Часть 21. Crying Out / Выплакаться
17 августа 2022 г., 00:48
Чонгук аккуратно смазывал жуткие черные синяки Тэхена мазью из флакончика, щедро распределяя ее по всем травмированным участкам.
— Я был идеальным парнем, — ворчал он, — я ни разу тебя не спросил, куда ты исчезаешь и чем занимаешься... Не хотел быть одним из тех, кто не дает своему партнеру вздохнуть, кто всё время контролирует и давит своим присутствием. Просил только об одном — чтобы ты сообщал, если задержишься, чтобы я не мучился и не переживал о том, всё ли с тобой в порядке... Но с сегодняшнего дня всё меняется. Я буду именно таким партнером. Душнилой сто двадцатого уровня.
Тэхен едва сдерживал улыбку, наблюдая за ворчащим Гуком, потому что тот был слишком милым. Он засунул руку под его футболку и кончиками пальцев легонько ласкал обожаемое тело, пока Чонгук обрабатывал его раны.
— В один момент ты говоришь, что отпросился у шефа и приедешь к окончанию рабочего дня, — продолжал возмущенно бубнить Гук, — а к концу этого самого дня оказывается, что Юнги-хена похитил и держал взаперти какой-то мафиози, занимающийся работорговлей, который является бывшим Сокджина, которого подставил Чимин и который держал Сокджина в заложниках. Мой брат знал обо всем этом и помогал тебе, из-за чего был ранен. А Юнги-хен получил травму головы. А ты сидишь в тюрьме... Я уже продумывал план твоего побега! Серьезно, Ким Тэхен, ты конкретно нарвался!
— Я готов отработать, — Тэ блеснул порочной улыбкой.
— Пфф... — совершенно не впечатлился его словами Чонгук, продолжая негодовать. — Уж не сомневайся! Тебе придется это отрабатывать! И вообще, я хочу быть в курсе, если ты снова будешь вляпываться во что-то. И я совершенно не понимаю, почему ты не посвятил меня во всё случившееся... Или, возможно, ты... Считаешь меня слабаком?
Улыбка тут же слетела с лица Кима.
— О чем ты вообще?
— Это потому, что ты считаешь, что я не настолько хорош, как ты. Да? — отстраненно и делано безразлично поинтересовался Гук, продолжая монотонно совершать манипуляцию. — Что могу только буксовать твои дела. Ведь так? Я не вижу иного объяснения.
Тэхен схватил Чона за руку, на кончиках пальцев которой блестела мазь, а второй рукой подхватил его подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.
— Гуки, я на дело взял Чимина, Хосока и Сокджина. В боевом плане все трое не просто бесполезны — они минус минус ноль. Хотя и действовали выше всяких похвал. Я не посвятил тебя только по одной причине: потому что ты — моя жизнь. И я берегу тебя, как могу... Ну, хорошо, — подумав, исправился он, — по двум причинам. У тебя кристальная репутация, у тебя есть важные для тебя принципы... Я не хотел, чтобы ты вляпывался в неприятности.
— А если я хочу вляпываться в неприятности? С тобой? — упрямо возразил Гук. Какая, нахрен, репутация? Какие, нахрен, принципы? Если дело касается Тэхена? — Или, по-твоему, я всё же плохо действовал на складе?
— О чем ты?.. — вконец офигел Тэ. — Тебе брызнули перцовым в глаза!
— Но Намджун-хен сказал...
— У Намджун-хена недотрах, и ответственность за это я беру на себя, отобрав у него Сокджина. Еще чуть-чуть, и вернутся разговоры о колах в его заднице и о крепких бубенчиках между чьих-то ног. Ты был прав, когда сказал, что одного из нас на складе обязательно бы ослепили. И в этой ситуации ты действовал идеально — сумел нанести вред преступнику, взять его ДНК и укрыться, пока не подоспела подмога. Сегодня я не смог предупредить ранение твоего брата. За что прошу у тебя и твоей семьи прощения... — Тэ замолчал. Конечно, его извинение ничего не значит, и генеральный комиссар был прав, что гневался на него. — По той же причине, по которой ты не сумел избежать попадание той слезоточивой хрени в свои глаза. Ни тебе, ни мне не дали хотя бы одной лишней секунды, чтобы осознать, что происходит, принять решение и действовать. Но дальше мы оба сориентировались. Чонгук... Я могу быть чуть более выносливым и тренированным, чем ты — но это всё.
— Если всё так, как ты говоришь, — с небольшой долей сомнения произнес Гук, — и ты действительно не считаешь меня обузой в своих делах... Тогда пообещай, — решительно настоял он, заканчивая смазывать синяки и поворачиваясь всем корпусом к Киму, — что больше не пойдешь ни на одно дело без меня. Если ты попадаешь в неприятности, я тоже хочу попадать в них вместе с тобой.
