Часть 10. Look What You Made Me Do / Посмотри, что ты заставил меня сделать
4 июля 2022 г., 23:24
Тэхен нажал на курок, но ничего не произошло — не слышно было даже щелчка.
Сокджин приложил все усилия, чтобы не зажмуриться. А затем, когда выстрела всё-таки не прозвучало, рвано и прерывисто выдохнул. Неужели этот псих реально играет с ним в смертельную рулетку?
— Хотя и считается, что у Glock 17 нет предохранителей, — медленно и всё так же не повышая голоса, проговорил Тэ, — но это не так. Их у него целых три. Два предохранителя находятся внутри, и оба — автоматические. Защита от ударов и всяких-разных других неожиданностей, — Сокджин в панике сглотнул. Ничего еще не закончилось. Игра продолжалась. Кажется, он ощутил, как по его спине стекал ручеек пота. — Снаружи можно увидеть только один — он на спусковом крючке. Поэтому, даже нажав на курок, выстрела не будет, — продолжал рассказывать Ким. — Для того чтобы выстрел всё же произошел, следует нажать со всей силы и до конца. Так вот, я нажал несильно, и система остановила пулю. Но... Но сейчас мы сыграем с тобой по-взрослому. И я нажму курок до конца. Давай, еще раз попробуем. Я задаю вопрос — а ты на него отвечаешь. Если ты снова соврешь, больше предохранитель тебя не спасет. Начнем?
— Подожди... Подожди... — прошептал Сокджин. — Я клянусь... Клянусь, что не знаю ничего о Мин Юнги... В последний раз я видел его еще тогда, как он был напарником Чонгука. Прошу... Не сходи с ума...
— И что, с тех пор никаких контактов? Он больше с тобой не связывался? Не задавал тебе никаких вопросов?
— Что?.. Нет... Зачем ему я?.. Мы с ним даже не дружили... Общались только из-за работы и Гука. Иногда зависали все втроем. Больше ничего такого не было...
— Сокджин, — Тэхен серьезно смотрел в глаза своей жертве, — ты же понимаешь, что умирать из-за этого не стоит? Никакая информация не заслуживает, чтобы из-за нее так тупо сдохнуть. Впереди в жизни еще столько всего увлекательного, еще столько всего хорошего будет... Если что-то знаешь — скажи сейчас. Иначе я снова нажму на курок. И в этот раз — до конца.
Тэхен вновь поместил свой указательный палец на рычаг и стал понемногу его нажимать.
— Нет! — заорал Сокджин. — Ничего я не знаю! Ты, ёбанный урод!! Я ничего не знаю о Мин Юнги!
Тэхен резко нажал спусковой крючок до сухого щелчка, но Сокджин продолжал кричать, что он ничего не знает. У судмедэксперта перед глазами всё расплывалось.
Затем он смог, в конце концов, сфокусировать свой взгляд.
Тэхен держал в своих ладонях его лицо, пистолета нигде и в помине не было.
— Посмотри на меня, — говорил ему Тэ. — Он был не заряжен. Пистолет был не заряжен. Все до единого патрона с самого начала были в моем кармане. Слышишь меня?
Осознав, что он говорил, Сокджин с силой отпихнул от себя Кима.
— Ты — придурок!! — заорал он. — Ёбанный урод! Ненавижу! Мразь!
Он схватил Тэхена за грудки и повалил его на пол.
Ему удалось заехать Киму кулаком прямо в скулу, и он отпраздновал эту свою маленькую победу, лягнув его еще и ногой по голени и зарядив по печени.
Тэхен не отбивался, только пытался сдержать сыплющиеся на него удары.
Наконец, выдохшись, Сокджин с трудом поднялся на ноги, и сразу же врезался взглядом в мрачные глаза Оракула. Чимин глядел на него с максимальным презрением, затем отвернулся, отдав всё свое внимание Тэ. Он протянул ему руку, помогая подняться.
— Извини, — сказал Чимин Тэхену. — Прости, что заставил тебя это сделать. Но он ничего не знает, ведь так? — Тэхен отрицательно покачал головой, касаясь кончиками пальцев ноющей скулы. Чимин вздохнул. — Ты, как всегда, был прав. Я принесу что-то из морозильника.
И всё так же, даже не глядя на судмедэксперта, исподлобья наблюдающего за ними, вышел из комнаты.
Наверное, это всё заняло от силы 2-3 минуты. Но по ощущениям Сокджина эта пытка с рулеткой длилась долгие часы.
Его сумка всё так же была брошена в углу. На кофейном столике лежали пластинки, которые Сокджин сам положил туда пятью минутами ранее.
Тэхен стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы. На его скуле наливался синяк. Волосы были в беспорядке после стычки с Сокджином. Кажется, судмедэксперту удалось даже разорвать на нем его темно-синюю рубашку.
Сокджин некстати вспомнил, что это — подарок Гука. Они вместе ее выбирали. Ну, как выбирали... Скорее, Чонгук ездил ему по ушам, пока они обедали, и показывал ему в телефоне различные модели мужской одежды.
Патологоанатом тогда ткнул в первую попавшуюся, и Чону она понравилась. Так эта модная приталенная рубашка slim fit оказалась на Тэхене. И ее Сокджин сам же сегодня и разорвал.
В его голове, догоняя друг друга, соревновались и убегали брошенные только что Кимом фразы. Его подставил не Сато. Его подставил этот мелкий Пак Чимин. Он доверился не тому — Тэхен его предал. И всё это как-то связано с Мин Юнги.
Сокджин молчал, молчал и Тэ. Но если Сокджин прожигал лживого парня своего друга полным ненависти взглядом, Тэхен на него даже не смотрел. Он думал о чем-то о своем.
В такой вот полной тишине вернулся в гостиную Оракул и приложил к лицу Вишенки пакет замороженных овощей, обернутый чистым полотенцем.
Будет обидно, если этот синяк разрастется. Тэхен, в отличие от Чимина, не будет пользоваться тоном и не скроет его. А Чимин очень не любил, когда уродливые отметины портили красивое лицо его друга.
