Соци.ум

      Девушки суетились. Хоть все уже уселись на стульях в круг, ёрзанья на сидушках и перешептывания не прекращались. На прошлом собрании Лаура обещала им рассказать кое-что интересное, и вот всё сестринство билось в предвкушении.       Сегодня пришло несколько меньше человек, чем обычно. Хотя их сестринство особо и не отличалось своей численностью, хотя бы потому что многих женщин всё устраивало и они тихо вздыхали по Гитлеру, а так же его нововведениям, но этого хватало чтобы иметь свои связи в некоторых сферах. Так например, та же Лаура была близкой подругой Евы Браун, что, по скромному мнению Люмин, не повезло связаться с фюрером. Это, к слову, было ещё одной причиной почему девушкам так интересно что же им уготовила Лаура.       Виатрикс любила это место — небольшую, но чертовски уютную пристройку к дому одной из участниц их движения. Тут и чай нальют, и поговорят ни о чём, и поддержат в чём угодно. Действительно, как семья. — Повезло тебе, — с каплей зависти шепнула Мико, сидящая по правое плечо от Люмин. — Мне почти сразу после собрания на работу.       Арийка чуть наклонилась вперёд и повернулась в сторону подруги, мягко улыбаясь: — Удача меня любит. — Не сказала бы, — Яэ сложила руки на груди и неосознанно улыбнулась в ответ.       Приятно иметь кого-то близкого среди единомышленников. Райден не любит и не понимает смысл феминизма; она вчера выпустилась из Школы, отвалив за обучение нехилые деньги, а завтра пойдёт очаровывать богатенького офицера, Люмин уверена. Тем более Эи имеет собственные моральные устои, которые не пошатнуть внешним воздействием. Её можно назвать «застрявшей в своей голове». А кроме неё и Мико у арийки толком то никого нет. Это так, для справки.       Виатрикс отпила ещё немного чая, когда в дверь пристройки быстро постучали. Девушки начали шептаться громче, а хозяйка помещения пошла отпирать дверь.       В пристройку ввалилась запыхавшаяся Лаура, держа подмышкой небольшую коробку из-под обуви, в которой очень громко что-то звенело. — Добрый день, — кивнула она, дыша через рот и села на оставленное ей место.       С её приходом женщины притихли, стали с нетерпением ждать, в том числе и Люмин, что сложила руки на коленях. — Как вам всем известно, — начала пришедшая, положив коробку на бедра. — Нам всем категорически запрещено наносить выделяющуюся косметику.       Собравшиеся почти синхронно кивнули. — Нам бы следовало радоваться, что мы без усилий избавились от стереотипно женских «штук», отдаляющих нас от нашей цели, но увы, даже этого нас лишил патриархат, — она выделила интонацией последнее слово.       Поднялась шумиха, и пышной женщине в красивом свитере (летом!) пришлось на них шикнуть. — Благодарю, — Лаура кивнула. — Общаясь с Евой Браун, я кое-что заметила… — она затихла, будто сомневаясь. — Она очень ярко красится. Странно, учитывая то, что она самая приближённая к фюреру женщина. Но он ничего не предпринимает, только злостно пыхтит. — Нам что, обсуждать больше нечего? — вклинилась хмурая брюнетка — Клиа.       Девушка около двадцати пяти лет выглядела устало, как и большинство женщин здесь. Её платье было испачкано, видно что около двух часов назад, Люмин судит по собственному графику, она пахала где-то в полях. Нервозность Клиа всем понятна, поэтому Лаура не расстроилась. Виатрикс испытывала к брюнетке чувство понимания, ей не повезло родиться с иным набором генов, поэтому будучи в угнетаемой группе женщин, она ещё и угнетаема за «подарок» родителей. Но опуская это, она также видела в девушке родственную душу. Своих проблем нет — грязное белье фюрера разбирать. Но не дослушать до конца — дурной тон. — Нам дали право избирать и почти сразу же забрали. Подразнили и хватит! — измученно усмехнулась. — У нас всё ещё нет права носить чёртовы брюки и мы собрались осуждать как там фюрер и Браун? — Клиа! Если у тебя плохое настроение, это не значит, что его нужно портить всем! — упрекнула девушку коротко стриженная рыжая девушка. — Всё в порядке, — как-то обречённо вздохнула Лаура. — Продолжим. И я наткнулась на мысль, что косметика может стать нашим союзником, а не врагом. — К чему ты клонишь? — вклинилась Люмин, закидывая ногу на ногу. Она догадывалась об ответе, и, несмотря на перспективу быть реально услышанной, идея ей не нравилась.       