Часть 20. Heroes / Герои
13 августа 2022 г., 13:32
— У тебя вообще есть план? — Хосок, пристально наблюдающий за Чимином, нарезающим на массивном черном пуленепробиваемом внедорожнике Тэхена круги по поляне, бросил пытливый взгляд на Кима.
— У меня вообще есть план, — спокойно подтвердил Тэхен, тоже не отводя глаз от машины, но при этом погруженный в свои мысли.
— И какой же?
— Освободить Юнги, убить Сато и не подвергнуть при этом опасности Сокджина.
— Круто, — похвалил его Хосок. — А конкретнее?
— Конкретнее? — Тэ пожал плечами. — А конкретнее плана нет. Буду действовать по ситуации.
— Офигенно... Ты меня прям порадовал, — съязвил Хосок, плотнее запахнув свое пальто. Да что ж такое! Достал из шкафа пальто потеплее, а всё равно холодно... — Ты так и не оставил свою идею об убийстве Сато?
— Конечно же нет. Почему я должен был? — удивился Тэ. — Бешеных собак надо отстреливать. Особенно тех, кто без устали уничтожают всех, до кого только могут дотянуться.
— Убийство босса одной из ключевых преступных организаций подвергнет опасности всю архитектуру столичной теневой деятельности, — заметил Хосок. — Начнется передел территории, борьба за власть. У нас значительно прибавится работы, пока всё снова не придет в норму.
— Хосок, ты повторяешься. Мы это уже обсуждали. И я думал, если ты здесь и ты всячески содействовал этому обмену, ты принял мою точку зрения.
— То, что я здесь, как и то, что я всячески содействовал этому обмену, не говорит о том, что я принял твою точку зрения.
— А о чем же это тогда говорит?
Хосок помедлил, так как Чимин заглушил двигатель и широко распахнул дверь со стороны водителя.
— Только о том, что я хочу защитить важных для меня людей.
— Своего брата, который может пострадать из-за меня. И его, — Тэхен кивнул на выбирающегося из внедорожника Оракула, — который не переживет, если что-то случится с Юнги.
Хосок определенно не думал так, как его брат. Для него не было только лишь черного и белого — когда выбираешь сторону и четко следуешь ей. Он видит полутона, да он в них и существует. Всё-таки разведка своим мышлением отличается от полиции. В полиции всё должно быть четко и необходимо строго следовать установленным правилам. Разведка же действует более гибко и по обстоятельствам.
Сейчас, к примеру, Хосок выбрал сторону Тэхена. Оттого что его приоритет — близкие ему люди. Потому что работа никогда не будет и не должна быть важнее семьи, любви и чувств.
— Вы еще не разговаривали?
Хосок отрицательно качнул головой, поежившись от неожиданного порыва ледяного ветра.
— Он даже еще ни разу не встретился со мной взглядом. Он же ненавидит меня, ведь правда?
— Абсолютно да.
— Мы всегда плохие в чьей-то истории... — негромко проговорил Хосок, ощущая в груди эту липкую, расползающуюся по всем его внутренностям тоску. — Ты по-прежнему считаешь мои чувства... Ненормальными?
— Разбирайся с этим сам.
Настолько, насколько его отец виноват перед Тэхеном, сам Хосок виноват перед Чимином. На нем и на отце, на каждом из них двоих лежит своя доля персональной ответственности. На каждом. И Хосок отлично осознавал свою.
Может, ему когда-то и удастся расплатиться за свои прошлые действия.
А пока что он жадно наблюдал за Оракулом, впитывая в себя его образ.
— Не пались так явно. Чимин не в курсе.
— Дай мне хотя бы эти несколько мгновений, — раздраженно отмахнулся от него Хосок. — Помоги мне поговорить с ним. Представь нас друг другу.
Тэхен закатил глаза.
— Может, мне вам еще и свидание организовать?
— А ты можешь? — губы Хосока тронула слегка ироничная ухмылка.
Тэ окинул его максимально тяжелым взглядом.
— Чимин, ты же помнишь брата Чонгука? — громко обратился он к другу.
— Как забыть! Мефистофель! — презрительно бросил тот, демонстративно отворачиваясь.
— Это зачтется за разговор? — невозмутимо поинтересовался Тэхен, глядя на свои часы и выставляя таймер. — Господа, выдвигаемся.
— Стой, — Хосок повернулся к Киму и обеими руками схватился за воротник его черной тактической куртки. — Если со мной что-то случится, передай Чонгук-и и моим родителям, что я их очень любил.
— Прелестно, — проворчал Тэхен, отдирая от себя его руки и снимая со своего воротника жучок прослушки. — Разведка такая разведка... Тебе нельзя работать в поле, ты давно закостенел в своем кабинете.
Он положил жучок в карман пальто Хосока.
— Я должен был это сделать, — пробормотал тот, ничуть не расстроившись, что его план был раскрыт. — Если ты вдруг попадешь в плен, я смог бы тебя отследить.
— Я не попадаю в плен, — Тэхен направился к машине, на ходу бросая: — Серьезно, заведи кота.
Сато сидел на своем кровавом троне уже почти тридцать лет, по крупицам начав создавать свою империю еще в довольно юном возрасте.
Секс, власть и деньги — это всё то, что составляло его Вселенную и что делало его абсолютно счастливым.
Будучи совершенно не эмпатичным человеком, с конкретными ростками социопатии и садизма в своей наполненной жестокостью и самовластием голове, он, по сути, мало о чём жалел в этой жизни.
А то, о чем он всё же жалел, приплыло в его руки само.
Всё же правы были те японские или китайские мудрецы — чего-то хочешь — подожди. Рано или поздно оно притопает к тебе своими собственными ножками.
Заложник, ради которого он изменил всем своим правилам и приехал сюда сам, нехотя выбрался из чужой машины.
И внутри у Сато всё расцвело. Не зря он лично посетил этот обмен. Не зря пошел на изменение сделки в самый последний момент. Это того стоило.
