Прекрасная принцесса и опасный колдун

Наконец воздушные шары зацепились за ветви сосны, и кошки спустились на землю. Точнее, это один Фасилье спустился, благодаря цепким когтям, а Лотти, никогда не лазающая по деревьям, всё боялась, и слезла только тогда, когда услышала над головой уханье страшного филина. Дул колючий холодный ветер и моросил дождь — Лотта такую погоду, естественно, не могла выдержать. Она свернулась под корягой и взмолилась: — Фасилье, пойдём в город! — В город мы идти пока не можем. — сказал колдун, роясь в каждом кусте. — А что нам здесь делать? Мы же жалкие, драные кошки, брошенные на произвол судьбы в этом полном опасностей лесу! — А в городе нам бы пришлось ещё хуже. Понимаешь, мы не вернёмся обратно без колдовского амулета. А он где-то здесь в лесу потерялся… Должен быть на реке. — В таком случае, завтра к реке и пойдём… — зевнула Лотти и устроилась поудобнее. — Подумать только — я в облике кошки, да ещё и сплю на улице, в грязи и холоде… — А мне даже нравится мой новый облик, — устало проговорил Фасилье и улёгся рядом. Он сожалел о недоразумении с зельями, сожалел о том, что не уберёг амулет, но теперь ему приходилось пользоваться тем, что у него есть. Кота Фасилье разбудил свет исходящий из травы. Он выгнул спинку, выпустил коготки и взобрался на согнутый ствол дерева. Перед Фасилье открылась необычайная для него картина: на траве и кустах выпала роса, и утреннее солнце отражалось в ней, как в ярких бриллиантах. Кошка Лотта опускала морду в бирюзовую от росы траву. — А я умываюсь! — сообщила она коту. — Кошки моются языком, а не водой, — возразил Фасилье, облизнул лапу и стал умываться по-кошачьи. — Фу, бе! — фыркнула Лотти. — Уж лучше водой. И снова прыгнула в мокрые заросли. Умывшись, колдун отправился на поиски амулета, и постарался вновь увлечь в них Лотту. — Чем скорее мы найдём мою вещицу, тем скорее вернёмся в город, — утешал он подругу. Эти слова на неё подействовали: — Конечно, я так хочу вернуться к папе! Пойдём вдоль реки — ты говорил, что его именно там искать нужно. На затянутой зелëной ряской реке плавали листья кувшинок, и прямо из-под воды росли широкие, переплетающиеся ветвями, деревья, но ни на воде, ни под водой амулета замечено не было. — Не скоро мы вернёмся в город… — загрустила Лотта. Обеспокоенный Фасилье присел на бревно возле воды и задумался: если до конца недели он не отыщет амулет, «друзья» прибудут и разделаются с ним. Неожиданно из-под бревна вынырнуло что-то тёмно-зелёное. «Аллигатор!» — догадался Фасилье и испуганно отпрыгнул за дерево. Да, это был аллигатор, тот самый, что тогда чуть не съел Фасилье! Заметив кошек, хищник вылез из воды, улыбнулся во все зубы… достал откуда-то маленькую трубу и заиграл на ней. Шарлотта, прячущаяся в кустах, теперь больше не боялась. Когда аллигатор сыграл коротенькую мелодию, Лотта зааплодировала ему: — Ты играешь, как джазовый музыкант! — Конечно, ведь я и есть музыкант в душе! — пробасил аллигатор и показал когтем на себя: — Позвольте представиться: Луи. — Шарлотта. — Фасилье, — представился колдун, вышедший, наконец, из-за дерева. Он думал, что аллигатор его не узнает, но Луи посмотрел на него с подозрением: — Слушай… А ты мне кого-то напоминаешь… Эти разные глаза! — Я тебе кота напоминаю… — спас положение Фасилье. Он попытался отвлечь мысли аллигатора на другую тему: — Ты тут где-нибудь амулет не видал? Такой глиняный, на верёвочке… — На верёвочке? — почесал в затылке Луи. — Очень может быть! Я видел, как бобёр тащил к себе в хату похожую побрякушку. — Ты нас к нему приведёшь? — в один голос спросили Фасилье и Лотти. — Вам очень повезло, — ответил Луи. — Этот бобёр мой приятель, я нередко бываю у него в гостях. Луи повёл кошек по лесу к хате бобра. Лотти и Фасилье радовались: Лотти оттого, что скоро вернётся к отцу, а Фасилье — оттого, что теперь ему не грозит наказание от «друзей». Лотта по дороге разговаривала с Луи: — А откуда у тебя эта маленькая музыкальная труба? — Оркестр возле реки играл, а вечером все инструменты с собой унёс, только эта труба осталась. Я просто не смог удержаться и забрал её себе. Смотрел, как джазисты играют, и сам научился. И теперь у меня заветная мечта — играть