Прекрасная принцесса и опасный колдун

Что же стало с доктором Фасилье? Он попал в царство вуду, диких и безжалостных монстров. Кошмарные тени бросили его в лапы огромных тряпичных кукол, и те понесли его куда-то вниз, прыгая со скалы на скалу. Доктор, переставший сопротивляться от страха, всё же разглядел, что небо над ним теперь было рыжее, как пламя, земля чёрная, как уголь, и кругом скалы, скалы, скалы… Недолог был путь гигантских кукол вуду. Они притащили Фасилье на одну из скал и опустили на колени перед большим рогатым существом, в котором колдун с ужасом узнал главную из масок лоа. Это страшное чудовище, злобно сверкая глазами, высказало приговор: — ТЫ, МЕРЗКИЙ И ГАДКИЙ ЧЕЛОВЕЧИШКО, НЕ СМОГ УБЕРЕЧЬ ВЕЩЬ, ПРИНАДЛЕЖАЩУЮ МОЕЙ КАЗНЕ, ДА К ТОМУ ЖЕ НЕ СДЕРЖАЛ ОБЕЩАНИЕ ОТДАТЬ НАМ ЗАБЛУДШИЕ ДУШИ! ЗА ЭТУ УТРАТУ И НЕУДАЧУ ТЫ ПОЛУЧИШЬ ЗАСЛУЖЕННУЮ КАРУ! — Однако я ещё смогу сдержать это обещание! — молил о пощаде Фасилье. — Только выпустите меня в мой мир, и я непременно исполню вашу волю! Но лоа в ответ начали шипеть, как охрипшие кобры, и, высовывая свои длинные языки, приблизили к Фасилье свои белые горящие глаза с чёрными зрачками, уменьшившимися от гнева. В этих глазах колдун увидел столько ярости и ненависти, что явственно почувствовал, как цепенеет от ужаса. — НЕТ ВЕРЫ ТОМУ, КТО НАМ СОЛГАЛ! — заревели чудовища. — НЕТ ТЕБЕ БОЛЬШЕ ПРОЩЕНИЯ! ТЫ КЛЯЛСЯ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНЬЮ, И МЫ КАЗНИМ ТЕБЯ СМЕРТНОЙ КАЗНЬЮ ВСЕХ НЕВЕРНЫХ! Отчаянная надежда вымолить у лоа ещё один шанс, рассыпалась. В страхе и горе Фасилье закрыл голову руками. Однако воля к жизни в нём возрасла, когда он, в лапах этих страшных и отвратительных существ, осознал то, что сейчас с ним произойдёт. Фасилье стал вырываться изо всех сил, — только бы остаться в живых! Но лоа сдавили его крепко-накрепко, и король уже протянул к нему руку с длинными когтями, чтобы вырвать ему сердце. Тут колдуну и конец настал бы, но случилось пролетать мимо одной ведьме. — Вы его казнить хотите? — удивилась она. — Зачем же сразу убивать-то? Отдайте его мне, я поставлю его на вершине своей башни. Пусть там постоит в качестве украшения — добрее будет. Лоа глянули на короля — тот кивнул и прорычал: — ЗАБИРАЙ! ВИДЕТЬ МЫ ЕГО НЕ МОЖЕМ! Колдуна снова швырнули куклам вуду, и те понеслись вслед за ведьмой, что летела впереди на метле и указывала дорогу. Громадная была эта башня — верхняя площадка её была похожа на широченный каменный пустырь. Ведьма ударила метлой об пол, и колдуна приковали к камням восемь цепей. Фасилье отчаянно рванулся — цепи держали его со всех сторон. Тогда он взглянул жалобно и вопросительно: «Зачем вы так меня? Зачем?!» А ведьма и куклы вуду злобно хихикают, будто отвечают: «А ты догадайся! Подумай сам!» Наконец, когда монстрам надоело насмехаться над бедным Фасилье, они удалились, оставив его стоять одного на каменном пустыре. Сколько времени так прошло, он не знал — в царстве вуду отсутствовала смена дня и ночи.       «Добивался своей мечты — и вот что из этого вышло! — думал Фасилье. — Эти монстры никого не понимают! Чуть за вещью их не уследил — сразу наказывать бросаются! Вот и связывайся с вуду после этого!.. Кто же знал, что так случится?» Но больше всего его мучил голод — вовсе не обыкновенный, а ужасный, нестерпимый, будто режущий ножом всё изнутри. Съесть одну из змей, ползающих рядом? Нет, руки доктора были прочно скованы и не гнулись, а змеи, угадывая его намерения, быстро ускользали в сторону. — Не в силах больше я так мучиться! — вскричал Фасилье. — Сейчас я, наверное, умру… Но — как странно! — Фасилье почему-то не умирал. Мучения продолжались. От тоски колдун стал смотреть по сторонам: вокруг камни, впереди пропасть и торчащие из неё скалы, а наверху — бездонное небо цвета пламени. — Долго ли я буду видеть перед глазами одну и ту же картину? — спрашивал себя Фасилье. — И ведь до какой низости пал я, что уже служу украшением ведьминской башни! Тоска смертельная! Какое сравнение с новоорлеанскими богачами! Думал, стану скоро одним из них, — и ведь почти получилось! — да мне помешали. И много кто помешал! Сейчас они, наверняка, блаженствуют, а я тут терзаюсь… Постоять бы им так, вместо меня! Фасилье злился на всех, кто, по его мыслям, навредил ему, и душа его ожесточалась всё больше и больше. Только вдруг упала ему на голову чья-то горькая слеза, а потом ещё, и ещё. Слëзы по человеку, попавшему в Мир Монстров, всегда таинственным образом доходят до него. Кто же так горестно плакал о Фасилье?       «Лотта!» — вспомнил он. Припомнился ему и тот вечер, когда она в облике кошки искренне пожалела его. «Она теперь сокрушается обо мне… — понял Фасилье. — Она действительно любила меня! А о чëм же думал я? Лишь о деньгах, которые ни мне, ни ей не были обязательны. Прекратил бы попусту тратить время, сразу при её папаше сделал бы ей предложение, и уже сейчас имел бы собственный дом с тенистым садом… Надо было думать, пока был шанс. Ах, как я страдаю! И за что? За что?!»       Этот отчаянный вопрос доктор Фасилье, казалось, задавал всем, кто только мог услышать его мысли. «За что?!» — но если бы он только захотел понять, он бы понял, за что. А монстры вряд ли бы ему ответили. У них была одна цель — мстить тем, кто сделал им дурное. Наконец, доктор Фасилье так измучился, что стоять уже больше не мог; он упал на колени и поник головой. Совсем упасть было невозможно — восемь цепей крепко удерживали его. — Всё прошло, всё миновало… — вздохнул он. — Зачем я не радовался, пока ещё мог? А теперь… всему конец. Очередная слеза Шарлотты капнула ему на голову и затерялась в его чёрных кудрях.                               * * * В ту ночь, когда вуду и лоа утащили доктора в свой мир, у Шарлотты был слабый и нездоровый сон. Она постоянно просыпалась и, неизвестно, почему, беспокоилась за доктора Фасилье. Утром папа за завтраком заметил: — Как ты бледна, доча! Как будто какой-то опасной болезнью захворала! — Не волнуйся, папуля, это от бессонницы… — постаралась показаться спокойной Лотта. — Нехорошо, что у тебя бессонница, — покачал головой мистер ля Бафф. — Ничего, это только в одну ночь, — отмахнулась мучимая дурными чувствами девушка. — Ты пошла бы к Тиане и Навину, — предложил папа. — В газетах пишут, что они вместе ресторан строить начали. Как Лотти не была огорчена обманом Фасилье, посмотреть, как строится ресторан, всё же было интересно. Навин понял, что любит Тиану и не представляет жизни без неё, поэтому написал письмо отцу, что нашёл себе невесту. А чтобы отец не думал, что Тиана — простая горожанка, Навин купил ей на свои деньги заброшенный сахарный завод, который Тиа предложила превратить в элитный ресторан, доступный для любой публики. Когда Шарлотта зашла на завод, Навин и Тиа уже прибирались там вовсю. — Это здесь вы устраиваете ресторан? — спросила Лотта Навина, который сбрасывал в мусорное ведро старые пыльные вещи. — Конечно! — кивнул он. — Я люблю Тиану, поэтому, чтоб она стала моей женой, она должна владеть хотя бы рестораном. — Если честно, я давно хотела его иметь, — призналась Тиа, подметая метлой ступеньки, ведущие на второй этаж. — Ведь я умею готовить так же хорошо, как и шить. И будет прекрасно, если люди будут приходить в наш с Навином ресторан и пробовать нашу изысканную еду. А ты о чём-нибудь мечтаешь? — Мечтаю, — вздохнула Лотти, помогая Тиане сдирать доски с окон. — Чтобы доктор Фасилье исправился и понял наконец, что деньги и власть — это не главное в жизни. — О-о… — с лёгкой грустью закатила глаза Тиа. — О нём можешь больше не беспокоиться — вчера ночью его забрали чудовища вуду. …Шарлотта застыла, словно в неё ударила молния. Доска, которую она держала в руках, полетела на пол. — К-как — забрали?.. — вполголоса проговорила девушка. — Куда?! — Да известно, куда — в Мир Монстров! — безразлично ответила Тиа, продолжая освобождать окна от досок. — Он хотел, чтоб я ему вещь колдовскую вернула. Даже деньгами соблазнял, но я не далась и разбила эту