Call of Duty: Black Ops: Cold War

Конспиративная квартира «Die Landebahn» группы «Кампус», Западный Берлин Капитан Томас «Белл» Реддл Секретная разведывательная служба МИД Великобритании (МИ-6) 6 июля 1981 года, 12:36       Почти месяц минул с операции «Ы», в ходе которой мы вроде бы приблизились к победе над «Персеем». «Вроде бы» потому, что янки продолжали выяснять информацию обо всех агентах Драговича, включая тех троих, о которых я говорил Хадсону. Во время одной из миссий на северо-западе Италии, где-то с неделю назад, я спрашивал у Расса, как идут дела с поисками Лейлы Деннисон, Барта Мэйнарда и Арчи Сандерсона, но тот обошёлся лишь стандартным «Пропали, но мы их из-под земли достанем».       Наше задание в Италии, заключавшееся в наблюдении за аристократической семейкой Росси, подозреваемой в связях с Советами, а не конкретно с «Персеем», привело к тому, что Расс, Симс и примкнувший к нам на время Джексон Кейн, одетые как бригада реставраторов, установили прослушку. А я, к своему ужасу, разбирался с молодой, восемнадцатилетней мужебабой по имени Вольта Росси. При виде этого чуда непонятного пола, сочетавшего в себе как мужские, так и женские признаки, я почему-то вспомнил русскую сказку о царе Салтане. Точнее, цитату «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь. Не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку».       Так вот, именно такой неведомой зверюшкой оказалось Вольта Росси, лежавшее на кровати в своей спальне, окна которой были распахнуты настежь. Практически мужская фигура, с крайне слабыми намёками на женскую грудь, короткие русые волосы, сочетание мужских и женских черт морды лица, изумрудно-зелёные глаза, единственное, что было красивым в этом бесполом существе — короткий халат, по-дурацки смотревшийся на Росси-младшем… в общем, тихий ужас, сравнимый разве что с зомби-Беликовым. Бугра в паху не было видно. Тогда я подумал, что не всё так плохо, украдкой глянул под халат, любопытства ради, и был готов кричать от радости, ведь Росси, несмотря на внешности, всё-таки бабой оказалось.       Я собирался было через окно выйти из спальни Вольты, как вдруг оно, назло мне, проснулось и спросило «Ну? Что будешь дальше делать, вторженец? Убьёшь или сделаешь кое-что похуже?». Я объяснил Вольте, что я по важному делу, однако оно не поверило. Ведь если смотреть со стороны, то это всё звучит и выглядит странно: здоровенный мужик за 30, одетый по-летнему, проникает в роскошный дом, построенный в 18-м или 19-м веке, и где спит мужебаба, «не то сын, не то дочь, не мышонок, не лягушка, а неведома зверюшка». Нормальному человеку это сразу покажется подозрительным.       В итоге, завязалась небольшая потасовка. Вольта оказалось крепким орешком, но всё же слабее меня. Бой закончился тем, что я слегка придушил Росси, пригрозив ему убийством всей семьи, если оно хоть кому-то скажет обо мне. Я нарочно не упомянул ни Джексона, ни Расса, ни Ларри. И, судя по первым результатам прослушивания всего происходящего в доме Росси, Вольта и вправду никому из родни не рассказало. Всего лишь соврало о некоем грабителе в маске и мешковатой одежде.       С Джексоном мы разошлись уже в аэропорту Турина. Он полетел в Касабланку, а мы — в Мюнхен, а оттуда прилетели в Западный Берлин. Не знаю, как, но Хелен прознала, что я видел и чуточку общался с Вольтой. Я готовился оправдываться, извиняться, уверять, что я пальцем не прикасался к этой неведомой зверюшке. Но реакция оказалась совершенно иной: Хел всего лишь буркнула что-то вроде «С кем не бывает…». Я обомлел. Ей что, вправду плевать? Я напоминал ей про Иру, но хоть бы хны. Второе «Я», молчавшее во время миссии в Италии, решительно ничего не понимало.       Когда я перепихнулся с Авой Кольбер, Парк отправила меня к врачам, дабы убедиться, что я чист и не подхватил никакой гадости. Портнову она просто ударила раза три, причём один — по носопырке. А вот со мной повздорить или хотя бы пристыдить меня за то, что сую своё хозяйство, куда не надо… на это она пойтить не смогла. Или Хел притупляет мою бдительность, или она не считает, что я в чём-то виноват. Словно убеждена: я от неё никуда не денусь, вот она и не тревожится особо. А может, у неё какой-то хитрый-прехитрый план, состоящий из множества подпланов?       Голова адски раскалывалась то от попыток понять Хел, то от вечных споров со вторым «Я». Я искренне радовался, когда мистер Хадсон позвал меня, прослушивавшего за столом Парк жучки в гостиной дома Росси, к доске с уликами. Даром что не вприпрыжку бежал, иначе я бы удостоился странных взглядов «Кампуса». Взяв один из стульев, я сел рядом с Вудсом. Кроме него, на стульях сидели Мэйсон и Елеазар. А остальные — Парк, Расс, Хадсон и Ларри — стояли, причём последний — за нашими спинами, трое — перед доской.       — Все меня видят, все меня слышат, — на щербатом лице Расса, оглядевшего всех присутствующих, проступила улыбочка. — Почти месяц ожидания не прошёл впустую. По словам Джейсона и его начальника, Эмерсона Блэка, удалось выяснить, что с «Зелёным Светом» связан один из спящих агентов Драговича. Теодор Альберт Гастингс, — он подошёл к доске и ткнул пальцем в фотку мужчины лет шестидесяти. Его пышные седые волосы были зачёсаны назад, лицо не то, чтоб внушало доверие, но я не ощущал какой-то враждебности к нему. Тем временем, Расс продолжил: — Бывший профессор университета Юты, инженер-ядерщик и просто хороший человек. Его выперли с работы после того, как он не вернулся из двухнедельного отпуска в январе.       — Да затянулся у мужика отпуск, вот и вся история, — пожал Мэйсон плечами. Вудс, Елеазар и Хадсон хихикнули. Последний взял слово:       — Мои соглядатаи узнали, что он покинул Соединённые Штаты в начале года вместе со своей женой, Лорел Сильвией Гастингс, урождённой Батлер, — и ткнул в висевшую рядом фотку женщины, тоже шестидесяти лет, если не больше. Вообще, что Теодор, что Лорел выглядели довольно-таки недурно для своих лет, и им реально шли благородная седина, проклюнувшиеся морщины и прочие признаки старости. — Единственный след, который нам удалось взять, ведёт прямиком на Кубу, где они и обосновались. От разведки приходили сообщения о том, что Гастингсов видели в Чили, но это оказался ложный след. Двойники, как две капли воды похожие на нашу парочку учёных.       — И что Гастингсы забыли на острове зари багровой? — как бы невзначай поинтересовался я у Хадсона. Он посмотрел на меня, как на умственно неполноценного:       — Как что? «Персею» помогают. Который согласно нашим данным, окопался в заброшенном особняке какого-то мадридского сеньора времён испанского владычества, в тридцати милях к югу от Гаваны. Позднее там было казино и отель с шлюхами, где богатые бизнесмены тратили бабки, но с приходом коммуняк здание сначала использовали как дом престарелых, но потом официально забросили. Наши спутники зафиксировали там подозрительную активность, — Хел с его молчаливого согласия протянула стопку снимков. — Похоже, потерянная бомба проекта «Зелёный Свет» находится именно там. Мы точно не знаем, намерен ли он её провезти в Штаты, взорвать или ещё что-то сделать. Важно то, что для Адлера, — Расс дёрнул подбородком, — и вашей цирковой труппы настал звёздный час.       — Если кто скажет, что Кастро не в курсе — ни за что не поверю, — качнул головой Мэйсон. Вудс тут же встрял:       — Четыре сотни баксов тому, кто приведёт его ко мне.       — А «его» — это кого? — осведомился Елеазар. — Кастро? «Персея»?       — Кого угодно, — пожал Фрэнк плечами, после чего он и Мэйсон стукнули кулаками. Расс объявил всем нам:       — Так, убедитесь, что всё готово. Как только начнём — обратного пути уже не будет, — и все разошлись. Ну, как все… Хадсон подошёл к Алексу и Фрэнку и обратился к ним:       — Эл, Фрэнк, на этот раз обойдёмся без ваших генитальных идей.       — Зуб даю, — хмыкнул Вудс, хлопнул Хадсона по плечу и вернулся к Мэйсону, севшему в салон фургона «Фольксваген», который вчера внутрь здания нашей конспиративки загнал Елеазар. Расс что-то снял с доски, как вдруг к нему подошла Хел:       — Адлер, на пару слов.       — Это как-то связано с операцией «Ы»?       — Нееее, — протянула улыбнувшаяся Парк. — Я не хочу, чтоб кто-то узнал, даже Томми-ган, — и бросила взгляд в мою сторону, пока я смотрел в пустоту. Адлер буркнул что-то, и они оба зашли в «тёмную комнату». Странно, но я не ощутил укола ревности. Как и раньше. Второе «Я», само собой, зло засмеялось:       — Похоже, молодой человек, вам насрать на британскую шавку.       — Я уже даже начал скучать по твоим подколам, — мысленно признался я, возвращаясь к столу, за которым слушал всё происходящее в гостиной дома Росси и его родителей. — Ты лучше скажи: Мирковский знал про Гастингсов?       — Нет, — резко ответило второе «Я». — Я, как и ты, впервые слышу про этих учёных.       — И зачем, на твой взгляд, перевозить потерянную бомбу на Кубу?       — Слушай, я-то откуда знаю?! — вспылило второе «Я», чем-то явно недовольное. — Лучше думай над будущей поездкой на, как ты сказал, остров зари багровой, — и заткнулось, видимо обидевшись, что я смог подловить на незнании какой-то информации.       Я провёл рукой по волосам, приглаживая причёску, и пошёл к Хадсону, положившему трубку телефона на столе Ларри. Окликнул его:       — Мистер Хадсон.       — А, «герой Ленинграда», — это прозвище закрепилось за мной через неделю после вылазки в «Большой дом». — Что хотел?       — Да меня волнует вопрос перевозки бомбы. Она ж наверняка пиздец какая тяжёлая.       — Пять тонн, и ни фунтом меньше, — «обнадёжил» меня Джейсон. — Она должна находиться во внутреннем или наружном дворе, внутрь особняка она не влезет. Будете эвакуировать её на внешней подвеске вертолёт CH-53E Super Stallion. Он как раз может перевозить на внешней подвеске до 16 с лишним тонн. А внутри — около тринадцати с половиной тонн. Ответ устроил?       — В принципе, да. Надеюсь, вертушку не собьют, — меня передёрнуло, как только я представил, как подстреленный вертолёт падает и взрывается. Вместе с нейтронной бомбой.       — Если это всё, Томас, то выключай прослушку особняка Росси и готовься к курортному заданию на Кубе, — Хадсон обошёл стол и пошёл по своим делам. Я вырубил прослушку и направился в нашу с Хел спальню, собирать снаряжение для, как было сказано, «курортного задания на Кубе».       Баал спокойно лежал на нашей кровати, свернувшись круассанчиком. Я легонько погладил котика и, открыв шкаф, начал снимать с вешалок одежду. Так, в мою сумку отправились кепка, солнечные очки в футляре, кобура, штаны в камуфляже DPM, потёртая китайская разгрузка «Чиком» с автоматными магазинами и гранатами, пояс от РПС М58 с кобурой и парой подсумков, тёмно-бордовая футболка без рисунков, светлая джинсовая куртка и прочая мелочь. Пусть кубинцы думают, что мы — обычные солдаты удачи, которые бывают на той же базе в Гуантанамо.       Закончив со своей сумкой, я перешёл на сумку Хел. Вдруг на дне шкафа обнаружилась какая-то бумажка. Я нахмурился, но всё же взял её. Что-то было написано на обороте, вот я и развернул бумажку. Фразы были написаны печатными буквами на английском, а не на идише, французском, итальянском, русском или другом языке. Я про себя прочёл:       «Продолжаю следить за Симсом. Вроде бы ведёт себя тихо. Ни за что себе не прощу, если он что-то сделает с «Реддлом». Мой долг — беречь его как зеницу ока».       — Нихуя не понял, но чё-то, сука, подозрительно… — буркнул я, смял бумажку и положил её в карман брюк. Успею смыть, в случае чего. Поскольку я не знаю, что класть в сумку Хел, я решил отложить сборку одежды и снаряги, пока она сама не придёт. Итак, перед моими глазами пронеслись строки. Не понимаю, что такого Ларри должен сделать именно со мной, из-за чего некто не простит себя? Чей долг — беречь меня аки зеницу ока? Кто автор записки? Если это Портновы… это можно было бы объяснить, если б не тот факт, что в последние пару недель их активность снизилась, вплоть до того, что я перестал ощущать спиной подозрительные взгляды.       Сев на край кровати, я услышал, как дверь в спальню открывается, и заходит Хел. Она облокотилась о стену и тяжело выдохнула, скрестив руки на груди. Я спросил у неё:       — Что такое?       — Да вот, пыталась убедить Адлера, что Гастингсы нам могут понадобиться, — заметив, как я нахмурился, она продолжила: — Чтоб они могли нормально рассказать, как работает «Зелёный Свет». А то носимся, как безголовая курица и не знаем толком, за что хвататься.       — А Расс хочет от них избавиться, — я помнил, как Расс в конце февраля сказал «Я учту твоё пожелание, агент Парк», когда Хел настаивала на том, чтоб взять «Кирпича» живьём. В подтверждение моей догадки Парк молча кивнула и вслух ответила:       — Адлер с чего-то решил, что Гастингсы слишком опасны, хотя я уверена: их заставили работать на «Персея». Они заслуживают второго шанса.       — А я не знаю, что о них думать, — поник я. Про записку я благоразумно умолчал. — Наверное, буду по обстоятельствам действовать.       — Тогда постарайся так, чтоб Гастингсов можно было оставить в живых и заставить заключить сделку со следствием, — Хел тыкнула мне в грудь. Я усмехнулся:       — Надеюсь, Расса где-нибудь оглушат, чтоб он не устроил им «самоубийство» через очередь в затылок при связанных руках.       — Всякое возможно. Ладно, спасибо, что подготовил сумку, — Хелен хлопнула себе по коленям, встала и, положив сумку на кровать, стала собирать уже свои шмотки. Вдруг я вспомнил ещё кое-что, на сей раз связанное с нейтронной бомбой. Я осведомился:       — Слушай, Хел, а если на Кубе окажется работающая нейтронка, а не разобранный агрегат?       — Тогда её обезвредит Азулай. Не за красивые же глазки его взяли в «Кампус». Как, впрочем, и меня, — она слегка приподняла и сжала свои сисищи. — Но если Елеазар не справится, то уже ты подсобишь ему. Надеюсь, ты взял запасные штаны и шорты? А то бегать с голой жопой по местным пляжам — херовая идея!       Мы переглянулись и рассмеялись. Хоть какое-то поднятие настроения. Я тоже встал с кровати и, призвав котэ, взял Баала на руки, словно ружьё. Надо бы накормить пушистика перед поездкой на Кубу. И сказать кому-то из «Кампуса», кто останется, что за котярой надлежит проследить, дабы он ничего не натворил. Нет, за четыре месяца наш Баальчик вёл себя на удивление спокойно, но перебдеть лучше, чем недобдеть. 30 миль к югу от Гаваны, Республика Куба 10 июля 1981 года, 14:20       Прилёт на Кубу прошёл хорошо. Сначала мы — я, Елеазар, Хел, Расс, Мэйсон, Вудс и Хадсон — из порта Западной Германии, во Франкфурте-на-Майне, прибыли в Гондурас, дружественный США, как и почти все латиноамериканские страны, за исключением Кубы, да, наверное, Никарагуа, где два года назад сандинисты свергли Анастасио Сомосу Дебайле. Самого Сомосу кокнули в Парагвае в прошлом году. Потом Хадсон договорился с начальником военно-воздушной базы Сото-Кано, и нам выделили реактивный транспортный самолёт Lockheed C-5 «Галактика». Для этого пришлось подождать полдня.       Что до нас, то мы из Гондураса полетели на Кубу на той самой «Галактике», спрыгнули с парашютами и оставили их где-то в джунглях. Первая группа, в которую вошли я, Елеазар, Хел и Хадсон, пробиралась через джунгли, ориентируясь по карте района и компасу. Когда мы летели в Гондурас, я спросил у Хадсона, на кой чёрт он полетел с нами. По его словам, ему надоело сидеть в кабинете и держать ничего тяжелее ручки или папок с документами. Конечно, он был разок в Таджикской ССР, когда он, Алекс и Фрэнк добывали ЭВМ с базы на пике Карла Маркса, но это не то.       К юго-востоку от особняка располагалась католическая церквушка, жёлто-белая такая. Местами виднелись строительные леса, что означало одно: церковь будут восстанавливать. Или переделывать. Рядом с церковью проходила неплохая асфальтная дорога и, справа от нас, несколько одноэтажных зданий, явно заброшенных, хоть и обустраиваемых заново. У бордюра стояла серо-синяя машина 60-х годов, неизвестной марки. Ах да, ещё забор, ограждающий определённый участок перед церковью.       Я оглядел Хел, Хадсона и Елеазара: все выглядели как классические солдаты удачи. К примеру, Хелен надела панаму цвета хаки, РПС M58, синюю куртку-бомбер с закатанными рукавами, футболку, штаны в том же камуфляже, что и у меня, набедренную кобуру, беспалые перчатки, коричневый шейный платок, часики на левую руку и ботинки. На правой стороне РПСки висела рация, на левой — солнечные очки-авиаторы с матовым стеклом. Елеазар носил одежду чуть посветлее: штаны у него были грязно-белые, вместо куртки — тёмно-синяя ветровка, поверх неё — не только РПСка A.L.I.C.E., но и бронежилет M69 цвета хаки. На голове красовалась бело-голубая кепка козырьком назад. Беспалые перчатки у Лазаря были зелёные, а не коричневые, как у Хелен. Прикид Хадсона практически аналогичен образу Расса: рубашка с короткими рукавами, РПСка A.L.I.C.E., брюки, берцы. Рубашка была не тёмно-синей, а тёмно-зелёной, а брюки — чёрными, не заправленными в берцы. Естественно, очки солнцезащитные имелись. Я и вовсе надел то, что взял в конспиративке.       Наше вооружение тоже порядком различалось. Елеазар, Хадсон, Вудс и Мэйсон носили в кобурах «Кольты», и только Хел — Browning Hi-Power, ну а я — вообще был с двумя пистолетами, советским АПС в кобуре, и Walther PPK, который был в малой кобуре за спиной. В руках у меня был китайский клон АК, он же Тип 56, со сложенным штык-ножом, Хелен была вооружена британским ПП Sterling L34A1 в бесшумном варианте, тем, что со встроенным глушителем и деревянным цевьём, Елеазар шел с классической M16A2, а Хадсон использовал XM177E2 с оптикой и глушителем, как и Мэйсон. Вудс, если я правильно помню перед высадкой, выбрал «тяжёлую артиллерию» в лице пулемёта M60, Адлер же предпочел итальянскую Beretta AR-70/.223. Короче, арсенал богатый и нихрена не одинаковый.       Всю дорогу Расс был возбуждён как никогда. Оно и понятно: тринадцать лет искал «Персея», пытался его убить, лишил его ряда важных активов. А тут такой подарочек судьбы! Мало того, что Гастингс и его жена навели ЦРУ на Кубу, так ещё и «Персей» там. Естественно, Адлер, чьи более резкие движения говорили о его возбуждённости, не мог упустить возможность расквитаться с «Персеем». Что-то мне подсказывало, что мотивы Расса более личные, нежели просто угроза США, однако на эту тему он не распространялся. Ни Ларри, ни Елеазар, ни Колтон Гринфилд не были в курсе, почему Адлер так ненавидит «Персея».       В данный момент мы вчетвером стояли в тени, ожидая сигнала от Расса. Он должен был по рации сказать Джейсону «Фредди Меркьюри приехал, начнём вечеринку». В отличие от ребят, я сегодня плохо спал. Отчасти из-за той странной записки, отчасти из-за очередного кошмара, в котором меня преследовали все, кого я убил, а также Портновы, Рудник, «Персей», «Кирпич», Франц «Топор», Беликов, люди из воспоминаний Кирилла Мирковского… раньше у всех глаза пылали синим. Но теперь, когда я вернулся из Ленинграда, глаза стали такими же, как и у сдохшего дважды Беликова: горят ярко-красным, за исключением зрачков. Что характерно, Портновы, Рудник и тот же «Персей» выглядели целёхонькими, без посмертных ранений. Чего не скажешь об остальных преследователях.       — Ой-ёй-ёй, — Елеазар тоже зевнул. — Где ж ты, Расс, когда так нужен?..       — Не бурчи, Лазарь, — пробурчал Хадсон, утирая левой рукой выступивший на лбу пот. — Мы просто слишком рано появились. Он должен связаться через… — опустив руку, он глянул на часы, циферблат которых был направлен на Джейсона, а не от него. То же самое и у Хел. В эту самую секунду Расс объявил всем по рации:       — Фредди Меркьюри приехал, начнём вечеринку.       — Вперёд, — скомандовал Хадсон, как самый старший и опытный в нашей группе. Мы поднялись по ступенькам и зашли внутрь церкви. Тот факт, что двери были распахнуты, уже наводил определённые подозрения. Но, как ни странно, врагов не было видно. Ни барбудос, ни Советов. Расс же напомнил нам:       — Внимание всем: работаем чётко, быстро и громко. Находим Гастингсов, ликвидируем их, захватываем бомбу во внутреннем дворе и уходим огородами. Вудс, начинай!       Увы, на этот раз Хел не удалось убедить Адлера сохранить жизни Гастингсам. Пока мы проходили мимо строительного мусора и стоявшей рядом скамейки, Фрэнк буркнул «Блять, как же вовремя!». Вскоре после его фразочки раздалось два взрыва, практически одновременно. К счастью, бумкнуло не внутри церкви, а где-то снаружи. Правда, где-то посыпались камни. Хадсон гаркнул:       — Марш, марш, марш! Работаем локтями, шевелим жопами! — едва мы заняли позиции перед боковыми деревянными дверями, как он скомандовал: — Белл, сделай-ка милость, открой дверь.       Я молча выбил пинком ноги двери и приготовился стрелять, да вот фигуры Расса, Мэйсона и Вудса остудили мой пыл. Последние двое перепрыгнули через мешки с песком, а Адлер добил какого-то барбудос. Наша четвёрка, не обмениваясь приветствиями, тут же присоединилась к перестрелке близ бледно-розового двухэтажного здания, в котором никого не было. Зато у бордюра находилось укрытие для одного из кубинских солдат, что отстреливался. Его пристрелил Елеазар.       Прорыв к бело-голубому особняку шёл довольно успешно: наши, а также группа поддержки из сторонних ЦРУшников в количестве десяти человек, присоединившихся к нам в Гондурасе, прятались за многочисленными укрытиями и отбивались от прибывших кубинских военных. Хелен же, повесив за спину ППшку, сняла у меня со спины снайперку L42A1, состоящую на вооружении нашей армии с 1970-го года, и достала двоих пулемётчиков на втором этаже. Я успел гарантированно захренячить, по-моему, троих противников. Двоих — на улице, а одного — на ступеньках перед парадным входом. Кто-то из группы поддержки швырнул гранату, потом подключился и Мэйсон.       — Ёбанные барбудос… — проворчал Расс, сворачивая шею одному кубинскому «херою», что сбил его с ног и попытался пырнуть ножом. Любоваться красотами острова Свободы, подлинного острова Свободы, было некогда. Ну горы вдалеке, ну особняк стоит, проходящий процедуру реставрации… главное сейчас — ликвидация Гастингсов и обнаружение бомбы. Второе «Я» немедленно фыркнуло:       — Ну ликвидируешь ты Гастингсов, и что? Разве трупы приведут тебя, Адлера и остальную компашку к «Персею»?       — А может, «Персей», едва услышав выстрелы вдалеке, уже трусливо сдристнул, обоссавшись и обосравшись?       — Сука, я даже и не знаю, что ещё должно на тебя повлиять! — в сердцах выпалило второе «Я» и, наконец, умолкло. Вернее, предупредило напоследок: — Лучше следи хотя бы одним глазком за британской шавкой.       — С хуёв ли? — вопрос остался без ответа. Блять, опять эта ёбанная недосказанность. Обожаю, блять, своё второе «Я».       Не успели мы с Хел пройти мимо бывшего фонтана, как вдруг раздалась длинная очередь. Мы спрятались, хотя одна из пуль полоснула Парк по правой щеке. Та, шикнув, коснулась щеки, сплюнула и, прицелившись, выстрелила в сторону стрелка. Как оказалось, это был какой-то пулемётчик с ПК, вставший на крышу во весь рост. Он отбежал вправо, но его всё равно смогли достать парой очередей. Сделал это кто-то из группы поддержки. Я молча кивнул бойцу, в знак благодарности.       Победа осталась за нами. Подбежав всем кагалом к парадному входу особняка, мы проверили напоследок оружие. Хадсон принялся отдавать распоряжения:       — Расс, ты, Эл и Фрэнк занимаете холл. Хаммонд, — один из ЦРУшников подошёл к Джейсону поближе, — идёте налево. Мы же пойдём направо.       Я, зайдя вместе с остальными в вестибюль особняка, где лежали кучки строительного мусора, обомлел: у одной из опорных колонн лежали два трупа, в белых халатах и костюмах-двойках под ними. Елеазар, присевший на корточки перед одним из трупов, качнул головой:       — Чем же вы, бедолаги, провинились?       — Работу закончили, вот и вся история, — невозмутимо ответил Джейсон, вставший слева от дверей. Лаз, вставший во весь рост и поудобнее взявший «Эмку», хмыкнул:       — Хорошенькая премия.       Интуиция буквально орала — тут что-то было не так. И дело не только в долбанной тишине. Такое ощущение, будто бы учёные сами покончили с собой, без посторонней помощи. Наиочевиднейшее доказательство — пистолеты в их руках, а также простреленные виски. Я нагнал Хадсона, Елеазара и Хел и сказал им об увиденном. Но они отмахнулись, а Парк вообще заявила:       — Наша задача — Гастингсы и бомба, а не расследование убийства, замаскированного под самоубийство.       — О, камера, — Лазарь указал стволом «Эмки» на висевшую над потолком одного из коридоров камеру видеонаблюдения. Довольно улыбнувшаяся Парк подметила:       — Значит, где-то должен быть пункт видеонаблюдения. Найдём Гастингсов с помощью камер. Не говоря уже про бомбу.       В другом коридоре, с большим количеством окон и обустроенным под казармы, оказались двое кубинцев. Один перевернул стол на ребро и приготовился обороняться. Однако Хадсон и Елеазар быстро разобрались с противниками. Я выглянул в дверной проём, на улицу. Не успел я связаться с Рассом, как он опередил меня, процедив по связи:       — А вот и бомба… разобранная.       — Ну ёбана! — раздосадованно воскликнул Елеазар. Я, Хел и Хадсон переглянулись и покачали головами. Что же получается, наша задача облегчена. Бомба разобрана, но Гастингсы ещё живы. Я для себя решил, что дам им удрать. Не знаю, почему, но дам. Наверное, второе «Я» незаметно повлияло на мои решения. Или дело непосредственно во мне?       Нет, я по-прежнему не осуждаю себя за то, что убил «Кирпича» и не помешал Парк заколоть насмерть «Писаря», но вот к тем же Портновым я стал относиться куда мягче, не так радикально. Возможно, дело ещё и во времени между операцией «Ы» и вылетом на Кубу. Оценил свои поступки, фразы и беседы с Хелен на трезвую голову. Ещё второе «Я» капает на мозги.       Мы вчетвером вышли во внутренний двор и немедленно открыли огонь по кубинцам на галерее. Избавились от них, ворвались в ещё один зал, с отполированным деревянным столом и несколькими стульями. Ничего выдающегося и заслуживающего внимания. Но Хадсон так не думал, а потому приказал мне:       — Белл, возьми бумаги со стола. Там может быть что-то ценное.       Я снял со спины рюкзак для всякого говна и сунул туда все бумаги, что плохо лежали. Затем я повесил рюкзак обратно и нагнал ребят во втором внутреннем дворе. Парк, выпучив глаза, заорала:       — ЭР-ПЭ-ГЭ!!! НА ВТОРОМ ЭТАЖЕ!!!       Мы бросились врассыпную, спасаясь от реактивного снаряда. Елеазар и я помогли Хел и Джейсону разобраться с врагами как наверху, так и внизу, вокруг цистерны, бывшей нейтронной бомбой. Как Расс и говорил по рации, она и вправду была разобрана. Вот только я старался стрелять аккуратнее, боясь задеть хоть что-то из тех компонентов бомбы, что остались. Не было времени рассматривать, на чём лежит бомба.       Вытащив пустой магазин из своего Тип 56, я потянулся было к новому на разгрузке, но лишь поймал пустой воздух. Выругавшись, я перекатился, уйдя с линии огня, и дополз до одного из убитых мной кубинцев. Далее, обыскал труп и нашёл три магазина к АК, которыми быстро набил свою опустевшую разгрузку. Они идеально подошли к моему автомату.       — Блять! — крякнул Хадсон, на которого набросился некий молодой кубинец, поваливший его на пол. Бойцы немедля начали драться. Джейсон пытался пырнуть паренька, однако тот изловчился и выбил нож из руки и принялся душить противника. Я спас мистера Хадсона, первым пальнув в юнца. Добила же его Парк, поменявшая снайперку на «Стерлинг».       Мы продвинулись дальше и оказались в новом коридоре, где на окнах красовались бордовые шторы. Вновь ничего интересного, вплоть до того момента, когда из какого-то помещения не выбежали пара кубинцев со старыми советскими ППС-43. Ясен пень, они нам были не соперники. К тому же, на нашей стороне было численное превосходство. Добив агонизирующих от боли солдат, ранее подстреленных Хел, я ворвался в помещение, оказавшееся чем-то вроде пункта видеонаблюдения, судя по десяти мониторам меж двух окон, а также по компьютеру, позволяющему переключаться между камерами.       — Реддл, за стол, — приказал Хадсон. — Мы с Парк и Азулаем тебя прикроем.       