в джазовом оркестре. — Мечта — это прекрасно, — одобрила Лотти. — Мечты должны сбываться. Мы как раз направляемся в город и можем взять тебя с собой. — Очень рад! А пока идите за мной и не отставайте, скоро бобриное болото покажется. Но Фасилье за Луи не очень-то шёл. Он со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не имел, и теперь отчаянно выискивал себе еду. Вдруг чутким своим ухом кот Фасилье уловил из-под земли звуки, как будто кто-то пел и что-то гремело. Он заглянул под высохший пень и увидел мышиную норку, освещаемую светлячками. Там мыши праздник отмечают: песни поют, семечки грызут, хороводы водят. Облизнулся кот, когти выпустил… Только тут Лотта подошла: — Что там интересного? — Тише! Ты вспугнëшь еду… — Что ж тебя так на мышей тянет? — возмутилась Лотти. — Им ведь тоже жить хочется. — А мне есть хочется! — зашипел колдун. — И коты всегда охотятся на мышей!.. Шарлотта рассердилась: мыши жизнью наслаждаются, а он их убивать надумал, да ещё и посреди торжества! — Знаешь, что, — сурово заявила она. — Коты перед охотой всегда издают боевой клич: громко мяукают. — И то верно! Я ведь теперь кот! Фасилье юркнул под пень и заорал страшным голосом: — Мя-а-ау-у! Мяу, мя-ау! Мыши завизжали, кинулись врассыпную… И вдруг стало темно, как в погребе — светлячки-то разлетелись! Фасилье стал растерянно рыть землю когтями, в надежде наткнуться хоть на какую-нибудь мышку. — Мышки, вы чего? Не прячьтесь, я же просто так… Взглянул кот наверх — дыра высоко, до неё не допрыгнуть. Стал Фасилье по крутым стенкам с помощью когтей карабкаться — земля под лапами осыпается. Как же он в удачной охоте ошибся, обидно даже! — Лотта, вытащи меня, наохотился я уже! — крикнул рассерженный колдун. — А добыча где? — усмехнулась кошка. — Вся разбежалась! Эти мыши оказались на редкость умными. Лотти посмеялась, но всё же спустила ему свой длинный пушистый хвост. В это время из-за кустов высунулся Луи: — Вот вы где! Мы ведь на бобриное болото уже пришли. И правда, впереди показалось широкое зелёное пространство, посередине которого был шалаш из палок — бобровая хатка. Аллигатор и кошки прошли к ней по болотным кочкам и, Луи крикнул: — Эй, дружище! Вылезай-ка! Бобёр вынырнул из-под хатки: — Привет, Луи, чего звал? — У них амулет глиняный пропал. — заявил аллигатор. — Он на верёвочке. — Постой-постой… — задумался бобр. — Что-то у меня такое было… — Что же ты его без разрешения схватил? — сердито поинтересовался Фасилье. — А я, видишь ли, коллекционер. Всё, что понравится, тащу домой. Ну уж не знал я, что эта вещь принадлежит тебе! Пока бобр копался в своей хатке в поисках амулета, Фасилье приметил на большой болотной кочке рыбу, которую бобёр повесил сушить на ветку. Кот сразу же пробрался туда по другим кочкам и съел одну из рыбок. — И мне оставь! — крикнула Шарлотта, запрыгнула на ту же кочку и тоже стала уплетать сушёную рыбу с ветки. Конечно, находись Лотти сейчас у себя дома в человеческом обличии, то она бы предпочла еду получше. Но от голода эта сушёная бобром рыба казалась ей настоящей вкуснятиной! А Луи всё окунал голову в воду, пытаясь разглядеть, как у бобра идут поиски. Наконец бобёр вынырнул с колдовским амулетом. — Отлично! Это тот самый! — обрадовался Фасилье и выхватил его из лап бобра, даже не поблагодарив его. — Спасибо тебе за находку. — высказала благодарность Лотта. — Теперь мы можем вернуться в Новый Орлеан. — А что там у вас в Новом Орлеане? — поинтересовался бобёр. — Папа там у меня, мой тёплый и уютный дом… — припомнила кошка. — И мой магазин, — добавил Фасилье, надев амулет на шею, чтобы снова не потерялся. Бобёр усмехнулся в усы: он не поверил, что у кошек имеются тёплые дома и магазины. Это показалось ему таким забавным, что он даже не рассердился, когда заметил, что с ветки исчезла рыба. Фасилье предложил войти в город, но Луи заметил, что солнце уже заходит, и в город лучше не приходить в сумерках. Аллигатор сыграл ночной блюз и опустился на дно, а Шарлотте не спалось: её привлекла светящаяся тропинка из светлячков которая тянулась вдоль деревьев к широкой реке. «До чего же бывает красиво и в обычном лесу! — подумала она. — Странно, почему меня прежде восхищала только красота