Лаура приняла предложенный хозяйкой чай и чуть отпила из чашки, спешно кивая: — Если раньше косметику нам навязывали и мы от неё старались откреститься, то ныне всё происходит наоборот: патриархат отвергает «фальшивость», следовательно, мы должны поступать иначе.       Яэ слушала, прикрыв рот рукой. Хорошая актерская игра. Приятно иметь кого-то близкого среди единомышленников. Проблемы нужно решать по мере возможности… Потому что они сейчас даже петицию написать не в силах: правительство высмеет, прикроет их сестринство, да сошлёт куда-нибудь, как неугодных женщин. — Славно, что наше сестринство не единственное, но предлагаю выделиться. Создать своё течение, — продолжала Лаура. — Предлагаешь на зло всем ярко красится? — аккуратно спросила нежная девушка с воздушной стрижкой-одуванчиком. При взгляде на неё Люмин чувствовала желание отвернуться. Она казалась ей фальшивой, а её манеры — навязанными социумом. Но разве не с этим они здесь борются? — И что? Будем выглядеть как шлюхи! — начала другая женщина-вдова. — Я раньше не красилась и сейчас не собираюсь. Это выглядит, мягко говоря, не очень! — Это тебе твой муж сказал? — хмыкнула Клиа. — Это было грубо! — подала голос шатенка, работающая в борделе.       Чуть поразмыслив, Виатрикс выдвинула свои мысли: — Не думаю что здесь есть место тем, кто призирает женское тело и власть женщины над ним, — Люмин, прикрыла глаза, упиваясь возмущением вдовы. Мико же, в немного грубом тоне, попросила не перебивать. — «Женское тело не должно принадлежать социуму,» — арийка процитировала девиз их сестринства с каким-то злорадством в мыслях.       После речи Виатрикс, чуть раскалённая атмосфера остыла, одна вдова пыхтела в стороне. Женщины углубились в свои мысли. — Если вы согласны, то, — застенчиво проговорила Лаура, открывая крышку коробки. — Прошу.       В коробке оказалась пара ярких помад разных цветов. Причём явно не дешёвых.       Что удивительно первой вызвалась Клиа, выбирая розовую и отправляясь к зеркалу, висящему при входе в пристройку. Вслед за ней повставали другие девушки. Люмин же осталась на месте, так и сидя со сложенными руками и закинутой ногой на другую, при этом обдумывая произошедшее. Должна ли она последовать за ними? Все-таки она не согласна, чтобы не говорила. К чему нужны перемены? Она их не любит. Что она вообще здесь забыла? В свой собственный выходной слушает, как выброшенные на берег рыбы барахтаются. Ах, да. Люмин сюда привела мама.       Впереди Виатрикс выросла Мико, что протянула подруге открытую помаду красного оттенка, при этом чмокая, тем самым распределяя по губам помаду равномерно. Злорадствуя тоже. Может быть это к чему-нибудь и приведёт. Люмин приняла помаду с тоской.       ***       Аякс терпеливо ждал появления девушки около её дома, в салоне своего авто. Он стучал пальцем по рулю и плавно качался под нежную мелодию из радио.       Тарталья держался на волоске от того, чтобы не сорваться, дать газ в пол и уехать отсюда куда подальше. По информации данной отцом; сегодня у девушки выходной, на который сам Райнхольд и договорился. Только Виатрикс не видно уже четвёртый час. Чайлд был крайне зол, хоть сама Люмин не была в курсе его появления и вполне могла занять себя чем-то в свой нечастый выходной. И художник это прекрасно понимал, но неосознанно принимал за непунктуальность.       Тарталья от скуки перебрал небольшое количество вещей в своем автомобиле, на нужное и ненужное. И сейчас под тягучий вокализ наблюдал, как девушка в соседнем от нужного дома поливает и обстригает разросшиеся кусты растений у себя перед домом. Когда они встретились взглядом, брюнетка подмигнула мужчине и скрылась на заднем дворе. Эсэсовец хмыкнул, и, облокотившись на руль хрустя позвоночником, устремил взгляд на дорогу перед собой.       