Перед тем, как ты уйдешь. Часть II

      — Я же просил! — прошипел взбешенный Хосок. — Не вступать в прямую конфронтацию с ним! Почему ты меня не послушал?!       — Потому что ты потерял мое доверие, — сухо парировал Чонгук, наблюдая за бесконечным потоком людей в общем зале. Он устал, но нужно потерпеть еще несколько часов. Тогда он заберет свои вещи, телефон, который отец спрятал в домашний сейф и сядет в ночной экспресс. Приедет под утро, но зато можно будет еще пару часов понежиться с Тэхеном в их уютной и теплой постельке. А затем вместе поехать на работу. Перед этим неспешно и вальяжно позавтракав где-то в городе, выпив хороший воскресный кофе с вкусным десертом. — "Процесс запущен". Что это значит?       — О чем ты? — не понял Хосок.       — Ты прислал такое сообщение на телефон Тэ, — невозмутимо повторил Гук. — "Процесс запущен".       — Ты ошибся, — убедительно возразил его брат. — Видимо, спутал мой ник с чьим-то еще. Две буквы — его часто путают с такими же, которые состоят только из двух букв... Надо будет заменить его, чтобы не было больше подобных историй. Как думаешь? Как бы ты меня назвал?       — Предатель? Лжец? Тот, кому нельзя доверять?       — Пожалуй, выберу третье, — решил Хосок. — Тебе меня не понять, — после паузы заметил он.       — Это точно, мне тебя не понять, — сухо подтвердил Чонгук. — Посадить невиновного человека в тюрьму. А другого мучить на допросе. Того, кто провел трое суток в подвале у психопата. Извини, братец, но тебе следует научиться расставлять приоритеты. И перестать быть преданной собачкой отца.       — Это было много лет назад, — напомнил Хосок. — С тех пор я изменился. Вообще многое с тех пор изменилось. К тому же... Отец сказал тогда, что Ким Тэхен тебя развратил. Сделал тебя извращенцем. Едва ли не брал тебя силой. Ты не поверишь, но когда твой родной человек страдает, когда чувствуешь огромную несправедливость... Даже, если уже и нельзя ничего изменить. Хочется тупо отомстить. Чтобы виновному было так же больно как тебе, когда ты обо всем узнал, и как больно было тому, кого ты любишь и кем дорожишь.       Чонгук задумчиво взглянул на брата. Очень похожая философия и у их мстителя. Нет, их убийца — не тот, кому причинили боль. Их убийца — близкий того человека, который когда-то пострадал.       — Я понимаю, что на тебя одновременно было вывалено слишком много шокирующей информации, — продолжил Хосок. — И с тех пор прошло не так много времени, чтобы ты сумел со всем разобраться в своей голове. Теперь ты не знаешь, кому из нас можно верить. Поэтому не веришь никому. И я принимаю все твои обвинения в свой адрес. Я виноват, и я это знаю.       Чонгук повернулся к брату.       — Хен, ты врал мне. Постоянно. Не много лет назад. А год назад, когда Тэ вернулся в мою жизнь. Ты обязан был рассказать мне правду! О том, что случилось когда-то, и что происходило тогда. Но ты, тем не менее, продолжил мне пудрить мозги. Ради моего блага, скажешь? Хуйня это, а не благо. Ради моего блага ты должен был сделать так, чтобы мои глаза были открыты, чтобы я понимал, что происходило вокруг. Как мой брат, как тот, кто должен был быть на моей стороне. А вместо этого ты еще больше насыпал песка в мои глаза. И я допустил до хрена ошибок. Из-за этого! Потому что верил в то, что ты мне говорил! Теперь-то я понимаю, что лгать ты можешь уж очень убедительно... Так что сейчас я понятия не имею, когда именно ты говоришь правду. Скажи, это ты отправил Тэхену сообщение с текстом "Процесс запущен"? — сконфуженный агрессивным наездом брата Хосок молчал. — Что и следовало доказать, — презрительно добавил Чонгук, оставляя Хосока позади и проталкиваясь сквозь толпу.       Кто-то тронул его за руку, и Гук быстро повернулся.       — Хм. Привет. Чон Чонгук?       Чон просканировал взглядом говорившего — видел он его впервые. Одного с ним роста, худощавый, с большими карими глазами и мягкими губами. Ровный тон кожи, немного оттененные глаза, персиковый мазок на скулах — сразу видно, что с косметикой на "ты". Точно не полицейский — потому что в дорогом жемчужном костюме, определенно сшитом на заказ, платиновые запонки в манжетах и массивные швейцарские часы на запястье. Всё статуса лакшери. Вероятно, какая-то шишка из министерства. Хотя возраст довольно юный для подобной должности. А впрочем, кто знает, какие там вообще критерии отбора.       Гук кивнул.       — Извините... Не могу вас вспомнить. Мы знакомы?       — Эм... Нет. Но я здесь... Ради вас, — проговорил незнакомец. В его голосе сквозило едва уловимое напряжение.       — Ради меня? — не понял Чонгук, внимательнее вглядываясь в незнакомое лицо.       — Мин Джун. Мое имя, — неловко скорее спросил, чем сообщил тот. Чонгук еще раз кивнул. Облизывая пересохшие губы, хотя на них и был наложен тонкий слой увлажняющего средства, Мин Джун нерешительно продолжил. — Я знаю, кто вы, и я знал, что вы сегодня будете здесь. И хотел увидеть вас лично.       Чон решительно ничего не понимал. Почему говоривший настолько волновался, и зачем ему Гук — коп из небольшого городка? Да, он сын генкомиссара, но он — не тот, кто что-то решает или имеет хоть какое-то влияние в главном ведомстве или даже на своего собственного отца. Единственный, кто имеет влияние на его отца — это Бонхва. Наверное, надо сделать флаеры с соответствующим текстом и раздавать их всем желающим.       — Я вас слушаю.       — Я знаю, что вы сейчас встречаетесь с Ким Тэхеном.       И с вызовом взглянул прямо в глаза Чону. А у Гука внутри всё оборвалось. Он знал, что сейчас услышит нечто, что ему очень не понравится.       — Я с ним тоже когда-то встречался, — Чонгук, не мигая, глядел на Мин Джуна. Извините... Что? Тэхен говорил, что у него никогда не было серьезных отношений. — Он — мой бывший... Мы даже жили вместе. Как вы с ним сейчас.       И говорил, что никогда ни с кем не жил.       — Сочувствую, — холодно обронил Гук.       — Чему? — не понял тот.       — Тому, что он для вас — бывший. Таких людей, как Ким Тэхен, терять нельзя. Извините.       Чонгук развернулся на каблуках и, практически расталкивая встречающихся ему людей, быстрым шагом направился в ближайшую туалетную комнату.       Хорошо, что там как раз было пусто. Он ослабил галстук и почти стянул его с шеи, расстегнул верхние пуговицы рубашки — всё совсем не по уставу.       Умылся холодной водой, кое-как пригладив взъерошенные до этого волосы. А затем, упершись обеими руками об умывальник, уставился на себя в зеркало.       Хлопок двери дал понять, что он больше здесь не один.       "Только бы не этот Мин Джун", — подумал Гук, поднимая взгляд.       Хуже. Чон Бонхва.       Тот уверенно зашел и встал прямо позади Чонгука.       — Смотрю, ты уже познакомился с Мин Джуном, — с легкой полуулыбкой заметил он, глядя с помощью зеркала прямо в глаза Чону.       У Гука было непреодолимое желание врезать по его наглой, улыбающейся роже. Конечно, это всё его рук дело.       — Грязно играете, господин Чон, — насмешливо проговорил Чонгук, поворачиваясь к помощнику отца лицом. — Уже актеров нанимаете, спектакли устраиваете.       Бонхва продолжал улыбаться.       — Он настоящий. И ты это знаешь.              — Я так понимаю, в министерстве больше никаких дел не осталось, только что разве пытаться разлучить влюбленных?       — Пфф. Любовь? Не путайте это великое чувство с тем извращением, что между вами двумя!       — Судя по всему, именно вы вложили отцу в голову мысли о неправильности моих чувств? Раньше он такого не говорил.       — Потому что раньше он этого не понимал. Ты хоть знаешь, — прошипел Бонхва, сузив свои и так не выделяющиеся размером глаза и больше не пытаясь прятать злость, которую он годами копил на Чонгука, — что ты уничтожил карьеру своего отца? Своими похождениями? Он сейчас должен был быть президентом этой страны. И он не является им только из-за тебя! Ты сломал карьеру своего великого отца!       — Не знал, что мы уже перешли на "ты". Представляю, как обидно, — фыркнул Гук. — Вы должны были сейчас быть в Чхонвадэ, в Голубом доме, гордо стоять за президентским креслом, а тут такое невезение — всё то же опостылевшее кресло главы Наци­онального полицейского агентства. Что я могу сказать? Сочувствую, — язвительно добавил он. — Вот только своими дешевыми фокусами вам меня не победить. Ни вам, ни отцу. И ваша затея с треском провалилась.       Чонгук быстро вышел из комнаты, едва сдержав себя, чтобы не оттолкнуть плечом Бонхва, стоявшего прямо на его пути.       В растерянных чувствах он, даже не забрав свою верхнюю одежду, быстро спустился по лестнице вниз и, наконец-то, выбрался наружу, врезавшись в холодный воздух и отчаянно надеясь, что хотя бы тот способен немного проветрить его закипающие мозги.            Он не знал, куда идти, но хотел как можно быстрее оттуда вырваться.              В кромешной темноте блеснули фары. Чонгук взглянул в ту сторону, мгновенно запеленговав знакомого железного зверя Тэ. И сразу же направился к нему.              Забрался в салон, и Тэхен тут же притянул Гука к себе за шею, чтобы сразу глубоко, мокро и развязно поцеловать, уверенно ворвавшись языком в чужой горячий рот.              Чонгук отчаянно льнул к его телу, цепляясь за одежду, целуя, кусая и снова целуя.       Тэхен — его, только его. И ничего больше не имеет значения.       Прошлое — это только прошлое. Ведь так?