— Держи долго, — строго сказал он, прекрасно зная, что уже минуты через две Вишенка постарается втихую избавиться от холодного компресса.
— Какого хера? — нарушил тишину Сокджин. Его тон был агрессивным, а сам он всё еще был на взводе. — Что за игру вы двое затеяли? Зачем меня подставили? На хрена сюда привезли? И при чем здесь Мин Юнги? Вы вообще нормальные?
— Расскажи нам всё, что ты знаешь о Сато, — видимо, Тэхен не собирался отвечать ни на один из поставленных ему вопросов. И это разозлило Сокджина еще больше. Если Ким думает, что он его боится или не сумеет его победить — он очень ошибается! Сокджин не привык сдаваться. Он привык драться. И такого отношения к себе не потерпит.
— Если эту историю с отпечатками пальцев затеяли вы двое... Это значит, что Сато ни при чем? Я прав? Тогда я возвращаюсь обратно.
Чимин бросил быстрый взгляд на Тэ. Но Тэхена, судя по всему, слова патологоанатома не взволновали.
— Я бы на твоем месте так не радовался и не спешил. Сочувствую, но ты уже одна из главных фигур в этой игре. И пока игра не закончится, к своей привычной жизни вернуться ты не сможешь. Итак, что тебя связывает с Сато?
— Пошел нахуй, — выплюнул Сокджин. Он подхватил свою сумку и направился к выходу.
— У нас есть доказательства, которые очистят твое имя. Не забывай — ты всё еще главный подозреваемый в деле об убийстве. И со дня на день Сато выйдет на тебя. Я всего лишь действовал быстрее, чем он. Вскоре твоя жизнь действительно будет в опасности. Ты останешься здесь. Потому что здесь ты под надежной защитой.
Сокджин остановился. Он крепко сжимал ручки сумки. Интересно, если он всё же решит выйти за дверь, Ким приложит усилия, чтобы его остановить? Сокджин бы этого хотел. Чтобы оставить еще несколько кровоподтеков на его теле.
— Не глупи, — устало сказал Тэ. — Сейчас вечер и тебе некуда идти. А возвращаться домой нельзя. Здесь — то самое место, где ты в безопасности. Давайте поедим. Мне кажется, что никто из нас сегодня еще не ужинал. Доверься нам, — с нажимом добавил он.
— О каком доверии ты вообще говоришь?! — крикнул Сокджин, резко поворачиваясь лицом к этим двоим. Тэхен всё так же стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы, а Оракул сидел на высоком стуле, положив голову на барную стойку и даже не глядел ни на кого. — Ты приставил блядский пистолет к моей голове!
Тэ пожал плечами.
— Вынужденная мера. Но ты же взрослый мальчик и, думаю, сможешь от такого отойти. Битые бутылки к горлу незнакомцев приставлял, отрезанной рукой кого-то избивал — значит, и такое переживешь.
И, наверное, надо было бы Сокджину до конца гнуть свою линию и всё же уйти из этого опасного дома.
Но уйти — значит, ничего не понять, ничего не узнать, всё так же остаться подозреваемым в убийстве. И неизвестно, что там еще за ситуация с Сато...
Так что да, уйти сейчас — было бы недальновидным и глупым поступком. А Сокджин никогда не был глупым.
Поэтому, превозмогая собственную внутреннюю бурлящую и кипящую в нем злость, он снова бросил свою сумку в углу и прошел прямиком к белоснежному дивану. Как вообще можно в быту иметь настолько непрактичные вещи? У Сокджина этот диван в первый же день покрылся бы пятнами.
Ужинали они практически молча. Чимин заказал еду из доставки — оказалось, у него в холодильнике было пусто.
— Ты хоть что-то ешь? — строго поинтересовался Тэхен. Чимин на это только нервно повел плечами. — К Тэмину ходишь? — и вновь та же реакция.
Сокджин видел, как Тэ стиснул зубы, но ничего не сказал. Судмедэксперт тоже не вмешивался, механически пережевывая чачжанмён из картонной упаковки и наблюдая за ними двумя.
Чимин ушел в себя, он как-то даже осунулся на глазах. И только нервно выбивал костяшками пальцев нестройную дробь на столешнице. Пока Тэхен не накрыл своей ладонью его.
— Мы его вернем, — убежденно сказал он, поймав, в конце концов, расстроенный взгляд Оракула. — Доверься мне. И больше никакой самодеятельности, — попросил Тэ. — Ты помнишь наш протокол?
Чимин кивнул. Он поднялся, собрал мусор и ушел на кухню. Но Тэхен знал, что по дороге он завернет в ванную, чтобы утереть рвущиеся наружу слезы.
Все эти дни Оракул верил, что как только этот скользкий патологоанатом с двойным дном окажется в его руках, он тут же прольет свет на то, где нужно искать Сахарочка. И теперь, когда эта единственная нить к ответу оборвалась, Чимин исчезал на глазах.
К сожалению, Тэхен знал, где Мин Юнги (спасибо Чон Хосоку), и понимал, что это — не та информация, которая воодушевит или успокоит Чимина.
Как только у него будет готовый план, он расскажет обо всём, что знает, Оракулу.
— Я всё еще требую объяснений, — ворвался в его мысли раздраженный голос Сокджина.
Тэхен, бесцельно ковыряющийся палочками в лапше, взглянул на рассерженного судмедэксперта.
Что можно и что нужно сообщить Сокджину?
— Мин Юнги знал, кто ты.
— А кто я? — фыркнул тот, опасно сузив свои глаза.
Но Тэхен в очередной раз проигнорировал его вопрос.
— Юнги исчез, копая под Сато, и Чимин думал, что ты можешь быть с этим связан. Что ты мог либо предоставить Мину какую-то информацию, либо, что ты знал о том, что Юнги идет по следу Сато и предупредил об этом своего бывшего любовника. Джин.