Тэхен откровенно колебался, хотя на его губах и промелькнула нежная улыбка — уж слишком Чонгук был искренним, когда это говорил.
— Мы партнеры в жизни, партнеры в работе. Будем еще и партнерами по преступлениям? — со всей серьезностью спросил его Гук, не собиравшийся так просто отступать.
Тэ, помедлив, всё же кивнул. И Чонгук взял его ладонь и скрепил их новый договор крепким рукопожатием.
А потом еще — не менее крепким, но крайне развратным поцелуем.
***
Белый потолок, жужжание чего-то жужжащего, полумрак и плотно прикрытые жалюзи. — Я готов умирать еще миллион раз, только бы когда открывал глаза, рядом был ты... — хриплый голос беззастенчиво разорвал устоявшуюся мерную тишину. Чимин, уже второй час бесцельно ковыряющий пуговицу на рукаве своего пуловера, мгновенно перевел взгляд на своего очнувшегося мужа. — Мин Юнги, тебе пиздец, — едва сдерживаясь, чтобы не настучать по чужой больной башке, проговорил он, пружиной вскакивая на ноги. Он склонился над Юнги, с беспокойством всматриваясь в любимые темные, словно самая темная ночь, глаза, которые очень боялся больше никогда не увидеть. — Вот скажи мне, почему я не должен тебя прибить? — Потому что тогда некому будет таскать ящики из кладовой в баре, — убежденно и всё так же хрипло заметил Мин, с обожанием глядя на своего любимого мужа — такого прелестного с всклоченными волосами, опухшим лицом и покрасневшими от непрекращающихся слез глазами. — У меня, между прочим, появился помощник, — фыркнул Чимин, быстро сбрасывая свои ботинки, залезая к Юнги в постель и осторожно к нему прижимаясь, пока руки мужа, наплевав на капельницу, крепко его окольцовывали. Главное, чтобы их не запалила медсестра. — Он высокий, красивый и широкоплечий. — Тебе не нравятся высокие, красивые и широкоплечие, — прошептал Юнги, целуя его в висок, щеки, губы... — Ты без ума от низеньких бледненьких экс-копов. — Возможно... — пробормотал Чимин, отдаваясь такой желанной ласке, по которой его тело безумно соскучилось. — Тэхен в порядке? — Ага... — Дашь с ним поговорить? Чимин только-только расслабился и влился в стремительный поток неги, но тут же раскрыл глаза, максимально печально выдохнув. — Так и знал, что тогда на балконе ты ему делал предложение. — Ты меня рассекретил. Так что, дашь с ним поговорить? Они только выключили свет, чтобы попытаться вздремнуть, использовав несколько оставшихся до утра часов, как беспокойно ожил телефон Тэ. — Хочешь вляпаться со мной в неприятности? — спросил Ким, молча выслушав то, что ему сказали, и отодвигая после этого телефон от своего уха. — Хочу! — очень быстро ответил Чонгук, тут же подрываясь на ноги с кровати, куда они завалились буквально минуту назад. Тэхен ухмыльнулся. — Тогда собирайся. Поехали. Чонгук просиял.***
— Какой именно контейнер? — Юнги сказал, что успел нацарапать снаружи "Джи". — Мы провозимся здесь весь день... — проворчал Чон. — И не факт, что обнаружим нужный. Их здесь тысячи... Что он еще сказал? — Небольшой бордовый контейнер, — в очередной раз повторил Тэ. — Длинный и с низким потолком. Это всё. — Потрясающе. Юнги-хен мог бы оставить нам и больше хлебных крошек... Они второй час бесцельно обследовали контейнерный терминал, находящийся чуть поодаль порта Инчхон. Порт Инчхон — второй по величине после Пусанского, размещался недалеко от Сеула и даже носил гордое название "ворота корейской столицы". И контейнеров здесь было немерено. Уже расцветало утро, небо заливало осенним серым, и Чонгук выключил ставший бесполезным фонарик. Скоро сюда придет утренняя смена, и им придется объясняться. — Нам нужна какая-то система, — убежденно произнес он. — Мне кажется, мы ходим по кругу. Есть еще один вариант: мы можем попытаться достать ордер на обыск терминала. — Нам его никто не даст. Более того, Юнги сказал, что мальчик умирает. У нас нет времени ни на что более, — возразил Тэхен. Поэтому они продолжили практически молча обыскивать контейнерный городок. Чонгук в очередной раз обвел глазами безразмерный по своей величине терминал. Ок, нужный им — бордового цвета и сравнительно небольшой — это немного снижает количество грузовых ящиков, которые им необходимо осмотреть на наличие надписи "Джи". Дело усложнялось тем, что Тэхен категорически отказывался расходиться с Чонгуком в разные стороны — предыдущий опыт на складе не прошел для него мимо. — Тэ, — в очередной раз