***

      — Чан Сушиму пообещали хорошую непыльную работенку. Он приехал в город, и его убили, — Тэхен задумчиво кивнул. — Вчера Кёныль с унылым Квоном хорошо поработали. Сумели отыскать приятеля Сушима, рассказавшего им много всего интересного. Я не сомневаюсь, что у убийцы есть не только подробный план тех, кого он планирует убить, но и проработаны все возможные связи будущих жертв.       Размышляя вслух, Тэ перебирал на своем столе заметки, оставленные для них вчерашней рабочей группой.       Чонгук в это время, не мигая, глядел на напарника. Если в процентном соотношении проиллюстрировать его мысли, то: Чан Сушим — 1%; Ким Тэхен — 99%.       Хотя, возможно, Ким Тэхен занимал и все 100%. Потому что...       Потому что Чонгук не мог думать ни о чем другом, только о напомаженном Мин Джуне, тонко и развязно стонущим под Кимом. Еще, наверное, и задницей своей тощей при этом подмахивал. Интересно, когда Тэхен кончал с Мин Джуном, у него было такое же лицо, как и когда он кончает с Чонгуком?       — Что?.. — он уставился на Тэ.       — Я говорю, что последние дни убийств не было, и это хороший знак, — Тэхен улыбнулся, глядя на Гука. — Ты весь день витаешь в своих мыслях, — он игриво подмигнул. — Не обо мне ли мечтаешь, напарник?       Чонгук через силу тоже улыбнулся и кивнул.       — Чан Сушиму позвонили в день смерти Ави Сакаи, — продолжил составлять таймлайн Тэ. — Жаль, убийца забрал телефон Сушима. Так что всё, что у нас есть — это показания его приятеля. В любом случае, можно предположить, что убивая одного, наш мститель параллельно готовит почву для следующего преступления. И он крайне осторожен — у нас нет ни одной физической улики... Предполагаю, что работает он либо в защитном костюме, либо в такой одежде, которая не оставляет следов. И, конечно, в латексных перчатках, бахилах, а возможно даже, что и с медицинской маской на лице. Иных причин, почему нет ни пылинки от преступника ни на одном из мест преступлений, быть не может. Ты заметил, что все убийства разнятся? — снова обратился Тэхен к Чонгуку.       — Ага, — тот согласно кивнул. Интересно, Мин Джун в курсе чувствительных зон Тэхена? Знает ли он о том, насколько тот кайфует, когда ему легонько дуют в ухо или покусывают его за загривок?       — Смерть Ави Сакаи представлена как самоубийство. Обнаженного Кан Сонхо привязали на кресте в поле. Пак НаРа убита в собственной квартире. А Чан Сушим помещен в багажник своей машины. А что если... — Тэ повернулся, сраженный новой догадкой, к напарнику. — Что если место, где было оставлено тело — тоже имеет значение?       — Вполне вероятно, — кивнул Чонгук. Возможно, у Тэхена для Мин Джуна тоже было милое прозвище? Может, он его тоже звездочкой называл?.. Гук зажмурился и несколько раз ударил себя ладонями по щекам.       — Ты чего?.. — Тэ в непонимании уставился на Чона.       — Всё в порядке... Пытаюсь взбодриться. Видимо, не выспался.       — Кофе или энергетик?       — Энергетик.       Тэхен вышел из кабинета, чтобы купить в автомате баночку с живительным напитком, а Чонгук едва не завыл от отчаяния. Да что же с ним делается-то?? Он с горечью постучал себя по голове.       Тэ вернулся, в руках он держал сразу две баночки — вдруг одной будет мало. А Гук неожиданно подумал: говорил ли Тэхен Мин Джуну, что любит его?       — Я связался с доктором Ли, — еще спустя полчаса сообщил Тэхен. — Он согласился с нами немного пообщаться, несмотря на то, что сегодня воскресенье. Ты готов?       Гук кивнул и Тэхен тут же набрал номер телефона доктора, включив громкую связь.       — Ваш преступник — высокоорганизованный, хладнокровный, с хорошо развитым воображением, — Тэмин был не дома, на заднем фоне был слышен шум, крики и детский смех. Видимо, он был на каких-то аттракционах. Тэ подумал, что доктор, вполне вероятно, сейчас на свидании. Было не очень правильным отрывать его от отдыха в один из его немногочисленных выходных. — У него хорошее образование и высокий интеллект. Психические заболевания отсутствуют. Думаю, его возраст колеблется приблизительно от двадцати двух лет и до сорока пяти. Шанс того, что он оступится или сделает ошибку — минимальный. Поэтому вы должны будете вычислить его, не надеясь на образцы ДНК или отпечатки пальцев, — Тэхен не говорил Тэмину о найденных отпечатках Сокджина и это понятно — они были стопроцентной фикцией, не имеющей отношения к их делу.       — Доктор, что насчет кости домино? — поинтересовался Тэ, потому что Чонгук принимал участие в беседе минимально. "Скорее всего, — подумал Тэхен, — он всё еще не доверяет мнению психиатров".       — У помещенной в тело кости домино могут быть различные значения. Но после бабочки во рту второй жертвы, я склонен думать, что как и по аналогии с "эффектом бабочки" здесь мы имеем "эффект домино". Какое-либо изменение вызывает цепную реакцию и влияет на все прочие поступки. Аналогично тому, как падают абсолютно все косточки домино, выстроенные в ряд, всего лишь из-за падения одной. Ваш убийца во второй раз пытается донести свое видение истории. Но в отличие от метки бабочки, здесь его послание немного разнится.       — Что вы имеете в виду?       — Это пока только мое предположение, — заметил доктор, — поэтому вы должны сделать на это скидку. Но, думаю, что каким-то образом то, за что он мстит, в свое время коснулось и его. Представим, что первая кость домино — это то событие или человек, пострадавший тогда. А, допустим, восемнадцатая кость — это убийца, который тоже рухнул вслед за первыми семнадцатью фрагментами. Иными словами, его тоже зацепили последствия. Сейчас убийца в ярости и желает смерти всем первоисточникам случившегося. И он как бы говорит: "Если бы не это, если бы не эта упавшая первая кость, я бы не стал убийцей". Вспомните послание на теле девушки — с одной стороны он не хочет убивать, но всё же убивает, потому что уже начал это делать.       — Значит, вы считаете, что у бабочки и у домино — разные значения? — уточнил Тэхен.       — Да. У вашего убийцы высокий интеллект. Он бы не стал два раза пытаться донести одну и ту же мысль. Поэтому я думаю, что если с бабочкой он постарался рассказать, как сплетни приводят к плохим последствиям. С домино он мог пытаться сказать другую мысль — что его самого зацепило этой историей.       — Что насчет количества точек на кости?       — Восемь, правильно? Первая мысль, пришедшая мне в голову — это количество жертв, которые убийца для себя наметил.       — Я с вами согласен, доктор, — Тэхен бросил быстрый взгляд на Чонгука, но тот продолжал витать в своих мыслях. — Я тоже изначально подумал о том, что кость домино предоставила нам точку в таймлайне. Третье убийство. Впереди — еще пять.       — Я разделяю ваше мнение. Я плох в домино, но мне кажется, что там не одна кость с восьмью точками. Но убийца выбрал именно такой расклад — три и пять.       — Графолог, доктор Ли Джинки, указал достаточно большую вероятность того, что убийц могло быть двое. Как вы относитесь к такому предположению?       — Я не подтвержу его и не опровергну. Мое мнение, как специалиста, — я вижу действия только одного человека. Если второй убийца и существует, то он — полностью ведомый, стопроцентно в подчинении и только исполняет все приказы первого. В этих убийствах прослеживается только одна индивидуальность. Но как я понимаю, графолог увидел два почерка?       — Да... Скажите, возможно ли, что преступник специально писал разными почерками, желая сбить следствие и направить его по ложному пути?       — Такой вариант вполне возможен. Как я сказал ранее, ваш убийца — очень умен и все свои действия он самым тщательным образом продумывает.       — Что вы можете сказать о способе убийств? Удушение, а также то, что душит он собственными руками?       — Обязательное присутствие муляжа в виде веревки, скорее всего, указывает на то, что ранее кого-то повесили или кто-то повесился сам. Также повешенных могло быть более чем один человек — такой вариант также стоит учитывать. Но вот то, что в своей миссии отмщения преступник убивает собственными руками, оставляя веревку лишь в качестве декорации, говорит о многом. Убивать собственными руками, и я имею в виду не ножом или пистолетом, а буквально руками — очень грязное дело, преступник в прямом смысле пачкает свои руки. И это удивительно — судя по всему, убитые вызывают в нем чувство омерзения. Особенно это касается Кан Сонхо. Но, тем не менее, он не боится запачкать руки. Скорее всего, дело в его огромной ненависти. Его гнев настолько большой, что он хочет сделать всё своими руками, чтобы быть стопроцентно уверенным в свершившейся мести. А также стать буквальным карающим мечом. Возможно еще одно значение — убийца мог пообещать кому-то отомстить собственными руками. Что касается самого факта удушения — в нем тоже много символизма. Наличие кислорода — одно из основных условий существования человека. При этом запас кислорода, содержащегося в нас, крайне невелик — его хватает лишь на несколько минут. Как именно происходило удушение? Пальцы и кисти рук или предплечья и плечи?       — Согласно отчету, это кисти рук, — сообщил Тэ.       — В таком случае убийца должен был смотреть в глаза своей жертве эти несколько минут, пока кончался кислород. Наблюдать, как из человека понемногу уходит жизнь. И не дрогнуть, не почувствовать жалость или сожаление. Это еще одна весомая характеристика вашего преступника.       — Но Ави Сакаи действительно умер от удушения петлей. Что это может значить?       — Если смерть господина Сакаи связана с последующими тремя убийствами, тогда можно с уверенностью сказать, что он играет совершенно другую роль для убийцы. Также это может быть и потому, что возможно, убийца не хочет, чтобы вы догадались о связи Ави Сакаи с остальными жертвами. Поэтому и присутствуют абсолютно разные стили убийств.       — Доктор, можно вопрос не по теме? — вклинился Чонгук.       Тэхен обрадовался, что Гук тоже влился в обсуждение. А то у доктора Ли могло возникнуть чувство, что Тэхен в комнате один.       — Конечно, спрашивайте.       — Если человек в отношениях, но отказывается признаваться в любви, что это значит? — Тэ недоверчиво пялился на Гука. Серьезно?? Сейчас?.. — Причем, его партнер ему это постоянно говорит. А он в ответ либо отшучивается, либо вообще никак не реагирует. Это вообще нормально?       Тэхен нахмурился и сжал губы.       — Хм... Я так понимаю, это не касается ваших убийств? — уточнил доктор.       — Нет. Ну, так что, доктор, это нормально?       — Я могу сказать, — Тэмин медлил, потому что прекрасно осознавал, о ком идет речь, — что, конечно, же, это не совсем... Хм... Понимаете, норма — это крайне растяжимое понятие. Что норма для одного, для другого...       — Аномалия? — сухо поинтересовался Чонгук.       — ...не норма, — закончил свое предложение Тэмин.       — И каковы причины этого? — не отступал Гук. — Почему человек не желает признаваться в любви?       — Причин может быть много. Они слишком разные и противоположные по своему значению. Поэтому я не смогу обобщить.       Чонгук хмыкнул.       — Удивительно. Потому что раньше вы всегда без труда обобщали.       — Спасибо, доктор Ли, за вашу неоценимую помощь. И извините, что потревожили вас в ваш выходной день.       Тэхен отключился и угрюмо взглянул на напарника.       — И что это только что было?       — Что именно? — делано удивился тот. — Мы разговаривали с крутым специалистом. Тем, кто умеет заглядывать людям в головы. Мне стало любопытно: вдруг хоть он сумеет объяснить мне, почему ты не хочешь говорить, что любишь меня.       — Рассказывай.       — Что именно?       — Я же вижу, что что-то произошло. Рассказывай.       Они были в полуметре друг от друга. Тэхен сверлил его недовольным взглядом. Чонгук глядел на него в ответ. И ощущал такое внутреннее бессилие... Как будто вчера ему в кровь был впрыснут яд, который с ошеломляющей скоростью крайне быстро разъедал его изнутри. А Гук был только в состоянии, будто со стороны, за всем этим наблюдать.       ...В каких позах ты трахал Мин Джуна?       ...Ему ты тоже разрешал быть сверху?       ...Как долго вы встречались?       ...Ты его любил?       Он отвернулся.       — Мне нечего сказать, — безразлично бросил. — Всего лишь любопытство.       Чонгук максимально зарылся мозгами в бумаги, стараясь абстрагироваться от тяжелого взгляда Кима и очистить свою голову в пользу расследования.       Следующие несколько часов они работали практически молча, перебрасываясь лишь необходимыми фразами.