Сокджин побледнел. И Тэхен усмехнулся, наблюдая за его реакцией. Всё-таки он был прав.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — побелевшими губами процедил Сокджин. — И не смей думать, что ты хоть что-то понимаешь!
— Ты останешься здесь, потому что вокруг тебя сейчас много чего закрутилось. Чимин, чтобы ты знал, тебя похитил, — Тэхен, не сдержавшись, усмехнулся, потому что Оракул действительно так считал. — Не разочаровывай его и будь хорошим пленником. А заодно будешь его охранять. Ему нельзя сейчас одному.
Охреневший Сокджин во все глаза уставился на Кима.
— Ты рехнулся, — констатировал он этот прискорбный факт.
— Я о тебе столько впечатляющих историй слышал. Тебе, — расслабленность Тэхена с быстротой молнии превратилась в опасный блеск в глазах, — не Сато нужно бояться. А меня. Если ты что-то скажешь или сделаешь Чимину такое, что мне не понравится — тебе несдобровать. Понимаешь? Это не угроза. Это — факт. Защищай его. Будь рядом. Мне будет спокойнее, когда я буду знать, что он не один.
— Ты реально рехнулся?! Защищать своего похитителя?
Тэ безразлично пожал плечами.
— Если тебе так будет легче, считай, что твой похититель — я. За Чимина спрошу с тебя жестко, — проговорил он, поднимаясь на ноги.
Он потом еще долго разговаривал с Оракулом в другой комнате, но Сокджин не слышал о чем.
Пока что той информации, что вывалил на него Ким, хватало ему с головой, поэтому он даже не пытался подслушивать.
Судмедэксперт подошел к бару и налил себе что-то из затемненной бутылки. Это оказалась какая-то отборная хрень.
— Настойка из баклажана?.. — прочитал он на этикетке. — Да что с ними не так?..
Спустя какое-то время Тэхен уехал, перед этим предупредив Сокджина, чтобы тот был осторожен во всех своих действиях и защищал Оракула.
— Я тебе доверяю, — бросил он на прощание. — Не заставляй меня пожалеть об этом.
— Придурок, — проворчал Сокджин, когда за Кимом закрылась дверь. — Я тебе тоже доверился. И что из этого получилось?
***
Когда Тэхен, в конце концов, добрался домой, было уже поздно. Чонгук не оставил ему свет на веранде, а сам уже был в постели. Гук в очередной раз на него обижался. Ким уехал, ничего ему не объяснив, не предупредил, что задержится. Да к тому же, Тэхен обещал ему жаркую ночь, а, в итоге вообще его бросил. Тэ вполне понимал обиды и претензии своего парня. Навязчивая головная боль плескалась в висках, превозмогая ее, он с трудом поднялся по ступенькам. Чонгук спал, повернувшись на бок, спиной к нему. Помедлив, Тэ подошел к постели, забрался на нее, как был, в одежде, наклонился и поцеловал Гука в видневшийся краешек щеки. Тот дернул плечами, будто откидывая нежность Тэхена от себя подальше. Он не спал. Но не повернулся к Киму лицом. Тэ застыл. Сначала он не знал, как поступить — раньше Чонгук никогда так по отношению к нему себя не вел. Наверное, нужно было бы обнять его крепко, зацеловать и попросить прощения, но у Тэхена ни на что не было сил. Поэтому он поднялся с постели и спустился вниз, направившись прямо в зал для тренировок. Он сбросил куртку, а затем уставился на свою разорванную рубашку. Следовало вернуться в спальню и переодеться. Но Тэ вдруг ощутил, что у него ни на что нет ни сил, ни желания. Поэтому он просто лег на пол, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. Прошло много времени, прежде чем он, выудив из кармана брюк свой телефон, набрал нужный номер. Вызов шел долго. — Ты там рехнулся? — послышалось недовольное. — Ночь на дворе. Все приличные люди спят! — А я не приличный. И ты тоже не спишь. — Потому что ты меня разбудил! — Я всего лишь прохожусь по фактам. — Чего тебе? — проворчал Хосок, поднимаясь с постели и шаркая ногами в сторону кухни. Он уже понимал, что сегодня спать больше не получится. — Мин Юнги. — Я это уже и так понял, — выразительно в ответ фыркнул, зажигая огонь на плите и набирая воду в чайник. — Мне нужно, чтобы ты пустил слух, что он — из конкурирующей Сато банды. Юнги не брал с собой ничего, что могло бы помочь опознать его личность. Это значит, что он и под пытками не скажет, кем является. — Я, по-твоему, волшебник страны Оз? Каким образом я это сделаю? — Давай, ты не будешь ебать мне мозги, — устало заметил Тэхен. — Я знаю, что ты работаешь в секретной госслужбе. Хосок помолчал, выбирая напиток на эту ночь — зеленый чай или какао с молоком, и остановил свой выбор на крепкой дозе кофе. — Давно в курсе? — Давно. — Чонгук знает? — Я в ваши семейные дела не лезу. — Бесценное качество, — хмыкнул Хосок. — Зачем тебе это нужно? Чтобы Юнги считали кем-то из конкурентов? — Мы не знаем где он и не можем это определить. У нас нет самого важного ресурса — времени. Но у меня есть один весомый козырь. — Какой? — Ким Сокджин. Хосок, заваривая кофе, застыл, а затем в недоумении поджал губы. — Ваш судмедэксперт? А он здесь при чем? Ким, продолжая лежать на полу, удивленно покачал головой. — Не могу поверить, что Юнги в своем одиночном расследовании, без ресурсов и только с четырьмя стенами в своей ободранной квартире, нарыл информации больше, чем все ваши секретные ведомства вместе взятые. — Ты поосторожнее со своими оценками, — сухо прокомментировал Хосок, решив еще и съесть печеньку (две), в качестве утешения от бессонной ночи. — Сокджин встречался с Сато. Еще когда был подростком. И тот периодически продолжает влезать в его жизнь. У Сато на запястье... — Татуировка со словом "Jin"... — закончил за него