Прекрасная принцесса и опасный колдун

Торалей услала Фасилье и Шарлотту в супермаркет за новым телевизором, а сама вызвала себе ведьму, чтобы та помогла ей справиться с предрассудками. Но, по ужасному совпадению, к ней прилетела именно та ведьма, что уже много дней разыскивала повсюду Фасилье. — Мне давно кажется, что мои работники хотят сбежать от меня, — пожаловалась ей Тора, — и поэтому мне приходится чуть ли не запирать их по ночам, а во время их работы следить, чтобы улизнуть не вздумали. А ведь я их для всего применяю: и для покупок, и для заработка денег… — А кто ваши работники? — поинтересовалась ведьма. — Люди! Понятно, почему от них у меня беда за бедой! — и веркошка показала снимок, где была изображена с ними на вечеринке в «Кровавом бокале». Как узнала ведьма своего бывшего пленника, так и затряслись у неё от злости корявые руки. — Это он! — прошипела она. — Он! Украшение моей башни! Но башню я уж каменным обелиском украсила, а его думаю на более нужное дело пристроить. Я давно его куклам вуду поручила разыскивать, вознаграждения для них не пожалею… — А мне вы заплатите, если я вам его выдам? — замахала хвостом Торалей. — Даже и не сомневайтесь! — О-о-о! — от радости Тора начала танцевать и остановилась у окна, откуда открывался вид на городскую улицу. По ней шагали Лотти, Фасилье и приятель оборотень, которого они встретили в супермаркете и попросили подвезти телевизор. — Вон, кстати, и они оба, — указала Торалей ведьме. — С ними ещё какой-то тип, везущий купленный телевизор в тележке. — Послушаем… — сказала ведьма и, при помощи колдовства, сделала себе острый слух. Оборотень спросил у доктора Фасилье: — Всё никак не могу понять, какая причина побудила вас остаться здесь? Вы, вроде бы, собирались покинуть нашу вселенную минувшей ночью. — Собирались, — сердито вздохнул Фасилье, обмахиваясь цилиндром от жары, — да этому помешала причина незначительная и даже очень глупая. — Это мои-то желания глупые? — возмутилась Лотта. — Да купить то блестящее платье — мечта всей моей жизни! И ты должен её исполнить, раз меня любишь. — Только ради того, — опустил глаза колдун и сообщил вполголоса приятелю: — Что поделаешь? Я не могу отказать ей, потому что люблю её. Едва только заработаем новые деньги, нужно будет бежать в магазин за платьем, а уж потом, оттуда, в службу отправлений. А это, сам понимаешь, дело не вполне осуществимое в условиях постоянной слежки за нами этой полосатой злюки. — Не знаю, как у вас, людей, а у нас любовь — дело житейское, — безразлично пожал плечами мохнатый и философски изрëк: — А вот деньги — это действительно, прежде всего. — Стоит ли рисковать жизнью ради желания любимых? — задумался Фасилье. — Стоит, ещё как стоит! — говорила Лотти. — Покупка наряда совершится сегодня вечером, пока им не завладел кто-нибудь другой… Ай! Шарлотта споткнулась и свалилась в фонтан, так как не смотрела вперёд. — Ужас! — вскрикнула она, взглянув на мокрое платье, однако тут же успокоилась: — Впрочем, не мешало немного освежиться. — Вылезай, — велел колдун, — а то полосатая ещё будет приставать, где ты вымокла. — А на что нам эта полосатая? — весело крикнула девушка, подставляя голову под струю. — Она мучает нас, на волю вольную не пускает! Ей не роскошью нужно упиваться, а нужду познавать! Фасилье вдруг улыбнулся, вытащил из тележки телевизор… и кинул в воду. Шарлотта с оборотнем так и ахнули! — Что же вы теперь хозяйке скажете? — воскликнул мохнатый. — Что в голову взбредёт, то и скажем, — крикнул Фасилье. — Никакая она нам не хозяйка! Она даже не знает, что настоящая роскошь, это как раз то, чего не хватает нам — свобода везде и во всëм! — Да здравствует свобода! — заплескалась Лотти. — И пускай разрушается ненужное! — Фасилье схватил грабли для листьев, и этими граблями стал доламывать залëгший на дно телевизор. Оборотень в изумлении уставился на это дикое зрелище, а кошка Марго охлаждалась тем, что пробегала под каскадом брызг. Ведьма, конечно, всё слышала и видела, но Торе подробности докладывать не стала. Выдала лишь место нахождения: — Твои ленивые слуги на улице Кошмариков, плещутся в Зубастом фонтане. Зачем, право? Вот глупцы людишки! А наш план будет таким… Ведьма что-то зашептала веркошке, а та уверенно кивала ей. Уже через минуту Тора ласково спрашивала Шарлотту и Фасилье: — Что же вы не идёте домой? Ведь уже садится солнце. А где телевизор, что я вам заказывала? — Мы его купили… — смущённо