А никакое не признание?       — Чонгук, блять... — Сокджин всё больше раздражался. — Нет, это не прикол! Он давно это должен был сказать, и в итоге сказал. Почему ты не можешь просто порадоваться этому факту? И вообще, как ты хотел, чтобы это произошло? Приглушенный свет, лепестки роз на постели, выложенные в форме сердечка, шампанское и темный... нет! молочный шоколад... Тэхен становится на одно колено, смотрит тебе в глаза... — судмедэксперт показательно скривился. — Фу, у меня уже несварение началось и острые позывы блевануть, только представил это! Ты себе такое хочешь?       — Да, хочу! — упрямо сказал Гук. — У меня всё в порядке с этим и рвотного рефлекса нет!       Сокджин с явным уважением взглянул на Чона.       — Ух ты... Мои поздравления Тэхену... Ему определенно повезло.       — Я не об этом! — возмутился Гук.       — А я — об этом. Слушай, Чонгук. Не нагнетай. Он должен был с чего-то начать, и он начал. Наслаждайся тем, что есть, — судмедэксперт окинул надутого Чона еще одним хмурым взглядом. — И, кстати, еще одно — не рассказывай мне, когда именно ты засунешь эту хрень в свою задницу, — Ким поморщился. — Не хочу этого знать. А теперь — вон, мне работать надо, — Гук только открыл рот, чтобы возразить, но Сокджин его тут же жестко прервал: — Серьезно, если ты сейчас не свалишь — я аннулирую твой пропуск.       Зная Сокджина, другого выхода у Чона не было — только развернуться и уйти. Мстительно при этом хлопнув на прощание дверью.