охеревший Хосок, осознавая, что двух печенек будет недостаточно — надо будет еще добавить и конфетку (две). Ким прав — в их ведомстве о таком не знали. — И разорванное сердце. — У Сокджина на плече было вытатуировано имя Сато. Не знаю, есть ли оно там до сих пор. Но раньше точно было, — Тэхен сделал весомую паузу. — Мы проведем обмен. Юнги на Сокджина. — Ты охуел??? — Не по-настоящему, — примирительно проговорил Тэ. — Нам нужно только чтобы они привезли на обмен Шугу. Мы заберем и Сокджина, и Юнги. — Это твой самый ёбнутый план, — сделал вывод Хосок, с грустью понимая, сколько у него бессонных ночей впереди. — Да нормальный план, — не согласился Ким. — У меня и подебильнее были. Когда он, к примеру, без инструкции сажал ракетный истребитель. С помощью Оракула, у которого зависла вкладка с этой самой инструкцией. Так что всё, что Чимин ему смог сообщить — это: "Нажмите на...". — И ты думаешь, что после того, как ты обманешь Сато, он не найдет Сокджина и не отыграется на нем? — Ему это будет сложновато сделать. Потому что во время обмена я его убью. — Блять! А ты можешь такого не говорить по обычной телефонной связи?? — Так она же у тебя засекреченная, — бесстрастно ответил Тэхен. — Разве нет? — Засекречена, — уже спокойнее согласился Хосок. — Твой план — дерьмо, — сообщил он. — У государства нет причин избавляться от Сато. Это приведет к борьбе за власть. Нам это не выгодно. — Можем натравить обе банды друг на друга. Пусть поубивают себя сами. — И вынести их разборки на улицы?? Ты это серьезно? Блять, Тэхен... Мы не будем вмешиваться и менять хоть что-то в теневой иерархии. Нам подходит та ситуация, что сложилась сейчас. — Мне не подходит, — холодно парировал Ким. — Если у тебя есть другой план, как вытащить Юнги, я внимательно тебя выслушаю. Если же нет — пусти слух, что Юнги — конкурент, но его готовы обменять на Сокджина. Сокджин пропал, и Сато это очень быстро выяснит. — Почему я вообще таким должен заниматься? — Потому что если с Мином что-то случится, Оракул этого не переживет. И ты это знаешь. — Я подумаю и позже тебе отзвонюсь. Ты вообще застал меня врасплох! Но всё, что я прошу, — сквозь зубы процедил Хосок, мгновенно помрачнев, — не вмешивай в это моего брата. Тогда ты узнаешь, насколько я могу быть опасным. — Да-да, кабинетная крыса, ты очень опасный, — съязвил Тэ. — Не переживай. Я тоже не хочу, чтобы это дерьмо коснулось Чонгука. До связи. Он отключил вызов и снова уставился в потолок. Изначально в его плане не было варианта привлечения ко всему этому Ким Сокджина, хотя Чимин на этом постоянно настаивал. У Кима был свой план, но Оракул всё испортил. Он занялся самодеятельностью и подставил судмедэксперта, сделав подмену отпечатков пальцев — чтобы загнать его в угол, а Тэ, в итоге, привез его в Кванджу. Так что теперь приходилось играть теми картами, что у него были на руках. И в новом раскладе Сокджин неожиданно выходил на первый план. В этом новом раскладе Сокджин... Нет, не разменная монета. Он — приманка. Прикормка, благодаря которой они выйдут на Сато и сумеют обнаружить точное месторасположение, где держат Юнги. Сокджин не пострадает — Тэхен в этом не сомневался. Сокджин вернется к своей обычной жизни — в этом он тоже не сомневался. И ему больше не придется опасаться, что Сато в очередной раз решит вернуться в его жизнь. Но карты у Тэ на руках сейчас действительно не ахти... Зря он накричал на Оракула. Когда понял, что это Чимин постарался с отпечатками пальцев. Он тогда буквально сорвался на нем. Интересно, Чимин плакал после этого? Сокджин его ненавидит. Чонгук обижен на него. Юнги в лапах мафии. Малыша всё так же нет. Тэхен продолжал лежать, уставившись в потолок. Надо было бы подняться, и либо надеть боксерские перчатки и немного поработать с грушей, либо пройти в гостиную, рухнуть на диван и там поспать, раз уж из своей постели Чонгук его попросил. Но Тэхен ничего не хотел делать. Он хотел только лежать на полу и гипнотизировать взглядом потолок. Кажется, впервые он понял Оракула, который, когда энергия в его батарейках была на нуле, просто ложился на пол и отказывался оттуда подниматься. У Тэхена никогда за всю его жизнь энергия не бывала на нуле. Такое с ним происходило впервые. Как же он устал. Его веки тяжелели, и он даже не заметил, как провалился в сон.***
Сокджин, всё еще внутри пылая от гнева, залез под одеяло в комнате, куда поселил его Оракул, и постарался расслабиться. Он подумает обо всём завтра, когда эмоции улягутся и он сможет мыслить рационально. И когда, возможно, уйдет это желание убивать. Но только Ким стал погружаться во что-то вроде тревожной полудремы, как вблизи послышался настойчивый и нарастающий шорох. Сокджин в мгновении ока широко распахнул глаза. Чтобы увидеть Пак Чимина, открывшего дверь и затаскивающего в комнату огромный спальный мешок, больше его раза два, так точно. Сокджин полуофигевшим взглядом наблюдал, как тот с трудом затянул свою нелегкую ношу, разместив ее прямо возле кровати. В ответ на откровенное непонимание судмедэксперта, Чимин проворчал: — Ты — пленник. И я буду тебя охранять! Ким глядел на Оракула и не мог понять — тот реально считает, что Сокджин не уйдет отсюда, как только решит это сделать? Он-то думал, что Тэхен шутил. Но, видимо, нет... — Как ты меня еще наручниками к кровати не приковал, — иронично заметил Сокджин. — Я хотел... Но Вишенка сказал этого не делать. Чимин очень долго