Перед тем, как ты уйдешь. Часть II

      Когда Тэхен добрался домой, уже светало.       Через пару часов подъем, но ему вполне хватит этого времени, чтобы вздремнуть и набраться сил. До того, как Тэ стал жить с Чонгуком, он вообще никогда не спал больше трех часов. Так что, в принципе, он вполне может обойтись и без такой роскоши, вроде здорового сна. Особенно сейчас, когда Оракулу настолько плохо. Тэхен не может быть счастлив, пока страдает его друг.       Поднявшись на второй этаж, где находилась их с Чонгуком спальня, Ким, на ходу сбрасывая с себя куртку, свитер, футболку, штаны и носки, мгновенно юркнул в теплую постельку под бок к мирно сопящему Гуку.       Зачем ему какая-либо иная роскошь, когда у него есть самая главная? Его звездочка.       — Ты поздно... — сонно пробормотал Гук, с трудом открыв глаза и сфокусировав их на стоящих на тумбочке часах. — Вернее, рано...       — Заболтался с Оракулом. Спи. Есть еще пара часов до будильника.       Чонгук тут же закрыл глаза, повернулся на бок и снова погрузился в сон. А Тэхен еще крепче прижался к теплому, разморенному телу.       — Я люблю тебя, — прошептал он, прислонившись щекой к родной спине, и очень быстро уснул.       Чонгук говорил "Я тебя люблю" утром и вечером. А Тэхен говорил это ночью.