вещь. Естественно, лоа и вуду разозлились — он же у них вещи заимствовал! Лотти с ужасом вслушивалась в слова подруги. Так вот из-за чего Фасилье так страшно кончил! Из-за своего же служения вуду! А раз связался с монстрами, стоит ли ждать чего хорошего? Он нарочно не открывал ей этого, чтобы она не вздумала его разлюбить. Она подозревала, что впоследствии с ним произойдёт нечто ужасное — и произошло. Этот колдун получил по заслугам, как и все преступники. Но жить без Фасилье Лотта уже не могла. Не могла, просто потому, что успела полюбить его! «Попалась на удочку… Какая же я дура! — выругала себя Лотта. — Втрескалась в него, а теперь что делать?» — Знаете… Мне надоело работать с вами! — каким-то сердитым голосом сказала она. — Вообщем, мне домой нужно… Срочно. Всхлипывая, она выбежала из сахарного завода. Навин ничего не понял… И только Тиана, как всегда, обо всём догадывалась. Только тогда, когда Лотта добралась до дома, и папа, поражённый её несчастным видом воскликнул: «Лотти, что такое?!» — она разрыдалась во весь голос, уткнувшись в пиджак застывшего отца. Эли растерялся и, не желая беспокоить дочь, молча отошёл в сторону. «Лотти, Лотти, стой!» — послышался с улицы крик Тианы. Но Лотта не хотела никого видеть, ей не нужны были утешения. Она кинулась к себе в комнату и упала на кровать. Уже охрипшая от рыданий, она только тихо выла, всё больше проваливаясь лицом в подушку. Душа у неё болела и за себя, и за Фасилье. Как-то он там сейчас, в Мире Монстров? Оттуда его уже не вернуть, это точно. Но как она теперь будет жить, зная, что тот, кого она любила, заточён в том огромном и страшном мире, в котором ему наверняка нехорошо? — Лучше бы я в него вообще не влюблялась, — всхлипывала она. — Лучше бы познакомилась с каким-нибудь добрым городским парнем, и всё было бы долго и счастливо… Я сама уготовила себе погибель… Вот он — конец счастливой жизни… Внизу Тиана и папа о чём-то говорили, но Шарлотта не слышала со второго этажа. Наконец, Тиа вошла в комнату подруги и села на кровать рядом с ней. — Успокойся, — по складам проговорила Тиа, положив руку на вздрагивающую головку Лотты. — Дался тебе этот знахарь вуду, он же обманывал тебя ради богатства! — Он был заблудший, непонимающий жизни человек, — сокрушалась Лотти, обнимая подушку. — И поэтому мне его жа-а-алко! Тиана даже фыркнула: — Как можно жалеть того, кто использовал тебя и глубоко обидел? — Я его полюби-ила! И сердце моё разрывается, когда я думаю, что происходит с ним там, в Мире Монстров! — Он не достоин твоей любви! Так что давай, забывай эту глупейшую ошибку своей жизни! — Но неужели он никогда не вернётся обратно? — дрожащим голосом спросила Лотта. Тиана задумалась: — Ну-у, насколько мне известно, если человек, наказанный за что-нибудь монстрами, раскается от всего сердца — раскается и заплачет, — то вероятность большая, что он попадёт назад. Шарлотта поймала слова подруги, как маленький лучик единственной надежды. Она чувствовала, что шанс на спасение этого несчастного человека ещё есть. — Ах, я бы так хотела, чтобы он попросил прощения за всю свою блудную жизнь! Тиана подумала, что у Лотты заболела голова, и она бредит, но всё же рискнула сказать ей: — Можешь надеяться на что угодно, но знай: те, кто не желает исправиться, остаются в заточении навсегда! Такое возможно и с твоим Фасилье… Очень возможно, ведь многие в городе знали, что он — великий нечестивец! На лице Лотты изобразился сначала испуг, а потом серьёзное решение. — А я тогда пойду к нему. Все пути-дороги исхожу, а всё равно попаду к нему в Мир Монстров, и уговорю его исправиться, скажу, что в жизни есть кое-что поважнее мечты! «Безумица, безумица… — покачала головой Тиа. — Не буду её беспокоить, ей нужно прийти в себя после всех переживаний.» Даже когда Тиана ушла, Шарлотта ещё долго размышляла о том, как бы попасть в Мир Монстров и поговорить там с Фасилье. Ведь она теперь понимала: если этот колдун будет потерян для неё навсегда, то значит, для неё будет потеряно всё.