пытался разместиться на своем месте — видимо, он впервые имел дело со спальным мешком. Ким же с всё более возрастающим интересом за ним наблюдал. Минут через десять не прекращающихся копошений, он всё так же иронично предложил: — Ты можешь спать здесь, на кровати. Я не кусаюсь. А ты будешь ближе (куда уж ближе) к своему пленнику. Оракул замер, затем заинтересовано высунул свое лицо из мешка. Судя по всему, эта идея пришлась ему по вкусу, так что он спустя тридцать секунд уже натягивал второе одеяло, которое достал из комода, до самого подбородка, разместившись ближе к краю кровати. Но спустя время Чимин осознал, что Сокджин уже неприлично долго не отводит от него взгляда. На что он возмущенно фыркнул: — У меня, вообще-то, есть муж! Так что ничего такого себе не позволяй! Усмешка так и просилась на лицо судмедэксперта. Его плохое настроение понемногу улетучивалось. — Да, я в курсе... Мелкий шепелявый злюка. В ответ раздалось недовольное сопение. Возмущенный Оракул повернулся к Киму. — Пфф... Сахарочек не злюка! Он самый милый, самый добрый, самый красивый, самый лучший. Так что... Такие, как ты, и рядом с ним не стояли! Улыбка тут же слетела с лица Сокджина. — Такие, как я? — опасно тихим голосом переспросил он. — И что же, интересно, это значит? Кто же я, по твоему, такой? — сквозь зубы процедил Ким. — Тот, кто ложится под убийцу! Вот кто! Чимин так и не понял, как это произошло, но в секунду Сокджин больно придавил его к кровати своим весом и его полное ярости лицо оказалось в нескольких сантиметрах от расширенных от шока глаз Оракула. — Тебе бы лучше помолчать, — едва сдерживаясь, проговорил Ким. — Если планируешь дожить до утра. Чимин тяжело дышал, его грудь быстро вздымалась и опускалась. Правильно говорил ему Тэхен — не доводить людей до белого каления. Но что поделать — иногда Оракул не видит знака "stop". Всё из-за того, что круг его общения не пополняется новыми людьми. А им, этим новым людям, оказывается, не нравится, когда им говорят правду в лицо. — Слезь! — прошипел он. — Ты до хрена тяжелый! Но так, как Сокджин не двигался, а только обжигал его своей яростью, Чимин принялся отчаянно вертеться и пытаться извернуться и лягнуть своего пленника пяткой. — Я бы на твоем месте не двигался, — бесстрастно проговорил Ким, его глаза становились всё более опасными. — Мало ли что может подняться. Как только до Оракула дошло, что тот имеет в виду, он задвигался еще активнее, а на его лице прорезалось настолько огромное отчаяние, что Сокджин уже пожалел, что решил напугать своего похитителя. Он постарался успокоить Чимина, но замер, когда из-за метаний Оракула его футболка задралась, и Ким увидел голые участки кожи с давними следами от ожогов сигаретами. Офигев от того, что ему открылось, он тут же отпустил Чимина, и тот отполз к самому краешку кровати. — Ты ничего обо мне не знаешь, — уже спокойнее проговорил Сокджин, вернувшись на свою половину и с трудом выравнивая сбившееся от недавней стычки дыхание. — Не суди, и не судим будешь. Некоторое время оба молчали, сна ни у одного из них не было ни в одном глазу. Недавняя полудрема Сокджина полностью слетела с него и рисковала обернуться полнейшей бессонницей. Чимин, понимая, что Ким увидел его шрамы, чувствовал себя максимально паршиво. Давно у него уже не было этого чувства — своей полной никчемности. Прошло с полчаса, и Сокджин всё же нарушил установившуюся в спальне тишину. — Что за шрам у тебя за ухом? — негромко поинтересовался он. Об ожогах сигаретами он бы никогда не спросил. Но шрам за ухом? Возможно, там какая-то детская история или... — Он постоянно говорил, что отрежет мне уши, — ровным голосом произнес Оракул. — Смеялся, говорил, что они будут его трофеем... То к правому прикоснется ножом, то к левому... И снова, то к правому, то к левому. Иногда делал вид, что отрезает, и резал за ухом. Но потом говорил, что сделает это в самом конце... — Чимин умолк. У Сокджина было ощущение, что его мозги залили бетоном, и он тоже молчал. — Сахарочек говорит, что это потому, что у меня самые красивые уши в мире. Как думаешь? Они действительно самые красивые? Ким с трудом сглотнул. — Да, думаю, так и есть... — Доктор Ли тоже так говорит. — Давай уже спать, — проворчал Сокджин после паузы, переворачиваясь на бок и ощущая себя максимально мерзко. — Похититель, блин, — уже тише добавил он. Как он во всё это вляпался?***
Было около пяти утра, когда Чонгук проснулся от того, насколько холодно ему было в постели. Сначала он подумал, что Тэ встал раньше. Потом осознал, что Тэхен так и не ложился. Видимо, лег в гостиной. Или в одной из гостевых спален. Его парень вчера его здорово подвел. Уже не в первый раз. Гук ждал его весь вечер. Ему даже казалось, что Тэ хочет сделать ему какой-то сюрприз, и из-за этого задерживается. Всё оказалось гораздо банальнее — Тэхен в очередной раз забыл о нем. Чонгук поднялся с постели и спустился вниз. В гостиной Тэ не было. Ни в одной из гостевых спален тоже. Неужели он сейчас занимается в зале? Чон направился туда, но на пороге зала для тренировок замер. Да, Тэ был там. Но он спал прямо на холодном полу, в той же одежде, в которой был днем. Когда Чонгук подошел ближе, его ждал еще один шок — на лице Тэхена был огромный синяк, а его рубашка была разорвана. Помедлив, Гук лег рядом и притянул его к себе. Ким тут же зашевелился. — Идиот... Кто же спит на полу? — укоризненно прошептал Чонгук. — Тело