попросил Гук, бросая взгляд на часы и понимая, что их рабочий день скоро начнется, а они даже не в своем городе, — давай разделимся. Тэхен, скрепя сердце, согласился — это действительно было рациональное и единственно правильное решение, и они тут же, каждый определив свой кусок работы, принялись дальше обследовать местность. Но только Чонгук отошел чуть дальше, и опустился на колени, подсвечивая себе фонариком, чтобы четче разглядеть контейнер на наличие возможных надписей, как ему в затылок уперлось дуло пистолета. "Блять... — подумал он. — Теперь Тэхен точно больше никогда не отпустит меня от себя ни на метр". Он поднял руки и медленно развернулся, неспешно при этом поднимаясь на ноги. На него глядел насупленный некто — лет двадцать, не больше. В руках массивный пистолет SIG-Sauer, беззастенчиво глядящий Гуку прямо в лицо, и совершенно очевидно, что человек, держащий оружие, обязательно выстрелит, достаточно что-то сделать не так. — Чего рыскаешь? Это частная собственность, — просипел он. Голос преступника был безнадежно прокуренным. — Я ищу своего друга, — медленно и спокойно сказал Чонгук, растягивая слова и не опуская рук.— Не видел его? Нападавший нахмурился. — Кого? Чонгук помедлил, заглядывая собеседнику за голову. — Он стройный, нереально красивый и держит пистолет прямо у твоей башки. — Что?.. — не понял тот, быстро оборачиваясь. Гук, не теряя времени, сделал шаг влево, смещаясь с траектории выстрела, и схватился левой рукой за пистолет, правой при этом ударяя в сгиб кисти с оружием, а левой выворачивая пистолет от себя и вырывая его из чужих рук. Всё это заняло не более трех секунд, и еще через несколько мгновений нападавший был на земле, плотно прижатый одним коленом Чонгука в промежность, а другим — в грудь. — Отвали!!! Сука!!! — заорал тот, стараясь скинуть с себя противника. Гук достал свой пистолет и приставил его к голове нападавшего. Ему показалось, что впереди мелькнула тень. Он поднял взгляд и увидел Тэхена с наведенным на брыкающего преступника глоком. Его глаза были встревоженными, когда он взглянул на Чона. И Гук неожиданно вспомнил, что точно так же Тэ смотрел на него, когда держал в руках бомбу. Тэхен тогда был готов взорваться сам, только бы Чонгук отошел на безопасное расстояние. — Всё в порядке, — пробормотал он, поднимаясь на ноги, но продолжая держать нападавшего на прицеле. Как только Гук выпрямился, Тэ тут же приблизился к поверженному сопернику своего напарника и принялся тщательно его обыскивать. Тот что-то бубнил себе под нос, но предпочитал не делать резких движений и хранить молчание, осознавая, что эту схватку он проиграл. Тэ нашел у него в карманах еще один пистолет — поменьше, складной нож, горсть патронов, упаковку апельсиновой жвачки, лотерейные билеты, смятые мелкие банкноты и обручальное кольцо Юнги. Некоторое время офигевший Тэхен пялился на него, и даже заглянул на внутреннюю сторону кольца, чтобы точно удостовериться и прочитать имеющуюся гравировку. Saecula На века Тэхен знал, что на кольце Чимина была другая фраза на латыни. Sic erat in fatis Так было суждено — Я так понимаю, ты — человек Сато? — Тэхен спрятал кольцо в свой карман, а затем рывком поднял преступника на ноги, легонько тряхнув его за плечи. — Что здесь делаешь? Небось, охраняешь контейнеры? Где мальчик, которого держали вместе с Шугой? Тот упрямо молчал, демонстративно глядя в другую сторону. Тогда Тэ добавил: — Твой босс сдох. Не слышал такого, нет? Судя по реакции, тот о таком был совершенно не в курсе. — Все крысы бегут с тонущего корабля. А ты чего задержался? Зарплату могут не выдать. А новый босс может быть хуже предыдущего, — убедительно добавил Тэ. Их с Чонгуком пленник определенно занервничал, но всё равно не раскололся. Поэтому Тэхен привел еще один аргумент. — Сато поехал на встречу с людьми Сон Рено, которые его убили. Остались часы до того, как грянет ад — полное уничтожение банд друг другом. Мелкие несчастья вроде тебя падут первыми. А я помогу тебе укрыться. За информацию, конечно. Где мальчик? Чонгук очень сомневался, что этот бандит реально поведется на совершенно бездоказательные слова Кима. Каким же было его удивление, когда тот, немного поколебавшись, вновь хрипло заговорил. — Вы ищете не там. Вы ведь от Шуги, да? Тэхен и Чонгук переглянулись. — Допустим, — осторожно ответил Гук. — Он так за этого мальчишку