Ким Сокджин был офигенно красивым. Всегда таким был, таким он и остался. Каждый прошедший год был предельно ласковым к нему, делая его еще красивее, еще сочнее, еще желаннее.
И то, насколько он сейчас его боялся — у Сато дыхание перехватывало от ощущения своей власти над ним. Он мечтал впитать страх Сокджина на полную, широко вдохнув его в себя всей грудью. Как только он разберется с этими ублюдками, он заберет Джина обратно себе.
Скоро тот пересядет в его машину и уже больше никогда не сумеет избавиться от Сато.
— Кто это? — Тэхен кивнул на связанного человека.
— Как кто? Шуга.
— По-вашему, у меня рентген вместо глаз? — недовольно бросил Ким. — Снимите мешок с его головы. Чтобы я удостоверился в том, что это — именно он.
— Нет, — Сато вызывающе усмехнулся, глядя собеседнику в глаза. Он обожал играть. — Ты отдашь мне Джина и заберешь себе его, — небрежный кивок в сторону хранившего молчание пленника, — в таком виде, как он есть сейчас.
Тэхен про себя хмыкнул. Он тоже умеет играть.
— Если вы настолько свободно меняете правила под себя, тогда я надеюсь, вы не сильно будете возражать, если и я их немножко поменяю? Я получу этого кота в мешке, а вы своего Джина — вот только с простреленной башкой.
Тэхен в одно мгновение достал пистолет и без сожаления приставил его к виску Сокджина. Тот даже не вздрогнул.
— По-твоему, это должно меня напугать? — несмотря на видимую браваду, голос Сато, между тем, наполнился нотками напряжения. А когда Тэ нажал на курок, выдержка главаря лопнула, словно гелиевый шарик, к которому прикоснулись раскаленным утюгом. — Оставь его! Нет! Какого хера ты делаешь?!
— Давай условимся следующим образом. Ты мне — Шугу, не кого-то подставного, а именно Шугу, а я тебе — целого и невредимого доктора. Подходит?
— Сато, — прорычал тот, — получает всё. Я знаю, что Шуга — не человек Сон Рено! И ты — тоже! Вы вообще непонятно кто! Отбросы, вздумавшие играть с самим Сато! Похитившие то, что принадлежит мне! — Тэхен скорее ощутил, чем увидел, как при этих словах напрягся Хосок. Оно и понятно. Казалось бы, куда еще хуже? А вот, сюда. — Я дал возможность продолжать всё это только потому, что хотел получить Джина. Теперь, когда он у меня... — Сато хмыкнул. — Ни один из вас мне больше не нужен.
Тэхен не успел ничего предпринять, как главарь сделал знак своему человеку, и тот тут же выстрелил в Хосока. Другой бандит после этого выпустил целую обойму в Тэ.
Но к этому моменту Ким уже успел сориентироваться и был готов к новым форс-мажорным обстоятельствам.
— Джин! — крикнул он, заваливаясь на спину до того, как в него выстрелили, и прикрывая убегающего Сокджина, которому вслед полетел целый рой пуль сразу от двоих. Тэ выстрелил в одного из стрелявших дважды — оба раза в голову. Минус один.
— Не стрелять!! — орал Сато, который боялся, что Сокджина убьют его же люди.
Он выхватил свой пистолет и выстрелил на поражение в своего же человека. Минус два.
Тэхен был готов к выпущенной в него обойме, потому что стрелявший не отличался скоростью и даже меткостью. И Тэ в падении успел повернуться таким образом, чтобы все пули попали в его бронежилет. Но, сука, как же больно!!
Единственное, что радовало, так это то, что сегодня он надел тяжелый штурмовой бронежилет шестого класса защиты — тот хоть и тяжелый и совершенно неудобный, но для подобных недлительных, но крайне опасных стычек — определенно то, что надо.
И сейчас он ощущал, как пули разрывают чехол бронежилета, с размаху упираясь в бронеплиту и намертво застревая в синтетичном волокне кевлар. Бронежилет его спас.
Вздохнуть было невозможно, дыхание забило. Тэхен не сомневался, что как минимум одно его ребро треснуло. Да еще и ушиб сильный. Точно гематома будет на полкорпуса. Гуки его убьет.
Несколько долгих секунд он, задыхаясь, пялился в серое осеннее небо, пока Сато орал на своего подчиненного, уверенный, что оба похитителя выведены из строя. Поэтому главарь упустил момент, когда Тэ переполз за машину Сато, успев даже поймать взглядом свой скрывшийся за поворотом внедорожник. И только понадеялся, что ни одна из выпущенных людьми Сато пуль не успела задеть Сокджина, а Чимин не перепутает педали газа и тормоза, как это уже не раз бывало.
Итак, на повестке дня: Сато, человек с мешком на голове и еще один бандит.
Тэхен перезарядил свой пистолет, сумев потихоньку переползти к одной из ближайших стен, так как боялся, что если он будет находиться на том же месте, шальная пуля ударит по лежащему без признаков жизни Хосоку.
Но Сато сумел заметить его передвижения и, схватив заложника, закричал, приставив оружие к его голове:
— Если ты сейчас же не бросишь пистолет и не выйдешь, я его убью!
Заложник неожиданно прытко дернулся, и Сато ударил его рукояткой в голову. Тот без вариантов тяжело опустился на землю.
Окей, минус человек с мешком на голове. Остался Сато и еще один.
Некоторое время длилась перестрелка — Тэхен с одной стороны, а двое бандитов — с другой. В какой-то момент, похлопав себя по карманам, Ким осознал, что успел выстрелять все свои патроны. Остались только те, что уже были в его глоке. И то там был не полный магазин.
Блять.
Он подождал, пока двойной порцией — сразу из автомата и пистолета долбили по стене, за которой он прятался. Это стало для него небольшой возможностью перевести дух.
