Гувернантка

      От места зависело многое, а Гермиона знала, что ей уже ничего не нравилось.       Имея опыт жизни в домах чистокровных, она давно могла бы прийти к выводу, что подобное благоустройство их жилищ — традиция. Особенность, присущая только высокородным семьям. По правде говоря, в этом действительно был какой-то стиль. Ведь каждое из увиденных ею поместий и домов точно подходило под описание «властный, кричащий и жуткий».       Интерьер, однако, был весьма скромен, или, Гермиона предполагала, было это так, поскольку она жила в отдельном крыле для прислуги. В любом случае ей был приятен такой минимализм, особенно если учесть, что большая часть декора имела разнообразие лишь в одной цветовой палитре с преобладанием оттенков зелёного и серого.       Много зелёного и серого.       Создавалось впечатление, что она живёт в хорошо обустроенных катакомбах с отдельными спальными местами и повышенной влажностью. Едва ли это было подобающее сравнение для поместья, возраст которого датировался уже несколькими веками. Гермиона думала, что мэнор не простит ей подобную аналогию и вскоре пошлёт отмщение.       Долго девушке ждать не пришлось, ведь к ужасу всех её учений и стараний в обеспечении некоторой свободы и вольности отдельных магических существ, ей в помощницы отправили крохотную молодую домофиху. Впервые увидев существо у кровати ранним утром, ведьма подумала, что всё ещё спит и видит, как закон о прекращении эксплуатации рабского труда домовых эльфов вписывается в толстый свод всех магических законов, но реальность оказалась жестокой.       Джоджо, стоя в очищенной наволочке и с трудом дотягивая до каркаса кровати в силу невеликого роста даже для представителей своего вида, с явным любопытством в распахнутых зелёных глазах рассматривала сонную девушку перед собой так, словно впервые видела живого человека. Её детский восторженный взгляд не отрывался от беспорядка на голове Грейнджер.       Гермиона в первые же минуты после пробуждения почувствовала, как жар приливает к лицу, и принялась неловко руками приглаживать топорщащиеся кудри.       — Прошу извинить, — затараторила девушка, — я…       — Хозяйка приказала Джоджо помогать гувернантке, — осторожно прервала Гермиону эльфийка. — Джоджо будет рада помочь мисс…       Кончики её огромных ушей колыхнулись в похожем жесте «ну, давай же». Гермиона почувствовала себя оскорблённой. Она упрямо закачала головой.       — Миссис Малфой не должна была приставлять ко мне помощницу, она ясно выразилась, что я на испытательном сроке.       Домовиха стала неловко перебирать руками подол своей наволочки.       — Джоджо не может пойти против приказа хозяйки, мисс. Джоджо будет помогать мисс, пока та не покинет поместье Малфоев.       Гермиона поджала губы, явно выказывая своё сопротивление. Однако её взгляд смягчился, когда девушка поняла, что несчастное существо перед ней не было прямым адресатом её возражений, поэтому вскоре ведьма спокойно выдохнула и понурила голову.       Эльфийка осторожно приблизилась к кровати.       — Джоджо может узнать имя мисс?       Гермиона устало кивнула.       — Мисс Гермиона Грейнджер, Джоджо, очень рада с тобой познакомиться.       После этого волнение эльфийки, казалось, только увеличилось в присутствии Гермионы. Не то чтобы сама ведьма не испытывала крайний дискомфорт, когда крохотные пальчики помогали ей с утренним туалетом и причёской.       Кажется, ни Джоджо, ни Гермиона не привыкли к такому вниманию. Но выбирать не было возможности.       После завтрака, который молодая ведьма благополучно посетила в небольшой столовой, совмещённой с главной кухней, и где набралась смелости познакомиться ещё с несколькими слугами поместья, она получила письменное расписание от Нарциссы Малфой. Её вовсе не удивило, что женщина несколько пренебрегла свободными минутами Гермионы после длительных уроков и вместо этого вписала «читальный класс». Такие, как Нарцисса, не любили мелочиться.       Гермиона могла её понять.       Её настрой был весьма серьёзен, пока она неторопливо готовила материал для встречи со своей воспитанницей. Несмотря на то, что подопечной была восьмилетняя девочка, это не отменяло её звания и статуса в обществе, где Гермиона протаптывала себе место. Юная леди была прямой наследницей Малфоев, и Мерлин упаси Гермиону недооценить этого ребёнка.       Хотя она понятия не имела, каков её отец и дед, побывав наедине с Нарциссой, Гермиона уже могла предположить, как близко пало яблоко от яблони. Конечно, она не имела никаких предубеждении в отношении ребёнка, которого даже не знала, но осторожность ещё никогда не была лишней.       