JH [16:29]:

Спустись вниз

      — Я сейчас вернусь, — Тэхен поднялся со своего места, а Гук равнодушно кивнул, даже не глядя ему вслед.       Чон Хосок ждал Кима у своего припаркованного на противоположной стороне дороги BMW.       Тэхен в который раз подумал о том, насколько братья разные.       В солидном пальто, легких кабинетных кожаных туфлях, строгих брюках. Волосы уложены в аккуратную прилизанную прическу. И, как всегда, максимально мрачный. Чимин в свое время дал ему наиболее точную характеристику — Мефистофель.       Даже не здороваясь, Хосок сунул руку в карман и достал оттуда телефон Гука.       Тэ взял его и положил в одно из отделений своей черной кожаной куртки.       — Что-то случилось вчера? — спросил он Хосока.       Тот несколько устало пожал плечами.       — Да ничего вроде... Всё как обычно. Кроме того, конечно, что Чонгук-и аки лев боролся за тебя и вашу с ним любовь, приняв бой в одиночку против грозного и непробиваемого императора.       — Чонгук никогда не бывает один. Я всегда рядом с ним.       — Тебе очень повезло, — заметил Хосок, пряча от пронизывающего ветра свои руки глубоко в карманы пальто. — Мой брат действительно крутой. Он переломил свою жизнь и делает то, чего не смог в свое время сделать я — живет, как того хочет он сам, а не как от него требуют окружающие. А еще он очень тебя любит. По-настоящему. Даже не знаю, видел ли я когда-то, если не в дорамах, чтобы кто-то настолько сильно любил.       — Ты смотришь дорамы?       — Я одинокий госслужащий, мне почти сорок, а у меня даже нет кота. Конечно, я смотрю дорамы.       — Есть какая-то информация о Юнги?       — Где его держат, я не знаю. Всех плененных сразу после того, как мы их засекли, перевезли.       — Плохо работаете, — заметил Тэхен. — Всё идет по плану? Сато на крючке?       Хосок кивнул, а затем вскинул на Кима пытливый взгляд.       — Ты действительно собираешься его убить?       — Да. И это не обсуждается. Теперь точно, после того, как я узнал историю Ким Сокджина. На руках Сато слишком много крови, и он принес в этот мир слишком много беды, создав свою империю зла. Карфаген должен быть разрушен.       — Империи разрушаются постепенно. А убийство Сато ничего не изменит, — не согласился Хосок. — Его заменят другим, и его деятельность будет продолжаться уже без него. Да, Сато построил свою подпольную империю. Он лично залил фундамент и сам поместил первые кирпичи. Но дальше всё развивалось не только его усилиями. В этой структуре замешано слишком много других людей. И не все они — теневые. Многие причастные — известные бизнесмены, политики. Убив Сато ты убьешь только Сато. Но не его бизнес и не его империю.       — Убив Сато, я освобожу Сокджина от вечного клейма на его плече. Убив Сато, я помогу Юнги спать по ночам спокойно и думать о своей семье, а не о незаконченных делах. Убив Сато, я подарю успокоение и завершенность всем тем, кто пострадал от его руки. И всем тем, кто потерял своих близких из-за него. Да, я не разрушу империю. Но я ее здорово покалечу. А это, согласись, уже немало. Нельзя диктаторов оставлять в живых. В 21 веке империи не живут. Они бесславно распадаются и исчезают даже их обломки.       Хосок помолчал, раздумывая о том, что пора уже доставать пальто потеплее.       — Сила, мозги, наглость, справедливость. Это из твоей характеристики в моем досье. Я знаю, что вы с Оракулом за эти годы много к чему приложили руку. Спасали бедных и угнетенных, защищали тех, кто не мог защитить себя сам и всё такое... И не всегда законными методами. Но сейчас ты самоудалился. Живешь как скучный сельский коп. Но если все, как ты, бросят, уедут... Кто тогда будет бороться с мерзавцами?       — Я живу не просто как скучный сельский коп, — возразил Тэхен. — Я живу как скучный сельский счастливый коп. И кто-то обязательно придет на наше с Чимином место, — уверенно добавил он.       — А ты не думаешь, что время от времени будет появляться желание снова получить адреналин внутривенно?       Тэ отрицательно качнул головой.       — Нет. Мой адреналин сейчас читает распечатки опроса жителей района №31 и в очередной раз на меня за что-то обижен. Другой адреналин мне не нужен. Заведи кота, — посоветовал он на прощанье, ныряя в теплый вестибюль полицейского участка и оставляя позади одиноко стоящего Хосока.       — Твой телефон, — Тэ положил перед удивленным Гуком его смартфон.       Тот, помедлив, взял его в руки и повертел, как будто пытаясь проверить, действительно ли он его.       — Откуда он?       — Твой брат привез.       — Хен?.. А почему он передал его через тебя, а не отдал сам?       Тэхен стащил куртку и бросил ее на стул.       — Мне кажется, он считает, что ты не будешь рад его видеть.       