Перед тем, как ты уйдешь. Часть II

      — С годовщиной, — пробормотал Чонгук, глядя на заботливо упакованное в багажник Mitsubishi тело Чан Сушима.       Синюшность кожного покрова лица и шеи, глаза навыкате и высунутый скрюченный, опухший темный язык. Обширные багрово-фиолетовые, разлитые по всему телу трупные пятна, оттеняющие написанное на правой руке черным маркером послание. И жуткая вонь. Такая, что некоторых копов откровенно мутит.       В общем, премилый подарочек.       Такое чувство, будто они и не уезжали из района 31 — знакомы все дома наперечет.       Эти ровные изгороди, причудливые небесно-голубые ящики для писем на высоких ножках, высаженные аллеей туи, корейские кедры, сливовые деревья и разлогие липы.       Но были и изменения. Внимательный глаз полицейского на некоторых входных дверях, калитках и окнах мгновенно замечал висящие амулеты или сложные старинные иероглифы — буддийскую защиту от темных сил.       Тот художник, некогда бывший одним из подозреваемых, возле своего дома №6 попытался создать небольшой японский сад, с извилистыми дорожками, выложенными композициями из камней и даже маленьким фонтаном и тихим ручьем, как символ течения жизни.       Раньше этого сада не было. Видимо, жители переживали обнаружение в своем районе настоящего кровавого и беспощадного серийного убийцы каждый по-своему. Кто-то продал свой дом и уехал, как супруги И, на крыльце дома которых Чо Янсон устроил тот смертельный вертеп. А кто-то, как вот этот художник, сделал попытку очищения оскверненного злом места.       Всё здесь было каким-то необычно-настороженным.       А еще эта горькая складка, залегшая у губ Тэхена.       Они ведь недалеко от дома №4.       Дома, где были обнаружены останки тел 39 человек. И Чхве Бомгю.       Тэхен ни разу за всё то время, что они были вместе, не упомянул Малыша, ни разу не заговорил о том, что произошло. И Чонгук понятия не имел, сумел ли Тэ пережить его смерть и что чувствует сейчас. Имеет ли Гук вообще право говорить о таком? Он не знал.       — Кто обнаружил тело?       Чонгук обернулся к одному из патрулировавших на месте преступления копов.       — Автомобиль был припаркован здесь последние четыре дня, — с готовностью отрапортовал тот. — Но недавно из него стал распространяться соответствующий запах. Собаки с поводков срывались и бежали обнюхивать машину. В общем, заволновались местные, вызвали полицию. Мы приехали, сверили номер авто с базой. Зарегистрировано на Чан Сушима. Попытались дозвониться до него по указанному номеру телефона — безрезультатно. Тогда, следуя предписаниям, взломали машину. И там вот это вот... — он указал рукой на всё еще не извлеченное из багажника тело.       — Свалите! — послышалось характерным ворчливым голосом Сонни Джи.       Тэхен, ни слова не говоря, выполнил его просьбу, чем удивил и самого патологоанатома, и Чонгука.       Но для Тэхена этот район был крайне неприятным местом. И, как и сказал судмедэксперт, всё, чего он сейчас хотел — это свалить отсюда.       Кажется, именно здесь год назад он в первый и в последний раз в своей жизни по-настоящему плакал.       Тэ огляделся по сторонам — уже собралась приличная толпа любопытствующих, оттесненных от места преступления желтой полицейской лентой. Он сразу же отметил знакомые лица — учителя литературы Пак Бёнчхоля и Кан Со У.       Поколебавшись, Тэхен подошел к ним.       — В школу не опоздаете? — поинтересовался.       — Мы уже опоздали... — с неудовольствием заметил Бёнчхоль. — Но я уведомил начальство, что мы с учеником Кан Со У подойдем позже из-за непредвиденных обстоятельств.       — Тщательнее выбирайте формулировки, — посоветовал Тэхен. — О вас обоих ходили не самые приятные слухи. Такие вещи сами по себе не исчезают. И не важно, правда это или нет.       Учитель ощетинился.       — Я думал, вы журналист, — бросил он, прищурившись. — А теперь неожиданно — и детектив.       — Я был под прикрытием, — спокойно парировал Тэ. Он избегал встречаться глазами с Со У, потому что жизнь этого мальчика судьба, никого не спрашивая разрешения, обменяла на жизнь Бомгю. И Тэхен отчетливо понимал, что еще не готов к тому, чтобы видеть чужие, не Малыша, глаза.       — Детектив Ким, — подал голос Со У, и Тэхен, нехотя, перевел на него взгляд. — Я знаю, что это вы меня тогда нашли... Что только благодаря вам я жив. Поэтому я...       — Нет, Со У, — перебил его Тэ, — это не так. — Твою жизнь спас Чхве Бомгю. Помни, пожалуйста, об этом. Пак Бёнчхоль и ты, Со У, можете что-то рассказать о произошедшем?       — Это ведь машина Сушима? — на лице учителя расползлась гримаса сожаления.       — Так вы в курсе, что это — его авто? — уточнил Тэ.       Тот покачал головой, отрицая, что знал, чья машина последние несколько дней распространяла по району этот специфический зловонный запах.       — Нет. Но я слышал, о чем говорили полицейские. Что машина зарегистрирована на Сушима.       — Вы ведь дружили, правильно? Насколько я помню, о вас двоих даже слухи ходили. Что рамки ваших отношений в свое время вышли далеко за границы дружбы.       — Это не так! — Пак Бёнчхоль был откровенно зол из-за того, что в очередной раз поднималась эта давняя тема. Да еще и его ученик рядом стоял и всё слышал. Точно новые слухи поползут! Для учителя репутация не менее важна, а может даже и важнее, чем его знания и умение приструнить учеников. И кому, как не ему знать, сколько может принести неприятностей пошатнувшаяся репутация школьного учителя.       Но Тэхена, судя по всему, все эти моменты не волновали.       — Со У, можешь отойти на несколько минут? Вон, к тому крыльцу, — попросил он.       Когда мальчик выполнил его просьбу, Тэ снова заговорил.       — Пак Бёнчхоль, мне плевать, с кем вы спали или не спали. Но ваш друг, даже если он теперь и бывший друг, мертв. И мертв не только он один. Поэтому расскажите всё, что знаете, — к Тэхену подошел Кёныль, готовый записывать показания учителя. — В прошлом Чан Сушим был замешан в отвратительной истории. Правда? В какой? Только не говорите, что не знаете этого!       Бёнчхоль бросил взгляд на патрульного Юна, помедлил, а затем сердито поджал губы.       — Ничего такого не знаю! Сушим был... непростым. Да, непростым парнем. Но ни о какой отвратительной истории я не в курсе. Это правда, — продолжил он после паузы, наблюдая за тем, как Кёныль барабанил пальцем по телефону, записывающему слова учителя. — Да, это так, мы дружили с Сушимом. В школе и еще немного позже. Да, мы вместе уехали в Сеул. Мне удалось поступить, а Сушиму — нет. Он немного покуролесил в столице, а затем, когда все деньги закончились, вернулся домой. Но родители его выгнали, потому что он брал у них деньги будто бы на учебу, а, по факту, пропил их и прогулял. Тогда он вернулся сюда, поселился в пустующем доме дяди. Здесь, в этом районе, в доме №8. У него и девушка была... — Бёнчхоль замолчал.       — Я так понимаю, вы уже в курсе, что произошло с Пак НаРой? — учитель нахмурился и кивнул. — Вы же не дурак, Пак Бёнчхоль, и понимаете, что эти смерти связаны. И вы точно знаете, что стало причиной.       — Как я вам и сказал, — возразил тот, — я уехал в Сеул. И вернулся сюда только три года назад. Я не знаю, что могло стать причиной смерти Сушима. Его ведь... убили?       — Убили, — подтвердил Тэ, внимательно наблюдая за всеми эмоциями и жестами Бёнчхоля. Тот снова взглянул на телефон, затем на патрульного и вновь закрылся. — Вы сейчас дадите подробнейшие показания патрульному Юну. Всё, что знали о Сушиме за все эти годы. Когда в последний раз с ним общались. Расскажете свой распорядок в последние три дня. И еще раз попытаетесь вспомнить возможные истории из прошлого, которые для кого-то могли стать причиной совершить по отношению к Чан Сушиму акт отмщения. Не нужно такие вещи скрывать, — укоризненно добавил он. — В ваших же интересах не давать поводов для новых подозрений и слухов.       — Я смотрю, — Пак Бёнчхоль, взбешенный ситуацией, в которой он оказался, новыми подозрениями и видимым давлением со стороны этого копа, вновь включил режим самовлюбленного мудака и кивком головы указал на Чонгука, — детектив Чон выглядит еще круче, если такое вообще возможно. Год назад он был такой сладкой конфеткой... А сейчас так вообще в миллион раз горячее. Время ему к лицу. Знаете, — он хмыкнул, всё больше распаляясь, в то время как тон его голоса становился всё более развязным и похабным. Так же он вел себя, когда Чонгук его когда-то допрашивал. — Он мне снился. Не раз. Во снах специфических... Ну, знаете, таких...       