Он понимал, что сейчас одному или даже двоим понадобится перезарядить свое оружие.
Вариантов у него не так и много — надо кончать обоих бандитов сейчас.
Вскоре поток пуль действительно уменьшился. И Тэхен, задержав дыхание, выглянул и несколько раз выстрелил прямо в центр лба последнему человеку Сато, как раз копавшемуся в патронташе и пытавшемуся выудить оттуда нужные патроны.
Тэ быстро вернулся за стену.
Ну, что ж. Сато остался один.
Тэхен вновь поднялся на ноги, стараясь не морщиться и не думать о боли в ребрах, и вышел, держа свой незаряженный пистолет наготове.
Он был уверен, что Сато сейчас в него не выстрелит — во-первых, потому что тот не знал, что Тэхен успел использовать весь свой запас патронов, а во-вторых, потому что главаря в этот момент никто не был в состоянии прикрыть. Все его люди были мертвы.
— На колени! — заорал он, едва увидев Кима. Сато всё еще не верил, что это его конец, хоть он и остался здесь совершенно один.
— Меня много кто пытался поставить на колени. Но, единственный, перед кем я это делаю — это мой парень, — Тэ подошел ближе и ударом ноги выбил пистолет из рук бандита, а затем вытащил свой запрятанный полицейский пистолет — древненький и медленный Smith&Wesson. Надо же, пригодился. — За Ким Сокджина, за его отца, за Мин Юнги и еще за тысячи и тысячи людей, лишившихся из-за тебя своего счастья, своих жизней и своих близких. Уебок.
И выстрелил Сато прямо в голову.
Кажись, всё. Он и так ему слишком длинную речь в качестве эпитафии выдал.
Тэхен глубоко вздохнул, наблюдая, как из Сато очень быстро упорхнула жизнь.
Даже забавно. Некоторые считают себя такими великими и непобедимыми. А умирают точно так же, как и все остальные.
Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку. И нет значения, кем ты есть или кем ты был — смерть одинаково безразлично забирает всех.
На всякий случай обследовав периметр и не обнаружив больше никого, Тэ расстегнул куртку, отстегнул свой бронежилет и с видимым облегчением бросил его на землю. Больше эти шестнадцать килограмм он на себе таскать не будет. Наверное, он всё же стареет.
Чимин год назад был прав — эта жизнь больше не для него. Тэхен действительно от нее давным-давно устал.
Его новая жизнь — рядом с его яркой улыбающейся звездочкой.
Тэ вновь застегнул куртку и подошел к Хосоку. Опустился перед ним на колени, мысленно ругая того за беспечность. Хотел выглядеть хорошо в своем узеньком модном пальто и надел самый легкий бронежилет. Второго класса! С таким успехом можно было бы и вообще его не надевать. Пуля прошила тело Хосока насквозь.
Тэ снял с него жилет и бегло обследовал рану. Его познаний в медицине хватило только на то, чтобы определить, что Чон Хосок точно будет жить — важные органы вроде как не задеты. Нужно только вовремя доставить его в больницу.
Он стянул с шеи Хосока выпендрежный вязаный шарф, чтобы остановить им кровь.
Затем поднялся на ноги и направился к человеку с мешком на голове.
Тот всё так же неподвижно лежал после тяжелого удара Сато.
Тэхен присел перед ним на корточки, слегка помедлив, прежде чем стащить мешок с его головы.
И прикрыл глаза, не сумев сдержать эмоций, едва увидев лицо заложника.
Юнги.
Сато настолько боялся не получить Сокджина, что скрепя сердце, но всё же взял с собой на обмен Шугу. На случай, если понадобится его показать.
Рот Мина был заклеен, на виске разливался синяк, но Юнги дышал.
Тэхен достал телефон и набрал номер Чимина.
Голос Оракула был напряженным и даже испуганным, когда тот мгновенно ответил на звонок.
— Вы где?
Чимин едва не заскулил от радости, услышав голос друга.
— Всё еще в точке сбора! Мы не хотели отсюда уезжать.
— Чимин, протокол, — укоризненно, но очень устало произнес Тэхен. Затем вздохнул. — Возвращайтесь. Пусть Сокджин сядет за руль автомобиля Хосока, ключи от него в бардачке внедорожника. И пулей сюда.
Он отключил вызов прежде, чем Оракул успел хоть о чем-то его спросить.
Но менее чем через десять минут обе машины уже подъезжали к опустевшему месту обмена.
Сокджин замешкался, прежде чем выйти из BMW Хосока, а вот Чимин выскочил из машины Тэ, едва только выключил зажигание. Он бросился к двум неподвижно лежащим людям, возле которых сидел Тэхен.
Едва осознав, что один из них — его муж, он закрыл свой рот руками, чтобы не выпустить из себя немой крик.
Его сложило пополам, и он едва не задохнулся от того ужаса, намертво закупорившего его легкие, пока молниеносно не вскочивший на ноги Тэхен не подхватил его.
— Он жив! Жив!!
Сокджин вышел из машины, пустым взглядом осматривая поле боя.
Расстрелянная машина Сато, на земле четыре тела. Тэхен крепко держал кричавшего Оракула, к которому никак не могла пробиться информация о том, что его муж жив.
Похолодало, небо затянуло огромными сизыми тучами. Сокджин спрятал руки в карманах своего пуховика. Осторожно ступая, он приблизился к телу Сато.
Пока смотрел на его неподвижное лицо, боялся, что тот откроет глаза и всё это действительно окажется ненастоящей реальностью.
Но нет. Сато был мертв.
Ради того, чтобы это осознать, Сокджин даже притронулся к его сонной артерии и попытался прощупать пульс. Безуспешно.
— Всегда мечтал, чтобы ты сдох, — почти неслышно произнес он. — Мечты должны исполняться. Ведь так? Прощай, ублюдок.
Прощай, первая любовь.