переживал... Хотя тот и немой. Наверное. Ни слова не сказал за всё то время, что был здесь. Не понимаю, — проворчал он, — как такие слабые люди вроде Шуги, которые ведутся на подобное, со своей этой уебищной добротой, могут быть крутыми бандитами и даже чей-то правой рукой. — Ты не поверишь, — задумчиво заметил Тэхен, внимательно разглядывая человека перед собой. Ему и двадцати нет, а жизнь уже конкретно и со вкусом его поимела, сделав хмурым и озлобленным, — но возможно эта информация тебе еще пригодится в жизни. Доброта не имеет ничего общего с силой или слабостью. Знаешь, как говорят? Я могу задушить тебя той же рукой, которой тебя накормил. Но если бы я и приравнивал доброту к подобным категориям, я бы всё же определил ее в команду силы. Потому что отморозком быть легко. А ты попробуй оставаться сочувствующим человеком в нашем хуевом мире. Вот для этого реально нужна сила. Бандит насупился. — Где контейнер с мальчиком? — спросил Чонгук. Больше всего он боялся, что тот скажет, что мальчика уже давно пустили в расход. Их собеседник продолжал колебаться. Но потом всё же, окинув взглядом нацеленный на него пистолет Гука, показал рукой в другую сторону. Контейнер, в котором держали живой груз, стоял на отшибе, у самой кромки воды. Чонгук с ужасом подумал, что они бы в жизни сюда не дошли. Человек Сато молча показал на карман, и Тэ согласно кивнул. Тот достал ключ и открыл тяжелый амбарный замок, а следом — засов на двери. Напарники, всё еще держа на мушке своего провожатого, зашли внутрь. Это было поистине ужасное место. И первое, о чем подумал Чонгук — как Юнги-хен сумел здесь продержаться?? Обычно морские контейнеры имеют высоту под два с половиной метра. Но этот — какой-то модифицированный, был низким для абсолютно любого взрослого человека. Почему-то Гуку подумалось, что людей специально запихивали в подобные совершенно не предназначенные для нормального нахождения железные ящики. Чтобы мучать. Чтобы ломать волю. Чтобы как можно искуснее истязать. Вонь стояла ужасная — потому что все пленники справляли нужду здесь же. В контейнер было проведено электричество — висящая на проводе лампочка, дававшая грязноватый тусклый свет. Поэтому они сразу же в самом конце контейнера увидели кучу тряпья. Вернее, укутанного в одежду Юнги человека. Этот человек не двигался. Напарники еще раз насторожено переглянулись. Так как Гук держал в руке пистолет, Тэхен быстро прошел к пленнику. Краем глаза он увидел одиннадцать нацарапанных на стене черточек. И едва сумел сдержать бурю гнева в своей груди. Слишком легко ушел Сато. Слишком легко. Таких надо на кол. Терзать за все растерзанные им души. Стараясь абстрагироваться, Тэхен попытался прощупать пульс у мальчика. Слишком слабый, нитевидный, почти не чувствуется. — Он жив, — вслух произнес, тут же подхватывая с виду безжизненное тело на руки. Они все вышли наружу. Первым шел их пленник, следом за ним — с заряженным пистолетом Чонгук, чуть позади — Тэхен с мальчиком. — Давай его арестуем, — очень тихо предложил Тэ. — Здесь не наша юрисдикция, — шепотом напомнил ему Чонгук. — Твой отец — крутая шишка. Тебе можно всё. Гук повернулся и окинул его скептичным взглядом. В итоге они, чтобы не терять времени зря, забрали бандита с собой. Из-за Желтого моря проезд сюда был далеко не таким быстрым и простым, поэтому понимая, что до Сеула от контейнерного терминала им добираться слишком долго, они приняли решение искать ближайшую больницу. — Давай отвезем его в Сихын, — предложил Чон. — Это чуть-чуть дальше, но всё же это город. В селении поменьше может не оказаться всего нужного для его лечения. Он в очень плохом состоянии. А когда будет можно, перевезем его в Сеул, в больницу получше. Что скажешь? Так они и решили сделать. Сихын — небольшой город, расположенный между Инчхоном и Сеулом, с почти полумиллионным населением. Чонгук вспомнил, что однажды посещал там молодежный фестиваль. В свое время город ему очень понравился, и он понадеялся, что лечебные заведения там тоже хорошие. Сначала они доставили мальчика в больницу. Гуку пришлось остаться в машине, чтобы охранять их пленника. К тому же, Тэхен не хотел, чтобы имя Чонгука мелькало в странных сводках, поэтому регистрацией пациента занялся сам. Взяв все необходимые контакты и номера лечащих врачей и указав номер своей медицинской страховки и свою банковскую