***

      Пока Гук готовил им завтрак, Тэ вывел свою детку из гаража. Сегодня его очередь провести день за рулем, а, значит, пришло время выпустить на волю массивный внедорожник.       Тэхен запрятал то, что Чонгуку не стоило видеть, под свое сидение, и быстро вернулся в дом.       На кухне витал изумительный аромат свежей выпечки, и Ким, заходя туда, крайне заинтересовано и восхищенно поднял бровь.       — Гуки, счастье мое, ты с утра решил испечь для нас булочки?       Он подошел сзади к копошащемуся у стола Чону, и легонько чмокнул его в шею. Тот в мгновение ока напрягся.       Тэхен это ощутил, и тут же повернул Чонгука лицом к себе.       — Что? — быстро спросил он.       — Ничего, — буркнул Гук и вновь повернулся к столу.              Тэ проделал манипуляцию еще раз, и снова Чон оказался лицом к своему парню.       — Что? — повторил он свой вопрос.       Чонгук едва не скрипнул зубами от досады, но Тэхен крепко поцеловал его в губы. И Гук сдался.       — Тэ, мне казалось, что мы это уже проходили. Но ты опять это сделал.       — Что именно? — растерялся Тэхен, быстро шарясь в своей памяти, и пытаясь определить, где именно он накосячил.       — Ты не предупредил меня, что тебя не будет всю ночь.       Ким вздохнул. Ах, это.       У них уже была пара, нет, не ссор, а, скорее, разговоров на эту тему.       — Прости... Я никогда ни с кем не жил, ни перед кем не отчитывался, и мне сложно привыкнуть к тому, что меня кто-то ждет.       — Тэхен, — Чонгук постарался говорить убедительно, осторожно подбирая слова, чтобы это не выглядело как наезд или тирада обиженки. — Я тоже ни с кем раньше не жил. И для меня это тоже в новинку. Давай учиться вместе. Чтобы я не переживал, когда ты задерживаешься непонятно где. И чтобы ты не волновался за меня. Давай всё же не заставлять друг друга метаться в непонятках... А то возникает чувство, что ты уехал к своему другу на всю ночь, и даже не думал в это время о том, где я, чем занимаюсь...       — В 22.30 закончилось твое дежурство. Ты убрал свой рабочий стол, вымыл наши чашки. И мою тоже, потому что я так спешил, что оставил ее прямо на подоконнике — по дороге к умывальнику, куда я так и не дошел. Ты положил в мой стол шоколадку, потому что всегда беспокоишься, что я могу быть голодным. Потом закрыл дверь кабинета и отправился домой. Но по дороге заехал в круглосуточный маркет и купил на утро заготовки для булочек, потому что вчера, когда детектив Хван сказал, что для него любовь его девушки проявляется в том, что она по утрам печет ему булочки, я согласился с ним. Ты приехал домой около 23.20, принял душ и засел за свою любимую клейку модели истребителя F-4E ''Phantom II''. Ты достал бурбон и включил футбол — вчера был матч Лиги Чемпионов и ты смотрел его в записи из-за разницы во времени. За окном был дождь, а ты обожаешь дождь, поэтому ты настолько увлекся, что очнулся уже далеко за полночь, и осознал, что я так и не вернулся. Ты набрал сначала меня, потом, спустя десять минут — Чимина. И мы оба не взяли трубку. Ты проделал это еще раз через полчаса. Обиделся, и лег спать. Но даже несмотря на то, что я налажал, ты всё равно решил испечь эти булочки, — Тэхен притянул Гука ближе, поместив свои ладони ему на бока, и интимно прошептал на ухо: — Я никогда не забываю о тебе, и я всегда знаю, что ты делаешь каждую минуту каждого дня.       И вот Тэхен снова это делает... Ну как на него можно вообще долго обижаться?..       — Ты кое-что упустил, — всё же заметил Гук.       — И что же это? — удивился Тэ.       — Я звонил еще и Юнги-хену.       Тэхен застыл.       — Вот так... И что... Он тебе ответил?       Чонгук покачал головой.       — Нет.. Его телефон постоянно был отключен. Чем вы там занимались?       — Юнги сейчас не в Кванджу, — сказал Тэ, отпустив, наконец, Чонгука из своих объятий и подошел к кофеварке, чтобы налить им с Гуком кофе. — У его семьи некоторые проблемы, у отца неважное здоровье. Им нужна помощь с их... Огородом. Вот Юнги и отправился в свой родной город — немного им помочь.       — Юнги-хен — фермер? — Чонгук фыркнул. — Я уже представляю, как морковь и свекла сами выпрыгивают из грядок, только бы не слушать его матерно-возмущенную речь!       — Ага, — Тэхен тоже усмехнулся. — Ну, как там булочки? — перевел он разговор.       Чонгук кивнул на пышущую жаром духовку, которая и распространяла сладко-ванильный манящий аромат, но ответить не успел, потому что Ким в секунду оказался рядом и обеими руками сжал его задницу.       — Я не об этих булочках, — проникновенно прошептал он Гуку на ушко, и тот не сумел сдержать смешок.       — Знаешь, почему я сегодня испек их? — спросил Чон, когда они, захватив кофе и выпечку с собой, садились в машину. Он смотрел прямо на своего парня. — Потому что я люблю тебя.       Тэхен улыбнулся и чмокнул Гука в губы.       Но промолчал.