Сокджин отвернулся и направился к Чимину, в панике ощупывавшего лицо Юнги. По лицу Оракула текли слезы. Но это были слезы облегчения и счастья.
— Осмотри Хосока, — попросил Тэхен Кима. Очень скоро тот сообщил:
— Пуля навылет, ничего важного не задето. Будет жить.
Тэ кивнул — Сокджин полностью подтвердил его заключение.
— Мы сможем довезти его в Сеул? Или всё же нужно в ближайшую больницу?
— Я разгоню его тачку до максимума. Через полчаса мы будем в столице.
Тэхен выудил из кармана пальто Хосока телефон. Разблокировал, приложив к сенсорному экрану палец владельца, затем набрал номер телефона его отца.
— Это Ким Тэхен. Зачистите периметр, — он назвал точные координаты места обмена. — Ваш сын ранен. Я имею в виду вашего старшего сына. Сейчас мы направляемся в Сеул в полицейский госпиталь. Будем там приблизительно через тридцать пять минут.
И отключил вызов.
Было принято решение, что Тэхен поедет своей машиной вместе с Юнги. А Сокджин, Чимин и Хосок — на машине Чона.
Конечно же, Оракул сопротивлялся, желая ехать вместе со своим Сахарочком. Но Тэхен был непоколебим. Сокджин за рулем, окровавленный Хосок — на заднем сидении. Кто-то должен его держать и совершать манипуляции, если вдруг раненому станет плохо — под чутким руководством сидящего за рулем Сокджина.
Чимин положил голову своего давнего врага на колени, и Сокджин тут же дал по газам.
— Знаешь, — спустя минут десять абсолютной тишины, отрешенно произнес Оракул, — я часто думаю о бледно-голубой точке. Слышал о ней?
Сокджин порылся в своей памяти, давя педаль газа до упора.
— Конечно... Та старая фотография Земли из космоса.
— Ага, — рассеяно подтвердил Оракул. Он пригладил торчащие в разные стороны волосы Хосока. Всегда такой жесткий, отстраненный, прилизанный. А сейчас... Сломанный. Наверное, из-за этого и выглядит более человечным. — Вся наша планета — всего лишь почти невидимая бледно-голубая точка в огромной и бесконечной Вселенной. И мы такие крошечные в ней... Для нее наша Земля — всего лишь песчинка. А, мы — люди, намного ближе друг к другу, чем нам кажется...
Сокджин кивнул, ничего не ответив.
Хосок раскрыл затуманенные глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на лице над собой. Затем вновь окунулся в темное и мрачное забытье.
Спустя тридцать две минуты Сокджин парковал машину Чона у полицейского госпиталя. К ним тут же вышли сотрудники и погрузили раненого на каталку.
Вскоре подъехал и Тэхен и вынес на своих руках всё еще не приходящего в сознание Юнги.
Все трое были в приемном отделении, ожидая информацию о состоянии Юнги и о результатах операции Хосока, когда туда быстро вошел разъяренный генеральный комиссар. Чон Бонхва не отставал от него ни на шаг.
— Выйдем, — бросил генкомиссар Тэхену и, окинув всех троих тяжелым взглядом, развернулся и вышел.
Тэхен безропотно последовал за ним.
Отец Чонгука ждал его в коридоре, за его спиной, словно тень, возвышался его помощник.
— Объясни-ка мне, Ким Тэхен, — едва сдерживая ярость, проговорил генеральный комиссар, прожигая его своим взглядом, — почему из-за тебя страдают оба моих сына? Ты! — он обвиняюще выставил вперед указательный палец. — Из-за тебя Хосок сейчас на операционном столе!!
Тэхен склонил голову, полностью принимая свою вину.
— Простите. Я не доработал.
— Ты почему перед ним извиняешься?! — послышалось шокированное позади.
— Чимин, — с предостережением сказал Тэ.
— О, это же тот самый Оракул, — генеральный комиссар перевел взгляд на разгневанного Чимина. — Наслышан о вас, наслышан.
— Не смей перед ним извиняться, — прошипел тот, всё еще обращаясь не к генкомиссару, а к Тэ, хотя при этом и окатывал отца Чонгука своим презрением высочайшего левела. — Если бы не вы! Если бы не это ваше чучело за спиной! — Бонхва напрягся. — Этого всего бы не произошло! Вы настолько ненавидите Вишенку, что готовы без раздумий лишиться обоих своих сыновей!
— Чимин, — еще раз предупреждающе сказал Тэ и дернул друга за рукав его кожаной куртки, испачканной кровью Хосока.
— Вы как... крокодил! — продолжил распаляться Оракул, а генкомиссар удивленно поднял бровь. — Знаете, почему? Он тоже прет только вперед — потому что крокодилы не умеют ходить назад! Они — хищники, но без мозгов. Тигр — тоже хищник, — Чимин бросил взгляд на Тэхена, который уже кусал губы, понимая, что пока Оракул не выговорится, он не заткнется. А отец Чонгука, на удивление, Чимина не затыкал. — Но он умный хищник. В отличие от крокодила.
Генеральный комиссар возмущенно упер руки в бока.
— И к чему это? Вы, молодой человек, называете меня... неумным?
— Я называю вас тупицей!..
— Чимин! — отрывисто бросил Тэхен.
— Тупица, — продолжал тот, не обращая никакого внимания на тщетные попытки Вишенки его вразумить, — потому что вы, как и крокодилы, не хотите признать свои ошибки и сдать назад!
— Чимин, в тюрьме плохо кормят, — не разжимая зубов, прошипел Тэ.
— Мне всё равно! Сахарочек будет носить мне вкусные передачи!
— Вообще-то, ваш Сахарочек может занять соседнюю камеру, — заметил генкомиссар, не сводя с разъяренного Оракула хмурого взгляда.
— Мой Юнги пытался прикрыть деятельность урода, занимающегося торговлей людьми! А вы что делаете?! В чем ваши умения? Разлучать своего сына с тем, кого он любит? Разрушить жизнь и карьеру лучшего курсанта?!