Я молча поставил один из стульев перед большим монитором и, отыскав пульт, начал переключать сигнал камер. Первой оказался вестибюль, где мы были недавно. В правом верхнем углу виднелась дата — «10.07.1981» — и время: «14:42:32». И секунды шли непрерывно. Так, в левом углу — «Вестибюль (10-А)». Ничего интересного. Опять. Я переключился на новую камеру, находящуюся на кухне, на первом этаже. В левом углу так и было написано:       «Камера 2       Кухня (14-А)».       — Мэйсон, за стойкой затаился барбудос, — предупредила Парк Алекса по рации. Тот отреагировал моментально: сначала ударил кубинца по морде лица, а потом пустил короткую очередь. Расс, глядя в объектив камеры, в отличие от предельно сосредоточенных Вудса и Мэйсона, козырнул и похвалил Хел:       — Молодцом, Парк. Главное — не расслабляться.       Третья камера — «Столовая (14-Ф)» — не показывала ничего, что нас бы заинтересовало. Я переключался между камерами, одна из них вела на второй внутренний дворик, где лежала разобранная нейтронная бомба. Наконец, восьмая камера — «Спецкомната (27-Б)» — заставила меня выпалить:       — Блять, ну что за нахер?!       — Чё?.. — Хел, стоявшая над моей душой, нахмурилась. Дело в том, что камера показывала помехи. Никакого изображения, никаких звуков. Ничего. Походу, кто-то позаботился о камере. Кто-то умный или предусмотрительный. Парк озвучила мои мысли, пускай и иносказательно: — Вот ведь пронырливый скотина…       — «Персей» или Гастингсы? — поинтересовался Джейсон. Хел прыснула:       — Да хоть все трое.       — Так, все бегом в спецкомнату, — вновь распорядился Хадсон и спросил у меня: — Где она находится?       — На втором этаже, сэр, — подобрав автомат, ранее оставленный на столе, я нагнал его, Парк и Елеазар у уже распахнутых двустворчатых дверей. Лаз ударил кубинского солдата в солнечное сплетение и изрешетил ему грудь, горло и морду лица.       — Грубо, но эффективно, — похвалила его Хел, запрыгивая на перевёрнутый шкаф для книг и, пробежав по нему, спрыгивая обратно на деревянный пол. Мы встали перед железной решётчатой дверью, у которой имелся замок. Хадсон приказал Лазу взорвать дверцу. Тот поставил заряд C4, включил его и рявкнул:       — В СТОРОНЫ!!!       И мы немедля разбежались. Спустя пять секунд знатно бахнуло, послышался металлический грохот и лязг. Я первым выглянул из-за укрытия: от двери остался лишь покорёженный металлолом. Хадсон, покашливая вместе с Хел и Лазом от дыма, сообщил Рассу по рации:       — Адлер, мы идём на второй этаж, смотреть, что в спецкомнате 27-Б.       — Нас прижали! Иди дальше, мы догоним, — прокряхтел Адлер. Джейсон, услышавший это, замер, едва заняв первые ступеньки. Лаз осмотрел очередного учёного, тоже убитого. Хел неожиданно подошла к Хадсону и что-то шепнула ему на ухо. После этого он что-то пробурчал, развернулся к нам и приказал:       — Белл, бери Парк и Лазаря, отправляйтесь к спецкомнате. А я помогу Адлеру, Элу и Фрэнку. Всё равно нам разминаться на галерее, — он кивнул наверх и первым потопал. Я, Хел и Лазарь — за ним. По пути мистер Хадсон осведомился у Хаммонда: — Хаммонд, как у тебя дела?       — Прорываемся на крышу, будем её зачищать от врага.       — Принято, — отключившись, Джейсон ускорился. По пути мы скинули вниз кубинца, пытавшегося ударить Парк прикладом по лицу. Тот орал пару секунд, а затем шлёпнулся насмерть.       Далее нас ждал новый сюрприз: стрелявшие по нам, были не кубинцами а двумя молодыми учёными в халатах, совершенно не похожих ни на Лорел, ни на Теодора Гастингсов. Юнцы, едва увидев нас, тут же помчались к своим врагам. А те… нет, не пытались их убить. Наоборот, защищали! Один боец даже что-то протараторил на испанском и хлопнул напоследок по спине.       — Вот и предатели, — рыкнул Хадсон, заваливший снайперов на крыше. Елеазар раздосадованно буркнул:       — А я думал, они подневольники.       Мы преодолели ещё несколько помещений, напичканных врагами. В одной из комнат я чуть не потерял концентрацию, посмотрев на телевизор, лежавший на полу монитором вверх и не подключённый к сети. Телик внезапно заработал, показывая мне кадры… войны во Вьетнаме. Стоило мне подойти, как телик вырубился. Я тряхнул головой, не понимая, что это за херь вообще была.       Вскоре, когда Хадсон убежал в другую сторону, выручать своих друзей, а я бросил ему напоследок «Удачи, сэр!», мы втроём помчались в спецкомнату. Бежали, бежали, пока не остановились перед противопехотными минами, ничем не прикрытыми и не замаскированными. Елеазар остановил нас и швырнул осколочную, приказывая на ходу:       — В соседнюю комнату, живо!       Мы спрятались в каком-то кабинете. Наконец, раздалась серия взрывов. Довольно скалящийся Лаз выглянул из-за дверного проёма и радостно объявил:       — Всё, теперь проход свободен. Погнали дальше.       Оказавшись в новом помещении, где находились баррикады вокруг некоей металлической двери, мы осмотрелись и прислушались. Странно, но ничего не было слышно. Словно кто-то вырубил звук. Я озвучил свои ощущения ребятам:       — Тут тихо. Слишком тихо.       — И куда все съебались? На бесплатную раздачу обеда, что ль? — удивлённо пробурчал Елеазар, обходя баррикады. Никаких тебе ловушек, никаких мин, растяжек, трупов с гранатами. Ничего.       — Ага, на бесплатную раздачу обеда… — Хел приглянулась к табличке на двери и прочла её на русском: — Специальная комната. 27-Б. Посторонним вход воспрещён.       — То, что нужно, — я потянулся к дверной ручке, однако Хел лупанула ладонью по руке:       — Стой, Том. Тут может быть ловушка. Ща… — и тыкнула в неё. — Так-с. Вроде нет никакой ловушки. Ладно, заходим. Лаз, прикрой нас.       Азулай молча кивнул. Я пропустил Хел вперёд. Та осмотрела загадочную комнату через прицел «Стерлинга», идя чуть впереди. Я же заметил, что потолок, стены и пол были обиты каким-то белым непрозрачным материалом. Стояла пара фонарей на треногах. Послышался тихий стон, полный боли. Спешно велев мне осмотреть комнату, Хел подошла к сидевшему на полу у правой стены сорокалетнему белобрысому учёному, чей кровавый след начинался на карте Европы со множеством знаков радиационной опасности на западе, севере, юге и в центре Европы. Ни одного значка в пределах стран ОВД. Ещё вдоль передней и левой стен стояли столы с парой компьютеров, пишущими машинками и прочим оборудованием и канцтоварами. В дальнем левом углу я заметил камеру. Как и ожидалось, она не работала. Попросту была прострелена. Судя по размеру пулевого отверстия, стреляли из пистолета. Так, ещё тут валялись двое мёртвых учёных. Убиты профессионалом.       — Сука… — прокряхтел мужичок, которому Парк помогла поудобней сесть, прежде чем спросить:       — А ты, собственно, кто?       — Доктор… Эштон Дуглас, — представился раненый учёный. Хел начала было пытаться помочь ему с ранением, однако Эштон положил окровавленные руки на её и покачал головой: — Не надо… Я всё равно мёртв.       — Ты умрёшь не раньше, чем поговоришь с нами. Ясно? — после его кивков Парк спросила: — Кто тебя подстрелил?       — Профессор… Гастингс. Этот… — кашлянув кровью, Эштон продолжил: — Выродок. Он нам всем лгал… Он… работал на «Персея»… с самого начала!.. — он подался было вперёд, но вновь зашёлся в кашле. М-да, плохо дело. Кровь буквально везде: под Эштоном, на нём, на его руках и руках Хел… и её было чертовски много.       — В смысле? — настал мой черёд удивляться. — Разве «Персей» его не принуждал к чему-то?       — Он предал нас. Предал Америку…       — Стоп, «Персей» же не бросил бы бомбу! — неверящим тоном воскликнула Парк, указывая ладонью на стоящий рядом стол на колёсиках, с, как я понял, электронной «начинкой» бомбы. Эштон в меру своих сил засмеялся:       — Наивные… Гастингс собрал нас, чтобы мы смогли вычислить коды команды подрыва… И мы дали «Персею» доступ к «Зелёному Свету»! — истерически выпалил Эштон. Я, ранее смотревший на чертёж нейтронной бомбы, повернул голову к Эштону и Хел. На её лице появился неподдельный страх. Она, вытаращив глаза, охнула:       — Доступ к «Зелёному Свету»? То есть, теперь «Персей» может взорвать сразу несколько бомб?!       — Как же… я хотел… убить профессора Гастингса, — и вновь Дуглас зашёлся в приступах кашля. Казалось, он выплёвывает уже свои лёгкие. Качнув головой, Хел взяла Эштона за щёки и попыталась приободрить его:       — Эштон, не отключайся! Скажи, сколько бомб подорвёт «Персей» с этими кодами?       — Все, — ответ умирающего Дугласа был красноречивее всех эмоций. — Все бомбы!       — А кто пытался тебя убить?       — Профе… — Эштон не успел договорить. Он окончательно обмяк и перестал дышать. Судя по его «профе», убийцей был Теодор Гастингс. Хел выдохнула носом, встала во весь рост и процедила:       — Блять, да «Персей» же сметёт нахер пол-Европы!       — И свалит всё на США, — отозвался по рации молчавший ранее мистер Хадсон. — Этого сукиного сына нужно найти любыми способами, иначе мы в таком дерьме окажемся, что никогда не отмоемся…       — Контааакт! — крикнул уже Вудс. — Вертушка, летит низко.       — Это наверняка «Персей» и Гастингсы, — а это уже Расс. — Всем на крышу! Быстро!       