***

      Как только Гук вернулся в кабинет, их тут же вызвали на место преступления.       — Смерть при подозрительных обстоятельствах?.. — Тэхен вопросительно взглянул на напарника.       Чонгук, который был за рулем, нахмурился.       — Вроде как суицид. Мне Кёныль позвонил — он сейчас там.       Подозрительные обстоятельства заключались в том, что смерть выглядела как самоубийство, но в то же время жена умершего решительно отказывалась признавать ее таковой.       — Жертва? — бросил Тэхен встретившему их при входе в квартиру патрульному Юну.       — Ави Сакаи, 28 лет, — быстро проговорил Кёныль. — Жена обнаружила его висящим в петле. В его комнате, — уточнил он.       Чонгук удивленно поднял бровь, не забывая при этом цепко смотреть по сторонам и впитывать всё, что видел.       — У мужа есть своя комната? Интересно.       Они прошли по коридору туда, где и произошла подозрительная смерть.       Пока Чон внимательно со всех сторон осматривал тело, Тэхен, бросив лишь мимолетный взгляд на труп, всё еще одиноко висящий в петле на фоне картины "Июньское утро" и зажженных ароматических палочек, отошел к двери. Для него более интересной была обстановка вокруг. Включая людей, которые толпились в каждой из комнат небольшой квартиры.       Тэ работал детективом уже почти шесть месяцев. Карьера у него получилась необычной — минуя нашивки новичка и все последующие этапы, он сразу получил значок детектива.       Многих полицейских тонкостей и премудростей он не знал и не понимал, четкие протоколы вызывали у него непреодолимый приступ скуки, а невозможность варьировать в своих действиях — искреннее непонимание и удивление.       Тэхен был тем, кем был.       И он был очень благодарен Чонгуку, суперинтенданту, Кёнылю и другим полицейским за то, что они никогда не давили на него, не пытались выставить его в чём-то неумелым или непонимающим, а всегда и во всём его поддерживали. Ценнейшее качество здорового коллектива.       Да, возможно четких полицейских протоколов он не знал (скорее: не хотел их знать, они были занудными), но Чонгук отлично справлялся с этим за двоих. Более чем.       Тэхен же, проработав почти девять лет на самого себя, будучи в прошлом и наемником, и главой охранного агентства широкого (очень широкого!) профиля, и даже отсидев семь месяцев в тюрьме (то, о чем вспоминать не очень хотелось бы), привык в большей степени ориентироваться не на бездумные правила и протоколы, придуманные кабинетными крысами, не всегда понимающими особенности и специфику полевой работы, а на свой опыт, знания и, главное, — на свою интуицию. И не сомневался, что не уступает своим более опытным коллегам решительно ни в чем.       Что говорить, даже статистика участка №2 была с этим согласна — их с Гуком раскрываемость была сумасшедшей, так что суперинтендант точно не пожалел, что шесть месяцев назад доверил Киму это место.       — Руки держи при себе! — послышалось резкое. — Слышал, нет?!       Удивленный, Тэхен повернулся в сторону источника звука. Чтобы увидеть как Сонни Джи — второй патологоанатом, который обычно работал с первым участком, но иногда ему выпадали смены поработать и со вторым, наезжает на Гука.       Сказать, что красная пелена тут же встала перед глазами Кима — это вообще ничего не сказать.       Мягкой поступью взбешенной, но крайне умной рыси, он тут же двинулся в их направлении, когда на его пути встал Кёныль.       — Детектив Ким, — патрульный дернул за рукав Тэхена.       — Я занят, — бросил тот, не отводя своего горящего взгляда от нахала.       Схлестывались они с ним не впервые, и Тэ не сомневался, что наезд на Чонгука случился исключительно для того, чтобы спровоцировать его.       — Детективу Чону не нужна защита, — негромко проговорил Кёныль, продолжая удерживать Тэхена за рукав. — Поверьте, до того, как вы появились, он отлично справлялся и сам. Помните, что его прозвище — "Зверь"?       Тэхен негодующе скрипнул зубами. Он никогда не давал себя в обиду, и никогда не давал в обиду тех, кто находился с ним рядом.       Чонгук, между тем, после не самого мягкого наезда патологоанатома, посмотрел даже не на него, а на Тэ. Его губы изогнулись в полуулыбке.       И эта полуулыбка оказалась для Тэхена более действенной, чем все увещевания патрульного Юна.       Гук что-то негромко сказал Сонни Джи, и тот, возмущенно фыркнув, отвернулся от него, а Чон спокойно продолжил осмотр тела.       — Видите? — тут же проговорил Кёныль. — У детектива Чона всегда была репутация того, с кем лучше не связываться. Хм, хотел бы я знать, что он сказал этому идиоту... — с легкой мечтательностью протянул патрульный. — Хочу пополнить свой арсенал оскорбительных фразочек...       