Поэтому, ступая в восточное крыло поместья в сопровождении молчаливой и дёрганой Джоджо, Гермиона чувствовала максимальную эмоциональную отстранённостью. Ну, или по крайней мере она пыталась. Окклюменция была её сильной стороной, но не до такой степени, чтобы она могла растрачивать её в течение всего дня. Тем более что холодные и неприветливые стены мэнора навлекали апатию и по-настоящему угнетали, а тщательное бдение здешних портретов отдавалось жгучей болью в месте, где теплилась гордость.       Конечно, живые портреты её нисколько не привлекали, да и слов, что они извергали, пусть и посредством шёпота, она наслышалась вдоволь за пятнадцать лет, однако не всегда такое количество презрения и открытой ненависти выливалось на неё в один день.       Вопящий портрет матушки Сириуса не подготовил её к столь обширному списку синонимов к её излюбленному обзывательству.       Бедная, чем-то явно напуганная домовиха, словно понимая, что отборные оскорбления в сторону гувернантки были посланы не ради забавы, временами кротко подглядывала на Гермиону. Странно, что в такие моменты взгляд эльфийки, как показалось ведьме, был полон печали.       Гермиона не могла понять, жалеет ли её Джоджо или просто испытывает стыд. Она могла только злиться. На жалость со стороны существа, что само не представляло в мире волшебников веса бóльшего, чем она, на неугомонные портреты, что обсуждали внешний вид незнакомой ведьмы так, словно увидели диковинную зверушку, на лабиринты поместья и огромное расстояние, что ей пришлось преодолеть, чтобы в конце концов достигнуть цели.       Стоя у самой двери, Гермиона осознала достаточно поздно, как сильно она ошибалась насчёт своих навыков окклюменции, и мысленно отругала себя за то, что не взяла больше уроков у профессора. Потому что к тому времени, как Джоджо осторожно распахивала светлую дубовую дверь, молодая ведьма уже на полном серьёзе сомневалась в своих силах, ибо уверенность улетучилась так же скоро, как и фарфоровая чашка разнесла оглушительный звон, разбившись о пол.       Гермиона моргнула, приобретая ясность картины перед собой.       На неё с ужасом уставилась пара сияющих синих глаз с другого конца комнаты.       — Ох, мисс, что же вы наделали! — спохватилась служанка, тут же кинувшись к обомлевшей юной леди. — Вы не поранились?       Гермиона осторожно ступила в комнату вслед за Джоджо, что стремительно направлялась к разбитому сервизу. Тем временем служанка озабоченно порхала над неподвижной девочкой, не переставая рассматривать ту на наличие каких-либо увечий после инцидента. Мисс Малфой в ответ, сжавшись, едва заметно качала головой.       Гермиона приметила этот жест и растерянно замерла, продолжая наблюдать за своей новоиспечённой воспитанницей со стороны. Она до конца не поняла, почему именно эта мысль немного успокоила её, но юная наследница выглядела отнюдь не так, как она себе представляла ранее.       Эден Малфой казалась весьма хрупким ребёнком, с тёмными волосами цвета коры дерева и лёгкими волнами на концах, а также поразительно искренними и чистыми синими глазами, которые с таким страхом вперились в неё с самого начала. Признаться, Гермиону поразило больше даже не то, что девочка, на первый взгляд, оказалась весьма стеснительной, судя по её зажатому виду, а то, какого цвета были её волосы.       Странно, что её внимание устремилось в генетику, тогда как внимание служанки и юной леди было направлено целиком и полностью на неё.       — Мисс Грейнджер пришла, миледи, — успокаивающе заверяла девочку служанка. — Ваша новая гувернантка.       Гермиона привычно приподняла уголки рта и поприветствовала лёгким реверансом свою воспитанницу.       — Доброе утро, мисс Малфой. Для меня большая радость познакомиться с вами.       Как ни странно, взгляд Эден сделался ещё более тревожным, нежели был раньше. Служанка, не заметив этого, облегчённо вздохнула.       — Я оставлю вас…       — Нет!       Гермиона невольно вздрогнула от пронзительного детского крика. Словно ненароком брошенный из гнезда птенец просил о помощи, как только его оставили посреди глуши на произвол судьбы.       Служанка удивлённо моргнула и настороженно посмотрела на юную леди. Девочка громко сглотнула и поспешно сделала вдох. Всё в её поведении выдавало страх.       — Риетта, ты… ты могла бы остаться? — её синие глаза с мольбой устремились на женщину, явно озадаченную сложившейся ситуацией.       Служанка с сомнением переглянулась сначала с мнущейся на месте Джоджо, потом с Гермионой, что с затаённым любопытством наблюдала за развивающимися событиями.       — Могу я?..       — Вы нисколько не помешаете, мэм, — тут же заверила женщину Гермиона, словив в свою сторону несколько удивлённых взглядов. — Если юной леди угодно, то ваше присутствие будет успокоением для нас обеих.       Служанка в последний раз взглянула на взволнованную девочку, после чего неуверенно кивнула и заняла отдалённое место в углу на небольшой софе. Эден проводила её долгим взглядом.       Интересно.       Гермиона дождалась момента, когда девочка вспомнит о её присутствии, и кивнула домовихе.       — Спасибо, Джоджо, дальше я справлюсь сама.       Она старалась говорить как можно спокойнее, нежнее, чтобы в очередной раз не спугнуть юную леди. Что странно, после этих слов ясный синий взгляд девочки сделался вопросительным, а всё её тело продолжало быть повёрнутым в сторону служанки так, будто она была готова в любой момент сбежать и спрятаться в углу вместе с этой женщиной.       Очень интересно.       — Мисс может позвать Джоджо, когда ей вздумается, — пропищала эльфийка, подёргивая себя за конец огромного уха и не переставая топтаться на месте. — Джоджо сразу же придёт на зов мисс.       — Я поняла, Джоджо, большое спасибо, — ласково улыбнулась и кивнула девушка.       Домовиха что-то невнятно пискнула, раскрыв зелёные глаза в ужасе, после чего с громким хлопком аппарировала.       Моргнув единожды, Гермиона только после поняла, что переняла не самую хорошую привычку своего лучшего друга, за которую сама же его не раз корила. Потому что она всегда считала, что пустое моргание в моменты заблуждений и ступора не что иное, как признак заторможенной реакции.       Удивительно, что в данной ситуации получалось только моргать.       Тихо откашлявшись, молодая ведьма вновь посмотрела на свою подопечную. Пребывая в таком же небольшом шоке, что и Гермиона, Эден не переставала глядеть на свою новую гувернантку с большей долей подозрения, чем других каких-то эмоций. По дороге к столу, на котором девочка уже разложила нужные для занятий принадлежности, ведьма пыталась догадаться, что именно вызвало такое сомнение в глазах ребёнка.       Детство чаще воспринималось как этап жизни, при котором человек способен на самую чистую искренность. Именно поэтому дети во многом интересовались вещами, которыми им не следовало интересоваться, не из корыстных целей, а из обыденного любопытства и незнания.       Эмоции детей так же сильно недооценивались многими. Их проявление считалось капризом, а отсутствие таковых — невоспитанностью. Оттого чаще всего дети набирались опыта, наблюдая за самыми родными и близкими и их повадками.       Гермионе сперва показалось, что Эден Малфой представит собой маленькую копию своей бабушки — Нарциссы, особенно при их первой встрече глазами. Однако усмирив поток ложных суждений, ведьме захотелось узнать, кем являлись родители маленькой девочки.       По крайней мере, кем была её мать.       Печально, что, устраиваясь на работу частной гувернанткой, Гермиона очень мало знала о своих работодателях. Но здесь уже была заслуга таинственности и скрытности, что окутывали семейство Малфоев вплоть до их недавнего возвращения в Англию.       Тем не менее это не было на данный момент её главной проблемой. Та, что действительно представляла важность, сидела с ровной спиной и опущенной головой, уже орудуя пером на плотном пергаменте. Гермиона чувствовала стеснение, наблюдая за своей подопечной, но никак не могла оторвать взгляда и разобраться, что испытывала в данный момент больше: сочувствие или собственное волнение.       Юная Эден казалась совсем отстранённой и напуганной. Её ноги, укрытые плотной светлой материей платья, не переставали дёргаться под столом.       Гермиона тихо выдохнула и присела на стул неподалёку от ребёнка. Половицы едва слышно скрипнули, но даже этого хватило, чтобы девочка чуть вздрогнула.       — Можете пока отложить перо, — тихо начала Гермиона, склонив голову, чтобы заглянуть в лицо девочки. — Я думала посвятить первый урок нашему с вами знакомству, мисс Малфой.       Обычно дети реагировали моментально и устремляли полные облегчения глаза на Гермиону, приготовившись вести беззаботную беседу. Но сейчас… К большому удивлению ведьмы, юная леди покачала головой и только ниже склонилась над пергаментом, скрывая длинными густыми локонами свой профиль.       — Вы… — девушка растерялась. — Хотите сразу приступить к занятиям?       Неуверенный кивок и тяжёлый вздох со стороны послужили ответом. Гермиона в полном недоумении посмотрела туда, откуда за ними наблюдала служанка, испустившая тот самый вздох. Женщина на вопрошающий взгляд молодой ведьмы только покачала головой.       