Часть 18. One Way or Another / Так или иначе
8 августа 2022 г., 19:46
Чонгук взял кофе в небольших бело-голубых стаканчиках на бумажной подставке.
— И еще два этих кексика… — негромко сказал он. — Малиновый и черничный.
Расплатившись, он вернулся к машине, и Тэхен, ждавший его снаружи, сразу же забрал напитки из его рук.
Уже в теплом салоне авто Чонгук достал спрятанный во внутреннем кармане куртки упакованный в фирменный бумажный пакет десерт.
— Может, слегка подсластит?.. — он неуверенно взглянул на молчаливого Тэ.
На куртке Кима всё еще были пятна крови. И даже одна капля — на его шее. Гук потянулся и постарался стереть ее, но она уже высохла, плотно сроднившись с кожей Тэхена.
Тогда Чонгук смочил палец слюной и снова потянулся к пятну, но Тэхен перехватил его руку. Он, всё так же молча, не отпуская руки Чона, достал из бардачка пачку с влажными салфетками и отдал ее напарнику.
Гук вытянул из упаковки салфетку и вытер, в конце концов, мучившее его пятно.
Потом они в полной тишине пили кофе, бездумно наблюдая за жизнью за окнами их машины.
— Малиновый или черничный?
Тэ недоуменно взглянул на него, грубо выдернутый из своих мыслей.
— Малиновый или черничный кексик? — Чонгук в каждой руке держал по аппетитной выпечке и умоляюще глядел на него. «Ну же, поговори со мной!..» — кричало всё у него внутри.
Тэхен тонул в этом взгляде, в этой немой просьбе.
Он немного нерешительно притянул к себе Чона и крепко, но совершенно целомудренно поцеловал его в губы.
— Если бы с тобой что-то случилось…
Он не договорил, только крайне осторожно прикоснулся к его голове, провел пальцами по щеке, и затем отстранился, без сил откинувшись на спинку своего сидения.
— Черничный, — негромко сказал, прикрыв глаза, и Чонгук выдохнул спокойно.
Он отдал черничный напарнику, а сам откусил большой кусок от малинового.
Жевал, но сладости совершенно не чувствовал. Поцелуй Тэ был намного слаще малины.
За окном из-за поднявшегося ветра мимо них быстро пролетел золотистый листочек. Чонгук, резко повернувшись, чтобы проследить маршрут его передвижения, поморщился от боли. Ему очень хотелось притронуться к ноющей голове, но в таком случае на лице Тэхена снова появится это выражение отчаяния. Поэтому Чонгук сдержался, не показав, насколько же ему в настоящий момент дерьмово.
Представить не сложно, до какой степени он сейчас херово выглядит. Красные воспаленные обожженные глаза, разбитая забинтованная голова, тело в кровоподтеках и синяках.
Совершенно понятно, почему каждый раз, когда Тэхен смотрит на него, у него появляется столько ужаса и боли в глазах.
Сегодня Чонгук едва не погиб.
Сегодня Чонгук чудом выжил.
Сегодня он едва не стал очередной жертвой мстителя.