города и садов?» Один светляк отстал от других, потому что загляделся на большую звезду, что мерцала на огромном небе каждую ночь. — Смотри, Фасилье, — позвала кошка. — Светлячок в звезду влюбился! Кот вскарабкался на поваленное дерево, сел рядом с Лоттой и с отвращением взглянул на мирно парившего в воздухе светлячка. — Что может быть омерзительней, чем светляк, создающий лишний свет ночью? — промяукал колдун. — А вот и нет! — улыбнулась Лотта. — Свет наоборот, очень прекрасен. — Что этому насекомому от звезды понадобилось? — развёл лапами Фасилье. — Что его так привлекло?.. — Просто у него с ней любовь, — размечталась Лотти. — Пусть звёзды и не разговаривают, но это же так романтично — любить кого-то прекрасного и недостижимого, но в то же время верить, что воссоединение с ним возможно. «Глупости!» — чуть не фыркнул колдун, но сдержал себя. В конце концов, он должен говорить этой наивной девушке только хорошее, чтобы добиться от неё слов любви. Но всë-таки Фасилье хотел сообщить своей подруге по несчастью о том, чем должны жить все люди: — Но мало только мечтать. Нужно ещё и уметь претворять свои мечты в реальность. — А я всегда мечтаю, — мечтательно вздохнула Лотти. — Вижу эту звезду и загадываю на неё желания. А претворяет их в реальность мой папа! Фасилье грустно улыбнулся: конечно, эта богатенькая красотка, всегда сидевшая на шее у своего папули, ни разу в жизни не встречалась с несправедливостью. Её жизнь начиналась так, как вообще должна начинаться жизнь каждого: она чувствовала и родительскую ласку, и полноценное удовольствие, видела и новогоднюю ёлку, и торт на день рождения… А у него, доктора Фасилье, отъявленного злодея и испорченного всеми несчастьями человека, ничего этого не было. Он рос как затравленный охотниками волчонок, и даже не имел представления о настоящем счастье. Наверное поэтому Шарлотта такая хорошенькая и все её любят, а он — урод уродом, и никто не хочет иметь дело с ним. Поэтому Фасилье, больше не имея сил таить эту смертельную тоску одиночества, решил признаться подруге: — А мне… давным-давно мать говорила, что звезда помогает лишь немножко. Человек должен сам упорно трудиться, чтобы звезда исполнила его заветное желание. — Так ведь я нигде не работаю, — фыркнула кошка. — И зачем? Когда жизнь всё даёт тебе сама? — Как бы не так! — сердито возразил колдун. — Ты одеваешься в красивые наряды, довольствуешься роскошными апартаментами, гуляешь по тенистым садам… А знаешь ли ты, что у меня всё совсем не так, как у тебя? Ты видела мой магазин — там же я и живу. Это мелкая кладовка, забитая пылью и темнотой, так как в ней отсутствуют окна! И то ладно, что хоть какие-то деньги у меня всё-таки есть, а то пришлось бы опять на помойке корм выискивать… Ах, до чего же такая жизнь унизительна! И до того я задавлен бедностью, что вынужден идти на воровство и обман, используя вуду-магию. Вот потому меня все и называют человеком-тенью. Вот потому меня не жаль никому. У Шарлотты давно уже глаза от слëз вымокли. Она теперь так сочувствовала этому на самом деле несчастному человеку, обращённому теперь в кота! Но когда этот кот склонил голову и тяжко вздохнул, то Лотта уже не выдержала, подскочила к нему и стала тереться щекой об его щëку. — Фасилье, мне тебя жа-а-аль! — громко и жалобно мяукнула Лотти. — То-то же, — тихо улыбнулся кот-колдун и, обняв белую кошечку своим хвостом, успокоился. То странное чувство стало в нём сильнее, ведь эта девушка, обращённая в кошку, любит его! Любит его безо всяких выгод, чисто и искренно! Его холодное и твёрдое сердце словно размягчилось, ему хотелось так же приласкать эту кошечку, как она приласкала его, ему хотелось полностью отдаться этому необъяснимому чувству… Но тут же ему вспомнилось: «Раз она меня действительно полюбила, значит, моя мечта уже близко ко мне. А я не должен слишком увлекаться этими опасными чувствами, не то совсем забуду, что мне нужно на самом деле.» А Шарлотта теперь могла спать совершенно спокойно: пусть она и не в своих роскошных хоромах, пусть и нету рядом папы, но зато с ней теперь то любимое существо, которому она сочувствовала и доверяла. А кошачий облик, как она поняла, не так уж и плох, если они вместе.