карту, он быстро вернулся к Чонгуку. Бандита они сдали в местное отделение полиции, пообещав ему, что ни люди Сато, ни люди Сон Рено там его не найдут. И вскоре уже ехали обратно в свой город. Тэхен был за рулем, Чонгук в телефонном режиме проводил с остальными членами их команды быструю летучку. Он быстро ввел своего напарника в процесс расследования, в котором вчера наметился значительный сдвиг. — Теперь, когда появился реальный подозреваемый, — рассказывал он, — мы стали заново просматривать всё, что у нас есть по уликам. Оказалось, у Кан Сонхи есть зарегистрированный на его фирму пикап, по своим характеристикам точно подходящий под описание машины, которая была на месте обнаружения тела Кан Сонхо. — Интересненнько, — протянул Ким. — Нам могут выдать ордер? — уточнил он. — Суперинтендант этим занимается. И, думаю, у него получится. Кан Сонхи — ближайший родственник убитого. А, значит, автоматически и один из главных подозреваемых. Алиби у него шаткое — только слова его семьи. Похожий, как и у него, пикап был замечен возле места преступления. Всё, что нам нужно — это ордер на осмотр машины. Если это та же машина, мы арестуем Кан Сонхи. А там, если улики будут крепкими, можно будет добиться анализов его ДНК и затем связать его с нападением на меня. Новых убийств пока не было? — Вроде нет, — ответил Кёныль. — Он может залечь пока на дно — после допроса и осознания, что его подозревают, — ворчливо заметил унылый Квон. — Только тупой в такой ситуации продолжит убивать. — Это здравая мысль, — согласился Тэхен. — Возможно, благодаря нападению на складе Кан Сонхи на детектива Чона, мы получили передышку и возможность окончательно прижать убийцу. Когда Гук закончил разговор и отключил вызов, некоторое время они ехали молча. Образ больного грязного ребенка не оставлял их в покое. — В этом мире слишком много зла... — негромко проговорил Чонгук. — Я работаю в полиции уже девять лет. И вроде много чего видел. Но каждый раз я поражаюсь размерам человеческой жестокости. Каждый раз, когда мне кажется, что я уже увидел всё... Потом оказывается, что нет — не всё. — Юнги сказал, — помолчав, ответил Тэ, — что мальчика собирались отправить по морю в один из прибережных борделей. — Как он у них оказался? — Скорее всего, он — беспризорник. Может, когда достиг совершеннолетия, его выперли за порог приюта. — Как Бомгю... — Работорговцы именно так и ищут своих жертв — тех, кого не будут искать. Бездомных, сирот, наркоманов, сбежавших из дома подростков. Чонгук сглотнул и прикрыл глаза. Он всегда хорошо жил. В строгой семье? Ну, допустим. Родители слишком контролировали его? И это всё? Тэхен — сирота. Тэхен никогда не рассказывал свою историю. Как он жил, каким образом попал в полицейскую академию. Когда-нибудь Тэ откроет ему свое сердце и расскажет много чего, через что ему пришлось в этой жизни пройти. И почему его сердце осталось таким же открытым, умеющим сочувствовать и сопереживать, несмотря на всё дерьмо этого мира, которое ему только пришлось вытерпеть. Включая отца Чонгука. Тэхен сказал их пленнику правду: доброта — один из самых весомых признаков сильного человека. Потому что мерзавцем быть легко. Легко найти причины, почему ты обиженный на всех и жестокий. Найти причины в любой ситуации оставаться человеком — это намного сложнее. — Именно поэтому я и стал полицейским... — спустя какое-то время заговорил Гук, вновь возвращаясь мыслями к тому жуткому контейнеру. — Не потому, что мой брат и отец — оба служили в полиции. А потому, что я приходил к своему отцу в его домашний кабинет, сидел и часами наблюдал за его работой. И таких историй — отвратительных, гадких, бесчеловечных... Их были миллионы. И я хотел что-то изменить. Хотел изменить этот мир. Мне жаль, что у меня в итоге ничего не получилось. — Почему же не получилось? — возразил Тэхен, внимательно следя за дорогой. — Ты — полицейский. Веришь в справедливость. И делаешь всё, от тебя зависящее, чтобы она восторжествовала. И сегодня мы с тобой спасли этого мальчика. Не обязательно спасать мир или миллионы. Одна спасенная жизнь не менее ценна. Тэ на всякий случай проверил кольцо Юнги в своем кармане — не потерял ли его. На месте. — Ты знаешь, я отлично помню, когда Юнги делал предложение Чимину, — говоря это, Тэхен старательно отгонял от себя образ Бомгю. — Он тогда так волновался... Настолько, что я