***
За шесть часов до этого Тэхен с легкой полуулыбкой рассматривал фотографии, присланные ему Оракулом. Вот не зря ему всегда нравился Ким Сокджин — эти его внутренняя сила, упрямство и желание драться, но ни в коем случае не дать запятнать свою честь и не уронить свое достоинство, делали его действительно неординарным. Как бы Сокджин не пытался отыгрывать навязанную ему роль заложника, но от одной мысли, что эти фотографии будет рассматривать ненавистный ему Сато, как кость в горле застрявший в нем последние двадцать лет, в его глазах появлялось столько внутреннего сопротивления и злости, что на пленника он тянул крайне с большой натяжкой. Тэ отправил фотографии Хосоку, и тот мгновенно ответил, что как только будет известно время и место, он ему сообщит. — Юнги-хен еще не вернулся? — перед Кимом вырос Гук, как будто чувствовавший, что его парень как раз сейчас занимается этим вопросом. Тэхен отрицательно качнул головой. — Можно вопрос? — Чонгук присел на стол Тэ и наклонился ближе к уху своего напарника, чтобы его не услышали остальные находящиеся в комнате. Дождавшись кивка, продолжил: — Что у них происходит? Я знаю, что там не всё в порядке, но не знаю, имею ли право в это вмешиваться и что-то спрашивать. Это ведь твои друзья. Чрезвычайно удивленный Тэхен уставился на Чона. — С каких это пор они стали только моими друзьями? Юнги год был твоим напарником, вы очень хорошо сошлись с Чимином — ты даже рассказывал ему, как я буду запихивать тебе вибратор в задницу… И после этого ты выдаешь мне такое? Чонгук от неловкости хмыкнул, вновь переживая тот свой позорный разговор с Оракулом. — Всё так. Но Юнги-хен был под прикрытием, когда мы работали вместе… А Чимин — он стопроцентно твой… И вы трое все вместе долго работали и много чего совместно прошли… Я ничего такого не хочу сказать… Но не уверен, что имею право задавать им настолько личные вопросы. Но они же… Не разошлись? — Нет, такое невозможно. Юнги попал в переделку. Но вскоре всё наладится. — Я могу чем-то помочь? Тэхен ощутил, как внутри разливается тепло. — Нет, всё идет по плану. Не переживай. — Но если нужно будет… — Если нужно будет — тогда конечно. Чонгук кивнул и вернулся к своему столу. Привлечет ли Ким к операции по освобождению Юнги своего парня? Конечно же, нет. И для этого ему не нужны угрозы Чон Хосока. Безопасность Чонгука для Тэхена превыше всего. Он уже и так собирается рисковать Ким Сокджином. Хватит пока и этого. — Итак… — после того, как Гук озвучил главное, что им было известно на данный момент, он занялся распределением рабочей нагрузки. — Сейчас мы должны определить список намеченных жертв, чтобы предотвратить их возможное убийство. Это могут быть друзья Чан Сушима, возможно кто-то из школы — директор, учителя, одноклассники. Патрульный Юн, детектив Квон — это за вами. Также это может быть кто-то из родственников — уверен, не все благосклонно приняли тот факт, что один из них — настолько нетрадиционных взглядов. Родственников мы с детективом Кимом берем на себя. Весомый разговор мы оставили на сладкое — опрос матери Юи Хекдже. Она живет и работает в школе-интернате. Я попытался с ней связаться — она не берет трубку и не подошла к телефону, когда я звонил в школу. Мы с детективом Кимом съездим туда сами. Если будут какие-то новости — сообщайте. За пять часов до этого Юи Аясе последние четыре года постоянно проживала в школе-интернате для девочек. После развода и отъезда своих детей из города, она продала дом, в котором когда-то жила со своей семьей, и полностью посвятила себя жизни интерната, где работала старшим администратором. Аясе определенно не была рада видеть детективов, но вслух ничего не сказала. Предложила им напитки, но и Тэхен, и Чонгук от них отказались. Выглядела она всё так же неважно — на лице явственные следы усталости, периодически в глазах появлялась мука едва сдерживаемой боли. И снова Чонгук подумал о том, что она чем-то серьезным болеет. Но голос ее был твердым, уверенным и спокойным. И взгляд, которым она время от времени окидывала детективов, говорил о внутренней едва сдерживаемой силе. Как там Кёныль сказал? Ее взгляд был острым, словно