***

      Когда Тэхен пригнал свою машину (офигенный Tank Military Edition) из Сеула, Гук крайне мило постарался сделать вид, что военный пуленепробиваемый внедорожник с дымовой завесой, защитой от бомб, стеклянной броней класса B7, тепловым ночным видением, а также баллистической защитой 7-го уровня — совершенно нормальное явление для городка с населением в двадцать пять тысяч человек, всего с двумя полицейскими участками, тремя почтовыми отделениями и еженедельными фермерскими ярмарками.       Чон даже погуглил, и узнал, что этот монстр "готов ко всем жизненным ситуациям и способен спасти от апокалиптической войны". И Чонгук в этом ни капли не сомневался. Ну, потому что... Потому что он даже посмотрел несколько десятков видео на Youtube, как эту "детку" всякие умники тестировали, взрывая ее бомбами и проходясь по ней очередями из SIG Sauer SIG516, чтобы проверить, насколько надежна ее баллистическая защита. При съемках видео пострадали только умники. Машине было похер — от нее всё отскакивало, как горох от стены.       Затем Гук загуглил ее цену, и еще раз прифигел. Когда Чимин рассказывал ему о том, что охранный бизнес Тэхена шел хорошо, он даже не догадывался, что тот шел настолько хорошо.       Так что по нечетным дням (и это уже знали все жители их городка) по улицам пролетал этот ураган, и все были в курсе, кто за рулем.       Тэхен вообще был из тех, кто никогда и нигде не оставался незамеченным. Начиная от охуенной внешности крутого персонажа манги, заканчивая его стилем бэд-боя, на 95% одеваясь во всё черное (ну точно вампир — Джонни Райфло, не меньше).       Теперь Гуку даже смешно было, что еще недавно он воспринимал Ким Тэхена как выпендрежного журналиста, одетого в шмотки от Армани всех возможных цветов радуги.       — Тяжело было в таких нарядах ходить? — как-то спросил его Чонгук.       Тэ только пожал плечами, ответив, что ему в жизни приходилось много чего делать, много чем жертвовать, много как и к чему приспосабливаться, поэтому ничего особенного в том, чтобы носить облегающие бирюзовые брючки и розовые лоферы на босую ногу для него не было.       И почему-то в такие моменты Гуку всегда становилось грустно.       Тэхен привык принимать всё, что с ним происходило, без мыслей вроде "за что?" или "я не буду этого делать". И жизнь, как будто в отместку, подбрасывала ему один за другим далеко не самые простые задания и испытания.       Вот, например, Чон не был уверен, что он сумел бы так просто надеть бирюзовые скинни. Всё-таки для некоторых дел требуется реальное мужество.       Так что теперь Чонгуку хотелось оградить Тэхена от всего несправедливого, что только вообще могло случиться. И по максимуму дать ему ощущение защищенности, любви и заботы.       Тэхен пытался защитить Чонгука, Чонгук — Тэхена. Так они и жили.       Утром в участке была разнарядка, и Чонгуку было жутко неудобно на нее идти. После вчерашнего фиаско он вообще не был уверен, что когда-либо сумеет посмотреть суперинтенданту в глаза.       — Знаешь, есть ведь золотое правило, — не давал Гуку забыть о его провале Тэхен, — сплетничать только будучи уверенным, что тебя не подслушивают. И желательно при этом стоять спиной к стене — тогда есть больше шансов, что никто не подойдет сзади.       — Ты тоже обсуждал суперинтенданта! — возмутился Чон. — Так почему же тебе не стыдно??       — Да нечего там стыдиться! — отмахнулся Тэ. — Мы обещали ему ничего такого не делать в участке, мы и не делали. А то, что подогревали свою сексуальную жизнь с помощью похабных разговоров — так это не воспрещалось.       — Не знал, что нам нужно что-то подогревать, — фыркнул Чонгук.       Они уже приближались к участку, и после этих слов Тэхен просто не смог не бросить на своего парня максимально развратный взгляд. Он остановил Гука, который занес свою ногу на ступеньку, и крепко сжал его за руку. Хотел бы он сделать что-то погорячее...       — О, нет, детка... Такие вещи нужно подогревать всегда.       Чонгук довольно куснул себя за губу — он обожал видеть этот огонь в глазах Тэ. Одна только мысль, что Тэхен так остро реагировал именно на него, и только на него, заставляла его внутренности пылать.       — Если я выиграю, — сказал Чонгук, — так и быть, не в участке, но дома. Я возьму тебя очень красиво. Тебе понравится.       — Мне всегда нравится, мой милый Гуки, как ты меня берешь, — промурлыкал Ким. — И мне нравится брать тебя самому. Но я не думаю, что суперинтендант — пассив.       — Извините, шеф, — Чонгук смотрел за спину Тэ.       Тэхен, не в состоянии поверить, что они могли два раза подряд настолько круто облажаться, резко повернулся.       — Извините нас... — он вздохнул.       Суперинтендант нечитаемым взглядом скользнул по Киму, и только проговорил:       — Жду тебя в своем кабинете.       И прошел мимо.       Чонгук округлил глаза.       — Знаешь, есть ведь золотое правило, — язвительно проговорил он, — сплетничать можно только тогда, когда уверен, что тебя не подслушивают. И желательно при этом стоять спиной к стене — тогда есть больше шансов, что никто не подойдет сзади.       — Да, да, я понял, — хмыкнул Тэ и потрепал его по волосам. — В этот раз ты победитель.              Тэхен зашел в приемную суперинтенданта, коротко кивнув секретарю, и сразу же направился в кабинет шефа.       Тот как раз снимал пальто и вешал его в шкаф. Тэ подошел к столу и подождал, пока начальник поправит свой китель и пригладит волосы, и затем проговорил:       — Намджун, не стоит так остро реагировать на нашу болтовню...       Но шеф его тут же перебил:       — Тэхен, скоро у генерального комиссара юбилей. Ты должен уговорить своего напарника, чтобы он присутствовал на нем, — Тэ застыл, а Намджун продолжил со всей серьезностью, и в то же время с огромной отстраненностью глядя на него: — Уже год Чонгук отказывается общаться со своей семьей. Генеральный комиссар крайне недоволен этим. Чонгук не соглашается посетить это официальное мероприятие, хотя его уговаривали все, — суперинтендант помолчал. — И я в том числе.       Тэхен помрачнел и опустил глаза. Ему Гук ни о чём таком не рассказывал.       — Генеральный комиссар Чон, детектив Ким, — продолжил Намджун, — один из самых влиятельных людей страны. Когда он недоволен, страдают все. И мы — первые. Если не хочешь, чтобы мы все потеряли работу — сделай что-нибудь.       Тэ кивнул и развернулся, чтобы уйти. Но суперинтендант еще не закончил.       — Знаешь, почему Чонгук переехал сюда?       Тэхен, помедлив, повернулся и вновь взглянул на Намджуна.       — Почему?       — Отказался жениться на той девушке, на которой его семья хотела, чтобы он женился. Разозлился их давлению и оформил перевод сюда. Его семья упустила это и узнала уже постфактум, — Намджун, не сводя взгляда от мрачного Тэхена, сел в свое кресло. — Отец Чонгука — генеральный комиссар. Его брат — второй заместитель Министра внутренних дел и безопасности. Его дядя — Министр юстиции. Второй дядя — министр в Министерстве национальной обороны. Так ты, кстати, и оказался в армии. Его семья — одна из самых известных и уважаемых политических семей нашей страны. Тэхен, ты никогда не будешь достаточно хорош для них. И ты должен об этом помнить всегда.       — Я помню.       — Наслаждайся временем, пока они разрешают ему держать этот демарш. Потому что как только им это надоест, они вернут контроль над его жизнью себе. И те семь месяцев в тюрьме покажутся тебе сказкой.       — Я понял, Намджун, — с нажимом сказал Тэ. — Еще что-то?       — Только одно, — суперинтендант отвел взгляд и взял один из документов, которые ему положили на подпись. — В вашем споре победа за тобой. А теперь вали, мне надо работать.       Тэхен, не прощаясь, вышел, выдохнув только в приемной.       Его взгляд, как и всегда, застрял на месте, где сидела секретарь шефа. Та уже, наверное, считает, что он влюблен в нее. Но Тэ ничего не может с собой поделать — каждый раз, заходя сюда, он видит не ее, а Малыша. И слышит их последний разговор.       "И не говори, что тебе не нравится медвежонок — я знаю, что это не так"...       Тэхен крепко сжал медвежонка, который всегда лежал в его кармане.       Улыбнувшись секретарю, он вышел за дверь.       — Ну, как, получил от шефа? — Чонгук встретил Кима насмешливой ухмылкой.       — Ага, — Тэхен улыбнулся. — И, кстати, он сказал, что не гневается на тебя, так что можешь не дрейфить.       — Я и не боюсь, — обижено фыркнул Чон. — Мне просто было неприятно, что он слышал, как мы его за спиной обсуждаем. Такие вещи — не то, чем можно гордиться. Моя репутация, между прочим, для меня — не пустой звук.       Тэ задумчиво глядел на Гука. Мысли, которые всегда сидели в его голове, снова, почувствовав прикормку, выползли наружу. Что может быть хуже для репутации его звездочки, чем он? Он — помеха для жизни и карьеры Чонгука. По всем возможным статьям.