вылезла из фонтана Лотта. — Но так получилось, что… — На нас напали и его отобрали! — не зная, на кого свалить, придумал Фасилье. Прохожих рядом не было, даже оборотень уже ушёл домой. Но как ни закрывал собой то место Фасилье, а Торалей всё же заметила на дне фонтана новенький, но недавно сломанный телевизор! Шерсть на голове веркошки встала дыбом от ярости, она с трудом сдержала эмоцию и прохрипела: — Знаете, Фасилье… Я хочу заключить с вами… одну сделку. Пока Шарлотта выжимала воду из подола платья, Тора схватила Фасилье и увлекла за угол здания. — Одна птичка начирикала мне, что вы хотите купить блестящее платье из лучшего гипермаркета одежды. Вам очень повезло — у меня есть такое. Это оно? Торалей показала на телефоне специально скачанное изображение этого платья, висевшего в шкафу. — Оно и есть! — доктор обрадовался, что ему так легко удастся выполнить желание любимой. — Приходите поздним вечером в мою лучшую комнату, где я храню одежду. Если придёте, я может, позволю вам погулять… «Что-то она сегодня всё позволяет…» — насторожился Фасилье, но чувство осторожности разом скисло под впечатлением того, что на этой же прогулке он с Шарлоттой вылетит на свободу в родимый мир… А вот кошкой Марго наоборот, овладело дурное предчувствие. Она запрыгала вокруг хозяина и тревожно замяукала. — Эй, что случилось, моя крошка? — ласково погладил её Фасилье, но кошка продолжала волноваться. «Тварь разгадала меня!..» — со злобой подумала Торалей. Поэтому быстренько, пока никто ничего не заподозрил, прибралась в своей спальне и даже приняла ванну, чтоб лучше выглядеть. Шарлотта в это время ходила по саду и сушилась, а Фасилье объяснял: — Я уйду совсем ненадолго… Только кое-что возьму у Торалей в комнате — и мы с тобой сбежим! — Платье покупать! — мечтательно закатила глазки девушка, думая, что Фасилье пошёл красть деньги. Если действие выполнялось ради желаемого, даже кража Лотте казалась забавною. Забавною — да и только. Вся совесть девушки глохла, ведь её ждало платье мечты! — Это будет приятнейший сюрприз для неё! — шепнул колдун Марго, но та лишь печально тëрлась головкой о его руки. Весь её горький кошачий взгляд так и говорил: «Не ходи туда!» Но доктор не обращал на неё внимания, а всё глядел на небо и с нетерпением ждал, когда же стемнеет. Ему очень хотелось успокоить наконец Лотту приобретённым платьем, взглянуть в светлое небо, пройтись по густой и свежей траве… и обдумать роскошь будущей жизни. Ведь они оба созданы существовать только в изысканности — Фасилье прекрасно знал это! Но вот настала долгожданная, чëрная, глубокая темнота. И когда не осталось сомнений, что она настала, колдун передал Марго Шарлотте, и направился в дом к Торалей. Комната у неё была вся красная, уставленная дорогой мебелью. Но сама хозяйка почему-то зашла в неё на минуту позже, в розовом халате и с повязанным на голову полотенцем. — Располагайтесь, пожалуйста! — сказала она. — Я сейчас. Затем нырнула за ширму со свирепыми драконами и принялась во что-то одеваться… А может, она платье ищет? Фасилье сидел в кресле и от нечего делать жевал ржаной колосок из вазы. «Долго ли мне ждать, пока она выдаст это несчастное платье? — думал он с раздражением. — Нам давно уже домой пора! И мы должны в своём мире наслаждаться полной жизнью… где можно обойтись и безо всяких случайных нарядов!» Наконец она вышла, но без по-прежнему без обещанного наряда, зато в модном полосатом сарафане без рукавов. — Нам бы насчёт платья! — напомнил доктор. — Ой! — как будто бы вспомнила Тора. — Я же забыла вам сказать: я его у подруги фоткала, и она должна принести его с минуты на минуту. Фасилье устало откинулся на спинку кресла — что это за подлая игра такая? А Тора подкралась к нему и осторожно, будто желая убедиться, спросила: — Вы ведь никуда не торопитесь? Колдун, конечно, торопился. Так, торопился, будто его в том мире кто-то ждал. Но он вспомнил про обещание Торалей о прогулке, и неожиданно для себя сказал: — О, нет, решительно никуда. — Ну тогда, может, выпьем по бокалу «монстрического нектара»? — улыбнулась веркошка. Фасилье знал про необыкновенный вкус вина «монстрический нектар», не раз сам его пробовал в ресторанах на работе — поддался и этому случаю: «Что тут может быть подозрительного? В последний раз испить можно.» — Спасибо, не откажусь, — согласился он, а сам в тревожной задумчивости обратил взгляд на ухмыляющуюся луну в окне. («Что же