Гермиона ничего не понимала.       Подобное для неё было в новинку, и не найдясь, что ответить, девушка принялась за машинальный рассказ об одной из лёгких войн времён Основателей, не переставая всё это время ощущать себя оставленной на кладбище среди немых кустов, деревьев и цветов.       Посреди мёртвой тишины.       Даже к концу рассказала, ознаменованного победой великанов, девочка не проявила и толики интереса, который чаще всего проявлялся у детей её возраста. Было ли это связано с тем, что её правая рука довольно медленно выводила буквы на пергаменте, или с тем, что за все полтора часа Эден так и не подняла головы — не было ясно. Более того, Гермиона начала задумываться, не была ли пройдена эта тема юной леди ранее, но стоило ей задать хоть один из вопросов, как ответ тут же поступал в кивках или отрицательных качаниях головы.       Ни больше, ни меньше.       В конце концов Гермиона отчаялась настолько, что пришла к выводу, в котором отстранённость мисс Малфой объяснялась не чем иным, как привитым высокомерием и взращёнными предрассудками. Поэтому весь второй урок, посвящённый латыни, молодая ведьма позволила своей подопечной провести за письменной работой, а сама погрузилась в тяжёлые раздумья по поводу дальнейшей работы.       Сириус глубоко ошибся, раз посчитал нужным отправить её в дом, где всё было пропитано ненавистью к кому-то, кто хоть как-то отличался от хозяев. Если таким образом он хотел её проучить, то, что ж, прискорбно было признавать, но он выиграл, потому что терпеть презрение со стороны ребёнка было выше сил Гермионы.       Оскорблённая и совсем утомлённая после часов, проведённых не в самой располагающей атмосфере, девушка была намерена отобедать, а после немедленно сообщить Нарциссе Малфой о своём скорейшем отбытии. Поэтому, холодно пожелав приятного ланча юной леди, Гермиона, совсем позабыв о лабиринтах мэнора, стремглав покинула класс, даже не потрудившись попрощаться со служанкой.       Ноги её больше здесь не будет…       — Мисс!       Запутавшись в собственном платье, Гермиона резко остановилась и обернулась. Увидев приближающуюся служанку, девушка неестественно выпрямилась и задрала подбородок.       Женщина замерла в нескольких шагах и окинула её обеспокоенным взглядом.       — Мисс Грейнджер, если позволите, я бы хотела с вами побеседовать наедине.       — Не думаю, что это необходимо, — как можно более уверенно произнесла ведьма. — После обеда я намерена сообщить миссис Малфой о своём уходе.       — Но как же! — удивлённо воскликнула служанка. — Мисс, прошу вас, боюсь, вы сделали поспешные выводы…       — Мои выводы были логичны, учитывая последние три часа, что я провела с мисс Эден, — жёстко высказалась Гермиона. — Если юная леди не готова вести беседу со мной, то я уверена, по её соображениям на то есть веские причины. Разве я ошибаюсь?       — Да, — женщина уверенно кинула, — прошу, мисс Грейнджер, всё действительно не так, как кажется. Мисс Малфой ни в коем случае не…       — Будьте добры сохранить все оправдания дурного воспитания при себе, мэм, — девушка почувствовала, как жар поднялся с груди прямо к шее. — Я слышала, как девочка разговаривала с вами, однако на мои вопросы она не потрудилась даже односложно ответить.       — Мне очень жаль, мисс, правда! Но, клянусь, всему этому есть разумное объяснение, если вы всё ещё способны проникнуться сочувствием к многострадальной юной леди.       Гермиона мысленно приготовила огромное количество отрицаний на все ухищрения служанки и уже раскрыла рот, чтобы извергнуть их все в алфавитном порядке, но её стремительный поток был прерван последними словами. Молодая ведьма нахмурилась.       — Прошу прощения?       Женщина нервно зажевала губы и огляделась по сторонам, как будто в постороннем присутствии была опасность. После чего громко выдохнула и спустя небольшую паузу кивнула собственным мыслям.       — Вы вольны выбирать, мисс Грейнджер, идти к госпоже или нет, но, если я правильно понимаю, работа в этом месте вам важна, — она осторожно отряхнула юбку серого платья. — Я только хочу вас предупредить не решать сгоряча. Не ваша беда, что вы не догадываетесь о многих сложностях, но в ваших интересах узнать о большинстве из них.       Гермиона изумлённо взглянула на неё.       — Я не совсем понимаю…       Женщина наконец подняла на неё свой взгляд. Тот оказался прямым, уверенным, как вызов.       — Впереди ланч, мисс Грейнджер. Я постараюсь максимально внятно объяснить вам всё.