будет болеть, невыспавшийся будешь, еще и простыть можешь... Меня за мокрые ноги ругал, а сам... Тэхен, не открывая глаз, прошептал: — Гуки, я так устал... Чонгук напрягся, потому что... Потому что Тэхен никогда раньше не говорил, что устал. — Я так хотел быть нормальным, таким же, как и ты... — перед глазами у Тэ всё еще было полное ненависти лицо Сокджина. — Но, наверное, у меня это не получится. Наверное, таким, как я, нельзя откатить назад, до того, как... — О чем ты говоришь? — очень тихо спросил Чонгук, ощущая поднимающуюся где-то внутри панику. — Ты не просто такой же, как все. Ты — лучше. Лучше всех. Тэхен постарался улыбнуться. — Ты так говоришь, потому что любишь меня. А остальные считают меня... Чудовищем. Он вновь подумал о Сокджине. О том, как тот смотрел на него и о том, что он о нем, скорее всего, сейчас думал. Тэхену действительно нравился Сокджин. Тэхен действительно хотел бы с ним подружиться. Но теперь это больше невозможно. Теперь судмедэксперт всегда будет относиться к нему с презрением и воспринимать его с опаской. Он его предал, он не оправдал его доверия. И что скажет Чонгук, когда узнает, что сделал Тэ? Может, тоже отвернется от него? Они оба с Чимином попытались откатить, вернуться к норме. До того, как. Им даже казалось, что у них получилось. И в итоге — первая же проблема, и Оракул нарушает закон, а Тэхен приставляет пистолет к голове обычного человека, который просто пытается после случившегося дерьма в своей жизни жить дальше. Возможно, им с Чимином и не суждено быть нормальными? — Кто остальные?.. О чем ты, Тэ?.. Не думай об остальных, — Чонгук с усилием повернул голову Тэхена к себе, так как тот отказывался поворачиваться к нему сам. — Прошу, не смотри на себя ничьими глазами, — прошептал Чон. — Смотри на себя только моими глазами. Знаешь, какой ты? Ты добрый, ты сильный, ты справедливый. Таких, как ты, больше нет. Я всегда буду смотреть на тебя только с восхищением. Тэхен мысленно покачал головой. Чонгук не знает, что он сделал. Слезы зарождались где-то в самых его внутренностях. Но они не вытекали из глаз. Они текли где-то по его сердцу, по его душе, омывая собой всё вокруг. Я приставил пистолет ко лбу твоего лучшего друга. Я заставил его почувствовать себя куском дерьма. Я заставил его пройти через унижение. Я стал свидетелем не самых лучших мгновений его жизни. Он ненавидит меня. Он не простит меня за то, что я сделал. Потому что каждый раз, когда он будет смотреть на меня, он будет вспоминать, через что я заставил его пройти. Он не будет больше никогда мне доверять. Потому что в его глазах я не заслуживаю доверия. Ты, Гуки, достоин кого-то лучшего рядом с собой. Того, кто не будет унижать твоих друзей. Кому можно будет доверять. Тэхен зажмурился. — Мои глаза никогда не перестанут смотреть на тебя с восхищением, — прошептал Чонгук на ухо Тэ, выглядевшему в этот момент крайне уязвимым. — Ты меня не знаешь, — так же тихо ответил тот. — Я тебя знаю. Я знаю о тебе всё, что мне нужно знать. И только хочу, чтобы ты мне доверял. И... прости меня. — За что? — Тэхен так удивился, что уставился на Чона. — За то, что повел себя как сучка. И ты из-за этого не ночевал сегодня в своей постели. Знаешь, я... Неидеален в своих ожиданиях. Тэхен вспомнил слова Ли Раима. А ведь старик был прав. Мы все неидеальны — ни в своих ожиданиях, ни в своих действиях. Неплохо было бы помнить об этом. Чонгук поднялся на ноги и потянул Тэ за руку. — Вставай. — Не хочу, — словно ребенок, заупрямился тот. Чонгук лукаво улыбнулся. — Тогда я понесу тебя. — Ты еще болеешь, — протянул Тэхен, нехотя поднимаясь на ноги. — Тебе нельзя. — Пошли, — Чонгук подтолкнул упирающуюся тушку своего парня к выходу из комнаты. — Куда? — В душ. Тебе, мой милый, срочно необходимо помыться. Может, Тэхену и нужно было бы заупрямиться, когда Чонгук в ванной принялся собственноручно его раздевать (будто Тэ сам не мог этого сделать), но было приятно, когда Чон, соблазнительно облизываясь, расстегнул и стянул с него рубашку, подарив при этом поцелуи всем синякам и кровоподтекам, которые оставил на Тэхене Сокджин. Затем стянул с него штаны и провел рукой по мягкой плоти. После чего наклонился и дразняще провел языком по соскам. И его взгляд при этом был настолько порочным, что Ким ощутил, что и сам, несмотря на нежданно постучавшую в его мозги хандру, понемногу стал заводиться. В конце концов, Тэхену всегда хватало всего лишь взгляда на Чонгука, чтобы у него появилось желание незамедлительно его раздеть. Тэхен лениво улыбался, когда Чон избавил его от последней детали одежды, быстренько разделся сам и завел его в душевую кабинку. Он довольно кусал свои губы, когда Гук, включив мощный напор воды, опустился перед ним на колени, развратно улыбаясь, и, одно за другим, заглотнул его яички. Тэ прерывисто выдохнул, потому что Чонгук умело терзал его, принимая член сразу во всю длину, позволяя ему таранить свою глотку снова и снова. Гук усердно посасывал головку и дразнил дрожащую плоть Кима своим игривым язычком. А Чонгук при этом завороженно вглядывался в его лицо — настолько расслабленное, настолько красивое. Наслаждался тем, как по нему стекали капли, как Тэ жмурился, и как при этом из его груди вырывались приглушенные стоны — от всех тех простреливающих во всём теле искрящихся волн. Тэхен не дал довести себя до пика, подняв Чона с колен и впился горячим поцелуем в его рот, жадно слизывая