Ави Сакаи жил спокойной, тихой и размеренной жизнью вместе со своей обожаемой женой — Пинки Сакаи. Они приехали в этот город около двух лет назад — Пинки перевели сюда по государственной службе. Ави же, композитор и создатель популярных рингтонов для телевидения и рекламных блоков, в основном работал дома, поэтому для него переезд в отдаленную местность без многих прелестей большого города (супруги Сакаи перебрались сюда из Кенджу, некогда столицы древнего исчезнувшего государства Силла) не было проблемой.       Пинки настаивала, что Ави не страдал депрессией или какими-то другими расстройствами, он был здоров, у него не было творческого упадка, никаких проблем с деньгами у семьи тоже не было.       Жена обнаружила мужа, висящим в петле, только спустя часов пять после его смерти (точное время укажет судмедэкспертиза). Когда Ави работал, он не любил, чтобы его беспокоили. Пинки же, у которой в этот день был выходной, первую половину дня провозилась, занимаясь домашними делами, а также коротая время за просмотром новой популярной дорамы.       Главной причиной, на которую указывала Пинки, доказывая патрульным, а затем и приехавшим детективам, что Ави не мог покончить с собой — это то, что он передвигался с помощью трости, так как много лет назад попал в жуткую аварию.       — Ему было бы нелегко это сделать! — кричала, захлебываясь слезами, Пинки.       — Нелегко — не значит невозможно, — проворчал Чонгук. Его беглый осмотр места преступления показал, что всё действительно указывает на добровольный уход из жизни. Если это убийство, значит, тот, кто занимался имитацией суицида, хорошо знаком с тем, как это нужно сделать правильно. — Дождемся результатов медицинской экспертизы и отчета наших криминалистов и тогда решим.       — Что думаешь? — поинтересовался мнением напарника Чонгук, когда они закончили осмотр места преступления, детально опросили жену умершего и, наконец, вышли за дверь.       Тот задумался.       — Похоже на самоубийство.       Чон, между тем, хмурился, соединяя всё, что им было известно на этот момент, воедино.       — Никто мимо жены пройти не мог. А она всё утро была дома... Не понимаю, почему она так уверена, что это не суицид?       — Возможно, не хочет принять тот факт, что в двадцать пять осталась вдовой, — негромко сказал Ким. — Не хочет верить, что он просто взял и решил закончить свою жизнь. Но чужая душа — потемки. Мы никогда в точности не знаем, что творится в душе у другого, даже самого близкого человека...       "Неправда... Я — открытая книга для тебя, — подумал Чонгук. — В моей душе только ты".       — Кстати, кто будет делать вскрытие? — между тем поинтересовался Тэ. — Сокджин?       — Нет, Сонни Джи.       — Что ты ему там сказал? На месте преступления? — полюбопытствовал Ким.       — Тебе не нужно меня защищать, — мягко проговорил Гук, останавливаясь возле их машины и поворачиваясь к Тэхену лицом. — Меня называют Зверем. А тебя уже стали звать охранником Зверя.       — Меня это не смущает, — Тэхен с безразличием пожал плечами. Он подождал, пока Чонгук снимет авто с сигнализации. По четным водил Гук, по нечетным — Тэ. Сегодня был четный день. — Я не могу видеть, как кто-то проявляет к тебе неуважение. Ты не просто моя звездочка, ты — сын генерального комиссара. И ты не просто сын генерального комиссара. Ты — моя звездочка.       По дороге в участок Чонгук думал: а, может, Сокджин и в самом деле прав? Возможно, Чон ищет проблемы и обидки там, где их нет?       Гук о своей любви говорил Тэхену регулярно — ежедневно, если быть точным. Утром, после пробуждения, и вечером, перед сном. И во время секса — да... Конечно, он постоянно ждал тех же слов в ответ. Но Тэ всегда очень мило улыбался и нежно целовал его. Но ему в ответ никаких признаний не говорил. Ну, кроме того, что у Гука аппетитная попка или насколько соблазнительно он выглядит, выгибаясь и развязно постанывая под ним.       И вроде Чонгук прекрасно понимал, что Тэ его любит... Но хотелось услышать это из уст самого Кима.       Потому что так получилось, что Чон сделал свое признание одиннадцать лет назад, а сейчас говорил об этом ежедневно. А Тэ как одиннадцать лет назад ему ничего не ответил, так и сейчас упорно, как рыба об лед, молчал.       Но он ведь сказал это сегодня, правда ведь? Ну и что, что сделал это так, будто по приколу... Будто для него это просто слова, и ничего большего за ними не стоит...       Тэхен внимательно наблюдал за задумчивым Гуком, но ничего не сказал.