даже подумал, что он собирается бросить Чимина. — Ты присутствовал при этом? — Ну, почти... — уклончиво ответил Тэ. — Был сочельник и... Почему-то это всё мне напомнило тогда о тебе. Я так ярко в тот момент вспомнил тебя, хотя много лет старался о тебе не думать. И сейчас это кольцо напомнило мне о той ночи. Ночи в фастфуде. Тэхен вновь потянулся уже к другому карману и нащупал подушечками пальцев металлического медвежонка. В дороге им позвонил Чимин и сообщил, что Юнги очень хочет их увидеть и просит приехать в больницу. А еще Оракул попросил подвезти из их дома вещи для себя и для Юнги. Поэтому напарники сделали разворот и направились в Кванджу. Бессонная ночь плавно перетекла в беспокойное утро. После того, как нужные вещи были собраны, упакованы и погружены в машину, Тэхен, вспомнив о том странном разговоре с доктором Ли, решил, не откладывая в долгий ящик, разобраться и с этим делом. Тем более, приемный кабинет доктора находился на той же улице, что и квартира Чимина и Юнги. — Если мы здесь, давай ненадолго заедем к Тэмину, — предложил Тэ. — Он хотел что-то сообщить о Чимине. — Без проблем. Чонгук остался в машине, а Тэхен понадеялся, что доктор сейчас свободен, и их разговор займет совсем немного времени. За стойкой, как всегда, была дородная и максимально строгая администратор, у которой в свое время совершенно не сложились отношения с Чонгуком. Вспомнив об их первом совместном приезде сюда, Тэ не сумел сдержать насмешливую улыбку. Как тогда Гуки сопротивлялся и доказывал, что они с противным журналистом — не пара! Прошел год, и они с "противным журналистом" — самая счастливая пара в этом мире. Тэхену пришлось немного подождать, пока доктор заканчивал свой прием, а затем администратор разрешила ему войти. — Здравствуйте, доктор Ли, — Тэхен улыбнулся, заходя в кабинет. Ему нравился всегда спокойный, уверенный и максимально невозмутимый Тэмин. Казалось, ничто в этом мире не способно его смутить или заставить поддаться эмоциям. — Тэхен, — доктор приветливо кивнул ему в ответ. — Присаживайся. Тэ подошел ближе к его столу. — Я ненадолго, — быстро сказал он. — Внизу меня ждет Гуки. Что-то с Чимином? Случилось что-то серьезное? Тэмин сидел за своим столом, задумчиво сложив пальцы в замок и безмятежно наблюдал за визитером. — Хорошо, что ты сам сказал о Чонгуке, — Тэ удивленно поднял бровь. — Я хотел спросить тебя. — О чем? — Когда ты скажешь Чонгуку правду? — Какую... Правду? — недоуменно переспросил Тэхен. Неужели он о чем-то забыл? — Как какую? — удивился тот. — Ты меня, честно говоря, разочаровал. Это некрасиво — пудрить человеку мозги. Не ожидал от тебя такого. Расскажи ему правду — о том, что ты его не любишь. — Я понял, доктор, — сухо произнес Тэхен. — У вас проходят какие-то психологические эксперименты. Но без меня. Он развернулся с явным намерением уйти. — Тэхен, — полетело ему в спину, — мы здесь одни. Можешь признаться мне. Ты ведь не любишь Чонгука, ведь так? Взбешенный, Ким повернулся к доктору, который, как оказалось, всё так же сидел в своем кресле и с явным интересом за ним наблюдал. — Доктор, вы что себе вообще позволяете?? — сквозь зубы бросил он. — Что за игры? Пытаетесь на что-то меня вывести? У вас ничего не получится! Я прекрасно всё понимаю! Тэмин подарил ему крайне милую улыбку. — То, что ты всё понимаешь, не значит, что у меня ничего не получится. — Серьезно? И ради этого я приехал сюда? Кто вам информацию подгоняет? Чимин? Это вообще-то незаконно. Доктор пропустил мимо ушей выпад Тэ и удобнее устроился в кресле. — Знаешь, почему ты так и не сказал эти слова Чонгуку? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за мечущимся раздраженным взглядом Тэхена. — Потому что это только слова. Действия гораздо важнее! — Важны и слова, и действия, Тэхен. — Да неужели?.. Будто скажу я эти три волшебных слова — и что-то резко изменится! — Изменится. И ты это знаешь. Поэтому не хочешь их говорить. Ты не готов их сказать. — Доктор, я вас безмерно уважаю — за всё, что вы сделали для Чимина, — медленно проговорил Тэ, прожигая его взглядом уже граничившим с ненавистью — он терпеть не мог, когда без спросу лезли в его дела, — но вам всё же стоит выбирать выражения. Я люблю Чонгука. И никто не смеет в этом сомневаться. Тэмин кивнул. — Любишь. Но дело ведь не в нем? — Я вас не понимаю. Я осознаю, что вы сейчас используете на