Мы выбежали из спецкомнаты, ставшей братской могилой для троих учёных, один из которых перед смертью всё же успел поделиться важной информацией. Вот только лично мне не стало легче, хотя бы потому, что я теперь не знаю, что делать с Гастингсом и его супругой. А тут ещё Расс со своей манией найти «Персея»! Перед глазами всё ещё стояла та спецкомната. Вернее, Дуглас. Я вспоминал его руки и не мог не выбросить из головы одну деталь: несмотря на кровь, я мог увидеть синяки то ли от рёбер ладоней, то ли от чего-то длинного. Видать, не всё так просто было. Там же Профессор Теодор Альберт Гастингс Советская реваншистская группировка «Персей» Тот же день, незадолго до визита «Реддла», Парк и Азулая в спецкомнату 27-Б       Кто ж мог подумать, что Эштон Дуглас, один из моих учеников, посмеет сдать нас ЦРУ?.. Увы, я слишком полагался на него, рассчитывая на то, что он не подведёт. К сожалению, подвёл. Более того, он пытался убить нас с Лорел, в первую очередь атаковав мою драгоценную жену. Помимо этого, ещё двое других наших коллег ополчились против нас! Пришлось вступить в небольшую драку, окончившуюся тем, что Лорел смогла устранить предателей, а я держа дрожащими руками «Кольт», выпустил пулю уже в Эштона. Я очень давно не держал оружие, поэтому поначалу чуть не оглох от звука выстрела.       В деле перестрелок я полагался на Лорел, как более опытного и подготовленного человека, что всегда прикроет меня. Пускай она прикрывает меня, пока я бегу с дипломатом по коридорам особняка, атакуемого американцами. Дипломат от Дженнингсов не должен был достаться никому из грёбанных ЦРУшников. Ни-ко-му! Этот приказ от «капитана Алёхина» я соблюдал и продолжаю соблюдать. Код от дипломата — «327» — знают только я, да Бетти с Филом.       Ох, как же сильно я недооценил часть своих коллег и учеников, присоединившихся ко мне на Кубе… Я слышал от одного из кубинских солдат, хорошо говорившего на английском, что в вестибюле с собой покончили трое, не хотели доставаться врагам. Большую часть моих коллег и учеников, которые предпочли остаться со мной, нежели вернуться в Штаты, защищали и эвакуировали кубинцы, а также… Советы. Они носили ту же одежду, что и, как говорила Лорел, барбудос, но всё же была видна разница между местными кубинскими бойцами и советскими бойцами, которые, невзирая на полученный загар, внешне немного отличались от жителей «острова Свободы». Мне было тяжело строить равнодушную морду лица, слушая и смотря, как тех, кто сохранил верность США, убивают. Но они сами сделали свой выбор. Взрослые мальчики и девочки.       Мы с Лорел, прячась от ЦРУшных головорезов, заскочили в кабинет, где полгода назад мы познакомились с легендарным «капитаном Алёхиным». Зашли, чтоб отдышаться. Посидели немножко, вспомнили, не забыли ли чего, и только потом побежали на крышу. Там нас, по словам «Персея», должен был подобрать вертолёт. Не знаю, какой модели, но на нём будет опознавательный знак ВВС и ПВО Кубы: синий круг, красный перевёрнутый треугольник в его центре и, в центре уже самого треугольника, маленькая белая пятиконечная звёздочка.       В очередном коридоре, где Лорел остановила меня и, держа в руках испанский пистолет-пулемёт Star Z-45, пошла на разведку, я прислушался к посторонним звукам, раздававшимся из-за одной из дверей. Я услышал женский голос, раздражённо приказывающий кому-то:       — На замок закрой. На замок, блять, закрой!       Странно, кто бы это мог быть?.. Лорел отошла слишком далеко, а привлекать внимание кого-то своим окриком не хочу. Попробую сам, удовлетворю любопытство. Я пинком открыл дверь и услышал женской «УЙ!!!», за ним последовал глухой звук падения нескольких тел. Нахмурившись, я выглянул из-за дверного проёма и увидел тех самых троих людей, которые, кряхтя, стали подниматься.       Первый человек — не слишком высокая женщина, под тридцать лет. Синеглазая брюнетка с огромными такими грудями. Второй — молодой парень моего роста, но чуть моложе девки, голубоглазый брюнет без растительности на лице. А третий — мужик за тридцать, смугловатый, с небольшой бородкой и усиками. Разумеется, тоже брюнет. Все трое носили смесь гражданской и армейской экипировки, словно наёмники какие-то. Завидев меня, прижимающего к груди дипломат, сисястая девка мигом вскочила и прицелилась в меня из своего оружия с магазином слева. Она процедила с английским акцентом:       — Гони дипломат, называй код от него, и мы забудем, что видели тебя.       В голове мысленно заработали шестерёнки. Дипломат, код от него… Ага, не просто же так эти твари пришли за мной. Ну уж нет, хрен что они от меня получат. Тем более, пришло время блеснуть матом, на котором я в последние пятнадцать лет мало говорил. Я состроил гримасу презрения и выплюнул:       — Хуй тебе, девочка. Давай, стреляй. Всё равно я в Штаты живьём не вернусь. И вам, чаехлёбам, хуй достанусь.       — Конечно, — с сарказмом проворчала девушка и проверила магазин. — Щас… пристрелю.       Я заметил, что третий мужик, за их спинами, ничего не делал. Просто смотрел и хмурился. Будто думает над чем-то?.. Как бы то ни было, в наш «диалог», если его можно таковым называть, вмешался ещё один человек. Рослый европеец, чуть выше голубоглазого брюнета, одетый в кубинскую форму, и державший, как говорят русские, «Калаш» в руках. В отличие от других, у этого было гладковыбритое лицо и аккуратная прическа.       — Парк, — обратился человек к девке на русском. — А ну отошла от Реддла. Иначе пристрелю.       — А афрокубинский хуй в жопу не хочешь? — дерзко выпалила та самая Парк. Брюнетик поморщился и уставился на неё так, словно это его спросили про афрокубинский хуй. Как ни удивительно, но третий мужик сдерживался, стараясь не заржать во весь голос. Четвёртый же, тот, что с «Калашом», качнул головой и обратился уже к парням, на английском:       — Реддл, Азулай, сейчас же бросили оружие на пол и легли мордами вниз. Иначе твою, Елеазар, еврейскую задницу потом повезут в Тель-Авив по частям.       — Щас, разбежался нахуй, — чернявый Азулай, как его назвал парень, оттолкнул Реддла и вскинул автомат, готовясь нажать на спусковой крючок. Я медленно, очень медленно отступал от головорезов, собирающихся расстрелять друг друга. Упёрся спиной в закрытую дверь.       Положение спасла моя Лорел, заоравшая во весь голос:       — ТЕО, А НУ ПРИГНИСЬ!!!       Мы все переглянулись. Первым отреагировал белый бугай, силой повалив меня на пол. Практически одновременно с нами бухнулись Парк, Реддл и еврей. Ещё спустя секунду раздалась длинная очередь. Пули, конечно, пистолетными были, но зато они умудрились прострелить насквозь и стены, и дверь, через которую я заходил. Я закрыл уши руками, боясь оглохнуть.       — Валим нахуй! — буркнул Реддл, вскакивая и первым убегая. Парк схватилась за дипломат. Я выпучил глаза и потянул его на себя, ворча:       — Куда потащила, стерва?!       Мне помешал еврей, который сначала ударил меня прикладом в солнечное сплетение, а потом выстрелил в руку. Я вскрикнул от боли, схватился за раненое левое плечо и съехал по стене вниз. Бугай, чуть не погибший от очереди из оружия Лорел, тут же подбежал ко мне и осмотрел ранение.       — Так… щас залатаем тебя, профессор, — нервно усмехнувшись, парень начал оказывать мне первую помощь. Боль была жуткая, ощущалась слабость, из раны текла кровь. В общем, не самые приятные ощущения, давно позабытые.       — Тео, где дипломат? — вбежавшая Лорел начала с вопроса прямо в лоб. Я качнул головой:       — Украли его. Сисястая девка и двое её дружков. Выглядели как какие-то наёмники.       — Я знаю их, — подал голос парень. Мы с Лорел уставились на него. — Сисястую девку зовут Хелен Арабелла Парк. Смуглого — Елеазар Азулай, а третьего — Томом Реддлом.       — Походу, Парк вам чем-то конкретно насолила, — предположил я. Парень глянул на меня и едва кивнул:       — Не столько мне, сколько моей младшей сестре, Ирине. Но об этом я с посторонними вроде вас не могу говорить.       — Ты хоть представься для начала, — попросила Лорел, перезарядившая свой Star Z-45, благо у неё было несколько запасных магазинов в подсумках на поясе. Бугай встал и представился:       — Майор КГБ Геннадий Портнов, агент «Персея», как и вы двое. Можете звать меня как по имени, так и по позывному, «Бур». Насчёт дипломата не переживайте, — он спешно остановил Лорел, открывшую рот, чтоб возмутиться по поводу дипломата, — наша организация всё равно на шаг впереди ЦРУшных дебилов. А то и на несколько шагов. Лучше давайте свалим отсюда, пока янки не вернулись добить всех нас.       Слова Геннадия, как ни странно, вовсе не успокоили меня, но и не выбили из колеи. Не хватало ещё помереть от сердечного приступа на нервной почве, на седьмом десятке лет! Я, конечно, крепок здоровьем, но не молод. Былые годы давно канули в небытие. Большая часть жизни уже прожита. Сыновья выросли и живут своей жизнью, хоть и помнят о нас с Лорел.       Поскольку к нам присоединился Геннадий, то я почувствовал себя куда увереннее. Да, Лорел умеет защитить нас, однако у неё уже не тот возраст, и вряд ли она сможет также лихо отстреливать врагов, как этот Портнов. Рефлексы подводят, концентрация уже не та, что раньше, не зря те же русские говорят «Старость не в радость». Время неумолимо идёт вперёд.       Мы успешно, через строительные леса, добрались до крыши, над которой завис вертолёт. Кажется, это был советский Ми-8, если не врали кубинцы и немногочисленные русские, выполнявшие роль то ли надзирателей, то ли кураторов. Сначала внутрь салона запрыгнул Бур, следом за ним — я, а последней — Лорел. Вдруг до нас начали доноситься крики и маты, а потом вообще начали стрелять. Бур отпихнул меня в сторону, отчего я не удержался и бухнулся животом на пол, и открыл огонь по противнику.       