Тэхен одной рукой окольцевал Чимина за талию, а ладонью второй прикрыл ему рот.
— Простите, — он, тем не менее, снова не склонил голову, извиняясь перед генкомиссаром.
Чимин вертелся и пытался стукнуть Тэхена ботинком в голень. Потом он куснул его за руку, и Тэ, не ожидая настолько вероломной атаки, инстинктивно отвел руку.
— Признайтесь! — закричал Чимин. — Признайтесь, что вы совершили ошибку! Не будьте тупым и безмозглым крокодилом! Я требую, чтобы вы признались! Ваш сын любит его!
Тэхен затащил Оракула в туалет, закрыл щеколду на замок и с силой прислонил его к стене.
— Ты, блять, рехнулся?! — прошипел он ему в лицо. — Хочешь загреметь за решетку?!
— Меня не за что сажать! — надулся Чимин, упрямо сложив руки на груди.
— НАС есть за что сажать! Половина деятельности нашего агентства была незаконной! — практически прорычал Тэхен. — Чон Хосок собирал на нас досье десять лет. Если они захотят, мы никогда не увидим небо не в клетку!
— Мы — хорошие парни! — обижено парировал Чимин. — То, что мы часто иногда действовали вне тупых рамок закона, этого не отменит!
— Чимин... — иногда Тэхен не знал, как ему говорить с другом, когда тот отказывался признавать, насколько в неидеальном мире они живут. — Чимин, — повторил он уже спокойнее, — хороших людей сажают, а плохих — отпускают. Хорошие люди попадают в неприятности, а плохие люди делают эти самые неприятности. Наш мир неидеальный... Давай ты не будешь доводить нас до ситуации, когда у нас будут нереально огромные проблемы... — Оракул обижено отвернул от него голову. — Выдохни, прошу тебя... — продолжил увещевать друга Ким. — Теперь всё хорошо. Юнги жив, он скоро поправится и вы снова вернетесь к своей обычной счастливой жизни. Пообещай мне, что будешь думать о вас с ним, а не о прошлом.
— Он задолжал тебе, — тихо сказал Оракул.
На это Тэхен отрицательно покачал головой.
— Он мне ничего не должен, Чимин. Я сам принимал решения. И я не имел права начинать с Чонгуком отношения, не говоря ему правды о том, кто я, и не уведомив об этом его отца. Наказания без вины не бывает.
— Кто из нас еще утопист, — проворчал Чимин, стряхивая с себя его руки.
— Я ни в чем не виню генерального комиссара, — повторил Тэхен. — Я ответил за свои поступки. За то, чего делать не имел права. Но я ни о чем не жалею.
— Не верю, — прошептал Оракул, прикрывая глаза. — Не верю, что ты готов был бы добровольно снова пройти этот путь...
— Если он означает убить того садиста и вытащить тебя из подвала — сто процентов да.
Чимин обессиленно прижался к его груди.
— Я не помню... — прошептал он. — Но мне кажется, я так и не сказал тебе спасибо. И я хочу сделать это сейчас. Спасибо. Что тогда сделал это.
Тэ погладил Оракула по голове.
— Пообещай мне забрать Юнги домой, и не вляпываться в неприятности. И прожить счастливо эту жизнь. Для меня это будет лучшей благодарностью.
Чимин, всхлипнув, пообещал.
Юнги обследовали и оказалось, что у него сотрясение и обезвоживание. Но в основном он был в порядке.
— Он пока спит, — сказал врач взволнованному Чимину, — но скоро придет в себя.
— Спасибо, доктор! — Оракул едва удержался, чтобы не обнять этого святого человека, принесшего ему настолько прекрасные новости. — А когда его выпишут?
— Если всё будет хорошо, то через несколько дней. Кроме травмы головы ваш друг очень истощен, мы будем это исправлять.
— Спасибо!! — еще раз поблагодарил счастливый Чимин.
Тэхен провел его в палату к Юнги, а когда вышел оттуда, его снаружи ждал охранник генкомиссара.
Тот только скользнул взглядом по его корпусу, а Тэ мгновенно понял, что от него требовали.
Он вытащил оба своих пистолета и отдал их.
Охранник забрал оружие и засунул себе за пояс. Но, тем не менее, продолжал сканировать Кима неласковым взглядом.
Тэхен куснул себя изнутри за щеку. Вот как.
Он, поколебавшись, протянул обе руки вперед, и на его запястьях тут же защелкнулись наручники.
Его провели на закрытую парковку за больницей, где стоял бронированный автомобиль.
Единственное, о чем сожалел Тэхен — так это о том, что он так и не предупредил Чонгука, что задержится.