мне какие-то свои психологические штучки, пытаетесь ковыряться в моей голове... — начал он, но доктор его перебил: — Всё началось с признания Чонгука. Много лет назад. Он сказал: "Я тебя люблю", а ты в ответ — ничего. Когда ты ему ответишь... Ты знаешь, что такое гештальт, Тэхен? Тот нетерпеливо повел плечами. — Все об этом знают. Какую статью в сети не открой, все с умным видом рассказывают... — Гештальт, Тэхен, — Тэмин, казалось, совершенно не слушал своего визитера, — это целостный образ, создаваемый нашим восприятием. Человеческая психика стремится к целостности, равновесию. Если этой целостности нет — она мечется, путается и не дает нормально существовать. Но когда всё, что нужно, доделано до конца, потребности удовлетворены, а ситуация доведена до логического завершения, гештальт закрывается. И у тебя всё давно доделано. Но ты искусственно держишь закрывающиеся двери обеими руками. Руки в кровь, ты рискуешь своими отношениями с Чонгуком, для которого это действительно важно и даже больно, но ты всё равно продолжаешь эти двери держать. Ты не готов закончить прошлую историю и, освобожденный, войти в качественно новую. Уже с Чонгуком. Ты не готов, потому что... — Стоп, — Тэхен, который за несколько мгновений до этого отвернулся к окну, снова повернулся к Тэмину лицом. — Я тоже изучал психологию... И я говорю "стоп", потому что не хочу слушать то, что вы скажете дальше. — ...Потому что ты не готов попрощаться с кем-то очень важным для тебя. — Тэмин... Просто заткнись... — обессиленно попросил Тэхен, ощущая, как в груди нестерпимо стало жечь. — Закрыть гештальт — значит, попрощаться с Бомгю. Означает, признать, что его нет и больше никогда не будет. Дело никогда не было в Чонгуке. Ты любишь его, хочешь провести с ним всю свою жизнь и у тебя нет никаких сомнений или метаний по этому поводу. Дело только и всегда было в Бомгю, — Тэхен молчал. — Всё его существование в твоей жизни как раз и попадает под период гештальта, который необходимо закрыть. И ты не готов этого сделать. Чимин сказал, что ты так и не изъявил желание побывать на месте захоронения праха. И никогда имя Малыша вслух не произносишь. — Чимин слишком много говорит, — напряженно пробормотал Тэ. Тэмин усмехнулся. — Ты не поверишь, но Чимин на сеансах в основном говорит о тебе. Ну, или о Сахарочке. — Вы так легко жонглируете и выдаете всем конфиденциальную информацию. Херовый из вас доктор. Тэмин развел руками. — Уж какой есть. Вы с Чимином были практически первыми моими пациентами, когда я вернулся в Корею. И самыми любимыми. — Я никогда не был вашим пациентом. — Это ты так думаешь. Мы все по-разному реагируем на уход близких. Ты предпочитаешь молчать, не говорить об этом, не упоминать. Переживать боль утраты только внутри себя, сам с собой. Возможно, пытаешься найти хотя бы какую-то замену. Но Кёныль, Тэхен, — это не Бомгю. И никто не Бомгю. Кроме Бомгю. Малыша не заменить. Могут появиться другие люди — хорошие люди, с которыми наладится тесный контакт, которые тоже будут много значить и станут частью твоей жизни. Но это совсем другие люди... — доктор сделал небольшую паузу, давая Тэхену возможность переварить то, что он ему говорил. — Ты считал Малыша своим сыном. Ты относился к нему, как к своему сыну. Ты видел в нем того, кто станет твоим продолжением. Ведь наши дети несут важную миссию — что мы будем жить дальше, даже если нас больше не будет. И не важно, кого мы называем своим ребенком. Это — наше лучшее, наше продолжение. И всё, что нам остается, когда мы теряем наших детей — это хранить нашу память о них. Каждый делает это по-своему, — Тэмин помолчал, разглядывая мгновенно осунувшееся лицо Тэ. — Ты плакал после его смерти? — Да. — Я имею в виду не тогда, когда узнал. А позже. Плакал? — Тэ молчал. — Слезы, Тэхен, очищают. Люди плачут не просто так. Ты не ездил на его могилу, не говоришь о нем, даже не называешь его имя. Ты так его и не оплакал. А ушедших обязательно необходимо оплакать. О них нужно горевать. Чтобы эта боль когда-нибудь, по чуть-чуть, совсем понемногу, но ушла. И превратилась в улыбку, когда будешь его вспоминать. Тэхен кивнул и снова попытался уйти, но его вновь нагнал голос Тэмина. — Всё то, через что ты сейчас проходишь — любая неуверенность в себе, любое непонимание, метания, страхи, усталость — это совершенно нормально. Это естественный процесс