***

      — Знаете, что мне нравится в нашем участке? Ни-че-го!! — заорал суперинтендант, и Тэ поморщился.       — Кажется, я оглох, — прошептал он Гуку.       Начальник полиции был не в духе, и очередная планерка, судя по всему, была собрана для того, чтобы всем об этом сообщить.       — Наши показатели отстают!       — Да нормальные показатели... — проворчал кто-то, и глава полиции, обнаружив такую желанную жертву, тут же набросился на нее.       — Нормальные, говоришь?! — прошипел он, вскакивая со своего места и становясь прямо перед этим несчастным. — В каком это месте они нормальные?? Может, — он опасно прищурился, — в твоей заднице??       — Кажись, суперинтендант — любитель задниц вернулся, — снова прошептал Гуку Тэ, бросая в рот мятную жвачку. — Ему что, Сокджин не дает?       Чонгук, с детства воспитывавшийся в обстановке строгой дисциплины и беспрекословного подчинения и уважения к старшим по званию, очень не любил, когда на встречах с начальством кто-то шептался, вертелся и всячески портил дисциплину. Но с Тэхеном даже такое он воспринимал совсем по-другому. Настолько, что прошептал Киму в ответ:       — Почему это Сокджин? Возможно, дает там как раз суперинтендант? Судя по этим всем колам в его заднице...       — Детектив Чон! — начальник полиции повернулся к Чонгуку. — О чем это вы там шепчетесь с детективом Кимом? — недовольно поинтересовался он. — Не хотите нам всем сообщить?       Если честно, охуевший Чонгук не хотел этого сообщать. И пока его напарник давился от едва сдерживаемого смеха, он медленно поднялся на ноги.       Всё, как в школе — хулиганы хулиганят, но достается обычно тихоням-отличникам, всего лишь раз попробовавшим сделать шалость.       — Мы как раз обсуждали с детективом Кимом то, как мы можем улучшить показатели нашего участка.       — И как, — суперинтендант подошел еще ближе, настолько, что Гук с трудом сглотнул — в горле отчего-то в одну секунду пересохло, — вы можете улучшить показатели нашего участка? — вкрадчиво полюбопытствовал он.       Обычно Чонгук не боялся крика начальства — когда знал, что он прав. Но сейчас, конечно же, он был не прав, обсуждая на планерке со своим напарником тире бойфрендом, кем гипотетически может быть их начальник в постели — активом или пассивом. И от этого ему было очень стыдно.       — Суперинтендант, — промурлыкал Ким, с удовольствием и вдоволь налюбовавшись побледневшим и растерянным Чонгуком, — детектив Чон предложил занимательную и, как по мне, крайне блестящую идею, — Тэхен даже по примеру Гука поднялся со своего места. Но не застыл по стойке "смирно", как Чонгук, а доверительно положил свою руку на плечо начальника.        — Какую? — тут же осведомился, заинтересовавшись, шеф полиции.       Чонгук внутренне фыркнул. Конечно, можно было решить, что Ким рискует, настолько своевольно обращаясь с суровым и взбешенным начальником. Некоторые в их участке уже слагали легенды о бесстрашном детективе Киме. Ага, и дерзость Тэхена никак не была связана с тем, что по воскресеньям, когда у Гука выпадало дежурство, он безбожно надирался с Намджуном у них дома. Ага, совсем нет.       — Государственное полицейское управление проводит конкурс, — между тем рассказывал Тэ. — На лучшее музыкальное выступление. Можем солистом взять Гуки — он, бывает, такие высокие ноты берет... — лукаво заметил Ким, наслаждаясь лихорадочным румянцем, тут же возникшим на щеках его парня. Он уже знал, что выгребет за это от Гука по полной программе — возможно даже, что придется до конца года быть только снизу, но желание подразнить Чонгука было сильнее.       Суперинтендант, сделав вид, что не понял о каких именно высоких нотах говорит Тэхен, тем не менее, серьезно задумался.       Ким, хоть и любил подшутить, но здесь он был абсолютно прав.       Никто не горел желанием заниматься самодеятельностью, которую их управление с завидным упорством ежегодно выставляло на первый план. Но как раз потому, что никто всерьез не хотел этим заниматься, с каждым годом призы и награды, которое предоставляло управление, были всё круче. Более того, если в ежегодном отчете участка №2 рядом с высокой раскрываемостью, общественными и просветительскими работами и социальными проектами, будет еще и победа в конкурсе полицейской песни — тогда у их участка есть все шансы выйти на первый план в их регионе. И, возможно, всё же выиграть звание лучшего участка...       — Решено! Делаем!       И пока хитрый Ким улыбался, Чонгук сердито сжимал свои губы, а остальные копы в шоке переглядывались, начальник полиции уже рисовал в своих мечтах, как ему вручают медаль и грамоту лучшего участка страны мира региона.       — Ты совсем умом тронулся?! — вспылил Чонгук, едва только закончилась планерка, и они вышли за пределы кабинета начальства. — Какие нахрен песни??       Тэхен потянул Гука за руку, к тесному помещению под лестницей.       — Ты обалденно поешь, — серьезно сказал он, не обращая внимания на недовольство, которым пылало лицо Чонгука. — Я еще в академии заслушивался, когда ты в наушниках пел, думая, что тебя никто не слышит. И сейчас, каждый раз, когда ты в ду́ше, я наслаждаюсь твоим голосом. Могу стоять у двери и просто тебя слушать. И я хочу, чтобы все знали, как красиво мой Гуки поет.       Вот как это Тэхену так удается?.. Еще мгновение назад Чонгук на него злился, бесился не по-детски, прибить его был готов... А тут это "мой Гуки", и такая гордость за него в голосе Кима, которую Чон от своих родителей (отца) недополучал, потому что вечно недостаточно хорош был. А тут — "красиво поет" — и тобой уже гордятся...       — Ты — моя семья... — прошептал он, сам от себя такого не ожидая.       — Что? — переспросил Тэхен, нахмурившись.       Но Чонгук только отрицательно покачал головой.       — И ты хочешь, чтобы я вышел на сцену, никогда раньше этого еще не делая, и спел? — с сомнением задал он вопрос, стараясь избавиться от этого щемящего сердце состояния, которое появлялось в его груди с завидным постоянством — с тех самых пор, как он вошел в свой кабинет, а суперинтендант представил ему его нового напарника.       