нож? Стопроцентно подходит. Как администратор, который должен следить за правильным функционированием жизнедеятельности интерната и совладать с десятками подростков — она без сомнения справлялась с этим на «отлично» и вполне могла руководить ученицами твердой рукой. — Никогда раньше не был здесь, — начал беседу Чонгук, когда они с Тэхеном разместились на совершенно неудобных стульях в кабинете Юи Аясе. Кажется, неудобные стулья ставят тогда, когда хотят, чтобы визитеры чувствовали себя максимально неудобно и как можно быстрее хотели покинуть это место. Да уж, гостеприимной старшего администратора Юи нельзя было назвать даже с натяжкой. И это несмотря на ее очень миловидную и даже красивую внешность и видимую мягкость. Но мягкой она точно не была. — Детектив, вы ведь не местный? — поинтересовалась Аясе, делая крошечный глоток из своей чашки. — Нет, — подтвердил Гук. — Но живу здесь уже почти семь лет. — Понятно… Этот колледж, или интернат для девочек, очень старый. Сначала здесь была обычная школа, затем ее переоборудовали в закрытый интернат. Сейчас мы добавляем к учебному процессу еще и приобретение первичной специализации. Это очень ценится, на самом деле. Поэтому 60% учениц приезжают к нам учиться из окрестных городов, и только 40% — дети местных жителей. — Вы давно здесь работаете? — задал вопрос Тэхен. — Двадцать восемь лет. — Это… Весомо, — заметил удивленный Чонгук. Они знали только о последних четырех годах. — И всё это время вы были администратором? Юи Аясе помедлила, явно не желая отвечать. Но она отлично понимала, что полиция всё равно рано или поздно докопается до истины. — Нет… Раньше я была здесь директором. Гук недоуменно приподнял бровь. — И почему вы ушли с поста директора? Ее ответ был крайне обтекаемым. — Были обстоятельства. После чего Юи Аясе сложила руки на коленях и строго посмотрела на визитеров, как бы говоря: «Следующий вопрос. У меня мало времени». — И всё же, — Чонгук тоже так просто не собирался отступать. — Как так случилось, что вы, работая директором, были понижены до администратора, но не ушли отсюда? — До старшего администратора, детектив Чон, — с нажимом поправила его Аясе. Ее взгляд становился всё более и более арктическим. — И меня не понизили. Это было исключительно моим решением. — Конечно, вашим, — кивнул Тэхен, так же холодно глядя на нее в ответ. — Разве у вас был другой выбор, когда неправильная ориентация вашего сына стала достоянием этого города, и ему пришлось позорно отсюда сбежать? — Детективы, встреча окончена. Юи Аясе немедленно поднялась на ноги и гневно указала рукой на дверь, но ни Чонгук, ни Тэхен даже не пошевелились. — Присядьте, госпожа Юи, — примирительно и достаточно мягко произнес Чонгук, старательно отыгрывая роль хорошего полицейского. — В ваших же интересах ответить на все наши вопросы здесь и сейчас. Мы же не отступим, а значит, следующий разговор состоится уже в принудительном порядке в допросной комнате полицейского участка №2. И возможно даже, что и в наручниках. Поколебавшись, Юи Аясе всё же села обратно в свое удобное кресло, хотя не отводила глаз от насмешливого выражения на лице Тэхена. Внутри нее поднималась ярость. — Так что же? — продолжил, как ни в чем ни бывало, Тэхен. — Ваш сын сломал вашу карьеру? — Это не так, — уже спокойнее ответила Аясе, которая в считанные мгновения сумела вернуть себе свою железобетонную твердость. — Вашему брату отрезали его половой орган и запихнули ему в анус. Это была месть? За то, что он сделал с вашим сыном? Что обеславил его на весь город? За его гомофобность? Вы сами его отрезали? Юи Аясе вспыхнула и едва не скрипнула зубами от злости. Ее выдержка вновь раскололась на части. Этого и добивался Тэхен. — Детектив Ким, — возмущенный Чонгук повернулся к напарнику, — как вы можете такое говорить?.. Ее сыну испортили всю жизнь… В своих суждениях вы слишком поверхностны и жестоки! Тэхен на это безразлично пожал плечами, продолжая своим взглядом резать Юи Аясе на части. — Это я-то жестокий? — фыркнул он. — Она отрезала своему брату его член! Затем ножом разрезала ему анус и поместила член внутрь. Это… Извращение какое-то