Издали показалась девушка-арийка, идущая по нужной улице, и, насколько Аякс смог разглядеть, похожая на ту, с которой его взгляд пересёкся на свадьбе. Мужчина мог ошибиться, что прискорбно, и чтобы не пришлось выглядеть нелепо и извиняться за то, что обознался, Тарталья предпочёл встать около своей машины и проследить куда пойдёт эта особа. Художник отточенным движением достал вымпел, надел на голову фуражку и вышел из авто.       Блондинка шла ровно, цокая каблуками — стандарт, таких как она множество на улицах Берлина, только одно Чайлда смутило: не нужно было прищуриваться чтобы увидеть насколько её алые губы выделяются на фоне арийской внешности.       «Люмин» не обратила должного внимания на незнакомца и прошла к тому дому, что был нужен эсэсовцу. Не теряя времени, Тарталья окликнул блондинку: — Фройляйн Виатрикс!       Названная замерла, будучи отвыкшей от подобного обращения и обернулась, увидев подбегающего к ней рыжего. —Добрый день, Герр… — Люмин поморщилась; непривычно произносить «это» без фамилии собеседника. Слух режет, поэтому она дала тонкий намёк на то, чтобы представиться. — Добрый день. Аякс Тарталья, — руку для знакомства протягивать не стал, что неудивительно, но девушка всё же расстроилась. — Люмин Виатрикс, — автоматом представилась она, удивляясь такому количеству Тартальи в её нынешней жизни. Привет из прошлого.       Повисло максимально неловкое молчание. Чайлд закусил внутреннюю сторону щеки, удивляясь своей растерянности. У него было как минимум четыре часа чтобы вспомнить, что он никогда не имел с женщинами подобного контакта. Виатрикс же была расслаблена и на заминку вынужденного собеседника, промолчала; она-то откуда знает о чём он хотел с ней поговорить? Девушка тоже отвела взгляд, в сторону соседнего дома, в саду которого копошилась Эи, видимо она познаёт теорию ведения культурного хозяйства на практике. Они кивком поздоровались, когда Тарталья всё-же заговорил: — Мы виделись на свадьбе моего брата вчера, помните? — эсэсовец выпрямил спину, и от прежнего замявшегося мужчины не осталось ни следа. — Ах, — Люмин поняла отчего-же он показался ей смутно знакомым; это же он сверлил её взглядом так, что ей захотелось с повинной явиться в мировой суд. — Помню. — Я бы хотел познакомиться с Вами, если Вы не против, — он едва поклонился, если это можно назвать это так. А в остальном вёл себя максимально галантно. — Вы мне приглянулись тогда, Фройляйн… — от чего-то ему стало неловко. — …Фройляйн Виатрикс.       Люмин чуть порозовела и опустила взгляд с лица Тартали на его петлицы эсэсовской формы. Хоть у неё и всегда было достаточно ухажёров, она предпочитала давать им понять, что шансов нет, до того как они вздумают признаться. Арийка закрыла глаза и сжала губы. Было страшно, если честно. А тут так внезапно… Да и от кого? От сыночка, — как она поняла, — друга отца и… Блондинка сосредоточила взгляд на петлицах. Да он же эсэсовец! Это ещё хуже!       Чайлд был в замешательстве, оттого, что девушка не отвечает так долго. Как же всё странно… Художник к такому не привык. Сейчас он готов на многое, лишь бы не быть здесь, да и в принципе не менять свой привычный распорядок дня. — Мы могли бы с Вами как-нибудь встретиться? — Аякс вскинул брови.       Сзади него, у калитки, послышалась возня и они оба повернулись в сторону звуков. Там стояла чумазая Райден с лопатой в руке. Люмин хихикнула — видно подруга как была теоретиком, так и осталась. — Милая Люми, — начала Эи, дёргая затёкшей рукой с лопатой. Художник поморщился от знакомого прозвища. — У тебя есть лейка? Я свою… ну это… — она отвела взгляд к небу. — Ой, ты с парнем, извини…       Виатрикс подавила в себе ещё один смешок. Действительно, лучшая подруга. Женская солидарность, сказать проще. — Ничего страшного, — ответил за девушку Аякс, поправляя фуражку. Он неосознанно повёлся на незаурядную манипуляцию. — Я уже ухожу. Вы всё же согласны?       Кивок.       Тарталья сел в свой автомобиль и уехал, пока девушки смотрели ему вслед. — Ебать, это чтобы таких красавчиков цеплять нужно игнорировать все устои общества? — Эи кивнула чуть задрав нос, видно пыталась показать на её губы и явно намекала на отсутствие справки о «женском» образовании. — Иди ты, — закатила глаза. — Тебе лейка нужна? — Не, своя есть.