Чонгук промолчал. Но потом, когда Тэхен уже основательно погрузился в работу, тишину прорезал еще один вопрос:       — Какие у тебя дела с моим братом?              Тэ поднял взгляд от бумаг и затем повернулся к насупленному, ожидающему ответ Гуку.       — Он помогает мне в одном важном деле.       Чонгук с силой выдохнул. Не соврал, не сказал, что Гук ошибается.       — Он — тебе? Не ты ему? — на всякий случай уточнил он.       — Нет.       Домой они ехали тоже молча. Чонгук был за рулем, а Тэхен всю дорогу просидел с закрытыми глазами, откинувшись на сидении.       Кто-то мог бы решить, что он дремлет или даже спит, но Гук понимал, что его парень что-то детально обдумывает.       Так что же это за дело такое, из-за чего Тэ в последние дни сам не свой, да еще и Хосок ему в этом помогает?       — Ты когда-нибудь встречался с кем-то кроме меня?       Слова вылетели из него сами. Чон и сам не ожидал, что озвучит то, что неутомимо поедало его со вчерашнего вечера.       Тэхен, удивленный вопросом, открыл глаза и посмотрел на безмятежно ведущего машину Гука.       — Я же тебе говорил, что нет, — с легким нажимом проговорил Тэ. Он не понимал, почему они возвращаются к этой теме опять.       — Жил с кем-то, кроме меня?       — Нет, — мрачно сообщил, протестующе дернув за свой ремень безопасности, и сцепив руки на груди.       — Кто такой Мин Джун?       Было видно, что вопрос привел Кима в некое замешательство. Как будто Чонгук вытащил это имя из какого-то далекого прошлого, о котором сам Тэ уже и не помнил.       — Оу, — только и сказал он.       Гук кивнул, толкнув языком себя в щеку.       Значит, "оу".

***

      В этом мире был только один человек, который смог бы внятно ему рассказать, что происходит. Поэтому, как только Тэ ушел в душ (а это точно минут десять, не меньше), Чонгук тут же спустился вниз и прошел в библиотеку. Да, у Чона была своя библиотека — комната с множеством полок, пестревших разноцветными корешками книг, а еще со старым музыкальным проигрывателем и полностью оборудованным лучшей техникой рабочим столом.       И да, Чонгук отлично понимал, что Тэ ждал, что Гук присоединится к нему. А поняв, что этого не произойдет, помрачнел и закрылся в себе еще больше.       — Бармен, не спишь?       — Сливы ем, — послышалось ленивое. — Чего тебе?       — У меня есть к тебе разговор. И пара вопросов.       — Только если несложные... — проворчал тот. — Судоку точно не помогу тебе решить... У меня котелок сегодня плохо варит, меня вчера перекормили успокоительными.       — Чем? — не понял Чон. — У тебя всё норм? — на всякий случай поинтересовался он.       — Ага... — вяло подтвердил Чимин, беря еще одну сливу, которые Сокджин ему услужливо подкладывал в тарелку. — Ем, ем, а они никак не кончаются... — пробормотал он.       — Слива — это природный антидепрессант, — негромко сказал ему Сокджин. — В ее составе содержится натуральный сахар, положительно влияющий на психику.       — Кто это там говорит? — насторожился Чонгук. Настолько тот голос похож на голос Сокджина...       — Аа... — Оракул безразлично махнул рукой, хотя Гук не мог его видеть. — Так что там у тебя? Только покороче. Мне еще вечерние мультики смотреть.       — Так ты сегодня не в баре?       — Неа. Сегодня бар как-нибудь без меня... Я внимательным образом тебя слушаю.       — Скажи, — решился на разговор Чон, — Тэхен когда-нибудь с кем-то серьезно встречался?       — Конечно, — уверенно подтвердил Чимин.       Чонгук от неожиданности плюхнулся прямиком в кресло, возле которого стоял.       — С кем? — убитым голосом спросил он.       — С тобой, придурок. Почему я должен всем напоминать очевидные факты? — попытался возмутиться Оракул, но его эмоциональный фон сейчас был приблизительно как у картошки, поэтому вместо этого он взял с тарелки еще одну сливу.       Чонгук облегченно выдохнул.       — А кроме меня?       — Кроме тебя? Нет, ни с кем.       — Хорошо... Скажи еще одно. А он с кем-то жил? Но только кроме меня!       — Жил ли с кем? Пфф! Ну, что за вопрос?.. Конечно же, да.       И снова сердце Гука пропустило удар.       — С кем?..       — Со мной. Мы вместе с ним жили, как только Вишенку выпустили... Потом он подзаработал деньжат и мы разъехались. Ты знал, что иногда он спит с открытыми глазами? Жуть.       — А кроме тебя — ни с кем. Правильно? — на всякий случай уточнил Чон.       — Ну почему же ни с кем?? — снова попытался возмутиться Оракул, но вновь вместо этого взял сливу. — Потом он жил с очень важным человеком.       С Мин Джуном.       — С кем?       — С Малышом, балда, — фыркнул Чимин. — У тебя память, как у ракушки. Наш Малыш был таким красивым, таким умным... Ушел Малыш, развалилось агентство, всё изменилось...       