Разве альфы бывают бывшими?

Питер настороженно приглядывается к новой стае, которую собирает племянник. Кучка печальных, неуравновешенных подростков - это он называет стаей? Здесь можно только закатить глаза в немом и бессильном воззвании к небесам. Бери только сильных. Выжидай. Убеждай. Выжидай. И бери. Питер ждет; шесть лет медленной регенерации - отличная база для тренировки терпения, поэтому он никуда не торопится, со снисходительной усмешкой наблюдая за неуклюже вальсирующими в подобии отношений Дереком и Стайлзом. Питер только качает головой, заслышав очередную бурную ссору, и чуть брезгливо морщится, когда чуткий слух улавливает звуки не менее бурного, неуклюжего примирения. Питера совсем не удивляет, что племянник глухо и грозно рычит, стоит любимому, в кавычках, родственнику не вовремя задержать взгляд на шебутном подростке. Неуклюжая попытка доказать какое-то мифическое "право собственности" на этого ребенка не напрягает даже чуткого внутреннего зверя, Питер же и вовсе отвечает на подобное холодной равнодушной усмешкой. Волку нет дела до происходящего между Дереком и Стайлзом, - это раздражает только человека - волк уверен, что, не приняв Питера в качестве альфы, Дереку Стайлз откажет не колеблясь. Расчетливый и хитрый зверь прав - Стилински с завидным постоянством уходит как от клыков альфы, так и от серьезных посягательств на свою задницу, безмятежно улыбаясь своему весьма неопределенному будущему. Питер ждет: этот постоянный рык и стоны не могут продолжаться вечно. На самом деле не происходит ничего необычного, никаких переломных моментов. Просто однажды химия кончилась, мальчишки, пресытившись друг другом, разбежались в разные углы ринга, при этом альфа еще и остался зализывать уязвленное самолюбие. Подросток же остался мириться с внезапно накатившим осознанием одиночества: Скотт все время, которое не уделяет учебе, работе и тренировкам со стаей Дерека, проводит со своей маленькой охотницей, Дерек, явно ощущающий тонну неловкости при виде Стайлза, концентрируется на обучении своей стаи, шериф, как и всегда, погряз в работе, а малышка Лидия, в очередной раз увлекшись каким-то спортсменом, снова почти не смотрит на не слишком складного подростка, постоянно вьющегося рядом. Из взгляда Стайлза, обращенного на Лидию, достаточно давно ушла влюбленность. Ушла она и из взгляда, которым сын шерифа награждает альфу. Питер ждет. Одинокие подростки с заниженной самооценкой - не его профиль, с этим - к племяннику. Стайлз крутится как волчок, силясь найти применение своим запасам энергии, по привычке почти постоянно торчит в лофте, то поджидая Скотта, то просто от скуки. Питер смотрит на Стайлза как на диковинную игрушку - хочется утихомирить его, изучить, да хотя бы, для начала, просто потыкать пальцем - а оно вообще живое? Настоящее? Люди не бывают такими. - Что, мистер-я-не-плохой-парень, отсиживаешься в окопах? Питер лениво отрывает взгляд от ноутбука, разглядывая до отвращения энергичного подростка. - Я к тому, что ты, конечно же, не знаешь, где Дерек гоняет ребят, да? - В лесу, - коротко бросает Хейл, искренне надеясь, что мальчишка, поняв, что продуктивного разговора не светит, уйдет раньше, чем окончательно проснется внутренний волк, уже учуявший ушедшую один раз добычу. Не то чтобы что-то подобное могло вывести Хейла из состояния привычного равновесия, но оборотню совсем не с руки рисковать. - Да ты просто гений ораторского искусства. Питер, ты точно не находка для шпиона. Ты проклятие всех шпионов мира. Тогда я буду ждать здесь... - Нет. - Что "нет"? - Стилински уже достает из портфеля потрепанную тетрадь и ручку. - Мне нужен Скотт. - Иди и жди его у него дома, - Хейл