свой собственный терпкий вкус. — Хочешь меня трахнуть? — прошептал ему в губы. — Хочу, — быстро ответил тот. — Тогда бери. Чонгук закрыл глаза от эмоций, бурлящих в нем, и резко повернул Тэхена к себе спиной, уперев его щекой в мокрую стену. Руки Чона быстро скользили по любимому телу, задерживаясь на самых чувственных и притягательных участках, вроде торчащих темных сосков, паха или живота. Гладкая кожа, рельефные мышцы, пленительные изгибы, округлый манящий зад. — Как же я хочу тебя... — прошептал Гук, снова опускаясь на колени, но в этот раз для того, чтобы раскрыть соблазнительные половинки Кима и широко лизнуть по мгновенно поджавшемуся сфинктеру. — Блять!.. — Тэхен прислонился лбом к скользкой плитке, слизывая текущие по губам капли воды. Он издал протяжный глубокий стон, когда Гук принялся обводить языком его узкую дырочку. Чонгук скользнул языком внутрь, понемногу оглаживая мягкие стеночки, с каждым заходом продвигаясь всё глубже. Ягодицы Тэ сжимались быстрее и сильнее, когда Чонгук ускорился, но Чон резко остановился, обломав Тэхену кайф. Он потянулся и достал с полки смазку, вылив приличное количество себе на ладони. Затем развел ноги Тэхена шире, так, что тот принял максимально развратную позу, выпятив свою пятую точку, и провел смазанными пальцами по влажному и подрагивающему входу. Тэ тяжело дышал, когда первый палец, медленно лаская подушечкой, легко скользнул в прерывисто сжимающееся и разжимающееся отверстие. Гук растягивал его быстро и умело, пока его вторая рука плавно скользила по твердому члену Тэ. — Ты так хорошо это делаешь... — пробормотал Тэхен, изгибаясь, когда за вторым пальцем внутрь пробрался и третий. — Мой мальчик всё делает идеально. Чонгук с шумом выдохнул через рот. Его трясло от нетерпения. Он вынул пальцы, выдавил смазку на свой член, провел по нему несколько раз рукой и прислонил к растянутому отверстию, разводя чужие ягодицы в стороны. — Я очень хочу член своего хорошего мальчика в себе, — прошептал Тэхен, крепче держась за стену, когда Чонгук с приглушенным стоном резко в него вошел. — Как же хорошо, Гуки... Как же хорошо... — бормотал Тэ, цепляясь пальцами за мокрую плитку, пока вода хлестала его по лицу, а Чон вбивался сзади. Чонгук изменил угол проникновения, видя, как очаровательно раскрываются губы Тэхена в беззвучном стоне — значит, он уже был на подходе. Он нежно прошелся поцелуями по шее Тэ, обвел языком ушную раковину, а затем жарко зашептал ему на ухо. — Если бы я только мог... Я бы дал тебе возможность увидеть себя моими глазами. Только тогда ты бы понял, насколько ты особенный... И насколько ты любим... — с каждым новым движением члена Гука внутри, взгляд Тэ становился всё более расфокусированным, ноги его уже не держали. Сейчас он рассыплется на звезды... Сейчас... — То, как ты кончаешь, до сих пор самое прекрасное, что я видел в своей жизни... — прошептал Чон, наблюдая, как доходит до пика Тэхен, и с глухим рыком кончая сам. — Бля... Гуки... Нахрена ты кончил в меня? — спустя пару минут, отдышавшись после пережитого оргазма, вопрошал Тэ, поворачиваясь к Чону и обессиленно хмурясь. В то время как Чонгук, закусив губу, от одного этого вида, готов был спустить снова. Как же по-блядски правильно вытекает его сперма из Тэхена, стекает по бедрам на пол и смешивается с быстрым потоком воды. — Я тебя вычищу, — пообещал он, обнимая разморенное тело Кима и увлекая его в новый развязный поцелуй. — Своим членом? — ухмыльнулся Тэ. — Может и членом, — не отказался от подобной возможности Чон. В конце концов, их будильник еще даже не звонил. — Кто тебя так отделал? — поинтересовался Чонгук, вытирая большим пушистым полотенцем своего парня. Гук надеялся, что этот вопрос не выглядит как вмешательство в дела Тэхена. Он осознавал, что у того всегда будут какие-то секреты от него. В конце концов, последние дни это в очередной раз продемонстрировали. — Один бешеный пес. Который сейчас, к слову, защищает песика поменьше.***
Сокджин, лениво приоткрыв глаза, наблюдал за перемещающимся по комнате Чимином. Каким образом Мин Юнги вообще вылезает по утрам из постели, если рядом с ним — такое невозможно заспанное чудо? Выглядит словно томный обиженный ангелочек, непонятно каким образом спустившийся на эту грешную землю. Вот Сокджин по утрам похож на бомжа-алкоголика в самый разгар своего двадцатиоднодневного запоя... Как вообще люди просыпаются красивыми, а не такими, будто они бухали всю ночь напролет? Судмедэксперт скользнул по Оракулу оценивающим взглядом. Тоненькая фигурка, плавные изгибы, на теле множество изящных эстетических татуировок. Спортивные штаны едва держались на набедренных косточках, открывая взору узкие бедра. Легкая белая хлопчатобумажная футболка не скрывала, а только еще четче прорисовывала выпирающие ребра и изящно очерченные бока. Сокджин иногда снимал в клубе парней схожего типажа. Но никогда настолько красивых. Было в Оракуле что-то такое, что автоматически ставило его на ступень выше всех остальных. Может, это было в его изящном, чуть капризном лице или бездонных глазах, скрывающих в себе множество ответов, оставляя на поверхности только вопросы. Может — в соблазнительном теле. А, возможно, что и всё вместе. Ким продолжал наблюдать, как сонный Чимин ходит по комнате, шлепая по полу голыми ступнями, как задумчиво заглядывает в шкаф, потом что-то ищет в комоде. Вчерашние события вновь встали прямо перед Сокджином, поднимая