Глаза Чимина против воли стали наполняться слезами.       — Прости... Прости, что напомнил, — негромко сказал Чонгук.       — Вишенка никогда не говорит о нем... — пожаловался Чимин. — Могу только с Юнги о нашем Малыше поговорить... Где мой Юнги?.. — заныл он.       — Слушай, Чимин... А кроме тебя и Бомгю Тэхен с кем-то еще жил?       Чимин шмыгнул носом.       — Нет.       Ну, что ж. Можно выдохнуть. Это подлое напомаженное создание ему соврало — он не жил и не встречался с Тэхеном, иначе Оракул об этом 100% был бы в курсе.       — А можешь сказать мне еще кое о чем, и я от тебя, наконец, отстану. Кто такой Мин Джун?       Сначала Чимин молчал, а затем сказал:       — Оу.       Оу?.. Оу, блять??       — Что значит "оу", бармен? — сквозь зубы процедил Гук.       — Ты знал, что каждый кореец за год съедает около 18 кг кимчи?       — Чимин.       — Что "Чимин"?.. — проворчал Оракул. — По-моему, крайне впечатляющая цифра. У нас сколько населения? 52 миллиона? Представляешь, сколько же в нашей стране кимчи-то сейчас находится... Нас пора бы переименоваться в какой-нибудь Кимчи-Лэнд... Кимчи-стан... Соединенные Штаты Кимчи!       — Чимин, — жестко проговорил Гук, — что у Тэхена было с Мин Джуном?       — Чонгук, положи трубку.       Чон резко повернул голову, чтобы увидеть стоящего в дверях Тэхена. И тот был в ярости.       — Отстань от Чимина, — практически не разжимая губ, произнес он.       Гук нажал на "отбой" и Тэхен, больше ни слова не говоря, вышел из комнаты.       А Чонгук шумно выдохнул и в отчаянии прикрыл глаза.       Кажется, он ошибся — план Чон Бонхва сработал безошибочно.

***

      — Вам удалось обнаружить какую-то связь между Кан Сонхо и Чан Сушимом? — обратился Гук к Кёнылю.       — Никакой, — тот в непонимании покачал головой. — Там никакой связи нет. Я вообще не уверен, что они были знакомы.       — А что касается периода учебы Ави Сакаи в Тэджоне?       — Ничего убедительного. Только то, что он там проучился пару курсов и бросил учебу после аварии. Мне кажется, следует либо поручить собрать информацию о нем кому-то из местных копов, либо кому-то из нас поехать туда лично.       — Я понял. Мы это решим, — Чонгук скосил взгляд на Тэ, занятого работой за компьютером, и не принимавшего никакого участия в планерке.       Ну, что ж, он полностью заслужил игнор своего парня и напарника.       Тэхен ночевал в гостевой спальне, и Гук его в полной мере понимал.       Утром на телефон Чонгука пришли сообщения от Оракула. Судя по всему, с него окончательно сошло вчерашнее странное состояние, потому что тон сообщений был предельно резким. Чимин [7.02]: Видимо в твоей жизни Чимин [7.02]: Слишком много счастья Чимин [7.02]: И ты решил его переполовинить Чимин [7.03]: Будешь хуйней Чимин [7.03]: Доставать Тэхена Чимин [7.03]: Приеду и въебу тебе       Представлять Оракула, который будет кого-то бить, могло быть смешным. Но Чонгуку отчего-то смешно не было.       — Детектив Ким, — обратился он к Тэ. — Что там с Ли Раимом?       — Хорошо, что напомнили, детектив Чон.       Тэхен поднялся со своего места, захватив куртку и, больше ни слова не говоря и ни на кого не глядя, вышел из кабинета.       Чонгук куснул щеку изнутри, чтобы не выругаться, а унылый Квон с намеком скосил свой взгляд на патрульного. Тот в ответ согласно кивнул.       — Ли Раим! — Тэхен широко улыбнулся, успев застать фермера во дворе, до того, как тот уехал на своем тракторе в поле на сбор урожая.       Фермер сидел возле огромной кучи моркови и обрезал ее ботву. Пес преданно лежал у его ног. Заметив Тэхена, он поднял голову и радостно забил хвостом о землю.       До того, как Тэ заговорил, Ли Раим никоим образом на его приезд не реагировал, хотя, конечно, увидел знакомую ему машину. Но после поднял голову и недовольно заметил:       — Тебя не было два дня.       — Что поделать — выходные. А вы что, значит, успели соскучиться по мне? — насмешливо ответил Тэхен.       Тот в ответ пренебрежительно фыркнул, и Тэ не смог сдержать улыбки.       — Думал, ты хочешь узнать о самой грязной истории Кан Сонхо. Но, видимо, я ошибся.       — И вы прям расскажете мне ее? — недоверчиво поинтересовался Тэхен.       — Расскажу, — к удивлению Кима ответил тот. Он-то думал, что тот его дольше помучает! — Но не за просто так.       — Что хотите взамен?       Ли Раим кивнул на кучу овощей перед собой.       — Помоги мне разобраться с морковью.       — Вы хотите, чтобы я помог вам срезать это зеленое? — уточнил Тэ, непонимание на лице которого сменилось живым интересом.       — Именно. Ну, как, справишься? Или слишком сложно для тебя?       