уже, не находите? — Я не убивала своего брата, — гневно процедила Аясе. — Но эта скотина заслуживала намного худшего! Он еще очень легко отделался! Что просто умер! Сдох, как последняя тварь на обесславленном позорном кресте! — Детектив Чон, — Тэ повернулся к Гуку и с видимой ленцой поинтересовался, — разве где-то упоминалось, что Кан Сонхо умер на кресте? — Вроде нет… — спокойно заметил Чонгук. — Откуда вы об этом знаете, госпожа Юи? — Об этом говорят, — после паузы сказала Аясе. — В городе. Если вы думаете, что никаких слухов нет, то вы смешны! — ответила она с видимым презрением. — Где ваш сын? — Гук продолжал доброжелательно глядеть на подозреваемую, и та сумела перевести дух, пряча свой гнев. — Он не в стране… Хекдже обожает путешествовать. Он объездил уже, наверное, весь этот белый свет… Из многих мест присылает мне открытки. — У вас есть эти открытки? — Что?.. — она недоуменно глядела на Чона. — Открытки. Покажите нам их. Поколебавшись, и бросив взгляд сначала на Тэхена, затем — на Чонгука, она на деревянных ногах поднялась со своего места и подошла к массивному шкафу. Открытки своего сына Юи Аясе хранила в коробке из-под сервиза. И их там действительно было немало — десятка три, не меньше. Индия, Таиланд, Северная и Южная Америка, многие страны Европы. Видимо, Юи Хекдже на самом деле успел много где побывать. — Кем он работает? — поинтересовался Гук, бегло рассматривая красочные открытки. — У него нет профессии… — Аясе запнулась. — Он учился в Сеуле, но в нашей стране себя не видел. Уехал за границу. Приезжает в новую страну, находит там какое-то временное занятие, изучает местность, потом уезжает оттуда… — Вас, как его мать, не смущает и не возмущает его беспечность в жизни? — полюбопытствовал Тэ. — Вы ведь сами в системе образования, а ваш сын, между тем, живет как бездумное перекати-поле? — Нет! — твердо и даже негодующе ответила та. — Его жизнь — превыше всего. Если хочет жить так, пусть живет! Только бы жил… Она без сил опустилась в свое кресло. — Покажите нам его фотографии, — попросил Чонгук. И снова пауза. — Их у меня нет. — Да неужели?! — Тэхен продемонстрировал весь свой возможный запал скепсиса одним только своим взглядом. — Я же сказала, что у меня их нет! — разозлилась Аясе. Она повернулась к Чону, в котором чувствовала хотя бы немного сочувствия. — Он не любит фотографироваться. И я не считаю это проблемой! — Как ваш сын пережил травлю и суицид Юн Джун У? — задал новый вопрос Тэхен. И еще одна пауза. — Конечно, ему было нелегко… У моего сына тонкая душевная организация… Но это всё давно в прошлом. Уже много лет прошло с тех пор. — Он с вами когда-нибудь говорил о Юн Джун У? — спросил Гук. — Нет. — Где ваш муж? — Бывший муж, — исправила она Чонгука. — Где он? — Я не знаю. Мы развелись с ним около десяти лет назад, после этого больше не общались. — У вас есть его последние фотографии? — У меня вообще нет его фотографий. Наш дом в те времена сожгли. Добрые жители этого города бросили что-то горючее в окно. Ничего не осталось. — В прошлый раз вы говорили, что ваш брат оказался плохой компанией для вашего мужа, — напомнил ей Тэхен их прошлую беседу. — Что вы имели в виду? — Только то, что уже и так сказала. Мой брат был бесчестным человеком. А муж — слабым. Он велся на точку зрения Сонхо. — Сонхо подбил его на что-то против вашего сына? — проницательно заметил Тэ. — Детективы, мне больше нечего сказать, — твердо заявила Аясе. — Можете дать нам на проверку эти открытки? — Чонгук кивнул на коробку, которую она продолжала держать в руках. — Нет! — Юи Аясе прижала коробку ближе к своей груди. — Это всё — весточки от моего сына! — Прошу вас, — попросил Гук. — Мы проверим их и сразу же отдадим вам обратно. Всё под расписку. Национальное полицейское агентство гарантирует вам их сохранность и возвращение. За четыре часа до этого — Что думаешь? — Чонгук поместил коробку с открытками на заднее сиденье своей машины. — У нее на лбу написано, что она — подозреваемая №1, — ответил Тэхен, забираясь на пассажирское сидение. — Это же ощущение у меня было и после ее первого допроса. — Согласен. По пути в участок от Кёныля пришла