Перестрелка длилась до тех пор, пока задняя аппарель вертолёта не закрылась. Только тогда я смог сесть на одну из скамеек, облокотился спиной о внутреннюю обшивку вертолета, и прикрыв глаза, тяжело выдохнул. Сердце учащённо билось, не говоря уже про зашкаливающий адреналин. Лорел тяжело дышала ртом, наконец опустив свой пистолет-пулемёт. Бур же дышал лишь носом. Отдышавшись, я осмотрел салон. Кроме нас троих, внутри сидел уже знакомый крепкий усатый старик, он же «капитан Алёхин», он же «Персей». Носил ту же одежду, что и в январе, когда мы только познакомились. Разве что на голове — наушники с микрофоном. Геннадий надел свои наушники и дал два экземпляра нам с Лорел, и мы их тоже надели.       Как только мы пересеклись взглядами, я тут же опустил голову. Это ж надо было… упустить дипломат с информацией о «Зелёном Свете»! Странно только, что троица не убила ни меня, ни Портнова. Одна схватила дипломат, другой просто подстрелил меня. А третий, самый высокий из них, вообще ничего со мной не сделал. Моя реакция не осталась незамеченной, да и не могла. «Бур» спросил:       — Что тебя расстроило, Теодор?       — Дженнингсы меня убьют, — проворчал я сквозь ладони, которыми я закрыл себе лицо. Геннадий же вздохнул:       — Я же говорил тебе, профессор: наша организация на шаг-два впереди англо-американских шавок.       — Тебе легко говорить, — я поднял взгляд, полный осуждения. Парень вёл себя слишком самоуверенно, так что я просто обязан был вернуть его в нашу суровую реальность, не всегда соответствующую планам. — Ты не был на Кубе с января этого года. Не расшифровывал коды подрыва бомб. Не дрожал от страха обнаружения американскими шавками. И не прощался мысленно со своими, когда на тебя навели оружие два «солдата удачи». Так что, не говори о том, о чём не знаешь или не подозреваешь, — я отвернулся от Портнова. Меня просто-напросто взбесила самоуверенность сопляка, якобы считающего, что «Персей» на шаг-два впереди. «Капитан Алёхин» выдохнул носом и решил заступиться за Бура:       — Может, Гене легко говорить, но он на Кубе не просто так.       — Надо же, — я положил не раненую руку на колено. — И давно он прибыл?       — Позавчера, профессор Гастингс, — отозвался Портнов. — Я по приказу командира, — и кивнул на «Персея», — должен был разобраться с Эштоном Дугласом. Но, похоже, с ним уже успел разобрался ты. Или твоя жена.       — Я, — уверенно заявил я, хотя мне до сих пор было не слишком приятно вспоминать, как я, давно не державший оружие в руках, пытаюсь убить доносчика. Если б Лорел не поторопила меня, я бы израсходовал весь магазин из «Кольта» и, может, всё-таки убил бы Дугласа, будь он неладен.       — И как ощущения от стрельбы спустя много десятилетий? — как бы невзначай поинтересовался «Персей». Я, глядя на Лорел, державшую свой Star Z-45 себе на бёдра, ответил:       — Всё не привыкну никак. Да и поздно, если честно. Я — та ещё старая развалина.       — А я что, нет? — «Персей» улыбнулся уголком губ. Как ни странно, но его риторический — или нет? — вопрос заставил меня чуть улыбнуться в ответ:       — Вы хотя бы держите себя в хорошей физической форме, судя по фигуре. И, наверное, всю жизнь в вооружённых силах провели.       — Почти. В спецслужбах, хотя в чём-то работа в них и армии похожа. Что ж, Теодор, поскольку ты ранен, то мы тебя и твою жену высадим на борт авианесущего крейсера «Киев» Северного флота СССР, — я собирался было спросить насчёт крейсера, однако «Персей» опередил меня: — Да, я договорился со своими людьми в командовании ВМФ, капитан судна будет молчать и в судовые журналы информация не попадёт. На борт крейсера мы попадём в нейтральных водах. Заодно, обеспечим безопасную доставку дипломата на Соловки.       — Легенда для нас есть? — вмешалась Лорел.       — Да, вы — родители военнослужащих, что эмигрировали из США по идейным соображениям. Дети решили, что с солдатами вам будет надёжнее добираться до Советской России.       Я вновь закрыл глаза. Раз «Персей» уверенно говорит насчёт своих людей в командовании советского ВМФ, то, думаю, за нас с Лорел можно не тревожиться. Надеюсь, мне удастся избить тех, кто попробует полезть к моей жене. Плевать, что она — женщина шестидесяти трёх лет, а не молодая красавица, коей была много десятилетий назад. Когда ты давно не видел женщину и изголодался по женской ласке, то тут и старушка сгодится.       Нет, если что пойдёт не так — мы точно дадим любым ублюдкам отпор. Покажем, что у нас ещё есть порох в пороховицах. Иные варианты недопустимы. Там же Капитан Томас «Белл» Реддл Секретная разведывательная служба МИД Великобритании (МИ-6) Тот же день, вскоре после стычки с Теодором Альбертом Гастингсом       Ни я, ни Хел, ни даже Елеазар… никто из нас не решился прикончить Гастингса, когда была такая возможность. И ладно я, заранее хотел пойти наперекор приказу Адлера. Но Парк и Азулай-то почему не убили его?.. Особенно Лаз, от которого я ну никак не ожидал молчаливой поддержки моего замысла. Да ещё и этот ёбанный Портнов-старший, братец Иры! А уж когда какая-то бабка заорала «ТЕО, А НУ ПРИГНИСЬ!!!» и началась стрельба сквозь стены… в общем, это был блядский цирк, не иначе.       Ещё один выкрутас от Елеазара заставил меня мысленно орать благим матом, поскольку он сообщил Рассу, что в спецкомнате был найден дипломат. Он ни слова не сказал о том, что Хел вырвала дипломат из рук Гастингса. Второе «Я» сразу озвучило свои подозрения:       — Походу, Лазарь собирается шантажировать вас обоих. Мол, не выполните то, что он требует, и Адлер с остальными узнают правду с большой буквы «Пэ».       — Знать бы ещё, что Лазу нужно, — мысленно буркнул я, пока в реальности бежал по строительным лесам, подгоняемый присоединившимся к нам Хадсоном, выпрыгнувшим словно чёрт из табакерки. Как оказалось, его помощь особо и не понадобилась Рассу, Мэйсону и Вудсу, так что он по камерам отыскал нас и устроил нежданный сюрприз, выбив двустворчатые двери возле окна, ведущего на строительные леса.       Неожиданно над головой раздался рёв лопастей вертолёта. Я поднял взгляд: действительно, над особняком пролетел Ми-8, который мы не услышали из-за продолжавшейся перестрелки. Одновременно с этим внизу к особняку подъехали джип и два грузовика, набитых солдатами. По рации же Вудс гаркнул:       — Сука, «Персей» и Гастингсы уходят!       — Да хер с ними, — осадил его Мэйсон. — Щас у нас более важные проблемы.       Позади, пока я бежал по лесам, Хел орала в рацию, мол, куда запропастились Вудс, Мэйсон и Адлер. Последний велел не ждать и запускать шар. Если я правильно понял, этот шар — часть системы воздушной эвакуации Фултона, она же «Небесный крюк», мне про неё рассказывал Лаз, месяцев четыре или три назад. Нужно запустить шар, потом надеть на себя сбрую, не забыв прикрепить её к нейлоновому тросу, который привязан к шару. После этого прилетит С-130 «Геркулес», за нос которого зацепится трос, и всё, ты спасён. А попадёшь ты на борт, когда экипаж самолёта вытянет тебя лебёдкой.       — …подтвердите контакт, — раздался голос одного из ЦРУшников, поднявших в воздух шар. Кажется, голос принадлежал Хаммонду, чьё имя банально вылетело из головы во время перестрелок. Один из пилотов самолёта доложил:       — Видим вас, Земля. Пристегнитесь, встаньте спиной к ветру и скрестите руки. Будем через две минуты.       — Да чёрт бы вас побрал… — проворчал второй ЦРУшник, точно не Хаммонд. Парень, занявший позицию справа от поднятого в воздух шара, перезарядил свой FN FAL. Я заметил, что на нём и Хаммонде уже была сбруя. Пока Хел, Лаз и Хадсон надевали свои комплекты снаряжения, я и ЦРУшники прикрывали их, отстреливаясь от прибывавших кубинских солдат.       — Парни, стреляйте короткими очередями! — прокричал Хадсон. — Патронов маловато!       — Понял, сэр! — крикнул я в ответ, обмениваясь ролями с Парк. Теперь она прикрывала, а я надевал сбрую для эвакуации. Она вела огонь из снайперки, а не из «Стерлинга», висевшего за спиной. Я же, нацепив эвакуационную экипировку, вскинул автомат и продолжил стрелять по противнику, экономя патроны. Меня уже не волновало то, что воспоминания о Вьетнаме и хуевой туче операций МИ-6 переплетаются с воспоминаниями Кирилла Мирковского.       — БЛЯТЬ!!! — взвизгнула Хел. Стало понятно, почему: кто-то из кубинцев приготовил РПГ. Положение спас Хадсон, выстреливший прямо в реактивный снаряд, не успевший покинуть ствол гранатомёта. Снаряд, увы, не взорвался, зато оружие пришло в негодность, а неудачливый стрелок сдох от короткой очереди, выпущенной ЦРУшником с FAL.       Хаммонд швырнул гранату, кинутую кубинцами, обратно во врага, и стал перезаряжаться. Его друг прикрывал его самого и Джейсона, ползшего к тросу по-пластунски. Тут по рации с нами связался самолёт:       — Земля, это Борт. Смотрю, у вас жарковато. Сейчас немного прикроем вас. Сэкономите боезапас.       — Ага, которого как кот наплакал! — воскликнул Лаз. Он похлопал себя и выругался на идише. Наверное, какое-то страшное ругательство. Потом перешёл на английский: — У меня всё, перехожу на «вторичку»!       — Последний магазин, экономь! — Хаммонд кинул Лазу магазин от своего M16A2. У меня же остался лишь один магазин к автомат, тот, что уже был примкнут. У Хел чудом осталось пара полных магазинов к «Стерлингу», а снайперская винтовка уже болталась на спине, ведь к ней тоже закончились патроны.       Пока я отстреливался от кубинских солдат, поднимая автомат на вытянутых руках над укрытием, лётчики наконец-то открыли огонь из бортовых крупнокалиберных пулемётов. К счастью, не по нам. Я это понял, во-первых, по крикам на испанском, во-вторых, по стонам и крикам агонии. Как бы я ни старался, к мольбам о помощи, попыткам солдат позвать маму, да и просто к крикам, полным боли, никак не привыкну. Просто потому, что не хочу, чтоб враг мучился. Кем бы он или она ни был/а.       