Тэхен в ответ фыркнул в манере фермера, и тот, ухмыльнувшись покладистости детектива, принес еще один раскладной стул, рабочие перчатки и дополнительный нож для резки стеблей.       Первое время они работали молча. Тэхен наблюдал, как это делал фермер и в точности повторял за ним.       Работа оказалась нетрудной, но по-своему интересной. Неспешной и спокойной.       — Для чего это? — первым нарушил молчание Тэхен.       — С отрезанной ботвой идет надбавка за ящик.       Так как Ли Раим больше ничего не говорил, Тэ поинтересовался.       — Вы же явно не справляетесь один. Почему не наймете кого-нибудь в помощь?       — Мой доход не такой уж и большой... — с видимой неохотой ответил тот, быстро делая свою работу. Тэхен старался от него не отставать. — Если я буду платить работникам, мне не хватит самому. Больше всего дохода я получаю осенью, когда продаю свой собранный урожай. То, что я выручу сейчас, мне нужно будет распределить до следующей осени. Не могу потерять ни одной лишней воны. Финик, — фермер с нежностью потрепал уснувшего пса за ушки — тот во сне тут же завилял хвостом, — ест самый дорогой корм. Я закупаю его сразу оптом. Плюс всякие вкусности для него тоже...       — А я, значит, бесплатный работник?       — А ты — бесплатный работник, — усмехнулся бывший военный.       Прошло еще немного времени, и Ли Раим вновь заговорил.       — Я уже рассказывал вам, детектив, — Тэхен, между тем, подметил, что иногда тот говорит с ним на "ты", как со старым знакомым, а иногда — на "вы", как с детективом. — Рассказывал, что Кан Сонхо был премерзким человеком. Самовлюбленным, грубым, не считающимся с мнением других. Он не уважал даже свою собственную семью, что уж говорить о чужих людях... Эту историю, о которой я вам сейчас расскажу, мне рассказала моя жена. Я, как вы понимаете, чаще всего был в отъезде. И когда всё случилось, меня здесь не было. Не знаю... Но если бы подобное происходило на моих глазах, я бы точно вмешался. Теперь уже и не поймешь, как было бы, если было бы по-другому... Но... — фермер замолчал, а Тэхен его не подгонял: начал говорить — уже хорошо. Поэтому он продолжал быстро обрезать ботву и складывать готовую морковь в ящик. — Это случилось лет десять-двенадцать назад. Точнее не скажу. Была здесь пара школьников — влюбленных друг в друга. Их любовь была хоть и очень сильной, но тайной. Тайной — потому что... — фермер прямо посмотрел на Тэ. — Потому что оба школьника были мужского пола. Но вас это, детектив, не удивит. Ведь, как я понял, вы тоже...       — Продолжайте, — сухо сказал Тэхен, держа в руках морковь и не торопясь ее обрезать. Он весь превратился в слух.       — Однажды их увидели. Застали в самый интимный момент... Молва тут же разнесла о них по всему городу.       — Пак НаРа, — сам себе сказал Тэ.       — Ничего сказать не могу — никаких подробностей я не знаю. Наша страна абсолютно гомофобная, вы же в курсе, — Тэхен согласно кивнул. — И, видимо, сошлись все самые несчастливые звезды для этих мальчишек, но решила общественность наказать их за неправильную любовь по максимуму. Их стали травить невероятно, везде — в школе, в местной прессе и даже по нашему городскому радио. О них все знали, их избивали, всячески унижали и всё такое... Это делали все — и взрослые, и дети. Насколько я знаю, одного мальчика почти сразу родные увезли из города, и больше он сюда не возвращался. А второй остался здесь. И принял весь груз превратившихся в зверье людей самолично. Не справился, конечно. И повесился на дереве в лесу. Рядом с той поляной, на которой привязали Кан Сонхо. Который и был одним из самых рьяных вершителей самосуда над этими детьми.       Бледный, Тэхен отшвырнул нож, вскочил на ноги и бросился к машине.       — Он же никогда не прощается, ведь так? — грустно поинтересовался фермер у тут же проснувшегося Финика. Тот печально вздохнул и положил голову на сложенные перед собой лапы.       Тэхен гнал машину, а ярость бушевала в нем на запредельном уровне.       Он забежал в участок, практически мгновенно преодолев нужные метры, и ворвался в кабинет.       В два шага пересек комнату, схватил Кёныля за грудки, поднял его и с силой впечатал в стену.       — Ты. Мне. Врал. — едва разжимая зубы, проговорил он, глядя в упрямые глаза напротив.       — Ты что творишь?! — ошарашенный Чонгук подскочил и попытался вразумить своего напарника. Мигом побледневший унылый Квон тоже вскочил на ноги.       Но Тэхен еще раз приложил спиной Кёныля к стене.       — Ты бойкотировал расследование?       — О чем ты?! — Чонгук с силой дернул Тэ за рукав и, наконец, сумел привлечь его внимание.       Тэхен посмотрел Гуку прямо в глаза.       — Убивают всех, кто причастен к самоубийству его брата.