фотография состаренного криминалистами Юи Хэкдже. На светофоре они оба с сомнением разглядывали ее. — Он мне кого-то очень напоминает, — в конце концов сказал Тэхен, глядя на предполагаемое лицо их предполагаемого подозреваемого. Следом от патрульного Юна пришло еще одно весомое открытие — они с унылым Квоном сумели идентифицировать одного из старых приятелей Чан Сушима. — «Ли Дэхен, — прочитал Чонгук, — 34 года, местный, работает охранником на полторы ставки на сельскохозяйственных складах, номер телефона неизвестный». Эти склады за городом, в шести километрах. Там целый амбарный городок. Что думаешь, может сразу и съездим туда? — предложил он Киму. За три часа до этого Этот складской сельскохозяйственный городок, состоящий из большого количества амбаров, принадлежащих разным фирмам, компаниям и большим фермерским хозяйствам простирался на несколько километров. Автоматический шлагбаум оказался поднятым, и они без проблем заехали внутрь. В будке охраны было пусто. — И где нам его искать? — пробормотал Тэхен, когда они, остановив машину, вышли наружу и даже зря прождали Ли Дэхена около пятнадцати минут. — Может, быстренько прочешем эти склады? — предложил Чонгук, поворачивая голову в разные стороны. Погода была пасмурной, и торчать за городом дольше положенного не хотелось — тем более, позволить себе настолько свободно разбрасываться временем они не могли. — Он может как раз сейчас делать обход. А может надолго застрять в одном из амбаров… Они сначала проехали в одну сторону, удивляясь непропорциональному размещению складов. — Давай я возьму эту сторону, а ты — другую? Это действительно было удачным предложением, так как вместе проверяя каждый из них, они могли проторчать здесь до самой ночи. Тэ согласно кивнул. — Резонно. Будем на связи. Первое же здание, к которому подошел Чонгук, оказалось открытым. «Офигеть, — подумал он, — вот это я быстро нашел этого Ли Дэхена. Надо было поспорить с Тэ — кто первым его обнаружит, тот…». На лице Чона расплылась довольная улыбка, так как в его голову одна за другой стали сыпаться самые пошлые и самые развратные идеи из всех возможных. — Полиция! — громко сказал он, на всякий случай по привычке прикасаясь к своему пистолету под плотным слоем куртки и толстовки. — Ли Дэхен! Вы здесь? Полиция! — еще раз повторил Гук, когда услышал впереди какой-то невнятный шум. Чонгук прошел дальше, мимо стены с доверху заставленными ящиками, и сделал несколько шагов к тому месту, которое, видимо, использовалось для упаковки и подготовки ящиков к погрузке и последующей отправке. Едва он увидел на полу ноги лежащего человека, молниеносно достал из-за пояса свой пистолет. А почувствовав присутствие кого-то позади себя, резко развернулся, держа оружие наготове в вытянутых руках. Но только он повернулся, как ему в лицо щедро чем-то прыснули. Чонгук закричал, потому что глаза чудовищно обожгло. Из них неконтролируемым потоком полились слезы, грудь сдавило, удушение было настолько сильным, что он упал на колени, пытаясь не выхаркать свои внутренности из-за дикого приступа кашля. Его глаза автоматически намертво закрылись, и самостоятельно открыть их он уже был не в состоянии. Несмотря на это адское состояние и временную слепоту, Гук продолжал крепко держать пистолет в руке. Но следующее, что произошло — это удары ногой ему в корпус, в живот и по голове. Из ослабевших пальцев отобрали пистолет, а затем его же рукояткой слегка проехались Чонгуку по затылку. Уже на полу, не прекращающий кашлять и извиваться от впрыснутого ему в лицо вещества, Гук постарался нащупать в кармане телефон. Но телефон тут же вытянули из его кармана и отшвырнули подальше. И еще один удар ботинком в корпус. Пытаясь в кромешной темноте определить, где именно находится противник, и продолжая неравную борьбу с кашлем, слезами и удушением, Чонгук, выждав мгновение, весь подобрался и кинулся в ту сторону, в которой он ощущал чужое прерывистое дыхание. И успешно. Он сумел обеими руками вцепиться, судя по всему, в лицо противника, пока тот с гневным криком не отшвырнул его от себя подальше. И тогда Чонгук, собрав все свои силы в кулак, вскочил на ноги и