Опустив ствол Тип 56 и оставив его болтаться на ремне, я вскинул АПС и начал стрелять уже по умирающим кубинцам, которые были в поле зрения. Это было не просто убийство, а милосердие. Ни к чему продлевать мучения того, кто уже одной ногой в могиле. Краешком глаза я видел выражение лица Хел. Словно она не одобряла моё действие. Хадсону, Елеазару и остальными ЦРУшникам было глубоко плевать. Или они делали вид, что им плевать.       — МОЙ ГЛААААЗ!!! — внезапно заорал Елеазар, выронивший «Эмку», схватившийся за лицо, наливающееся кровью, и упавший на колени. Хел подбежала к нему, и они оба дошли до троса, к которому уже по очереди прикрепились Хадсон, Хаммонд, его друг и я. Лаз зажмурил левую глазницу, всю в крови и глазной жиже, и, матерясь то на нашем, то на идише, прикрепился.       Тем временем, Борт вёл обратный отсчёт. Десять секунд, девять, восемь… до моих ушей доносились чьи-то окрики на испанском. Кажись, со стороны строительных лесов. Я развернулся лицом к лесам, с которых я поднимался ранее на крышу, и поднял «Тип 56», готовясь напоследок угостить барбудос свинцом. Я прошипел:       — Ну идите сюда, засранцы.       К счастью или к сожалению, но перестрелка не состоялась. Просто потому, что над особняком пролетел долгожданный С-130 «Геркулес». Самолёт зацепил трос своим крюком, и нас шестерых оторвало от крыши. Я от резкого рывка чуть не разжал пальцы, держащие автомат. Зато я заорал прибежавшим, наконец, солдатам:       — АДЪЁС, УЁБКИ!!!       Вскоре нас потянуло в салон самолёта. Я не успел увидеть, какого цвета кожа у примчавшихся. Может, чернявые. А может, белые… хер его знает. Главное, что мы спаслись. Второе «Я» зло усмехнулось:       — Походу, кубинцев ждёт разнос от команданте.       — Если не расстрел за то, что упустили наш сводный отряд.       Уже на борту самолёта мы все сняли сбрую. Санитары взяли под свою «опеку» Елеазара, навсегда лишившегося одного глаза. Я связался по рации с Рассом:       — Адлер, приём. Это Белл.       — Слушаю тебя, Белл, — Адлер звучал устало. Как ни крути, только что наши спаслись. А перевести дыхание не помешает. — Как вы, эвакуировались?       — Так точно, — радостно произнёс я. — Я, Азулай, Парк, Хадсон, Хаммонд и его коллега… все спаслись. Потерь нет, кроме глаза.       — Ты потерял глаз?! — если б я видел Расса, то, наверное, увидел бы, как он пучит глаза и рвётся то ли помочь, то ли просто поинтересоваться самочувствие. Я глянул на Елеазара и сообщил:       — Нет, не я. Елеазар стал первым еврейским пиратом. Думаю, ему идеально подойдёт чёрная повязка. Попугая-матершинника, костыль и протез подарим ему от всего «Кампуса».       Услышав это, Азулай уставился на меня целым глазом, тяжело выдохнул носом и медленно, ОЧЕНЬ медленно погрозил мне кулаком. Понятно, не оценил шутку. Расс же хмыкнул:       — Смотри, как бы Лазарь не устроил тебе «посвящение в пираты». Ладно, мы сейчас тоже зацепимся и свалим. До встречи в Гондурасе.       — Удачи, Расс, — отключив рацию, я стал искать свободное место. Пришлось садиться между Хадсоном и Хаммондом. Первый ни с того, ни с сего положил мне на колени дипломат, украденный Хел у Гастингса. Я нахмурился и вопросительно дёрнул подбородком, ничего не говоря.       — Надеюсь, ты найдёшь тут что-то ценное.       — Да хоть щас можно, — я попытался открыть дипломат, но не получилось. Я кашлянул. — М-да.       — А ты как думал, Томми-ган? — Хадсон улыбнулся уголком губ. — С наскоку его не открыть. Если только ты не собираешься ковырять его ножиком.       — Может, на борту есть ножовка? — поинтересовался друг Хаммонда. Сам Хаммонд же, так и не сняв балаклаву, фыркнул:       — Удачи с её поис… — он осёкся, уставившись на меня. Не на Лаза, которому уже замотали голову так, чтоб бинты прикрывали пустую глазницу. Не на Хадсона. И не на Хел. На меня. Я вопросительно дёрнул подбородком:       — Вы чего?       — Живот, — произнёс янки одно-единственное слово. Я опустил голову и… обомлел. Из моего живота, в районе селезёнки, торчал осколок. Большой такой! Никто его раньше не замечал. Несмотря на то, что осколок торчал в животе, из ранения медленно текла кровь. Н-но как осколок попал в меня? Я где-то пропустил его?..       — Ох, ёбанный… — охнул я, после чего убрал дипломат с колен, встал и сделал пару шагов. Хел внезапно посмотрела на меня. Её нижняя губа задрожала, и она прошептала:       — Том?..       Наши взгляды пересеклись. Адреналин, наконец, отступил, и на меня нахлынула такая боль, что я закатил глаза и бухнулся мешком на пол самолёта. Последним, что я слышал перед тем, как провалиться в небытие, был истошный вопль:       — Томми?! ТОММИ!!! Авиабаза Рамштайн, земля Рейнланд-Пфальц, Федеративная Республика Германия Елена «Блесна» Игнатьева, она же «старший лейтенант Хелен Арабелла Парк» Секретная разведывательная служба МИД Великобритании (МИ-6)/Советская реваншистская группировка «Персей» 12 июля 1981 года, 09:24       Я сидела в палате, опустив голову и бормоча себе под нос фразы то на английском, то на русском. Если бы не зоркий глаз Гейба Хаммонда, чей отряд присоединился к нам на базе Сото-Кано в Гондурасе, Кирилл-Том точно бы умер от внутреннего кровоизлияния. Он смог дотянуть до базы Рамштайн. Именно туда мы и полетели, а не в Гондурас. Но не по своей инициативе, а по приказу Адлера. Тот, едва услышав о риске смерти «Белла», велел сворачиваться и лететь в Европу.       Что до остальных, то им повезло намного больше. Все мы отделались лишь царапинами, ссадинами, грязью… почти все. Рассел потерял свои драгоценные очки-авиаторы, разбитые кем-то из кубинцев во время рукопашки. Лаз вообще превратился в, как сказал Кирилл-Том, первого еврейского пирата, ведь одному глазу точно хана, он весь вытек. И только Кирилл-Том лежал на койке, восстанавливался после операции. Должно пройти несколько дней, прежде чем антибиотики полностью обеспечат здоровое состояние организма. Услышав это, Расс процедил «У нас нет пары дней, Парк», но спорить не стал.       Как же мне повезло на Кубе наткнуться на Теодора Гастингса с дипломатом. Как раз в тот момент, когда мы бежали по коридорам того злоебучего особняка, ища его и жену. Я тогда вовремя перехватила инициативу, потребовав от Гастингса, нашего человека, отдать дипломат и назвать код от него. Он упирался. Внезапно появившийся Гена Портнов слегка спутал карты, однако положение спасла бабка, криком велевшая Теодору пригнуться. Далее — очередь из ПП. Хорошо, что никто не пострадал. Кроме Гастингса, которому Лазарь прострелил руку.       Мне не давала покоя нежданная солидарность Елеазара с нами. Я ожидала какого-то паскудного подвоха или шантажа. Не просто же так Азулай решил не убивать Гастингса! Сколько я работала с ним в составе «Кампуса» — он всегда беспрекословно выполнял приказы Адлера. Как и Симс. Слежка за последним всё больше и больше убеждала меня, что черномазый усвоил урок и больше не пытается по-своему то ли строить глазки Кире-Тому, то ли ещё что-то делать, чтоб привлечь его внимание. Порой я думаю, что схожу с ума, раз вижу извращение там, где его может и не быть.       Перед тем, как сменить дежурившего в палате Адлера, я отправила через агентов Рудника зашифрованное сообщение Драговичу-младшему и Руднику в Западный Берлин. Вполне детское на первый взгляд сообщение. Но умный человек поймёт: я предупредила ребят о том, что Кирилл был на Кубе, это во-первых. А во-вторых, не убил Гастингсов, что давно свалили. Впрочем, Геннадий Портнов добавит от себя.       Что до Ирины… эту рыжую проблядь я предупреждать не стала. То, какое унижение я испытала, когда мой, уже МОЙ Кирилл трахал её, не вымарать ничем. Портнова втаптывала меня в грязь, демонстрировала своё превосходство над Мирковским. Бедняга, не понял, что Ирина не очень-то и старалась проявлять хоть какие-то усилия, чтоб помочь ему вернуться. Настоящие усилия, а не жалкие попытки, как в ГДР или том же Ленинграде. Пока она «горевала», я продолжаю выполнять нашу основную работу.       У неё была туча возможностей разузнать подробнее, что с Кириллом. Воспользовалась ли она ими, даже наплевав на прямые приказы Павла Васильевича? Разумеется, нет! Поэтому, на мой взгляд, поезд ушёл. Конечно, я верну Кирилла в ряды своих, как только настоящая личность вылезет наружу и растопчет к хуям личность «Томаса Кирка Реддла», но за парнишку я буду бороться не с кем-либо, а с Портновой. Неблагодарной тварью, решившей, что она — хозяйка положения. До Ленинграда ещё была надежда на то, что мы с Ириной будем «делить» Кирю. Теперь — нет.       Стоило мне податься вперёд и внимательнее рассмотреть лицо Кири, как вдруг я услышала звук за спиной, похожий на шаги. Я развернулась, но никого не увидела. Шестое чувство кричало мне, что я и Кирилл в палате не одни. Дверь, насколько я помню, была закрыта. Как я не услышала звук её открытия?!.. Или я настолько погрузилась в свои мысли касательно меня, Кири и Ирины? Это выбивало из колеи.       Я осмотрела палату, встала со стула и обратилась в пустоту:       — Покажись, если ты здесь.       