***
— Не давит? — генеральный комиссар кивнул на наручники на руках Тэ. Тот отрицательно покачал головой. Они всё так же продолжали сидеть в машине генкомисара на парковке рядом с больницей. Все эти полчаса. Отец Чонгука с каким-то особым интересом разглядывал Кима, как будто пытаясь разгадать его феномен. Он чувствовал себя более чем хорошо, попивая бурого цвета отвар из металлического термоса. — Желудок шалит. Вот моя жена — мама Гук-и — что-то постоянно мне и заваривает... Понятия не имею, что это. Тэхен продолжал хранить тишину. Он не понимал, что он здесь делает. И только ждал, когда генкомиссар соизволит рассказать ему об этом. А тот, допив свой напиток, запрятал термос между сидениями. — Знаешь, — начал он разговор, ради которого Кима сюда и привели, — а ведь ты всегда нравился моему сыну. И нет. Я имею в виду не Чонгука. Хосок восхищается тобой. Я это знаю. Хотя он прямо никогда этого не говорил... Но родители всегда знают, когда их дети находят ролевую модель не в своих родителях. И когда их дети влюбляются. Знаешь, как я узнал, что у вас с Чонгуком начался роман? Ты ведь думал, наверное, что за вами следили? Но это не так. Я всецело доверял тебе. И даже представить не мог, что ты воткнешь нож в мою спину. Нет, я понял это тогда, когда увидел влюбленные глаза своего сына. Сначала думал: может, с хорошей девушкой познакомился? Надеялся только, что не какая-нибудь оторва... Но потом, как-то у меня была встреча по государственным делам с вашим ректором. Конечно же, я спросил его о Чонгук-и. О его успехах, успеваемости, социальных контактах. Как родитель спрашивает, не как босс. И знаешь, что он мне сказал? "Ваш сын ни на шаг не отстает от Ким Тэхена. Они всегда вместе. И он смотрит на него с таким восхищением"... — генкомиссар насмешливо хмыкнул, а Тэ постарался незаметно потереть руку, зудевшую под наручниками. Еще и ребра отчаянно ныли. — Оказалось, — продолжил тот, — что я сам, лично, приставил к Чонгуку человека, который отобрал у меня моего сына. Чтобы ты знал, Тэхен, до этого он восхищался своим отцом. Мной. Хотел, как и я, стать кем-то значимым, заметным. Мечтал изменить мир к лучшему. Говорил, что сделает карьеру — даже покруче, чем его отец. Он, бывало, приходил в мой домашний кабинет и увлеченно наблюдал часами, как я работаю. Когда твой ребенок глядит на тебя настолько восторженно — это и есть то, что по-настоящему греет родительское сердце. А потом этот восторг потихоньку исчезает. Больше он не приходит смотреть, как я работаю. Не спрашивает о моих делах. Еще позже перестает приезжать на выходные домой. И ты думаешь, тешишь себя мыслью, что он просто вырос. Так бывает... — генеральный комиссар перевел взгляд от окна, куда он глядел всё это время, на Тэхена. — А потом я увидел, как он смотрит на тебя. Хотел сделать ему сюрприз — пошел тогда в его корпус. И увидел вас. В глазах моего сына было столько любви и восхищения... Любой, кто видел вас, понимал, что ты для него давно стал целым миром, Вселенной. Я до сих пор уверен, что ректор сказал "смотрит восхищенно" потому, что не посмел сказать мне, что мой сын смотрит на Ким Тэхена влюбленно. Генкомиссар откинулся на спинку своего сидения, продолжая испытывать Тэхена темнотой своих глаз. Ким же не двигался и смотрел исключительно на свои руки в наручниках. — Но я ничего не сделал, — продолжил говорить генеральный комиссар. — По правде, я не знал, как к этому подступиться. Чонгук был младшим в семье, ему многое прощалось, ему не пришлось столько вынести, как его брату. Хосока я воспитывал намного строже. Я понимал, что всё худшее уже произошло. Вы спите вместе, он в тебя влюблен. Его звезды в глазах только слепой не видел. Даже на меня он никогда не глядел и в половину настолько восторженно. Получалось, я сам, лично, приставил к своему сыну человека, который, в итоге, и отобрал его у меня. Тебе, Тэхен, не понять чувства отца, теряющего своего ребенка... Видеть всё это, понимать, но не иметь возможности ничего изменить. После знакомства с тобой он перестал хотеть покорять вершины. Единственную вершину, которую он хотел покорить, был ты. Но даже когда я от тебя избавился... Чонгук ко мне так и не вернулся. И не вернется, — он снова сделал продолжительную паузу. — Уехать в глушь и похоронить свою блестящую карьеру — это был его способ жалобы на твой уход. Он упростил свою жизнь до минимума, заперся в этом лесу, в этом небольшом городишке. Отказался жить так, как бы жил, если бы ты не встретился на его пути. Тэхен молчал, внимательно слушая своего собеседника. — Значит, вы ненавидите меня, потому что я... отобрал у вас Чонгука? — впервые за всё время в машине он подал голос. От долгого молчания и напряжения, тот был хриплым. Генкомиссар вскинулся. — По-твоему, это слишком маленькая причина? — Никак нет. Простите, сэр. Тот хмыкнул. — Ты и так его у меня отобрал. Он буквально дышал тобой. Но, тем не менее, ты имел наглость прийти и требовать еще и официального разрешения полностью и навсегда завладеть им. Я мог тебя в тот момент уничтожить. Стереть тебя в пыль. Так что то, что я сделал, было еще слишком ничтожным наказанием. Возможно, я совершил еще одну ошибку, приставив Хосока наблюдать за тобой, за твоей жизнью и всей твоей деятельностью. Потому что он впечатлился тобой. Очень. По-твоему, я не должен ненавидеть того, кто отобрал восхищение мной обоих моих сыновей? — Я не знаю. — И вот здесь мы переходим к самой интересной части нашей с тобой беседы. Если бы я мог повернуть время назад, изменил бы я свое решение, и выбрал бы другого курсанта для охраны моего сына? — голос генкомиссара нарастал и гремел с каждым произнесенным им словом. — Нет! — он сделал весомую паузу. — Потому