Кёныль бросил опасливый взгляд на Тэ. Конечно, вряд ли учитель знал о близких отношениях детективов, скорее, просто хотел позлить Кима.       Потому что, если бы был в курсе, то точно бы не продолжил:       — Мне кажется, мы будем с ним отличной парой. Как думаете?       Насмешливый взгляд Бёнчхоля напоролся на стремительно темнеющие глаза детектива, и Бёнчхоль сконфуженно замолчал.       Кёныль остановил запись на телефоне. Потому что...       Потому что Тэ наклонился к самому уху зарвавшегося учителя, но совсем не снижал голос, когда отчетливо произнес:       — Если я увижу еще хотя бы один подобный взгляд в сторону детектива Чона, или ты подойдешь к нему вне рабочих вопросов, или будешь обсуждать его с кем-то... Я сломаю тебе обе руки и обе ноги. Со смещениями, — он сделал весомую паузу. — Знаешь, что это значит? Твои кости будут состоять из мельчайших кусочков, осколков и фрагментов. И их надо будет собирать. Очень долго. Как паззл на несколько тысяч деталей.       Бёнчхоль в панике сглотнул и бросил взгляд на безмятежного патрульного, упорно делающего вид, что ничего такого не происходит.             Тэхен кивнул наблюдающим за ними издалека Кан Со У, и добавил.       — Кёныль, возьмешь потом показания и у него, — он указал на беспокойно мнущегося парня. — Если он еще несовершеннолетний, свяжешься с кем-то из его родителей. Если это будет необходимо, патрульный Юн может также связаться с дирекцией вашей школы и подтвердить причину вашего с Кан Со У отсутствия. Всего доброго.       Уходя, Тэхен посмотрел на руку мальчика. Отсутствие пальцев было незаметным, значит, сделали хорошие современные протезы.       Это правильно. У него впереди целая жизнь.       — Я не знал, что милашка детектив уже занят, — обижено проворчал Бёнчхоль. — Можно было просто так и сказать.       Тэ вернулся к машине, из которой работники морга как раз начали извлекать тело.       — Что скажешь? — обратился он к Чонгуку, внимательно наблюдающему за этим процессом.       Тот кивком головы указал на насупленного Сонни Джи.       — Отказывается со мной разговаривать. Когда вернется Сокджин, — уже громче добавил он, спецом для обиженного судмедэксперта первого участка, — он сделает то, что не успел сделать я — засунет долбанный увлажнитель воздуха В ТВОЮ ТУПУЮ ЗАДНИЦУ!       — Он шутит, — быстро сказал Тэ, когда пожилой криминалист, делающий соскоб с какой-то подозрительной субстанцией на асфальте возле машины, в шоке повернулся к ним. — Зверь, — добавил он, тот понимающе кивнул и вернулся к своему прерванному занятию.       — Благодари детектива Кима за это, — продолжил Гук, едва разжимая зубы, не забывая при этом контролировать выгрузку тела. — Он — твой спаситель!       — Еще я только твоего пса не благодарил! — зло бросил Сонни Джи, тоже внимательно наблюдающий за тем, как Чан Сушим покидал свою временную гробницу, где пролежал последние дня два.       — Мне кажется, у них всё взаимно, и я здесь не нужен, — сам себе негромко сказал Тэхен.       — Это точно.       Тэ повернулся на звук. Рядом стоял тот молоденький коп, который присутствовал на месте обнаружения тела Кан Сонхо и позвонил ему из квартиры Пак НаРы.       — Знаешь их? — он быстро просканировал взглядом полицейского.       — Не впервые собачатся на месте преступления. Как-то даже пытались подраться.       — Прелестно, — пробормотал Тэхен.       — Детектив Чон не любит, когда его ограничивают в действиях на месте преступления. Такое разрешается только судмедэксперту Киму.       Ну, конечно. Дерзкий судмедэксперт сумел покорить его парня с первого взгляда.       Вспомнив, что он еще не выяснял, как там эти двое, которые вчера, судя по всему, бурно праздновали Рождество, набрал Оракулу сообщение. Крутой Коп [9:52]: Как там твой Крутой Коп [9:52]: Пленник? Чимин [9:52]: Он не пленник! Чимин [9:53]: Он наш с Сахарочком Чимин [9:53]: Гость       Тэхен ухмыльнулся, пряча телефон. Судя по всему, судмедэксперт Ким точно хорош как минимум в одном — в покорении чужих сердец.