эта драная кошка со мной делает?») Но Торалей в эту секунду как раз, бросив на доктора злой взгляд, опустила в бокал растворимую желатиновую капсулу со слюной змеи… — За исполнение мечт! — провозгласила Торалей. Фасилье обернулся — в руках она держала два бокала с вином. — Вы пейте, пейте! — уверенно подала она один из них колдуну. Тот вздохнул и, желая развеять тоску, схватил бокал и вмиг выпил. — Что же твоя подруга не идёт? — сердито спросил он. А эта хитрая нечисть вдруг сделала наивное лицо: — А зачем нам подругу дожидаться? Мои платья, вообщем-то, почти как то. Взгляните! Тут уж колдун заподозрил всерьëз: «Сначала ждал полчаса, а теперь на её лохмотья смотреть должен?! Ну, время растянула ни на шутку! Если она собралась утаить то, без чего я не смогу явиться к Лотте, я сам займусь розыском в завалах одежды!» Фасилье хотел встать, но отчего-то не смог. А Торалей, не спеша, появлялась перед ним то в одном, то в другом платье, будто бы смеялась, издевалась над загнанным в ловушку человеком… В это время Марго громко замяукала и кивнула в сторону дома, призывая Шарлотту пойти на помощь. Лотта и сама начала чувствовать неладное, но всё ещё надеялась, не шла. В комнате колдун с трудом поднялся и, шатаясь от усталости, вдруг нашедшей на него, подошёл к обольстительнице. — Я ухожу! — решительно заявил он, уже позабыв о злополучном платье. А коварная веркошка вдруг растянула оскал в такой торжествующей улыбке, что доктору сделалось страшно. — Никуда ты не уйдёшь! — прошипела она сладким, леденящим человечью душу голосом, и Фасилье с ужасом ощутил, как тонкие руки крепко обвивают его тело. — Ты у меня в подчинении! Смотри, ты едва держишься на ногах! Тебе надо отдохнуть… Вот тут-то доктор Фасилье и сам познал, что такое ловушка страсти! Кричать хочется — да язык немеет! Бежать хочется сломя голову — а не можешь, так как опутан соблазнительными женскими руками, точно гибельным пламенем! Но когда губы порождения тьмы налились ужасным жидким огнём, словно для смертоносного поцелуя, страх придал доктору смелости: он толкнул её, насколько позволили ему силы. Издав хриплый вопль, веркошка грохнулась на тумбочку опрокинув лампу. Как только свет в окне комнаты померк, Шарлотта вздрогнула. Однако шуршание в кустах заставило вздрогнуть её ещё сильнее. Девушка всмотрелась… и явственно разглядела куколок вуду, выскакивающих из зарослей! — Бежим! — говорили они друг другу. — Пора! Она подала нам знак! «Облава! — перепугалась Лотта. — Торалей что-то задумала против Фасилье!» И прыжками бросилась с кошкой в дом. По пути она пинала кукол в разные стороны, отчего они теряли свою силу — ведь куклы вуду обладали силой и разумом только когда собирались в большом количестве. У Фасилье тем временем мутился рассудок, отчего сознание переходило в какое-то сумасшествие, и он продолжал забрасывать коварную веркошку её же платьями из шкафов. Тора шипела и извивалась словно змея в пламени. Она вывернулась из груды одежды и, точно безумная, ухватила колдуна за руку. — Будь ты проклята, исчадие монстров!! — вскричал Фасилье и попытался достать до дверной ручки. Сознание уходило от него, глаза закрывались непроизвольно, но он, уже мертвенно бледный, тянулся почти инстинктивно. Ещё немного, ещё чуть-чуть дотянуться, и он откроет дверь, сбежит из этой красной клетки, где женщина-кошка, жуткая, как сам ужас, хочет покончить с ним! Но свободной рукой Торалей схватила с полки бронзовую статуэтку призрака и швырнула её колдуну в голову. Фасилье свалился на пол. Холодный пот крупными каплями стекал по его лицу, глаза затуманились. Но тут на второй этаж, сразившись перед этим с куклами вуду, прибыла Шарлотта. В потёмках она не могла понять, что произошло, но Торалей, не видя её, зажгла голубой ночник на батарейках. Свет от него был слабый, но Лотта всё увидела и всё поняла. Руки её задëргались, лицо исказилось гневом, и она с отчаянным воплем кинулась на злодейку. Со всей ненавистью и яростью она царапала её и избивала, крича «Знай людей! Знай!!»       «Так её, так!» — думал Фасилье, засыпая насильственным сном и глядя сквозь пелену в глазах, как веркошка и девушка катаются по полу, кусаются и дерут друг друга за волосы и одежду. В эту минуту в комнату ворвалась бушующая волна вновь собравшихся тряпичных кукол, но этого бедный колдун уже не увидел... Глаза его закрылись окончательно, и весь этот проклятый мир стал для него чëрным и бесчувственным.