взмахивает рукой в жесте, однозначно обозначающем "брысь отсюда". - Не здесь. - Здесь удобнее, - беззаботно фыркает Стайлз, - черт его знает, куда он понесется после того, как Дерек их отпустит. У вас есть молоко? - Нет, - Питер отгораживается от назойливого подростка крышкой ноутбука. - Да ладно, ну у вас наверняка же есть молоко! Питер, ты в курсе, что такое молоко? Оно в таких пакетах продается, - Стайлз показывает, размахивая руками, - белое такое, его люди пьют. Хейл оглядывает его со смесью удивления, возмущения и искреннего непонимания - как это недоразумение вообще дожило до своих семнадцати? - Я не пью молоко, - фраза соскальзывает с губ раньше, чем Питер осознает, в насколько идиотский диалог он ввязался. - Почему? - тут же спрашивает Стилински, что-то задумчиво чиркая в тетради. - А я пью. Молоко полезно для растущего организма... - Стайлз затихает, углубляясь в свои записи. Питер сдвигается к краю дивана, подальше от расположившегося за журнальным столиком подростка. Волк намекает на то, что неплохо бы все-таки разорвать этому человеческому недоразумению глотку и налакаться теплой темной крови, растекающейся из излохмаченных клыками яремных вен. Питер укоризненно смотрит на него. Волк древнее и мудрее, но человек хитрее и изворотливее. В некоторых случаях силу нужно приберегать напоследок. Но потом Стайлз начинает что-то напевать, наверняка фальшивя, - хотя Питер допускает мысль, что современная музыка может звучать так ужасно - и Хейл задумывается, а не прекратить ли этот концерт раз и навсегда? Питеру хочется подойти, взять подростка за шкирку, встряхнуть, как провинившегося котенка, и грозно вопросить: "какого черта ты не боишься доставать волка?" Стайлз шуршит какой-то упаковкой, через минуту протягивая волку кусок шоколада. Хейл откладывает ноутбук, со всей доступной ему серьезностью глядя на подростка. - Ты хочешь, чтоб я все-таки откусил тебе руку? - Мог бы просто сказать, что и шоколад не ешь, - обиженно тянет Стилински. - Я и так начинаю подозревать, что ты киборг. Сам подумай - воскрешаешься почем зря, молоко не пьешь... Ты ненормальный, Хейл... Хотя у вас вся семейка чоканутая, да. У Питера создается ощущение, что его прикармливают, как опасного зверя в зоопарке, потому что Стайлз все еще держит эту чертову плитку на раскрытой ладони. Тогда волк решает повеселиться. Питер слегка подается вперед, нагибаясь, широким мазком проводит языком от кончиков пальцев к ладони и отстраняется, сжимая кусок шоколада зубами. Неожиданно громкий хруст, - оборотень одним движением челюстей разгрызает твердый горький шоколад - и Стайлз, одичало вздрогнув, отступает на три шага назад, мотая головой. - Ты точно чокнутый, Питер. Ты, блин, вообще нездоровый... У Стайлза краснеют уши, скулы, пурпурный румянец заливает шею, он хмурится, озадаченно разглядывая свою ладонь. Питер вопросительно изгибает брови, насмешливо наблюдая за нервными движениями подростка. - Что ты так нервничаешь? Пальцы целы, - Хейл хмыкает, признавая, что замечания про откушенную руку начинают приедаться, точно так же, как и обращение "мистер я-не-плохой-парень", - не откусил, заметь. - Если бы ты мне руку по локоть отгрыз - это бы я понял, - бубнит Стилински, заталкивая тетрадь в рюкзак и роняя ручку. Питер наклоняется, подбирая ее, протягивает Стайлзу, точно так же подавая на раскрытой ладони и ехидно улыбаясь. - Оставь себе, - Стилински опасливо обходит Питера. - Только имей в виду, она пожеванная и пишет не очень хорошо, - он делает несколько шагов к выходу, - скажи Скотту, что я его искал... - Я похож на службу коротких сообщений? - Ты похож на самое нездоровое создание из всех, что я когда-либо видел...