***

      — В общем, на, — Чимин поставил на кухонный стол перед заспанным Сокджином большую миску с супом, плошку с рисом и чашу с кимчи.       — Я не завтракаю, вообще-то, — ворчливо заметил тот, почесывая щеку, на которой всё еще виднелся отчетливый след от подушки. — Что это?.. — с огромным сомнением произнес судмедэксперт, с подозрением глядя на странную суповую субстанцию в тарелке, со щедро плавающими зелеными ростками фасоли.       — Это хэджангук! — обижено подсказал правильный ответ Чимин. — Между прочим, впервые его готовил!       — Это не вселяет оптимизма, — негромко заметил Сокджин, но под возмущенным взглядом Оракула взял ложку и зачерпнул немного жидкости.       Состав прославленного супа от похмелья способствовал приливу бодрости за счет своей сытности и остроты. И Чимин надеялся, что это поможет его гостю немного взбодриться после вчерашних не самых лучших новостей. И да, Оракул понимал, что сам приложил руку к тестированию возлюбленного Сокджина.       Кто же знал, что тот его не пройдет??       Со слов Вишенки было совершенно очевидно, что суперинтендант по уши влюблен, так что...       Так что, да, Оракул чувствовал себя слегка виноватым в унылом состоянии Ким Сокджина.       Обвинил человека в убийстве, похитил его, да еще и сердце ему разбил... Как-то нехорошо получилось. Чимин заискивающе улыбался, наблюдая, как Сокджин со всё большим аппетитом уплетает сытный завтрак.       А говорил, что не завтракает!       Нужно, чтобы суперинтендант научился говорить о своих чувствах, водить судмедэксперта Кима на свидания, оставлял его на ночь в своем доме и готовил ему вкусные завтраки. Тогда точно никаких недопониманий между ними двумя не будет!

***

26.10 — Ави Сакаи (?) 27.10 — Кан Сонхо 28.10 — Пак НаРа 29.10 — -----------              Чонгук подошел к доске и на месте прочерков вписал имя Чан Сушима, приблизительное время смерти которого приходилось как раз на 29 октября.       Это значит, что убийства действительно происходят ежедневно? Сколько же силы, скорости и ума у преступника, чтобы настолько четко и бесперебойно всё совершать? Ни одной ошибки, ни одной настоящей зацепки для полиции.       Криминалисты пичкают его какой-то ерундой, а зацепиться, по сути, ни за что нельзя.       Они предоставили ему буквально: ни-че-го.       Графолог со своими 62% дал ему больше возможностей для мозгового штурма, чем весь их экспертно-криминалистический центр.       Разве что только отпечатки пальцев в квартире Пак НаРы.       Но Гук верил Сокджину — какая бы история не стояла за этим, тот не мог лично оставить там свои отпечатки.       Насколько продуманным был план убийцы? Чтобы настолько четко и безошибочно действовать, должен был быть составлен грамотный и подробный план. Со всеми передвижениями жертв, с их обычным графиком жизни. С их слабостями, за которые можно зацепиться и втереться к ним в доверие.       Та же Пак НаРа с кем-то встречалась последние две недели до своей гибели. Ави Сакаи встретил кого-то из своего прошлого тоже за две недели до своей смерти.       Преступник вынужден был произвести хотя бы минимальную предварительную слежку за каждой из запланированных жертв. И это должно было начаться задолго до 26 октября.       Гук задумчиво рассматривал доску. Так был ли японец Ави Сакаи случайной жертвой?       Мог быть. Если предположить, что Ави изначально был в списке тех, кого убийца единолично приговорил к смерти. Но в тот момент его на самом деле убили в порыве злости. После этого убийца решил продолжить убивать уже по давно составленному плану.       Да, такое действительно могло быть.       Если преступник работает без выходных, был ли убит кто-то 30 октября? И есть ли шанс спасти того, кого приговорили к смерти сегодня?       Они в огромной заднице. Потому что убийца поставил их в такой жесткий график, когда их отдел, не успев разобраться с данными по одному убийству, вынужден бросаться к другому. Кто знает, возможно, измотать полицию и заставить ее в спешке пропускать какие-то важные детали — это тоже часть плана преступника?       Совместно с Тэхеном они сегодня уже по полной выгребли от шефа, который был в неописуемой ярости из-за нового убийства.       — Если будет еще одно убийство — можете писать рапорты на увольнение! Вон!! — рявкнул суперинтендант, и напарники, даже не переглядываясь, синхронно испарились из начальственного логова.       — Если нас уволят, — задумчиво проговорил Тэхен по дороге в их кабинет, роясь в карманах в поисках мятного драже, — кем бы ты пошел работать?       — Нас не уволят, — сухо ответил Чонгук, злясь на себя из-за того, что их дело как было, так и находится в нулевой точке. — Потому что мы арестуем убийцу до того, как произойдет новое преступление.              — Если оно уже не произошло, — высказал опасение Тэ, и Гук на это замечание предпочел угрюмо промолчать. — Но будем надеяться, что убийца взял хотя бы небольшой перерыв. Убивать ежедневно — это очень накладно. И, прежде всего, эмоционально. Интерес пропадает. Огонек гаснет, начинаются ошибки. Этот кадр слишком умный, он такого попросту не допустит.       — Кто знает. Преступнику в голову не залезешь, — проворчал Чон, заходя в их кабинет.       В моих руках власть. Власть даровать жизнь или смерть. Но я дарую только смерть. Жизни не заслужил никто.       — Убийце надо было бы корону поправить. Лопатой. Столько величия, — проворчал Кёныль.       Новый день, новый труп, новое послание.       Чонгук раздраженно прошелся по кабинету. Три тела, условно — четыре. Каждые сутки по "подарочку". Странно, что шеф их вообще не отстранил от расследования.       — Мне кажется, можно было бы подключить доктора Ли. Как думаешь? Хочу узнать его мнение насчет записок и посланий убийцы.       Гук на это предложение Тэхена только кивнул, предпочитая не отвечать — слишком сейчас он был зол.       Шеф редко его отчитывал, потому что Чонгук знал свою работу, скрупулезно прорабатывая все версии, выходя, в конце концов, на правильный след. Но с этим делом он конкретно облажался.       Всё потому, что убийца не дает им выдохнуть — каждый день новый труп, новая извращенная насмешка в сторону полиции и ноль улик.       Кроме отпечатков Сокджина.       У них нет мотива. Если не считать расплывчатой версии Тэхена о мести за какое-то давнее дело.       У них нет орудия убийств. Потому что убийца использует свои собственные руки, чтобы избавиться от неугодных ему людей.       У них нет никаких свидетелей и никаких записей камер, кроме кадра с рукой, нажимающей на входной звонок возле квартиры супругов Сакаи.       Чонгук застрял взглядом на их неубедительном списке подозреваемых.       1. Ким Сокджин       2. Ли Раим              — Надо бы поговорить с этим Ли Раимом, — проговорил он, устало потирая переносицу. Из-за своей нелепой простуды он не брал показания у большинства тех, кто был связан с Кан Сонхо.       — Я держу с ним контакт, — быстро сказал Тэ. — Сегодня снова к нему поеду.       — Хорошо, — Чонгук, помедлив, кивнул. Он доверится в этом вопросе Тэхену.       Подумав, он достал телефон.       — Сонни Джи! — жестко проговорил, отворачиваясь от своей команды, напряженно за ним наблюдающей. — Если ты сейчас не сообщишь мне предварительные результаты осмотра тела Чан Сушима, я приду к тебе. Без детектива Кима. Перейду дорогу и через пять минут буду у тебя. Готовь свой увлажнитель воздуха к некоторым манипуляциям. Считаю до трех. Один. Два... Ага, записываю.       Чон вернулся к своему столу и быстро начеркал основные моменты того, что в панике, закрыв свой кабинет изнутри на засов, выкладывал ему патологоанатом.       Закончив разговор, Гук повернулся к притихшим коллегам.       — Значит так. Задушен руками, как и предыдущие жертвы. Наброшена на шею в качестве муляжа петля. Такая же, как и у двоих предыдущих. Умер приблизительно 50 часов назад. Послание убийца оставил на правой руке жертвы. Из-за большого текста ему пришлось сделать буквы помельче. Но это мы отметили еще на месте преступления. Посмертно в грудь Чан Сушима был засунут нож. Длина лезвия — приблизительно 16-17 см. Такая же, как и у лезвия, которым был отрезан пенис Кан Сонхо. В рану поместили кость домино.       — Ахренеть! — воскликнул Кёныль, но тут же прикрыл свой рот рукой, так как детектив Чон окинул его максимально мрачным взглядом.       — Сколько на ней точек? — полюбопытствовал Тэ.       — Восемь. Три и пять.       Чон снова вернул всё свое внимание их доске.       Четыре жертвы. Что их всех связывало? Почему преступник в такой ярости? И сколько еще будут продолжаться убийства?       Ави Сакаи (?)       28 лет, Саппоро (Япония), композитор-фрилансер       Учился в Корейском институте передовых наук и технологий в Тэджоне по стипендии.       Суицид через повешенье       Записка убийцы: ?       Послание убийцы: ?       Кан Сонхо       58 лет, местный, кладовщик на мебельной фабрике       Убийство посредством удушения       Кастрация       Записка убийцы: "Пусть Бог будет милосерден к моим врагам. Потому что я не буду"       Послание убийцы: ?       Пак НаРа       29 лет, местная, официантка в общепите "Овечка"       Убийство посредством удушения       Записка убийцы: "Мои внутренние демоны смотрят на меня и сомневаются, что демоны — это они"       Послание убийцы: бабочка во рту       Чан Сушим       32 года, местный, безработный       Убийство посредством удушения       Записка убийцы: "В моих руках власть. Власть даровать жизнь или смерть. Но я дарую только смерть. Жизни не заслужил никто"       Послание убийцы: кость домино       — Смотрю я на эту компанию, — пробормотал Тэхен, — кладовщик, официантка и безработный — здесь никаких проблем нет. Но я не понимаю, каким образом в нее затесался японский композитор.       — Мне кажется, — нарушил тишину унылый Квон. Все тут же нехотя обернулись к нему, потому что тот редко говорил что-то конструктивное, а в основном только ныл. — Мне кажется, только об убийстве девушки душегуб сожалеет. Как будто ему пришлось это сделать. Это если судить по запискам, — угрюмо пояснил он свою мысль.              — Как думаете, какова вероятность, что Кан Сонхо остался без послания? — поинтересовался Кёныль, отрешенно постукивая карандашом по своему столу. Он, как и все в этой комнате, пробегал взглядом от одного имени на доске, к другому в попытке построить стройную логическую цепочку. Безрезультатно. У него было слишком мало данных.       — Отрезанный собственный член в своей заднице — охренеть какое послание, — фыркнул унылый Квон.       — Крест, на который он был привязан — тоже неплохое послание, — принялся рассуждать в таком же контексте патрульный.       — В день смерти кто-то приходил в квартиру супругов Сакаи, — Чонгук задумчиво вышагивал по кабинету из стороны в сторону. В это время Тэхен думал о том, что если их с Гуком попрут из полиции, они могут купить трактор и вспахивать ту полянку, что возле дома Чона. Чем не увлекательное и прибыльное занятие? И пса можно будет завести... Тэ уже в красках представлял, как он будет катать Гуки на тракторе. — Пинки Сакаи слышала голос постороннего в их квартире, но не проверила. А еще приблизительно за две недели до своей смерти он встретил в парке своего старого знакомого, из-за чего был встревожен и напуган. И сказал своей жене, что однажды ему пришлось участвовать в чем-то нехорошем, за что ему очень стыдно. А эта встреча ему об этом случае напомнила. Это более чем вписывается в возможную историю о мести.       — У нас есть подозреваемый, — снова вклинился унылый Квон. — Странно, что вы постоянно об этом забываете.       — Кто? — не понял Чонгук.       Коп первого участка глядел на него максимально скептически.       — То, что он ваш друг, детектив Чон, не означает, что с него автоматически снимаются любые подозрения. Ким Сокджин, детектив. Человек без алиби и с отпечатками пальцев на месте преступления. Исчез в неизвестном направлении. Кристальный и сияющий подозреваемый №1. Конфетка, а не подозреваемый.       Чонгук не ответил, погруженный в свои размышления.       Тэ в это время сидел на своем месте, закинув ногу на ногу и молча наблюдал за злым Чонгуком.       Он понимал, что всё идет не так. Они совершенно не поспевают за убийцей.       Неужели Тэхен не доработал тогда, когда работал в паре с Кёнылем? И из-за этого им сейчас не хватает улик? Очень не хотелось бы так думать — что это он подставил команду и конкретно Гука.       Чонгук подошел к своему столу, бесцельно переложил несколько папок, и затем, в конце концов, обвел ледяным взглядом три пары глаз. Напряженный воздух в кабинете можно было резать ножом.       — Мы — долбанная команда неудачников, — холодно начал он. — Мы все хуёво работаем. Каждый из нас. На нас трупы сыплются как из рога изобилия. А всё, что мы успеваем делать — только фиксировать их. Позор нам.       Тэхен с сожалением глядел на своего напарника.       Его действительно можно было только пожалеть. Кёныль — не детектив, а патрульный. Унылый Квон — вообще непонятно кто и еще неясно, в чьи ворота в своей загадочной игре он целится. Да и сам Тэ не лучше — бывший наемник, за полгода переквалифицировавшийся в копа.       Чонгук вынужден вывозить на своих плечах буквально всё.       "Интересно, — подумал Тэ, — если бы сейчас Гук сказал, что запросит дополнительную помощь в виде еще одного нормального детектива, а не с оговорками, как они все здесь? Насколько ему было бы неприятно осознавать, что Чонгук на него в полной мере не рассчитывает?".       Тэхен вообще редко на что-то обижался — просто принимал ситуацию, делал выводы и шел дальше.       Но в этом конкретном случае, как ему казалось, он бы не смог так просто всё принять. Только не то, что Чонгук может в нем разочароваться.       "Я всегда буду смотреть на тебя только с восхищением". Но так ли это на самом деле?       — Всё, что мы должны сейчас сделать — обнаружить связь между всеми этими людьми, — тем временем продолжил Гук, кивая на доску. — Как только мы поймем, что именно четверых совершенно разных людей связывает между собой, поиски убийцы станут делом времени. Завтра суббота, но ведь все, надеюсь, понимают, что полноценные выходные отменяются? Мы все берем внеурочные и понадеемся, что наш убийца не последует нашему примеру и на выходные возьмет перерыв. Суббота — дежурство детектива Квона и патрульного Юна. Воскресенье — наше с детективом Кимом дежурство.       Тэхен постарался скрыть удивление. Обычно воскресенье — их тайный и законный день полнейшего релакса. Они валяются на диване, поедают что-то вкусное, Гук может читать, а Тэ при этом спит на его коленях, крепко обнимая его ноги, вдыхая любимый запах и не отпуская от себя ни на секунду. А еще они до одури занимаются сексом. На всех возможных поверхностях дома Чона.       Но, видимо, у Гука какие-то планы на субботу, из-за чего он настолько решительно пожертвовал их обычно наполненным чистейшим счастьем воскресеньем.       Чонгук раздал всем задания и помещение заполнилось упорной, кропотливой полицейской работой: отрывистыми телефонными разговорами, звуками быстрых ударов по клавиатуре, шуршанием листов с бесконечными распечатками и периодическими смачными ругательствами.