бросился в сторону, где, как ему казалось, должен был находиться длинный коридор, который он увидел, как только зашел в амбар. Первая попытка была неудачной — Чон тут же с размаху врезался плечом в стену. Дальше, не снижая скорости, он сделал зигзаг, и вовремя — мимо ужасающе близко пролетела пуля. Чонгук побежал еще быстрее, но через что-то споткнулся и вновь рухнул на пол. Он не знал, гонятся за ним или нет, но сейчас главное было — убежать как можно дальше, пока он снова не обретет возможность видеть. Пальцы нащупали дверную ручку. Чонгук нажал на нее — и о, счастье! — дверь открылась. Он ввалился в помещение и сразу же закрыл дверь изнутри на засов. Быстро обследовал комнату — небольшая, забита каким-то непонятными вещами. Гук сумел нащупать что-то длинное и металлическое, что можно было бы использовать в качестве оружия. Сердце бешеным галопом стучало в его груди. Темнота не уходила, глаза не открывались, и Чонгук вынужден был действовать наощупь, доверяя только своим остальным ощущениям. Он весь превратился в слух, пытаясь определить, идет за ним преступник или нет. Но вокруг была лишь абсолютная, звенящая тишина. Вполне вероятно, что злодей не собирался его преследовать. Но затем послышался резкий удар. Такой силы, что Гук вздрогнул. Кто-то ногой выбил дверь в соседнем помещении. Значит, всё-таки его ищут. "Приготовиться... — промелькнуло в мозгу. — Без боя не сдамся". Чонгук максимально собрался, крепко сжимая свое оружие. Глаза выжигало, он продолжал задыхаться, но не давал страдающему организму победить себя. Ручку двери комнаты, где находился Чонгук, дернули. Гук выставил свое оружие вперед, мысленно молясь, чтобы преступник передумал сюда заходить. Резкий удар в дверь ногой — но он даже не вздрогнул, отсчитав секунду, вскинул руку и со всей силы бросился вперед, надеясь всё же застать нападавшего хотя бы немного врасплох. Неудачно. Его тут же схватили, плотно окольцевав его руки и прижав их к корпусу. Так, что Гук не мог воспользоваться тем предметом, который он планировал использовать в качестве оружия. Он начал неистово брыкаться, пока теплые губы не коснулись мочки его уха, быстро проговорив: — Это я! Я. Адреналин, бушующий в крови, с трудом, но всё же пропустил информацию в мозг, и Чонгук застыл, мгновенно обмякнув в чужих руках. Металлический прут выскользнул из пальцев, с противным звоном приземлившись на бетонный пол. — Как ты? Голос у Тэхена был напряженным и отстраненным, хотя он продолжал удерживать Гука в своих объятиях, а его губы невесомо проходились возле скулы Чона и обратно. Чонгук кивнул, так как говорить был не в силах — такое чувство, что внутри всё увеличилось, вздулось, взрывалось и горело бешеным огнем. — Не прикасайся, не три и не пытайся открыть глаза, — продолжил говорить Тэ. — Это перцовый баллончик. Наносит вред примерно на сорок пять минут. Ужасный опыт. Поражает и сильно раздражает кожу, слизистую оболочку, глаза и дыхательную систему. Из-за непроизвольного сокращения мышц глаз ты не можешь их открыть. Давай, выйдем. Он вывел Гука из помещения, продолжая бережно его обнимать, а затем где-то усадил. — Там тело… — с трудом проговорил Чонгук, снова закашлявшись. — Я видел. — Мой пистолет… — Его нет. Чонгук в отчаянии едва не завыл. Потеря оружия — худшее, что может случиться с копом! Тэхен ушел, и отсутствовал, как Чону показалось, минут пять-семь. После того, как он вернулся, он осторожно вывел напарника на улицу. — Надо вызвать группу… — прохрипел Чонгук. — Уже. Сейчас я буду промывать твои глаза. Будет больно. Но ни в коем случае к ним не прикасайся. Хорошо? Голос у Тэхена был спокойным, но всё таким же отстраненным. Будто он говорил с посторонним, совершенно незнакомым для него человеком. Хотя, наверное, с чужими людьми он разговаривал бы более эмоционально, чем с ним сейчас. Далее Тэ осторожно промыл большим количеством прохладной воды, которую где-то нашел, обожженные глаза Чона. Затем промокнул салфетками все места, куда попало ядовитое вещество. За это время успели приехать сначала две патрульные машины, затем Сонни Джи и автомобиль скорой помощи с бригадой для погрузки тела, команда