А это у Тэ получается очень хорошо — между прочим говорить и делать что-то такое, от чего у Гука комок в горле и припрятанная влага в глазах. Но тссс, он этого Тэхену никогда не скажет.       — Ну, почему же один? — улыбнулся Тэ, видя, что Чонгук уже не злится и, возможно, ему не придется до самого Нового Года быть только принимающим. — Соберем группу тех, кто может отличить ноту "до" от ноты "ми"... Или хотя бы тех, кто не настолько отвратительно поет, и выиграем суперинтенданту эту его тупую грамоту.       — Это твой самый идиотский план, — проворчал Чон, понимая, что теперь ему еще и придется позориться на национальном уровне. С приходом Тэхена в его жизнь, она заиграла совершенно новыми и крайне необычными красками. — А ведь я уже не один твой дурацкий план вывозил на себе.       Тэхен, пользуясь тем, что рядом как раз никого не было, крепко сжал одну из аппетитных упругих булочек Гука и, не сдержавшись, чмокнул его в кончик носа.       Да, это так, они обещали суперинтенданту ничего такого не делать в участке! Но как удержаться, если Чонгук смотрит на него своими яркими, словно галактики, глазами, так, будто Тэхен — единственный в мире. А единственный такой в мире — только он, Чонгук.       Чон, быстро отстранившись, чтобы их не запалили, отошел на шаг в сторону. Кончик его носа всё еще нестерпимо горел от легкого, словно касание бабочки, поцелуя.       А Тэхен смотрел на него с ласковой усмешкой.       — Не могу дождаться того дня, когда ты весь день проведешь с игрушкой в своей сладкой попке, — игриво произнес он. — В тончайших кружевных трусиках. И только я буду знать, что на самом деле происходит с тобой под одеждой. И регулировать мощность игрушки буду тоже я.       Чонгук постарался абстрагироваться от возбуждающих слов и ярких картинок, которые уже активно так стали раздевать и потрахивать его мозг. А Тэхен всё не унимался (он вообще понимает последствия своих слов??).       — И в конце долгого дня, когда все разойдутся, и ты будешь умолять тебя трахнуть... Я возьму тебя на столе суперинтенданта.       Стоп! Чонгук зажмурился, так как в белье невыносимо стало распирать. Чертов Ким Тэхен, чтоб тебя!!       — Хочу предложить встречное пари, — Гук облизал сухие губы, стараясь убрать пошлые картинки подальше из своей головы. Язык саднило, настолько ему хотелось, чтобы тяжелый член Кима оказался у него во рту. И чтобы Тэ вцепился в его волосы, тянул их и властно шептал, какой Чонгук хороший и правильный мальчик. — На юбочку и чулки.       — Ты хочешь еще юбочку и чулки надеть?? — насмешливо-удивленно переспросил Ким, чувствуя, что не одному Гуку нужно будет сейчас что-то срочно делать с каменным стояком.       — О, нет. В этот раз выиграю я, — Чонгук эротично закусил губу и призывно посмотрел на своего напарника, и Тэхен тоже поплыл. Гук прекрасно знал: в эту игру могут играть двое. — И я выебу тебя здесь, в туалете, пока ты будешь выгибаться в чулках в крупную черную сетку и в коротенькой беленькой юбчонке, и будешь нагибаться так низко, чтобы было видно твою растраханную пульсирующую дырочку.       Тэхен тяжело дышал.       — На что играем?       — Я ставлю на то, что суперинтендант — пассив. Ты — на то, что он — актив. Победитель отымеет проигравшего. И, поверь, хоть ты и трахнешь меня на столе у суперинтенданта, я возьму тебя жестко в туалетной кабинке.       Ким взглянул за спину Чонгуку, его глаза расширились, и он быстро проговорил:       — Извините, шеф, это совсем не то, чем кажется! Всего лишь ничем не подкрепленные сексуальные фантазии!       — Очень смешно, — проворчал Гук, поворачивая голову и встречаясь взглядом с охуевшим суперинтендантом.       Намджун был красным, словно вареный рак. На шее и на лбу лихорадочно вздымались вены, глаза в ярости сверкали, уши семафорили свекольным оттенком.       — Вы, блять, вообще охуели??!! — заорал он, и его щеки налились еще более насыщенным красным. Тэхен подозревал, что не только от гнева, но и от стыда. "Может, он реально пассив?" — задумался Тэ.       Чонгук в это время старался в ужасе не зажмуриться и не думать о том, что суперинтендант слышал как минимум всю его последнюю тираду.       История про тихоню-отличника, который всегда попадается — часть два. В главной роли — Чон Чонгук.       — Да забей! — проворчал Тэхен, доставший откуда-то леденец, и эротично причмокивал им, в очередной раз доводя Чонгука до белого каления. Каждый из них сидел за своим столом и занимался бумажной волокитой. Они поровну разделили написание отчета по делу о суициде, чтобы быстрее всё закончить.       Судмедэкспертиза в лице Сонни Джи и заключение криминалистов сообщали, что ничего подозрительного обнаружено не было. Опрос соседей и знакомых тоже ничего особенного не показал. Так что было принято решение закрыть дело, установив причиной смерти — суицид через повешение.        — Забить?.. Мой шеф слышал, как я назвал его пассивом и сообщил, что ты выебешь меня на его столе, когда он уйдет домой, — ровным тоном проговорил Чонгук. Тэхен в это время очень старался не заржать — Гук на такое точно обидится.       — Вот увидишь, он скоро отойдет... Я ему сообщил, что это были просто глупые разговоры, мы не собирались ничего такого делать.       — А мы не собирались? — Чонгук скользнул взглядом по соблазнительным губам своего парня, влажным и сладким от малинового леденца, который тот усиленно сосал.       Губы Тэхена приоткрылись, едва он уловил изменение в настроении Гука. Но ответить не успел, так как его карман принялся активно жужжать, уведомляя о новых сообщениях.       Тэ полез в карман, не отрывая горячего взгляда от Гука. А тот, усмехнувшись, вернулся к работе.        Пиздецки Ахуительный Бармен [14:17]: Сахарочек меня не любит       Тэхен вздохнул. Началось.