в его груди гнев на Тэхена. И ему отчаянно хотелось сделать что-то плохое. Такое, чтобы тому было больно. Так же больно, как было больно из-за него Сокджину. Он, конечно, мог бы... Сокджин еще раз мазнул взглядом по Оракулу. Действительно, охуенно красивый. Но, наверное, мстить Киму с помощью парня, всё тело которого осыпано ожогами от сигарет — всё же последнее дело. Сокджин раздраженно выдохнул и перевернулся на другой бок. Интересно, как там Намджун? В курсе ли, что он уехал? Даже если нет — скоро узнает. И что тогда подумает? Что он вообще думал, глядя на его татуировки? Ведь понимал всё — Сокджин в этом не сомневался. Намджун только усиленно отыгрывает дурачка — высшее начальство таких любит. Не опасается их, поэтому максимально лояльно к ним и дает им продвижение. Знал всё Намджун, понимал. Имя "Сато" наверняка загуглил. Но молчал. Ничего ни разу не сказал. Это потому, что Сокджин ему дорог или?.. Раздраженный своими мыслями, Ким снова перевернулся. Намджун настолько отличается от Сато... Как небо и земля. И если Сато заставлял его быть снизу, усиленно и с удовольствием каждый раз его ломая... То Наму самому хотелось сделать приятно. Будет обидно, если он так и не сможет вернуться к своей обычной жизни. Если так и останется в розыске, или, чего хуже, Сато вспомнит о нем и решит его забрать себе. Обидно будет больше ни разу не увидеть Намджуна. — Пошли завтракать, — проворчал Чимин. — Молока не обещаю, но хлопья где-то были. Пожуем их, что ли... Только на кухне, увидев при ярком свете лицо своего похитителя, Сокджин заметил на нем отчетливые уродливые синяки. Вероятно, вчера на Оракуле был плотный слой макияжа. Но сейчас... — Что это? Кто тебя так? — с неудовольствием поинтересовался он, пока тот открывал и закрывал каждый из шкафов в поисках съестного. Да уж, Чимин оказался не готов к тому, что будет держать у себя пленника. Да что же он за похититель-то такой?? — расстроенно думал Оракул. Услышав вопрос, он поморщился, затем с видимым усилием попытался изобразить на своем лице улыбку. — В баре и не такое бывает... Там контингент интеллигентностью не отличается. Хотя, знаешь, в последнее время уровень социальной прослойки наших посетителей качественно улучшился... Сокджин со скепсисом слушал целую речь Оракула обо всех позитивных нововведениях в его баре. И не мог понять, как кто-то вообще способен поднять руку на эту крохотную милашку. Что вообще у людей в головах? Он вздохнул. — Я пойду на работу вместе с тобой. — Зачем? — не понял Чимин. Разве пленники ходят следом за своими похитителями? — Здесь будет скучно одному. А в твоем баре явно повеселее. Плюс если кто-то решит распустить руки... Пусть сначала встретится со мной. Оракул, услышав это, мгновенно просиял и повернулся к Киму, который как раз решал, какое именно место ему занять за кухонным столом. — Получается, ты будешь меня защищать. — Нет, — воспротивился Ким. — Я всего лишь немного побуду там. — Ты будешь меня защищать, — с улыбкой повторил Чимин. — Стокгольмский синдром? — Обычное стремление здорового мужчины защитить того, кто... — он замолчал, увидев помрачневшие глаза Оракула. Наверное, говорить о парне, прошедшем ад, но всё равно продолжающего упорно идти дальше, что он "послабее", будет неправильно. — Защитить своего похитителя. Да, у меня стокгольмский синдром, — проворчал Сокджин. — Хоть кофе предложишь? Я всё равно по утрам не завтракаю. Чимин, с видимым облегчением выдохнув, повернулся к кофеварке.***
— Как ты? Чонгук внимательным взглядом сканировал Тэхена, уплетающего за обе щеки пышные горячие оладьи. Нет, Гук не хозяйка года — всего лишь разбавил водой и пожарил смесь из коробки. Но Тэхен всё равно глядел на него как на второе пришествие. — Ты меня перезарядил, — Тэ облизнул блестящие от масла губы и выдавил из бутылочки в свою тарелку огромную порцию сиропа. — Чувствую себя обновленным и готовым. — Готовым к чему? Ким снова улыбнулся с нежностью глядя на своего сотрапезника. Красивый, с ясным взглядом и мягкой улыбкой на губах — это всё его Гук. Самое ценное, что есть у Тэхена. — Ко всему. — Тэ... — Чонгук помедлил и, чтобы занять руки, налил себе еще кофе. — Ты в последнее время стал меньше улыбаться. Я же вижу, — подумав, он наклонился вперед и поцеловал Кима в кончик носа, и Тэхен на этот жест нежности блаженно прикрыл веки, тут же перестав жевать. — Больше не шутишь, не дразнишь меня... — Чон подарил крохотные поцелуи обеим щекам Тэ. — А я по этому уже скучаю. Ты снова меньше спишь, стал реже меня касаться... Я не знаю, что тебя мучает и что происходит... — Гук поцеловал сладкие от сиропа и такие манящие губы Кима. — Но ты должен помнить, что всегда можешь со мной поделиться. Теперь у тебя есть я. Я — твой тыл. И я всегда буду на твоей стороне, — Чонгук не ждал от него ответа, он только хотел, чтобы Тэхен об этом помнил. Поэтому сразу же перевел тему. — Кстати, чтобы ты знал: вчера я сделал твой кусок работы и просмотрел видео камеры наблюдения, установленной на этаже дома супругов Сакаи. К ним действительно в тот день кто-то приходил. Так что да — Ави с кем-то общался, пока его жена на кухне залипала на дораму. Думаю, Ави Сакаи — первая жертва, и я уже подал прошение на то, чтобы открыть его дело вновь. Телефон Тэхена пиликнул новым входящим. И как бы Чонгук себя не сдерживал, он всё же скосил взгляд, чтобы увидеть сообщение на экране. JH [06:45]: Процесс запущен