трансформации, перехода от одной жизни к другой. Твоя жизнь крутанулась на 180 градусов. Изменилось буквально всё — стиль жизни, род деятельности, город проживания, круг общения. Почти десяток лет возле тебя были Чимин и Бомгю. Но их рядом больше нет... Тогда, когда ты будешь готов отпустить Малыша, ты сможешь сказать Чонгуку в глаза о своих чувствах. И тогда ты закроешь этот долгий и болезненный гештальт длиной в целых одиннадцать лет. — Я понял, доктор. Тэхен, не прощаясь вышел. Он быстро спустился по ступенькам вниз и направился прямиком к своей машине. Чонгук, заметив его в окно, тут же улыбнулся и махнул рукой, но стоило ему увидеть лихорадочный блеск в глазах Тэ, его несобранность и растерянность, видимую невооруженным глазом, он быстро открыл дверь и выскочил наружу. — Что-то случилось? — быстро спросил. — Что-то с Чимином? Тэхен отрицательно покачал головой, крепко стиснув зубы. Внутри его колотило от гнева. Ему хотелось кричать и крушить. Избить доктора хотелось — за самоуверенность, наглость и беспардонность. Он со всей силы стукнул кулаком по крыше внедорожника. Гук со стремительно возрастающей тревогой молча за ним наблюдал. — Этот... Доктор... — процедил Тэхен сквозь зубы, оглядываясь на здание клиники, а затем вновь поворачиваясь к Чонгуку. — Этот... — даже слово адекватное подобрать невозможно. — Тэхен, — пораженно произнес Чонгук. — Ты... Плачешь? — Что?.. — Тэ, помедлив, недоуменно коснулся своей мокрой щеки. Действительно, слезы. Взволнованный и ничего не понимающий Чонгук притянул его к себе, принявшись быстро поглаживать по голове и спине, потому что плечи его парня вдруг стали недвусмысленно вздрагивать, а сам он быстро и судорожно дышал. Кажется, на этой же парковке ровно год назад они тоже в совершенно растерянных чувствах стояли возле машины. Чонгук ощущал на своей шее, куда уткнулся лицом Тэхен, влагу слез, поэтому он притянул его еще ближе к себе. Не понимая, что произошло, он пробормотал: — Всё будет хорошо... Мы всё исправим... Вот увидишь. — Этого никогда не исправить... — задушено проговорил Тэхен. — Он никогда не вернется... Его больше никогда не будет... И почему-то Чонгук сразу понял, о ком тот говорил. Он поцеловал его в лоб, открыл дверь машины и затянул несопротивляющегося Тэхена внутрь. Потом они еще долго не заводили мотор. Гук продолжал поглаживать Тэхена по лицу, спине, по голове, кутая в своих объятиях, хотя тот уже не плакал, просто лежал с закрытыми глазами, вдыхая в себя любимый запах Чонгука и понемногу успокаиваясь. — Он плачет? Дракониха-администраторша достала из кармана бинокль, приставила его к окну и практически сложилась вдвое, чтобы точно увидеть то, что происходило в машине. — Судя по всему, да... — Отлично, — кивнул Тэмин, засовывая руки в карманы своих брюк, — просто отлично. — Вы снова не позавтракали, — укоризненно добавила администраторша, доставая из другого кармана кимбап, упакованный в блестящую фольгу. — Есть один фермер, — сбивчиво начал говорить Тэхен, пока Гук его внимательно слушал. — И ему нужна помощь... Со сбором урожая. И Финик... — Тэ замолчал, крепче прижимаясь к Чонгуку. — Фермера зовут Финик?.. — Нет... Нет! Финик — это пес. И им нужна помощь со сбором урожая. Его нога беспокоит... И он уже не молод. Фермер или Финик?.. — И... Он не в состоянии нанять помощь — ему не хватает на это денег. Но ведь он не возьмет деньги, если ему предложить? — Наверное, — осторожно согласился Гук. — Но если бы мы помогли ему собрать урожай... Мы ведь поможем ему собрать урожай? — Конечно, — тут же ответил Чонгук. — Я узнавал, у него восемь гектаров. Это же очень много! Самостоятельно он их никогда не уберет... До зимы точно провозится с ними... А ведь ударят морозы и овощи замерзнут, ведь так? — Вроде бы... Я плох в земледелии. — Можно еще Юнги и Чимина с собой взять... — Конечно, возьмем, — убедительно согласился Гук, с трудом представляя Оракула с граблями и Юнги-хена с тяпкой. — И Сокджина с Намджун-хеном. Не уверен, что хотя бы один из нас когда-либо в своей жизни держал в руках лопату... Но если нас будет настолько много... Что-то мы точно сделаем! Тэхен удовлетворенно кивнул и прикрыл глаза, и Чонгук вновь осторожно погладил его по мягким волосам. Человек умирает столько раз, сколько теряет дорогих ему людей. Главное потом — находить причины жить. Тэхен эти причины нашел. ❤️