Крутой Коп [14:20]:

С чего ты это взял

Пиздецки Ахуительный Бармен [14:21]: Он уже четыре дня Пиздецки Ахуительный Бармен [14:21]: Этого не говорил

Крутой Коп [14:21]:

Ты ведешь учет??

Пиздецки Ахуительный Бармен [14:21]: Возможно       Тэ покачал головой: Оракул такой Оракул.       — Ты сегодня на дежурстве? — уточнил он у Гука.       Тот кивнул.       — Хочешь составить мне здесь компанию? — с лукавством поинтересовался он.       — Неа, — Ким хмыкнул. — Думаю после работы смотаться на пару часов в Кванджу. К полуночи, скорее всего, вернусь.       — Передавай привет Юнги-хену и бармену.       — Ага.

***

      Сразу же после окончания рабочего дня Тэхен сел в машину, чтобы меньше чем через час уже заходить в бар, принадлежащий Чимину и Юнги. Да, он дьявольски гнал, спидометр ни разу не коснулся разрешенной отметки, но это то, о чем Чонгуку знать не обязательно.       В семь вечера заведение уже было переполненным, и Тэ почувствовал гордость за Оракула — ему всё же удалось поставить свой бизнес на крепкие колеса.       Уточнив у официантки, что начальство заседает в своей каморке, он направился прямиком туда.       Директорский кабинет был небольшим, без окон, стены комнаты подпирали ряды коробок с бутылками, не поместившиеся в подсобках.       Чимин сидел за столом, безнадежно закопавшись в квитанциях и платежных ведомостях.       — Привет, красавчик, — поздоровался Тэ, улыбаясь, потому что он жутко скучал по Оракулу, рядом с которым прошла значительная часть его жизни.       Чим лишь мельком взглянул на Кима, коротко поздоровавшись, и вернулся к изучению документов.       Тэхен вздохнул, придвинул складной стул ближе к столу Оракула и сел рядом.       — Ты как?       Чимин еще раз посмотрел на Кима, в этот раз всё же подарив ему теплую улыбку.       — Работы много, — пожаловался он. — Эта бухгалтерия меня убивает.       — Ну, так возьми в помощь счетовода, — нахмурился Тэ. — Пусть твоей бухгалтерией занимается специалист. Ты должен получать удовольствие от своего бара — в этом и весь смысл. Если ты будешь убиваться из-за работы, которая тебе не нравится, и не будешь получать кайф — зачем вообще это всё?       Чимин слабо улыбнулся.       — Ты прав. Как всегда.       — Что там учудил Юнги? — Тэхен хотел побыстрее разобраться с тем, что мучает его друга, чтобы тот снова стал улыбаться своей искрящейся улыбкой, благодаря которой глаза Оракула превращались в милейшие полумесяцы. — Где он? Сейчас мы с ним всё на месте и выясним.       — Юнги, — Чимин отвел свой взгляд и снова взял в руки счета, — здесь нет.       — А где он? — удивился Тэ. Обычно Мин постоянно вертелся где-то рядом, не желая оставлять Оракула одного в таком непредсказуемом месте, как бар.       Чимин делано безразлично пожал плечами.       — Я не знаю. Он меня бросил.