***

      Убийственно пронизывающий ветер гнал по городу холодный октябрьский воздух. Осень в этом году выдалась дождливой. И было очевидно, что такая погода продлится еще долго.       Именно поэтому, когда их вызвали на место преступления в отдаленную от города лесопосадку, Чонгук досадливо сжал губы.       Он бросил взгляд на свои новые, но уже любимые ботинки, и вздохнул.       — В этом месте постоянно дожди... Нам бы стоило заиметь по парочке резиновых сапог, — заметил Ким, когда они, безнадежно угробив свою обувь, добрались, наконец, к месту скопления полиции. — Тебе подошли бы красные. С утятами.              Гук хмыкнул, но с его лица мгновенно сползла улыбка, потому что...       Ок, он уже девять лет работает в полиции, семь из которых — детективом. Но к подобным картинкам привыкнуть нелегко.       Тэхен шесть месяцев работает полицейским, но он такого дерьма видел предостаточно.       Дерьма под названием: "Когда люди превращаются в зверей".       Хотя, животных, наверное, обижать не стоит. Они такого точно не делают.       Напарники подошли ближе, чтобы рассмотреть всё детально.       — Это точно не суицид, — пробормотал Тэхен.       — Согласен...       Посреди поляны возвышалось что-то наподобие креста. Хотя и крестом "это" назвать было сложно из-за того, что он значительно накренился в одну сторону.       И вот на этом самом сооружении висело безнадежно мертвое обнаженное тело.       — Мужчина, возраст приблизительно от 50 до 65 лет. Задушен, — Сокджин указал на висящую на шее веревку. — Многочисленные порезы на теле. Кастрирован острым предметом, — судмедэксперт кивком головы показал на место отсечения. — Смерть наступила 10-12 часов назад. Остальные подробности в отчете уже после вскрытия. До этого времени меня не напрягать тупыми вопросами.       Тэхен с некой долей жалости посмотрел на труп. Никто не заслужил, чтобы после смерти вот так беззастенчиво голым и раскрытым висеть на обозрение всем любопытным.       Хотя с этим "никто" он, наверное, загнул. Есть особи, с которыми только так и можно. За то, что они делают с другими. И здесь Тэ не мог не подумать о Чимине.       Он отошел дальше, чтобы посмотреть на картину со стороны.       У них с Чонгуком было разделение обязанностей, каждый сейчас своей и занимался.       Считывать информацию с лиц, ситуации, обстановки, и в ЛЮБОЙ момент быть готовым ко ВСЕМУ.       Ким Тэхен расслаблен? Ким Тэхен никогда не расслабляется. Хотя, конечно, последние полгода рядом с Гуком внесли свои коррективы. Но, тем не менее, в целом — конечно же, нет.       Прибывшие полицейские знали свое дело: они расставили заграждения, перекрыли возможный проход любопытным, оцепив место преступления полицейской лентой.       Криминалисты исследовали местность, один из патрульных снимал всё происходящее на камеру. Сокджин что-то надиктовывал на диктофон.       Чуть поодаль двое репортеров, съежившись от сырости и холода, лениво что-то обсуждали — их не пропустили дальше, и они пока не знали, что произошло, но были в курсе, что нечто необычное.       — Никаких личных вещей обнаружено не было? — спросил Ким одного из полицейских, и тот быстро отрапортовал, что нет.       Этот паренек был ему незнаком.       — Ты из первого отделения? — поинтересовался Тэхен, и тот снова быстро ответил, что да.       Чонгук в это время внимательно рассматривал умершего. Лицо задушенного было багровым, глаза выпученными, рот расползся в зловещем оскале. В зрачках застыло паническое недоумение. Он точно был в сознании, когда его душили.       Смерть всегда уродлива. Люди априори не умирают красиво. И в смерти нет ничего привлекательного. Посиневшая, вздутая кожа, непроизвольные испражнения и слюноотделение, глаза навыкате, искривление губ, скрюченные пальцы на руках и ногах. Запах был соответствующим — его не перебивал даже мелкий, мерно барабанящий по листьям дождь.       Просканировав местность, Тэхен вновь подошел к Чонгуку.       — Голый — чтобы унизить. Кастрация — чтобы лишить мужской гордости. Крест — ответить за грехи. Но, чтобы не было аналогии с Иисусом, который был невиновен, крест наклонен. Почему именно в этом месте — еще надо подумать. Ну, а вообще, как по мне, налицо — месть.       Чон промолчал, продолжая заниматься визуальным осмотром тела, лишь мельком взглянув на высокую стройную фигуру напарника, с его спутанными от ветра темными волосами.       Гук расправил затекшие плечи.              — Не забудь еще про надпись, — негромко сказал он.       — Надпись?       Тэ с удивлением прочитал на теле написанное ручкой и заклеенное скотчем, чтобы под дождем не смылось:       Пусть Бог будет милосерден к моим врагам. Потому что я не буду.       