Из воздуха появился мужчина лет тридцати пяти-сорока в полевой форме Армии США. У него были короткие русые волосы, серо-голубые глаза и щетина, словно он бухал хер знает сколько и забыл, что есть бритва. Несмотря на его забавное лицо, мне не хотелось не то что смеяться, а банально улыбаться. От него веяло какой-то чертовщиной, схожей с той, что я испытывала при виде суперов с экранов или Беликова, ожившего от воздействия вируса «Реаниматор».       К слову, о вирусе… я могла помешать Кириллу-Тому отправить документацию о нём в Штаты, но сознательно этого не сделала. По сути, эта инфа должна была стать своего рода предупреждением для американских шавок. Дескать, им не стоит лезть в это говно и не пытаться разработать свой аналог «Реаниматора», от которого тупо нет противоядия. А уж как воспримут информацию янки… тут уже не мне решать. Взрослые люди, со своими мозгами. Решат вести разработку — их проблемы, не наши и не Советской России.       Тем временем, загадочный мужик сделал шаг вперёд. Я резко и громко задала вопрос:       — Ты ещё кто такой? — и, спрятав руку за спиной, крепко схватилась за рукоятку ножа. Не будет говорить — не уйдёт из палаты живым. Мужик ещё раз шагнул и окинул меня взглядом, полным… любопытства? Я произнесла более уверенно: — Или ты говоришь, кто ты, или тут станет на одного мертвяка больше.       Неизвестный улыбнулся и, наконец, открыл рот:       — Я — тот, кого твой дражайший Алёхин искал до операции «Зелёный Свет».       — Это не ответ, — отрезала я. Тогда мужик представился:       — Вошков. Вошков Сергей Михайлович к твоим услугам, Блесна.       Моё лицо вытянулось. Только Павел Васильевич знал мой настоящий позывной и, после недавних событий, Портновы, Драгович-младший и Рудник! Или я кому-то проболталась, или же… передо мной советский супер. Никем не учтённый, ни в каких документах не засвеченный. И хорошо, если только один такой! Я инстинктивно сделала шаг назад и упёрлась жопкой в койку с Кирей.       — Тебе придётся сначала убить меня, — процедила я, сжав покрепче рукоятку ножа за спиной. Кто знает, зачем он на самом деле сюда припёрся. Вошков прикрыл глаза и качнул головой:       — Твоё желание защитить Щорса похвально. Но я здесь не ради бессмысленных смертоубийств.       — Что тебе надо?       — Хочу предложить спасение твоему подопечному, — Вошков обошёл койку и встал уже напротив меня. Пока он шёл, я медленно разворачивалась к нему лицом, дабы он не увидел нож за спиной. Я заметно напряглась, готовясь проткнуть ему, например, руку. — И можешь расслабиться и убрать нож обратно в ножны.       — С чего это вдруг? Только потому, что ТЫ так сказал?       — Именно, — Сергей улыбнулся настолько раздражающей улыбкой, что я ненадолго опешила как от неё, так и от его самоуверенности. Тряхнув головой, я всё же приготовилась и замахнулась ножом, лишь бы не дать этому Вошкову сделать Кире больно.       Однако в следующую секунду… случилось то, о чём я, наверное, буду вспоминать даже на смертном одре. Вошков немедленно посмотрел мне в глаза, отчего я замерла. Его же глаза изменились. Белки почернели, радужки из серо-голубых стали ярко-жёлтыми, светящимися, а зрачки вообще сузились в тонкую линию, как у змей каких-то. Всё бы ничего, если б не тот факт, что моё тело словно парализовало, и я не могла не пошевелить ничем, не говоря уже о том, чтоб просто что-то сказать.       — Стой на месте и ничего не делай, — медленно, чуть ли не по слогам, проговорил Вошков. Я не могла сопротивляться его словам, действовавшим на моё сознание. Тупо застыла аки статуя Сталина. Всё ещё держала в руке нож, замахнувшись им. Неужто это какой-то злоебучий гипноз или телепатия подействовала так на меня?..       Сам Вошков достал из кармана футляр. Внутри него лежали два шприца. Один — с красной жидкостью, подозрительно похожей на кровь, а во втором находилась уже синяя жижа. Смахивающая на воду, в которую добавили синий краситель. Я вспомнила один из разговоров с хорошей подругой, Бетти Грей, работавшей в одной из тайных лабораторий на территории Ольстера. Она, лёжа со мной в постели после шикарно проведённой ночки, о которой не знали даже мои родители, упоминала про какую-то сыворотку, которая якобы делает людей суперами.       Первый шприц, с кровеподобной жидкостью, тут же лёг в правую руку Вошкова. Тот закатил рукав Кире-Тому, наложил жгут, нашёл вену, протёр место над локтевым сгибом ваткой, намоченной спиртом, и ввёл иглу шприца. После этого он снял жгут и надавил на поршень. Странная жидкость тут же начала поступать в организм Кири-Тома. Я сглотнула, хоть и не могла сделать буквально ничего. И всё из-за злоебучего приказа стоять на месте и ничего не делать. Этот блядский приказ во всех смыслах сковывал мои действия. Не знаю, почему.       — Ну, теперь не придётся Расселу Брэдли Адлеру ждать пару дней. Не зря местный проект «Сын Дракона» эффективен, лишь когда вамповская кровь не формирует Узы, — довольно произнёс Вошков, кладя пустой шприц обратно в футляр и доставая другой. Я понятия не имела, про какие-такие Узы он говорил. Про «Сына Дракона» я знала лишь благодаря Кире-Тому, невзначай упомянувшему о проектах ПНИКЛ «КРОТ» полторы недели назад. Посмотрев на меня, Сергей положил шприц с синей жижей передо мной, рядом с рукой Кири-Тома. — Учти, Блесна, моя услуга вовсе не безвозмездна.       Вошков моргнул глазами, и я пошатнулась, чудом не опустив нож. Я задышала, сложив губы трубочкой, и недоумевающим тоном спросила его:       — Это… это что щас было? Кто ты вообще такой?       — Долгая история, «мисс Парк». На неё попросту нет времени. По крайней мере, сейчас, — он буквально вложил шприц с синей жижей мне в руку. Я вновь задала вопрос:       — Что ты мне всучил?       — То, что сделает благоверного Ирины Портновой настоящим супергероем. Не вшивыми пародиями, как в США. Впрочем, это уже зависит от самого Кирилл Георгича. От того, как он будет себя вести после инъекции сыворотки хера Фойта.       Я немигающим взглядом смотрела сначала на шприц, потом — на Вошкова. Медленно осведомилась:       — И когда мне вкалывать сыворотку? Прям щас?       — Нет, — резко ответил Вошков, словно я предложила ему начать ядерную войну во славу какого-нибудь Рейгана, Пиночета, Тэтчер или хера Шмидта. — Дождись подходящего момента, когда, к примеру, никто не будет смотреть на вас двоих.       — Что с ним будет?       — Поскольку это оригинальная сыворотка, а не послевоенная разбавленная подделка, которую сейчас вкалывают младенцам в лабораториях известной нам корпорации, то он не сойдёт с ума, как это было с теми взрослыми, кто кололся на добровольных или добровольно-принудительных началах.       — Даже знать не хочу, — меня почему-то передёрнуло, хотя в голове должен звучать один-единственный вопрос: «ЧТО, БЛЯТЬ, ЗА ХУЙНЯ ТУТ ТВОРИТСЯ???!!!». Вошков же согласно кивнул:       — Иногда лучше оставаться в неведении. За 80 с лишним лет, что я живу, — я ошарашенным взглядом уставилась на этого говнюка; ну не выглядел он на восьмидесятилетнего старика! Никак! — я и не такое повидал. Больше моего видали лишь старые паранормы. Как и моя маманя, старше человеческих государств… Ладно, Блесна, удачи тебе, — он направился к выходу, как вдруг остановился и, развернувшись, бросил мне: — Если ты выкинешь шприц где-нибудь, я тут же узнаю. И найду тебя. В этом можешь не сомневаться.       Я обернулась и увидела, как Вошков просто закрыл за собой дверь. Я же закатила глаза, плюхнулась на стул, тяжело вздохнула и провела руками по волосам. Вот пиздец, а! Ёбанный Вошков, который как-то умудрился попасть на хорошо охраняемый американский объект, сунул мне шприц с сывороткой хера Фойта, основателя «Войт Американ».       Вновь тяжело вздохнула. Вошков так говорил своё «Если ты выкинешь шприц где-нибудь, я тут же узнаю. И найду тебя», что я сразу же поверила. Невозможно было банально возразить ему. Взяла шприц с сывороткой Фойта и от нечего делать стала его рассматривать. Синяя жижа. Похожа на воду, в которую добавили синий краситель. Как сказал Вошков, его услуга не безвозмездна. Да ещё и его фраза про неких паранормов и его мать, которая старше человеческих государств… я решила, что ослышалась, а потому не стала больше думать об этой херне.       Я успела сунуть шприц в сумку, прежде чем в палату влетел Адлер. Он отрывисто спросил:       — Реддл жив?       Ни «Здрасьте», ни «Как дела, мисс Парк?». Как и всегда, когда дело касается Кири-Тома. Хорошо, что никто из «Кампуса» не знает о его настоящей личности. А я достаточно убедительно играла ту, кто тоже не знала, кто на самом деле «Томас Кирк Реддл». И до сих пор играю.       — Жив, жив, — заверила я Адлера. — Скоро должен прийти в себя или, по крайней мере, его состояние должно улучшиться.       — Хорошо, — он облегчённо вздохнул. — Как прилетим в Западный Берлин, готовь все препараты. Особенно феносоразин. Хватит полумер.       Я лишь молча кивнула. Феносоразин, он же «Сепарация»… Этот то ли наркотик, то ли психотропный препарат вызывал у большинства тех, кому его вводили, фрагментацию психики. Эдакая форма индуцированной шизофрении. Ещё до знакомства с Павлом Васильевичем я несколько раз видела вживую, к чему приводила «Сепарация», если вкалывать ВЕСЬ шприц. Окончательный распад твоей личности, после чего — поездка в психушку, где ты живёшь, вернее, существуешь до конца дней своих.       Я тяжело посмотрела на Кирю-Тома. Учитывая, что ему внушили новую личность, личность агента МИ-6, непонятно, как подействует феносоразин. Остаётся только пальцы скрестить. И надеяться, что в вероятной битве двух разумов победит настоящий. Разум Мирковского Кирилла Георгиевича.