что ты действительно был лучшим из всех. А моего сына должен был защищать и обучать только самый лучший, — отец Чонгука всё пытался поймать взгляд своего визави, но Тэхен всё так же не отводил глаз от своих скованных рук. — Если бы я мог повернуть время вспять, — продолжил генкомиссар, — в тот момент, когда ты пришел в мой кабинет и говорил всю ту ересь... О том, что просишь разрешения встречаться с моим сыном. Изменил бы я свое решение начисто стереть тебя из истории этого мира? За то, что ты сделал? — Тэ, поколебавшись, всё же поднял взгляд на собеседника. Генкомиссар, не мигая, сверлил его взглядом. Между ними было не больше метра. Отец Чонгука — величественный, в своем мундире, с горделиво приподнятым подбородком и с вызовом в темных-претемных сощуренных глазах, блестевших от бликов за полумесяцами очков в тончайшей оправе. — Передай своему другу, что я всё же не крокодил, и я умею ходить назад и признавать свои ошибки. Может, не сразу. Но всё же, — он не отвел глаз, хотя удивление, мелькнувшее на лице Кима, его резануло. — Но нет, я бы не изменил и этого своего решения, — Тэхен шумно выдохнул. — Потому что в таком случае, ты бы не спас своего друга. И в этом наши с тобой мнения сходятся. Как ты сказал? Что всего лишь ответил за свои поступки? Да, я с тобой полностью согласен. Наказания без вины не бывает. — Только не говорите, что в туалете была прослушка, — напряженно произнес Тэхен, пытаясь вспомнить, о чем они там с Чимином говорили. — Нет, не в туалете. На тебе. Хосок прицепил ее тебе на воротник. Генкомиссар потянулся и снял с куртки Тэ небольшое устройство. А затем усмехнувшись, показал его ему. Вот же ж! Видимо тогда тот хитрец нацепил на него сразу два жучка, отлично зная, что Тэхен его заподозрит и найдет один из них. Вот почему он совершенно не расстроился, когда Ким его раскрыл. — Говоришь, становишься на колени только перед моим сыном? Не те подробности, о которых я хотел бы знать. — Во всех смыслах этого выражения, — негромко сказал Тэ. Некоторое время в машине была полнейшая тишина. Генеральный комиссар разглядывал темноту за окном, а Тэхен вновь продолжил гипнотизировать взглядом свои руки. Затем он поднял голову, чтобы задать еще один волнующий его вопрос. — Так вы знали обо всем? О том, как проходил обмен? — Нет. Как я тебе и сказал, не только мой младший сын восхищается тобой. Мне доложили о жучке уже здесь, в больнице. Было любопытно послушать ваш с Оракулом разговор. — Не трогайте Чимина, — быстро сказал Тэхен. — У него язык бывает без костей. Но он совершенно безобидный. Прошу вас. — Из-за вас: тебя, Пак Чимина и Мин Юнги пострадал мой старший сын, — напомнил генкомиссар. — Вы действовали вне рамок закона. Вы не раз в деятельности своего агентства ставили незаконную прослушку и использовали незарегистрированное оружие. Но первое место всё же у Оракула. Пак Чимин нарушил закон, подменил улики и подставил Ким Сокджина. Думаю, — задумчиво проговорил он, — хороший прокурор даст ему не меньше 5-6 лет. Кажется, Тэхен перестал дышать и его сердце больше не стучало. — Прошу вас, — повторил он. — Не трогайте Чимина. Он всё делал только по моему приказу. — Мы оба знаем, что это не так. Это была его личная инициатива, и он не поставил тебя в известность, прежде, чем это сделать. Так что... — Пожалуйста, — в голосе Тэ отчетливо прорезались умоляющие нотки. Генеральный комиссар не мог не отметить, что это впервые, когда Ким у него что-то просил. А Тэхену от бессилия хотелось кричать и крушить всё вокруг. Но всё, что он мог, только умоляюще глядеть на отца Чонгука. — Чимину нельзя в тюрьму. Генеральный комиссар не смог сдержать улыбку. Его по-настоящему забавляла сложившаяся ситуация. — Надо было раньше об этом думать... Ему, когда участвовал в незаконных делах. Тебе, когда соблазнял моего сына. Что ты скажешь, если узнаешь, что в эту самую минуту, пока мы с тобой здесь мило беседуем, твоего друга в наручниках как раз сажают в другую машину? И Мин Юнги тоже арестуют. Когда он придет в себя, его переведут в тюремный лазарет, — и пока Тэхен во все глаза в отчаянии глядел на него, добавил: — Если бы я предложил тебе: полное очищение репутации Пак Чимина и, так и быть, и Мин Юнги тоже, закрытие на них всех дел прошлого и настоящего. И обещание никогда в будущем их не трогать. В обмен на то, чтобы ты навсегда оставил Чонгука. Что бы ты выбрал? — генкомиссар наблюдал, как стремительно стекленеет взгляд его визави. — Можешь не отвечать,— он усмехнулся. — Я и так знаю, что ты выберешь. Поэтому оба моих сына и восхищаются тобой. Но не я. Сокджин отошел к стене сразу же, как только у Тэхена отобрали оружие. Он, стоя с двумя стаканчиками горячего кофе, — для себя и для Чимина, наблюдал, как на Кима надели наручники, и тот безропотно последовал за шкафообразным охранником в строгом черном костюме. Подождав, пока те скроются за поворотом, он быстренько поставил кофе на пол (за неимением лучшего места), и достал свой телефон. Едва вызываемый абонент взял трубку, тут же затараторил: — Чонгук-а, это Сокджин. Да, да, я сдамся, не переживай. Меня подставили, доказательства есть и все дела... Здесь такое произошло... — он прочистил горло. — Твоего Тэхена арестовали... Твой отец.***