криминалистов, потом — Кёныль и унылый Квон. И все они окидывали их внимательными пытливыми взглядами. Чонгук понемногу начинал видеть, хотя глаза продолжало выедать. — Нам надо вернуться на место преступления… — сказал он. — Нам надо в больницу, — парировал Тэхен и повел Гука к его машине. — Но… — Там все специалисты, каждый из них отлично знает свои обязанности. Детектив Квон взял руководство на себя. В больнице Чонгука продержали почти два часа. Офтальмолог обработал его глаза и дал последующие наставления, хирург наложил несколько швов на его голову, куда прилетел ботинок убийцы, а после — рукоятка пистолета Чонгука, медицинская сестра обработала его раны. А еще у него взяли из-под ногтей образцы ДНК напавшего на него преступника. Когда утомленный Гук, в конце концов, вышел в приемное отделение, то сразу же уткнулся в наполненные паникой глаза Тэхена, впервые нормально увидев его с момента нападения. Тэ стоял, напряженный, конечно же, даже не присевший за эти два часа, на его куртке — кровь Чонгука, а в глазах вся боль этого мира — настолько, что Гук даже испугался. — Со мной всё в порядке, я очень хорошо себя чувствую, — очень быстро протараторил он. — Мне дали обезболивающее. Тэхен кивнул, но ничего не сказал. Они вышли за пределы больницы, и Чонгук, увидев крошечную кофейню, заявил: — Хочу кофе. — Я сейчас принесу, — тут же поспешил сказать Тэ. Гук протестующе поднял руку. — Я сам. Тэхен его не остановил, но зорко следил за всеми его передвижениями.***
Малиновый кекс таял во рту, пока Гук бездумно его жевал. — Как ты понял? — задал он вопрос. — Услышал выстрел, — ответил Тэ, сразу догадавшись, о чем именно тот спрашивал. Некоторое время они молчали. Чонгук прекрасно осознавал, что услышав выстрел, Тэхен едва с ума не сошел от страха за него. — Увидел тело, а возле него — твой телефон, — продолжил Ким. — Было очевидно, что с тобой что-то произошло… — Ты никого не видел? — Нет. Когда я прибежал, было пусто. — Значит, он не пошел за мной, — задумчиво проговорил Гук, облизывая сладкие крошки с губ. Тэхен очень хотел его обнять и сам сцеловать эту сладость. Но ему иррационально казалось, что если он сейчас прикоснется к этому утомленному, избитому волшебству, то тот попросту рассыплется на звезды, исчезнет. — Я должен был быть рядом. Я должен был защитить тебя… — с укором проговорил он, вновь с мукой прикрывая глаза и откидываясь на сидении назад. — Тэхен, ты не мой охранник. Ты — мой напарник, — заметил Чонгук. — Именно. И напарники прикрывают спины друг другу! — запальчиво бросил Тэ. — А еще они разделяют работу. Чтобы всё успеть. Именно это мы с тобой сегодня и сделали. — Я должен был пойти в ту сторону, а не ты! — И если бы ты пошел в ту сторону, то перцовым зафигачили бы в глаза тебе. И я не думаю, что ты смог бы сделать что-то намного больше, чем сделал я. Так или иначе, один из нас сегодня обжег бы свои глаза. И лучше это буду я. Тэхен охренел, уставившись на своего парня. — Лучше, если это будешь… Ты? Чонгук кивнул. — Именно, — подтвердил он. — У тебя слишком красивые глаза. Не хочу, чтобы они плакали. Тэ выдохнул, ощущая, как в очередной раз сжалось его сердце. И, не зная как еще выразить свои эмоции словами, совершенно целомудренно коснулся губами его лба. Чонгук едва не взвыл. Если теперь весь их интим будет ограничиваться подобными невинными чмоками, то следующий секс у него будет никогда! — Детектив Чон, как ты себя чувствуешь? — Намджун, поморщившись, разглядывал несчастного потрепанного Чонгука. — Спасибо, шеф. Очень хорошо, — бодро отрапортовал тот. — Да уж… Оно и видно. Нам обменялся взглядом с хмурым Кимом. Затем мученически вздохнул. — Чонгук, ты же понимаешь, что облажался? Гук, стоявший посреди его кабинета по стойке смирно, согласно кивнул. Тэхен от возмущения скрипнул зубами. Нам мог бы и предложить пострадавшему подчиненному присесть! И в каком это месте он облажался? — Ты потерял свое табельное оружие. Даже не знаю, что может быть хуже и позорнее для полицейского, — строго продолжал суперинтендант, поднявшись со своего места и принявшись мерно расхаживать по кабинету. — Даже твоя смерть не в состоянии