***

      — Ли Раим! — Тэхен сверкнул широкой улыбкой.       Он ненадолго отлучился из участка, пообещав коллегам привезти им чего-нибудь съестного, чтобы еще немного подоставать фермера. Еще совсем чуть-чуть, и тот расскажет всё, что знает — в этом Тэ не сомневался. И тогда они скаканут в своем расследовании сразу на сто двадцать миль вперед, и сегодняшний застой покажется им обычным рабочим моментом — куда без таких?       — Я тебя заждался, — проворчал, едва его увидев, Ли Раим, чем вызвал неподдельное удивление у Тэхена.       — Серьезно?.. — изумился он. — Только не говорите, что готовы рассказать мне правду о Кан Сонхо!       — Пфф... — фермер своей гримасой откровенного скепсиса показал всё, что думает о предположении детектива. — Ящики нужно перенести. Меня нога мучает... Старые раны тревожат.       Тэхен ухмыльнулся.       Возле навеса стояло десятка три небольших ящиков с овощами.       — Ты же знаешь, вечером я развожу заказы на рынок. С самого утра их будут продавать, — напомнил фермер, внимательно наблюдая, как детектив носит ящики. — Я только вчера Финику говорил, — ворчливо заметил он, почесывая за ухом балдеющего от ласки алабая, — что если бы у меня был сын, он бы точно был таким же, как и ты, — Тэхен, как раз ставивший ящик в кузов грузовика, застыл. А Ли Раим, не замечая этого и глядя только на свою собаку, продолжил рассказывать. — Правда, не таким красивым — мы с моей женой совершенно обычные... А ты какой-то вообще... И не таким наглым, конечно.       Тэхен перенес все ящики и молча направился к своему внедорожнику.       — Даже не спросишь, что я знаю о Кан Сонхо? — спросил фермер, провожая взглядом его спину.       Тэхен, остановился, и, помедлив, обернулся.       — А вы расскажете?       Фермер покачал головой.       — Нет.       Тогда ты больше не приедешь.       Тэ, ничего не ответив, забрался в машину и завел мотор.       Он уезжал и еще долго видел стоящего у дороги фермера, тяжело опирающегося на изгородь, и белого пса у его ног.

***

      Вечером зарядил небольшой дождь. В принципе, это нормально для поздней осени и конкретно для их полосы.       В их фермерском регионе дождь всегда воспринимался с благодарностью. Даже в период жатвы и сбора урожая, когда тот не помогал, а наоборот, откровенно мешал кипящей на полях работе. Это всё равно лучше, чем весной и палящим летом остаться с полнейшей засухой и без капли дождя, как в некоторых особо засушливых провинциях их страны.       После тяжелого выматывающего дня, начавшегося с лицезрения синюшного тела в районе №31, продолжившегося резким и обидным нагоняем от суперинтенданта и заканчивающегося утомительной кабинетной работой, пока глаза от упорного чтения и сверки фактов не стали вылезать из орбит, а буквы от усталости не скакали увлеченным галопом по страницам, напарники, наконец, направлялись домой. Уже было темно, тяжелые сумерки опустились на город, дождь упрямо барабанил по крыше и лобовому стеклу внедорожника Тэхена.       Чонгук на протяжении всей поездки был молчаливым, и Тэхен не нарушал установившуюся в их салоне тишину.       Машина свернула к дому — еще немного, и они смогут переступить порог своей любимой крепости и немного расслабиться, стряхнув с себя этот тяжелый и утомительный день. Но Тэхен вдруг резко со всей силы вдавил педаль тормоза в пол.       Наперерез им, заграждая подъезд к дому Гука, стоял автомобиль.       Его фары прорезали тьму, работающие дворники быстро сгоняли скапливающуюся воду с окна.       Свет в машине не горел, и понять, кто сидит там, было невозможно.       Но Чонгук и так это знал.       Он повернулся к сжавшему челюсти напарнику и перехватил его руку, потянувшуюся к спрятанному под курткой пистолету.       — Ты же помнишь, что я люблю тебя? — негромко спросил он. Тэхен кивнул, пытливо всматриваясь в глаза своего парня. — Я сейчас вернусь. Не переживай, — добавил он, вылезая из авто в промозглый холод последней октябрьской ночи.       Минута, и Чон забрался на пассажирское сидение чужой машины.       — Какого хрена? — недовольно бросил он, окидывая собеседника хмурым взглядом. — Я же сказал, что приеду завтра сам.       — Мероприятия начнутся с самого утра. Ваш отец считает, что вам лучше переночевать дома.       — Я сейчас дома!       — Нет, — жестко прервал его секретарь генерального комиссара. — Ваш дом там, где ваш отец. И мы сейчас отправляемся туда.       Секретарь отца был еще тем фанатиком — фанатиком отца Чонгука. Всё, что было против генерального комиссара, автоматически воспринималось им как намеренное зло. В эту же категорию входил и Гук, который планомерно трепал нервы своему отцу.       Чон Бонхва работал с генеральным комиссаром последние восемь лет, и тот не мог нарадоваться своим преданным помощником.       Чонгук откровенно презирал этого подхалима, но его мнения никто не спрашивал. Хосок, к слову, тоже недолюбливал секретаря отца, но его тоже никто не спрашивал.       Многостаночник Бонхва успевал, кроме своих прямых и даже непрямых обязанностей, не спускать глаз и с обоих сыновей своего шефа, докладывая ему буквально обо всем.       К примеру, Чонгук не сомневался, что это именно он уведомил отца о том, что Тэхен, когда его команда охраняла Гука, вопреки всем приказам генерального комиссара, ночевал в доме Чона.       Тогда разъяренный отец приехал, чтобы наказать Кима, и история закрутилась по настолько тугой и извилистой спирали, которой, вообще-то, могло бы и не быть.       "Перетерпеть, — подумал Гук. — Всё, что нужно сделать — это перетерпеть эту ночь и завтрашний день. И тогда они отстанут от них с Тэ, и можно будет спокойно продолжить жить дальше".       — Дайте мне время собраться.       Чонгук не спрашивал — он ставил в известность. Вылез из машины Бонхва и направился в дом, даже не оглядываясь на опасно возвышающийся в ночи внедорожник Тэхена.       Он сразу же направился в гардеробную, достал из шкафа упакованную в чехол, вычищенную и приготовленную к мероприятию полицейскую форму. Затем бросил в черную дорожную сумку несколько вещей первой необходимости — вроде белья, носков, домашней одежды, бритвенного станка и зубной щетки.       Конечно, всё это можно было найти и в доме его родителей. Но он попросту не хотел пользоваться не своим.       Как же нелепо всё получилось! Чонгук собирался вечером рассказать Тэ о вынужденной поездке, которая займет всю субботу. Может, утешить своего парня чем-то особо развратным. Как-то по-особенному отпраздновать годовщину их встречи после десятилетнего перерыва. А в итоге, вынужден идти на поводу у хитрого помощника отца, который, наверняка, не просто так поставил его в невыигрышное положение перед Тэхеном.       Чонгук открыл заднюю дверь машины Бонхва, загрузил туда свои вещи и направился к Тэ, стоящему под дождем у своего бронированного зверя.       Лицо Тэхена было каменным, он не спускал глаз с автомобиля Бонхва. Но как только Гук вышел из дома, тут же впился в него взглядом.       Чонгук подошел к нему вплотную и крепко его обнял.       — Мне нужно уехать... Но завтра я вернусь, — пробормотал ему в мокрую куртку. Они впервые разлучаются за эти полгода. — Всего лишь одни сутки врозь... — прошептал он, уверенный, что Тэхен его услышит, даже несмотря на невнятный шепот и дождь.       Грудь Тэ беспокойно вздымалась, он тяжело дышал, крепче прижимая к себе свое сокровище.       — Только не мерзни, — так же тихо прошептал он, осторожно целуя макушку Гука.       — Ты же не будешь скучать?       — Буду.       Чонгук зажмурился.       — Поедешь к Чимину?       — Да. Он тоскует без Юнги.       — Хен всё так же в отъезде?       — Он скоро вернется, — твердо заверил его Тэ.       — Повеселитесь там... Но не забывай, что в воскресенье наша смена. Будем надеяться, что за субботу Кёныль и унылый Квон хотя бы что-то стоящее нароют.       — Не они в субботу, так мы — в воскресенье. Больше убийств не допустим.       — Поцелуй меня, — попросил Чонгук. Ему было плевать, что Бонхва наблюдает. А, возможно, как раз из-за этого. Чтобы передал отцу. Во всех мельчайших подробностях. Насколько его сын обожает Ким Тэхена. Что так отчаянно, грязно и развязно целует его под холодным дождем при свете фар двух машин. Потому что до ужаса боится, что когда он вернется, Тэхена здесь больше не будет. Потому что до ужаса боится не вернуться сам.       Гуку буквально пришлось отдирать себя от крепких и теплых объятий Тэ. Заставлять себя сесть в чужую машину к ненавистному ему человеку и отправиться в город, который уже давно перестал быть ему родным.       И стараться не думать об одиноко стоящем под дождем Ким Тэхене.