Это был один из худших вечеров в жизни Чонгука. А может и худший. Потому что сначала Тэхен просто опаздывал, как обычно забыв его об этом предупредить. А потом ему позвонил Сокджин. И сообщил то, что сообщил. Он прямо с работы, забрав у унылого Квона ключи от его старого дребезжащего автомобиля, бросился в Сеул. По дороге Чонгук на повторе набирал номера телефонов: Тэхена, отца, Тэхена, отца, Тэхена, отца... И так до бесконечности. Но оба абонента были вне зоны доступа. И Чонгуку казалось, что он, словно Алиса, валится в какую-то кроличью нору, в жуткое Зазеркалье. В котором всё повторяется: его отец снова ломает Тэхену жизнь, но в этот раз Чонгук об этом в курсе. А потом у него было какое-то ебучее дежавю. Опять больница, опять Юнги без сознания и плачущий над ним Чимин. А Чонгук всё так же ни хрена не понимает. И не знает, где сейчас Тэхен. — Мама... Ты не в курсе, отец сюда еще придет? Почему его телефон отключен? — Гук-а, милый... Твой отец поздно вечером улетел в Штаты. У него рабочая встреча, давно запланированная. Он не мог ее отменить... Посидел немного с Сок-и, пообщался с его врачом. Но затем ему пришлось уехать. Не уверена, что до утра с ним будет связь. — А Чон Бонхва? — Он улетел вместе с ним. А как по-другому? Бонхва — его правая рука. В какой тюрьме держат Тэхена? Куда бежать? Какое здание подрывать, чтобы вернуть его обратно?.. Если отец не изменит своего решения, он организует Тэхену побег. И они уедут куда-то вместе. Далеко-далеко отсюда. Потому что Тэхен никогда больше ни единого дня не проведет в тюрьме. "Я не могу в клетке. И в условиях, когда мне приказывают. Я дни считал до выхода, дышать не мог, пока этот ошейник был на мне..." Чонгук смотрел на спящего брата, пока мама куда-то ушла. Такие спокойные, умиротворенные черты лица. Кажется, Чонгук никогда таким своего старшего брата не видел. Только сейчас Гук осознал, что Хосок всегда по жизни был напряженным. Он взял его за холодную руку и сжал ладонь. А если бы он лишился его? Если бы сегодня его брат исчез? Стоят ли все ссоры потери брата? Как Кёныль в настолько юном возрасте справился с этим? Чонгук поднялся со своего места, наклонился над Хосоком и поцеловал его в такой же холодный, как и его руки, лоб. — Я люблю тебя, хен, — прошептал он. — Пожалуйста, никогда меня не оставляй. — Знаешь, что такое бледно-голубая точка? — Чимин глядел на него утомленно. Чонгук сидел рядом с ним и теперь уже смотрел на такого же бледного Юнги. — Наша Земля. — Да... Мы — всего лишь бледно-голубая точка в огромном океане космоса... Чонгук прикрыл глаза. Доктор сказал, что с Юнги всё будет в порядке. Удар был сильным, но у Мина твердая башка. Он выдержал. Придет в себя и снова будет на всех них ворчать, а на своего мужа смотреть самым влюбленным в этом мире взглядом. Гук довез Сокджина до самого дома и тот на прощанье сочувственно сжал его плечо. — Мы отыщем его. Чонгук кивнул. Утром он дозвонится до отца и выскажет ему всё, что о нем думает. Нет, сначала узнает, где держат Тэхена, а затем выскажет всё, что думает о своем отце. И это уже точно будет их последний в этой жизни разговор. Было уже два часа ночи, когда Гук, в конце концов, добрался домой. Он повернул к подъездной дорожке, ведущей к его дому, и напрягся — на веранде и в окнах горел свет. Чонгук припарковался, не заезжая в гараж, и достал из-за пояса свой личный зарегистрированный пистолет. Как можно тише Гук зашел в дом, держа оружие наготове. В этот раз он сориентируется быстрее, чем вчера на складе, и без вариантов уложит преступника первым. Но достаточно ему было войти в гостиную, то первое, что он увидел, был... — Ты где был?! — набросился на него Тэхен. — Уже ночь, а ты не позвонил, что задержишься! — негодовал он, едва не задыхаясь от возмущения. — Как меня обвинять — так ты сразу, а как сам накосячил... Эй, тише... Ты чего?.. Я не хотел тебя обидеть... — шокированный, Тэхен очень быстро обнял дрожащего Чонгука. — Почему?.. Что-то случилось?.. Чон с силой вцепился ему в одежду. — Тебя же арестовали... — обессиленно выдохнул он. — Опять. И снова из-за меня... — он этого больше попросту не вынесет! — Тихо, милый, всё хорошо, — встревоженный, Тэхен крепче прижал его к себе. Он и не знал, что Гук в курсе его ареста. Максимум — о ранении своего брата. — Всё хорошо. У тебя был отключен телефон, я пытался весь вечер до тебя дозвониться... Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда я задерживаюсь, — продолжал говорить Тэхен, максимально окутывая Чонгука своим теплом. — Что?.. — в непонимании Гук достал из кармана смартфон. Не включается... Он со своего приезда в больницу не заглядывал в него. А тот, оказывается, разрядился... — Ты же виделся с моим отцом? — с мукой в голосе спросил он. — Правильно? — Да. Мы с ним просто побеседовали... — Каждый раз, когда вы с ним просто беседуете... Ты исчезаешь на десять лет, — прошептал Чонгук, вновь прислоняясь к груди Тэхена и слушая ухом бешеный стук его сердца. — Он дал мне выбор, — так же негромко произнес Ким, — спасти Чимина и Юнги... Или быть с тобой. — И ты выбрал спасти их, — Чонгук прикрыл глаза и крепче вжался в Тэ. Его бил озноб, он задыхался без тепла своего парня, и никак не мог согреться, хотя в доме было более чем тепло. — И я выбрал спасти их... — эхом повторил за ним Тэ. — И знаешь, что он сделал? — помолчав, тихо спросил он Гука. Тот что-то невразумительное пробубнил в его футболку, отказываясь открывать глаза и выбираться в этот мир. — Он при мне приказал уничтожить все дела, заведенные на меня, Чимина и Юнги, — Чонгук в его объятиях застыл, а Тэхен продолжил. — Так что... Юнги не обвиняли в краже наркотиков. Я не был за решеткой. И все мы никогда не участвовали ни в одном незаконном деле с незарегистрированным оружием и несертифицированной прослушкой. У нас троих больше нет прошлого... Только настоящее. И будущее. Он сказал, что делает это для того, чтобы никто больше не смог меня прижать, и я больше никогда не сделал неправильный выбор. Потому что я всегда должен выбирать только тебя. Чонгук, помедлив, отстранился, подняв шокированный взгляд на Тэ. — И он прав, — добавил Тэхен. — Я всегда должен выбирать только тебя.