перекрыть такой преступной халатности, как потеря доверенного тебе государством оружия! — охуевший Тэхен только в шоке поднял бровь, в то время как голос Намджуна приобретал всё больше начальственной агрессивности. — Простите, шеф… — Чонгук низко склонил голову, пока Тэхен продолжал охуевать. У него в Сеуле остался запрятанным целый арсенал лучшего смертоносного и самого разнообразного оружия — он вполне может вооружить им до зубов оба участка этого веселого города. В чем проблема?.. — И новое тело! Четыре трупа и возможное пятое… Ты очень меня разочаровал, Чонгук. — Простите, шеф… — еще тише повторил Гук, еще ниже склонив свою голову. — Сегодня в срочном порядке написать подробный рапорт обо всём случившемся. Завтра им займется отдел внутренних расследований. И я снимаю с тебя руководство опергруппой. — Да, шеф… — Намджун! — предупреждающе прорычал Тэхен, мгновенно напрягшись. — Руководство группой берет на себя детектив Ким. Детектив Чон, вы свободны, — сухо сказал Намджун. После того, как за Чонгуком закрылась дверь, Тэ подошел вплотную к суперинтенданту. — Нам, дружеское напоминание, — опасно спокойным тоном проговорил он. — Еще раз поднимешь на Чонгука голос или заставишь его стоять, пока он херово себя чувствует, я последую примеру одного мстителя, отрежу твой член и запихну тебе его в зад. Доходчиво? — Ты тоже свободен, — фыркнул тот, возвращаясь к своему столу. Тэхен проследил за его передвижением по кабинету. — Нам, я не бросаю слов на ветер. Можешь орать и выставлять себя охуенным начальником перед кем и когда угодно. Но Чонгук под моей защитой. И это в последний раз я стоял и наблюдал за подобным. — Свободен, — с нажимом повторил Намджун, ничуть не впечатленный его спичем. — У тебя конкретный недотрах, — негромко проговорил Тэхен, направляясь к выходу. — Надеюсь, когда Сокджин вернется, он хорошенько тебя отдерет. Так, что сидеть не сможешь. Зато лапочкой будешь. Намджун хмыкнул.***
Ночью Тэхен настолько крепко окольцевал своими руками и ногами Чонгука, что тот ни вздохнуть спокойно, ни повернуться не мог. Да еще и всё тело жутко болело. Но стоически терпел. Он понимал, что вчера Тэ пережил не лучшие мгновения, когда не знал, увидит ли еще Чонгука живым, и винил во всем случившемся себя. А утром Гуку еще пришлось целый час убеждать своего парня, что суперинтендант всё сделал правильно, строго следуя букве закона. — Черное и белое, помнишь? В работе полиции нет полутонов. Есть только черное и белое. Кёныль накосячил — Кёныль выгребает. Я накосячил — я выгребаю. И так и должно быть, если мы хотим быть беспристрастными. Конечно же, Тэхен не считал это правильным, но всё же предпочел не вступать в дальнейшую полемику. — Отстранив меня от руководства, а патрульного Юна — официально от нашей группы, шеф тем самым обезопасил всё расследование. Чтобы впоследствии в суде никто не мог к нему прикопаться. А ты будешь идеальным руководителем, — убежденно добавил Чон. — Скоро мы его поймаем. У нас уже есть его ДНК. Недолго ему гулять на воле. — Ты уверен, что сможешь сегодня работать? Чонгук кивнул. — Сто процентов да. Тэ, который хотел чмокнуть его в щеку, неожиданно осознал, что его возмутительнейшим образом перехитрили, потому что вдруг его губы стали сминать в горячем пошлом поцелуе, прямо возле сгоревших пересоленных блинчиков, которые Ким хотел приготовить своему избитому парню. А чужие руки уверенно пробирались под одежду, заставляя плавиться от жгучих прикосновений. Потому что Чонгук не собирался ждать, пока Тэхен перестанет обращаться с ним словно с безумно дорогой и хрупкой хрустальной вазой. И решительно взял всё в свои руки, хотя его тело и голова дико болели. — Звездочка... Моя звездочка... — шептал, уверенно вливаясь в поцелуй Тэ, отодвигая те блинчики подальше. В конце концов, они действительно были отвратительными. А уже на работе, когда Тэхен как раз пересылал Оракулу сообщение Чон Хосока о месте и времени обмена, опоздавший на службу на целых два часа и максимально взбудораженный Кёныль ввалился в их кабинет со словами: — Я объездил и проследил за всеми нашими подозреваемыми! И я знаю, у кого расцарапано лицо.