***

             — Только самые простые вещи никогда не разочаровывают, — Тэ с удовольствием забрал заказ из их с Гуком любимого фастфуда.       После не самой приятной картины, свидетелем которой они стали недавно, прежде чем вернуться в участок, напарники решили по-быстрому перекусить.       Оба промерзли, вымокли, и вкусный обед в тепле салона машины Тэ был им просто необходим.       Дождь занудно барабанил по крыше авто, пока Чонгук и Тэхен с удовольствием поглощали бургеры и запивали их соком из тетрапаков с разноцветными трубочками.       — Что думаешь? — спросил Тэ, внутренне заставляя себя сдержаться и не сцеловать остатки соуса у Гука с краешка губ.       Ему почему-то казалось, что Чон, в эту минуту полностью погруженный в свои мысли — в заполнение отчетных форм, в вопросы, которые необходимо проработать, в доску с уликами, которую нужно составить, в давление на строптивого Сокджина, в выбивание ресурсов у суперинтенданта и всего того, что кружило сейчас у Гука в голове — он не оценит порыв Тэ. Поэтому Тэхен сдержался, просто наслаждаясь этой красотой, что сидела с ним рядом.       — Ярость. Думаю, убийца руководствовался яростью. И ненавистью. Скорее всего, убитый небезгрешен. По крайней мере, в глазах убийцы.       — Думаешь, снова маньяк?       Чонгук к этой версии был настроен скептически.       — Сомневаюсь, что наш городок — обитель серийников. Это было бы, по крайней мере, странно.       — Ну почему же, — не согласился Тэхен. — О вашем психе писали много где. Еще один больной на голову мог приехать сюда специально, чтобы начать убивать именно в вашем городе.       Гук перевел взгляд на напарника, пальцы которого беспокойно барабанили по рулю.       Он отметил, что Тэ не назвал имя Чо Янсона, сказав лишь "ваш псих".       Конечно, Чо Янсон — больная тема для Тэ. Из-за этого полоумного Тэхен потерял то, что никогда не сможет восполнить. И чуть не лишился своей жизни.       Убийство — это всегда гнусность. Потому что убийца отбирает то, что никаким образом нельзя будет заменить. Жизнь — самое ценное, что только существует на этой планете. И ее значимость недооценить нельзя.       Чо Янсон забрал у Тэхена самое ценное — жизнь Бомгю. И в отместку Тэ отобрал самое ценное у Чо Янсона.       На самом деле, Чонгук никогда не спрашивал, что тогда произошло в доме лесника. Но любопытство его душило, и он знал, что рано или поздно поднимет эту тему.       Возможно, их нынешнее дело — хорошая возможность обсудить прошлое.       Но точно не сейчас.       Завибрировал телефон, и Тэхен тут же достал его из кармана. Чимин [16:09]: Как думаешь Чимин [16:09]: Сахарочек помнит Чимин [16:09]: Что ему нельзя сладкого? Чимин [16:10]: Всю ночь об этом думал       Тэхен тупо смотрел на эти сообщения, где вместо типично Оракуловского "Пиздецки Ахуительный Бармен", что составляло слово "ПАБ", и что жутко нравилось Оракулу, теперь было написано просто: "Чимин".       Тэ постарался отогнать подальше свое беспокойство.

Крутой Коп [16:12]:

Уверен, он помнит

      Тэхен заблокировал телефон и перевел взгляд на быстро стекающие по окнам ручейки. Кажется, прошлое всё же не собирается так просто его отпускать.